Синий экран смерти

Маленькая булочная в подземном переходе не имела ничего общего с шумной забегаловкой около университета, куда студенты всех курсов бегали лакомиться бургерами в обеденный перерыв. Здесь не было ни толп, ни очередей, ни раздирающего уши шума, ни кассиров с измученными лицами — только тёплый запах выпечки да редкое мелькание прохожих за стеклянной стеной. Триндл, Ребекка и Лавона единственные ходили сюда обедать. Пока их однокурсники локтями и кулаками пробивали себе дорогу к фастфуду в обеденной толчее, подруги неторопливо лакомились булочками. Идти сюда приходилось чуть подальше, чем в ту шумную дорогую забегаловку, но удовольствие того стоило. Да и брали здесь дёшево — для бережливой Ребекки и небогатой Триндл это играло главную роль. А Лавоне, которая приехала в университет по обмену, здешние булочки напоминали штоллены и штрудели в родном Бремене. На талии девушки выпечка не оставляла следов, но подруги нередко подшучивали над её любовью к мучному. Особенно суровая блондинка Ребекка, которая берегла фигуру и на обеде лишь надменно потягивала кофе. Она постоянно находилась «в поиске» и упорно полагала, что парни пугаются не её строго нахмуренных бровей, а несуществующего лишнего веса. Бледная брюнетка Лавона тоже всё время хмурилась, но парень у неё был — Нэйтан Эксплоужен с третьего курса, капитан футбольной команды, который прославился отнюдь не отметками, а умением пинать мяч. Ах да, и тем, что каждый год грозился забрать документы и сколотить дэт-метал группу. Триндл, несмотря на готичный макияж и пирсинг везде, где только можно, в их компании казалась жизнерадостным ребёнком — она и училась на первом курсе. И о никаких парнях не думала — зачем эти колючие, вонючие существа, если можно безопасно обожать на расстоянии рок-музыкантов и актёров из кино? Больше всего жизнь потрепала Ребекку, которая заканчивала третий курс. Лавона грызла гранит науки на втором. Трудности студенческой жизни ещё не изуродовали её миловидное лицо следами бессонных ночей, но сегодня она, обычно угрюмая и решительная, выглядела грустной. Вот подруги и потащили её в булочную — выяснить, чего она, самая счастливая из них, вздумала страдать. Лавона долго смотрела на глазированную булочку с корицей, кусала нижнюю губу — казалось, под взволнованными взглядами подруг она вот-вот расплачется. Аккуратные стрелки, что подчеркивали разрез слегка раскосых глаз, немного поплыли — Ребекка держала наготове ватные диски и бутылочку мицеллярной воды. Первой не выдержала Триндл. Прижала к груди рюкзак, и, сложив в колечко накрашенные чёрным пухлые губы, выдохнула: — Неужели ты рассталась с Нэйтаном? Высокая причёска Лавоны мрачно покачнулась. — Он от меня сам ушёл, — прошептала она, скомкав салфетку. Голос её, обычно низкий и хриплый, был таким грустным, что металлически позвякивающий акцент почти исчез. — Но вы же были такой красивой парой! — не дав ей выдержать трагическую паузу, воскликнула Ребекка и чуть не опрокинула кофе на свой красный свитер. — Как он посмел?! Лавона пожала плечами, будто в нерешительности, хотя ответ у неё давно был готов. Долго мялась, даже откусила немного от булочки — и, сжавшись под глазами подруг, тихо созналась: — Ему не понравилось, что я его…откармливаю. Девушки как-то странно переглянулись, и Лавона пристыженно отвела взгляд. Она знала, что подруги не поймут её фетишей, и не смогла бы найти подходящих слов, чтобы правильно им объяснить. Ребекка любила мужественных, накачанных парней с деревянной внешностью актёров из гей-порно. Триндл обожала тощих металлистов, таких лохматых, что глаз было не видно. Широкоплечего и длинноволосого Нэйтана, на которого облизывалась вся женская часть университета, они для Лавоны выбирали вместе. А под свои вкусы Лавона подгоняла его самостоятельно. Нэйтан, мощный, с плечами и грудью, как у боксёра, был для неё слишком худым. У себя в Германии Лавона привыкла к плотным, упитанным мужчинам — и глядя на здешних красавчиков, ещё сильнее скучала по дому. — То-то я слышала, что его хотят посадить на скамейку запасных, — вместо утешения поджала губы Ребекка. Она, бывшая королева класса, не хотела признаваться, что в школе не упускала случая посмеяться над пухлыми сверстниками — и не поняла, что красивого находит в лишних килограммах Лавона. Триндл, всегда старавшаяся занять нейтральную позицию между язвительной Ребеккой и мрачной Лавоной, промолчала. В недоумении подняла проколотые брови, оглядела подругу, которая так втянула голову в плечи, словно созналась в ужасном преступлении, и осторожно провела по чужой руке прохладными пальцами. — Ты нам не говорила, что тебе нравятся толстые парни, — раздался в булочной её тоненький голосок. — Это странно, — подхватила Ребекка и ещё сильнее втянула плоский живот. — Божечки, я знаю, что странно! — выпалила Лавона и тут же испуганно ойкнула, разведя руками. — Но мне нравится. Я ничего не могу с этим поделать. Я люблю, когда у парня есть за что подержаться! А Нэйсан этого не понимал! Триндл, у которой ещё не было парня, но которая вдоволь наслушалась от подруг всяких ужасов, нежно погладила её по плечу. — Тупой качок, — вынесла вердикт Ребекка и тяжело вздохнула. — И нужно же тебе было с ним встречаться… Вон, на факультете информационных технологий полно задротов, которые бровью не поведут, если наберут пару кило. Есть и симпатичные. Триндл активно закивала, но Лавона брезгливо сморщила нос. «Нэйсан», как она звала парня, не в силах избавиться от акцента, зеленоглазый, с орлиным профилем, был красавец. Даже когда она помогла ему отрастить брюшко в надежде, что будет уютно лежать на нём по вечерам. А студенты-кибернетики, эти бледные, грязные ботаники… Наступи конец света, Лавона бы ни за что не согласилась им дать и скрасить их последние минуты. — Я серьёзно, — продолжала Ребекка и наклонилась к подруге, перегнувшись через столик. — Дался тебе этот Нэйтан! Два слова связать не может. А вот ко мне, — перешла она на заговорщический шёпот, — компьютер недавно чинить приходил… Ну ничем не хуже! Только с мозгами. И вполне в твоём вкусе. Хочешь, дам его номер? Лавона, уже настроившаяся помереть старой девой, шумно засопела, выворачиваясь из стальных объятий Ребекки, но та под ободряющим взглядом Триндл уже царапала цифры на мятой салфетке. — Только осторожнее, он замкнутый и неразговорчивый, — предупредила она, вкладывая салфетку в руку Лавоны. — Но, думаю, так даже интереснее! И не смотри, что задрот, — подняла Ребекка указательный палец, — он капитан сборной по плаванию! *** — Компьютер не включается, говорите? М-да, я тут не смогу удалённо помочь. Да, сейчас выезжаю. Ориентировочно буду через полчаса. Не беспокойтесь, это ненадолго. Тем более, вам срочно нужно. Да, до свидания. Эдгар щёлкнул по кнопке с красной трубочкой и медленно выдохнул. За окном стремительно сгущалась вязкая темнота весеннего вечера, и на ночь глядя ехать на вызов и потрошить чужой компьютер совершенно не хотелось. Он только собрался заказать пиццу и спокойно поваляться на диване, однако… Можно было перенести визит на другой день, но Эдгар не умел откладывать в долгий ящик. Поэтому подхватил висевшие на стуле «выходные» джинсы и обернулся к лежавшему на диване брату. — Опять уходишь? — жалобно прогнусил Эрик. Свернувшись в клубочек среди подушек, он, длинный и нескладный, казался совсем маленьким, и сердце Эдгара кольнула иголочка жалости. — Что поделать, это деньги, — пожал он плечами и не удержавшись, поправил плед, под которым выступали худые коленки. Эрику нездоровилось — но несмотря на то, что из носа у него текло, а температура спала только сегодня утром, он откуда-то брал силы мочить злобных орков в какой-то игре. В приставку он мог играть часами, пока джойстик не вываливался из ослабевших пальцев. Эдгар не возражал — хотя у Эрика тоже была учёба. — Эдди, а может, ты, это самое, перезвонишь и перенесёшь вызов на завтра? — шмыгнув носом, Эрик отвлёкся от игры и умоляюще приподнял брови. Ему было восемнадцать, но с этой гримаской он казался совсем подростком, и Эдгар невольно умилился. Однако вслух пробурчал, натягивая ярко-синие джинсы: — Ты же знаешь, мне проще сейчас сделать, чем я потом всю ночь буду об этом думать. Последние слова он произнёс сквозь зубы, потому что джинсы едва налезли на полные бёдра. Промелькнула мысль, что пора либо отказаться от традиции заказывать буррито по субботам, либо купить новые. Но Эдгар слишком торопился, чтобы думать. — Да и голос у этой дамочки…такой… — прокряхтел он, пытаясь нашарить застёжку под свисающим брюшком. — Компьютер-р-р, — передразнил он услышанный в трубке гортанный рык и сдавленно охнул, когда наконец протолкнул в застёжку железную пуговицу. — Говорит, как какая-то злодейка из блокбастера, м-да. Эрик слабо улыбнулся, не отводя сонных покрасневших глаз от экрана, где на фоне дремучих лесов бились рыцари в громыхающих доспехах. — Ладно, — отрезал Эдгар, набрасывая на плечо ремень сумки, и строго прибавил: — И до полуночи не сиди. Надеюсь, разделаюсь побыстрее и сразу вернусь. Эрик шмыгнул носом в знак согласия и сполз на подушки. *** До студенческого общежития, где жила девушка со сломанным компьютером, было примерно полчаса езды, и Эдгар, открывая машину, провёл ладонью по блестящей дверце в знак извинения. Порой целые дни проходили у него в разъездах — студенты, которые давали друг другу его номер, с техникой совершенно не дружили. То и дело у них что-нибудь ломалось. В глубине души Эдгар немного злился на эту девушку с её гортанным «р-р-р». Вместо того, чтобы лечить чужой компьютер, он бы мог сейчас посидеть за своим и спокойно подумать над докторской. Всё-таки, потом Эдгару было бы стыдно признаваться, что он, подающий надежды студент, бросил университет, не получив степень доктора наук. Научную работу Эдгар не особенно любил — да, его приглашали на конкурсы и публиковали в журналах, но пользы от этого было даже меньше, чем от бассейна, куда он ходил просто для души. И уж тем более все эти конференции и кружки, на которых он только джинсы протирал, не могли сравняться с подработкой. Преподаватели не раз посмеивались над тем, что деньги он любит больше учёбы. Эдгар, последнее время появлявшийся на парах всё реже, не возражал и лишь хмыкал, пожимая округлыми плечами. Конечно, деньги ему нравились — кому они не нравятся? Да и им с Эриком надо было на что-то жить. Родители, конечно, предлагали поддержать, но Эдгар гордо отказался — самостоятельная жизнь очень скоро пришлась братьям по вкусу. Правда, Эдгару приходилось жертвовать учёбой и работать, чтобы Эрик мог постигать науку и ни о чём не беспокоиться. Подработка была неплохой практикой — ещё до поступления Эдгар кое-чему научился и теперь предлагал свои услуги однокурсникам и прочим жителям студенческого городка. Правда, ездить на вызовы к однокашникам он не любил. Однако студенты, которых он терпеть не мог, составляли его основную клиентскую базу. Люди постарше не доверяли молодому компьютерщику и искали мастера с опытом работы. Зато они хотя бы не задирали Эдгара так, как студенты. Наоборот, мужчины норовили завязать с ним дружбу и жаловались на начальников, пока он копался в системном блоке. А женщины, особенно постарше, метили угостить чем-нибудь вкусным за починенный адаптер. От угощений Эдгар не отказывался — но, запивая душистые кексы горячим кофе, думал, что клиенты могли бы этого и не делать. Эдгар просто хотел молча сделать работу в тишине, чтобы никто не говорил под руку, и уйти к Эрику. К счастью, у новой клиентки точно не было трёх орущих детей, которые лезут к компьютеру с грязными руками — один раз Эдгару не повезло на вызове. Но он заранее приготовился принять на себя ушат унижений — раз рычащая дамочка тоже студентка. А он ещё и надел эти джинсы, которые вот-вот разойдутся… Как будто ему мало насмешек от однокурсников. В общежитии неподалёку от университета Эдгар был не раз — здесь жили барышни из высшей школы дизайна, которые ровно ничего не смыслили в кибернетике. Это не мешало им смотреть на студентов факультета информационных технологий, как на презренных неудачников. — Срочная компьютерная помощь, — сказал Эдгар недовольному пожилому коменданту, который никак не мог его запомнить. И, вежливо выслушав донёсшееся в ответ сонное ворчание, ступил на лестницу. Джинсы опасно натягивались на каждой ступеньке, и Эдгар молча проклинал архитектора, который решил не закладывать лифт. Где-то на кухне гремели кастрюлями припозднившиеся студенты, которые только сейчас вспомнили, что хотя бы раз в день надо поесть. Эдгар загнал подальше мысли о горячей пицце с пузырящимся сыром и кинул сердитый взгляд на выступавший под оранжевой футболкой урчащий живот. Судя по грозному рычанию в трубке, клиентка вряд ли была из тех, кто уламывает компьютерных мастеров поговорить о жизни и остаться на чай. Эдгар медленно выдохнул, возвращая на лицо привычное злое выражение, и постучал. А в следующую секунду замер на пороге, забыв подобрать челюсть с пола. — Привет, — ласково рыкнула стройная брюнетка с высокой причёской, и улыбнулась.