Синий экран смерти

Лавона мельком оглядела застывшего за дверью парня, прежде чем пустить его в комнату. Хотела убедиться, так ли он хорош, как расписывала Ребекка. Но пухлые щёки и свисающий под футболкой живот бросились ей в глаза прежде, чем тяжёлые очки и широкие плечи. Она милостиво кивнула и отступила к стене, давая гостю пройти. Эдгар с трудом сдержал желание протереть окуляры — для человека, который ждал компьютерщика, девушка была одета как-то слишком нарядно. Чего стоила отделанная чёрным кружевом маечка, открывавшая заманчивую ложбинку молочно-белой груди… Он прокашлялся, опустил взгляд на свои ботинки и буркнул: — Ну, показывайте вашего больного. — Вот. Позавчера ещё включался, а когда мне надо было отправить преподу письмо по электронке, взял и вырубился! — в сердцах объяснила Лавона, вставая подле компьютерного столика. Ей стоило большого труда не пялиться на гостя — всё-таки этот неприветливый парень пришёл чинить компьютер, а не на свидание. Но долго прятать взгляд не получалось — глаза сами возвращались к его чуть подрагивающим при ходьбе круглым щекам, к мощному развороту крепких плеч, к змеящемуся по спине чёрному хвосту. Пожалуй, Ребекка немного приукрасила — компьютерщик был приятной наружности, но далеко не такой красивый, как Нэйтан. Очки ещё ладно — Нэйтана за его дальнозоркость она порой любовно дразнила четырёхглазым. А вот нос слишком длинный. И карие глаза, хоть яркие и пронзительные, но слишком маленькие. Да ещё и эта щетина, которая явно никак не хотела вырастать в настоящую бороду. Наверняка гость из-за этого ужасно переживал — он показался Лавоне немного старше Нэйтана. И немного толще. Заметный второй подбородок прибавлял ему возраста — похоже, угрюмый брюнет принадлежал к тем, кто в восемнадцать выглядят на двадцать пять. Это заставило Лавону смягчиться — она предпочитала парней постарше. Зато из-под яркой футболки гостя, чуть тесноватой, от неудачного движения показалось брюшко. Да и с заднего фасада вид открывался ничуть не хуже — джинсы чуть не лопались на упитанной заднице. Ребекка её не обманула. Лавона украдкой выдохнула, почувствовав, как внизу живота разбегаются шаловливые мурашки, игриво вильнула бедром и указала на свой компьютер. Парень кивнул, но как-то рассеянно, и сразу потупился, будто разглядывал вовсе не вываливающиеся из маечки сиськи Лавоны, а потёртый паркет. Она хмыкнула и тоже отвела взгляд — футболка гостя была куда более обтягивающей, чем казалось на первый взгляд. Под растянутым нейлоном цвета апельсиновой кожуры отчётливо проступали соски. Лавона слегка покраснела, представив, как, должно быть, приятно взвесить в ладонях эту грудь, на которую, ещё чуть-чуть — и понадобится лифчик. — Жестоко, — произнёс Эдгар сквозь зубы, изо всех сил стараясь не смотреть в декольте клиентки, и сосредоточенно потёр подбородок, прежде чем подойти к будущему пациенту. Экран чернел космической бездной, из системного блока задувало сквозняком. На рамке экрана тускло мигали красные лампочки. Лавоне ничего не пришлось делать, чтобы привлечь внимание главного ботаника в университете — компьютер ещё со вчерашнего дня не подавал признаков жизни. Главный ботаник тем временем подошёл к компьютеру, осторожно огладил выступавшую из-под стола пыльную крышку системного блока, и задумчиво свёл тонкие брови. Теперь он стоял к Лавоне в профиль, и девушка с горечью отметила, что с этого ракурса его нос кажется ещё длиннее. Острый кончик почти касался надутых в раздумьи губ. Разглядывая системник, парень чуть наклонил голову — мягкий двойной подбородок проступил ещё заметнее, и Лавона в предвкушении сжала кулаки. Как бы было приятно потрепать его за шею и потискать за щёки… Если бы не щетина, жёсткая даже на вид. Лавона обрабатывала Нэйтана полгода, незаметно подсовывая калорийные немецкие вкусности, но он, неблагодарный, так и остался подтянуто-плотным. Даже преклонить голову ему на живот толком не получалось. Под тугим слоем жира всё равно проступали закалённые тренировками мышцы. Этот же парень, скорее крепкий, чем рыхлый, с мячом точно не носился, но и ухаживать за собой не забывал — раз Ребекка сказала, что он любит плавать. Вон, и плечи какие мощные — Лавона сглотнула, глядя, как упруго твердеют бицепсы под бледной кожей. Ближе к локтям мышцы терялись в мягкой плоти, но разглядеть, есть ли у него на запястьях милые перетяжки, Лавоне не удалось — компьютерщик носил широкие фенечки. Фенечки. Из толстых чёрных нитей. Лавона не особенно разбиралась в этих хипповских штучках, но для плетёного браслетика, который обозначал любовь и дружбу, чёрный цвет был каким-то слишком мрачным. — Давайте проверим, — протянул парень и сдавленно охнул, опускаясь на колени перед шипящим блоком. — Он у вас жужжит, вроде включается… Скорее всего, просто запылился, м-да. Некоторые, вот, любят выдернуть кабель из розетки или ногой нечаянно на пилот нажмут, а потом зовут компьютерщика. — Да розетки все у меня работают, — попыталась поддержать беседу Лавона. — Я и всё лишнее отключила, даже эти штучки разноцветные сзади переткнула, вдруг поможет. Лавона всегда терялась, когда мысли витали совсем далеко — вот и сейчас, с трудом подбирая слова, пялилась на бёдра парня, обтянутые синими джинсами так туго, что жёлтые нитки как будто немного разошлись по шву чуть ниже кармана. Да, её соседка Эмбер очень вовремя укатила к своему противному Сету на свидание с ночёвкой… Эдгар украдкой закатил глаза. Женщины… Ну, эта, по крайней мере, не назвала штекеры композитного провода колокольчиками. Хоть бы у неё не сгорели плашки в оперативной памяти — тогда придётся покупать новые, снова приходить сюда и заменять. Не то что бы Эдгар был против ещё раз полюбоваться на эту грудь, просто…. Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, от которых кровь стремительно приливала к паху, и на всякий случай проверил каждый кабель. Компьютер был старый, собственность университета — а университетская техника, как заметил Эдгар за пять лет учёбы, очень скоро приказывала долго жить. Кнопка включения оказалась бесполезна — компьютер честно шумел вентиляторами, но экран по-прежнему оставался чёрным и непроницаемым, как стёкла очков для слепых. Эдгар перевёл дух, отключая блок питания, и забрался под стол. Сквозняк из системника неприятно прошёлся по обнажившейся пояснице — надевать на вызов эти мало того что тесные, так ещё и супермодные джинсы с низкой талией было огромной ошибкой. Круглые глаза Лавоны сделались ещё больше — но, разглядев, что ложбинка между ягодицами, выступившая из-под сползших джинсов, ей не мерещится, довольно прищурилась. И спросила невинным голосом: — Могу чем-нибудь помочь? — Мне нужна стирательная резинка, — прокряхтел Эдгар из-под стола, вытаскивая тяжеленный системник на свет божий. — Или — а-пчхи! — скрепка. Боже, она тут вообще когда-нибудь убиралась? Эдгар шмыгнул и украдкой подтёр нос, с неприязнью отметив, что после таскания системника на пальцах остались липкие серые пятна. Сам-то он бережно следил за своей техникой и сдувал с неё пылинки, а эта демоническая особа наверняка не стеснялась есть сэндвичи над клавиатурой. — Одну минутку, — откуда-то сверху раздался грохот перетряхиваемых карандашей в пенале, и перед носом Эдгара, сопровождаемый волной каких-то до противного сладких духов, появился ластик. — А зачем? — Дело в том, — хмыкнул Эдгар на её попытку поддержать беседу, — что оперативная память состоит из таких, м-м, плашек. Ластиком просто очень удобно чистить контакты. Если, конечно, проблема только в этом, м-да. А если неисправен блок питания, ну что ж… Ластиком тут не поможешь. — Вот как, — выдохнула Лавона и присела рядом. На краю сознания промелькнула мысль, что она когда-то видела порно, которое начиналось точно так же. Эдгар, снимая боковую крышку системника, слушал девушку вполуха — все его мысли были заняты тем, как бы не разошлись штаны. Они ещё вчера угрожающе трещали. Ну и тем, чтобы не пялиться в откровенный вырез чёрной маечки. Клиентка была без лифчика, и Эдгар не мог перестать думать о том, что увидит её грудь, если она наклонится пониже. Не думать о сиськах. Не думать. О. Сиськах. Эдгар прикусил губу и заглянул в металлические внутренности системника. С оперативной платой всё оказалось в порядке, а вот по плашке материнской платы расплылось черновато-бурое пятно, похожее на ожог. Вот тебе и почистил кабели стирательной резиночкой… Эдгар чихнул и попятился, выползая из-под стола. — У вас материнская плата сгорела, — пряча глаза, вернул он девушке ластик и тяжело поднялся. Незаметно подтянуть штаны было тем ещё номером. — И весь системник запылился. М-да, тут если перебирать, то надолго, — продолжал он, угрюмо глядя в широко распахнутые серые глаза девушки. Кажется, она их даже подвела, подтянув к вискам острые уголки. Эдгар ещё не видел ни одной девушки, которая бы так наряжалась к его приходу. Нет, конечно, он из любопытства как-то посмотрел фильм, где такая же одинокая девушка вызвала сантехника, однако кран в этом фильме так и не починили. Признаться, в глубине души Эдгар хотел оказаться на месте сантехника, но теперь, когда симпатичная барышня, не стесняясь, пожирала его глазами, растерялся и не придумал ничего умнее, чем дать задний ход. Но и оставить клиентку со сломанным компьютером было нечестно. Поэтому Эдгар вынул из рукава заветный козырь. — Если вам очень нужно, то завтра может прийти мой брат и установить, он умеет, — произнёс он, чувствуя, как гора спадает с плеч. Эдгар уже представил, что сейчас попрощается, поедет домой и наконец-то сядет за уроки, но от него не укрылось, с каким лицом девушка в недоумении подняла бровь. Лавоне едва удалось скрыть недовольство — она не собиралась отпускать этого парня просто так! Возможно, он испугался её напора, но она же ничего не сделала! Ну подумаешь, взглядом чуть дырку ему ниже спины не просверлила… — Значит, мне заплатить только за диагностику? — вздохнула она. Оставалось надеяться, что его брат окажется не хуже. — И за материнскую плату, я её вам куплю, — прибавил Эдгар с деланным равнодушием. Девушка тяжело дышала, и её грудь соблазнительно раскачивалась в круглом вырезе. Интересно, какой это номер? Эдгар ничего не понимал в женских штучках, но подумал, что потискать бюст девушки было бы приятно. Ладно, хотя бы просто полюбоваться. Он не заслужил и прикосновения к такой красоте. Да и ботанам вроде него просто не место рядом с горячими цыпочками. Вот капитану футбольной команды, Нэйтану Эксплоужену, наверное, разрешают не только потрогать… Нет, всё-таки хорошо, что джинсы тесные. — Я, наверное, пойду, — тихо промямлил Эдгар, пока девушка, почему-то не переставая вздыхать, отсчитывала деньги. Лавона решительно набрала в грудь побольше воздуха. Ну всё, попался. И ласково окликнула его, уже собравшегося покинуть комнату: — Подождите! Может, выпьете чаю? У меня и пирог есть… яблочный. Сама готовила! Девушка хитро подмигнула, не скрывая звенящей в голосе мольбы, но внутри у неё всё рухнуло от того, как у парня вдруг вытянулось и похолодело лицо. Эдгару оставалась пара часов, если он хотел сделать задания до полуночи, чтобы завтра утром на парах не стучать клавиатурой, раздражая одногруппников. Конечно, он мог по-быстрому проглотить чашку чая. Но пирог… Он уже и не помнил, когда последний раз ужинал домашней едой, а не перехватывал какую-нибудь быстро замороженную, пусть и вкусную гадость из магазина. Иногда Эдгар мог пожарить готовые фрикадельки или полить основу для пиццы соусом. Однако до пирогов на ужин он никогда не доходил. Не умел. Да и знал, что не сможет устоять перед выпечкой и сорвётся окончательно. Вот и сейчас в желудке красноречиво заурчало, и Эдгар нахмурился. Девушка красилась, наряжалась к его приходу и пирог испекла наверняка специально — всё это походило на очень неуклюжую и странную попытку соблазнить. С Эдгаром никогда раньше даже не флиртовали, и он растерялся. Он посмотрел в полные беззвучной мольбы глаза девушки — тёмно-серые, со старательно подведёнными уголками, и сглотнул. Дома в холодильнике ждала коробка мороженого. Нетронутая — простуженному Эрику было нельзя холодное. От нескольких кусочков пирога ничего бы не сделалось, наоборот, стало бы только лучше — Эдгар выходил из себя и злился на весь свет, если его желудку случалось пустовать. Хотя… какое мороженое, какой пирог… На тебе и так джинсы трещат, задница жирная — сурово сказал он себе. И осторожно выдохнул, стараясь сфокусировать расплывающийся взгляд на переносице девушки, а не на её блестящих глазах или тяжело вздымающейся груди. — Извините, я не могу. Мне правда нужно идти, — глухо произнёс он, трусливо отступая к двери. — Завтра вечером к вам зайдёт брат. В это же время, — поспешно прибавил он, хватаясь за мысль об Эрике, как утопающий за соломинку. — До свидания. Девушка обиженно надула пухлую нижнюю губку — похоже, такой заботой о своей фигуре он её серьёзно расстроил. И, ничего не ответив, выставила его за дверь Домой Эдгар возвращался в смешанных чувствах. Желудок выл, требуя чего-нибудь посытнее и пожирнее, а слипающиеся глаза из последних сил следили за пустой дорогой. Мокрый асфальт заливало золотистым светом редких фонарей. Эдгар стискивал руль и старался не думать об этом визите, об обтянутых чёрной маечкой буферах, задорно покачивающихся при ходьбе… И о пироге, от которого так глупо отказался. Возможно, останься он на чай, это положило бы начало чему-то большему. Вот только Эдгар не знал, нужны ли ему отношения. У всех его знакомых парней давно были подружки, ещё с первого курса — а он, хоть и делал вид, будто плюёт на чужое мнение, в глубине души иногда из-за этого переживал. Ему не хотелось признавать, что он чем-то хуже. Возможно, ради женского внимания стоило почаще мыть голову и плавать — но зачем, если он и до этого прекрасно жил без всяких девушек? Нет, ему встречались милые студентки, но они не проявляли к нему и десятой доли такого интереса, как эта брюнетка. Эдгар не хотел себе в этом признаваться, но сегодняшняя клиентка ему понравилась. Стройная и длинноногая, она тем не менее не походила на однотипных кукол. Вглядываясь в дорожные знаки, он вспоминал её острые скулы, крупноватый нос и капризную губку. Между ртом и носом, там, где раньше всего прорезаются морщины, темнела родинка. Не красавица, но пикантная, совсем не похожая на американку. Хотя какая разница — всё равно бы она ему не дала. Тем более после того, как он с таким позором сбежал… Раньше Эдгар всегда отвечал на благодарность клиентов, съедая всё, что они предлагали — и о последствиях подобной вежливости для талии не переживал. А сегодня вдруг задумался о своих формах и с неприязнью заметил, как второй подбородок касается шеи, стоит наклонить голову. Он не допускал и мысли, что девушке мог понравиться весь этот жир. Но почему же она тогда разглядывала его так пристально? С таким… удовольствием. Эдгар прожил уже двадцать три года, но всё это оставалось слишком непонятным. Настолько, что он не хотел ломать над этим голову. Пусть уж лучше Эрик разберётся с компьютером этой брюнетки — а с него хватит общения со зрелыми дамами. Эрик заснул перед включённым экраном, так и не пройдя игру до конца. Забытый джойстик валялся на одеяле. Эдгар неодобрительно покачал головой и выключил консоль. Послушал, как шумно сопит братик и хватает воздух открытым ртом, укрыл его потеплее, боясь разбудить, и поставил на ночной столик чашку воды — утром у Эрика пересохнет в горле. А ещё он вряд ли окрепнет к вечеру настолько, чтобы пойти на вызов — весенние простуды тяжёлые. Но сам Эдгар ни за что бы не решился снова переступить порог девичьего общежития. Так и не успокоившись, он открыл коробку с мороженым и примостился на диван рядом с Эриком. И, вонзая ложку в пахнущую бананом подтаявшую мякоть, подумал, что акцент у брюнетки был довольно милый.