You're more than my everything

Если бы не тусклый свет уличных фонарей, проникающий через не полностью зашторенные панорамные окна, в комнате была бы полная темнота. Но благодаря такому освещению можно видеть очертания мебели, расставленных предметов, человека, лежащего на кровати. Глаза уже привыкли, и с каждой минутой зрение становится всё чётче. В воздухе витает аромат только что прошедшего летнего дождя. Дневной зной ещё не до конца уступил место ночной прохладе. Ибо любит дождливые дни, такие как сегодня. Чем сильнее и громче стучит по окнам дождь – тем меньше, кажется, нужно себя сдерживать. Будто льющиеся потоки отгораживают их с Сяо Чжанем от всего остального мира. Сегодня так не получилось. Они оба были сильно заняты, Сяо Чжань так вообще вернулся всего полчаса назад после напряжённейшего забега по съёмкам длиной в несколько дней. Его хватило только на душ, он даже есть не стал – просто упал на постель, прямо на покрывало, и вырубился. Дождь как раз закончился и теперь позволяет Ибо слышать размеренное дыхание. Он опускается на свою половину кровати, придвигаясь ближе к спящему Сяо Чжаню, рассматривая его лицо в сумраке комнаты. Как бы ни было тяжело им поддерживать эти отношения, Ибо был твёрдо уверен, что рядом с ним человек всей его жизни, тот, в ком собралось всё самое лучшее для Ибо, и кто также делает лучше его самого, несмотря на разделявшее их большую часть времени расстояние. Он не знал, что бы делал без Сяо Чжаня, кем бы был сейчас, и одна мысль об этом всегда ввергала его в страх побольше, чем перед темнотой и призраками вместе взятыми – в этом главном своём страхе он не признается никому. Ибо мог говорить на двух языках, но ему никогда не хватало их для того, чтобы выражать свои чувства так, как хотелось бы. Ему казалось, что он не знает слов, чтобы описать и назвать своего Чжань-гэ, что ему нужен какой-то совершенно новый язык, чтобы дать ему определение. Язык, которому может научить его только сам Сяо Чжань. И если бы Ибо мог, он бы придумал имена всем созвездиям родинок на его теле, зарисовал свою личную карту звёздного неба. Он осторожно прикасается к правому запястью Сяо Чжаня и, убедившись, что не потревожил его, также неспешно ведёт вверх по полоскам шрамов, нежно прижимая к ним кончики пальцев. Ему так часто хочется целовать их и боготворить не меньше родинок, но он не хочет лишний раз смущать своего гэгэ, который стесняется этих шрамов, но всё равно позволяет, только ему одному, рассматривать их так пристально. Ибо считает, что они прекрасны. Он ведёт по руке дальше, по выступающим венам – какие же красивые, их тоже хочется потрогать губами, всего Сяо Чжаня хочется зацеловать, попробовать на вкус, пометить своим. Его собственная светлая ладонь под бликом полосы лунного света контрастирует со смуглой кожей в темноте, и у Ибо в очередной раз перехватывает дыхание от того, какой его Чжань-гэ совсем другой, но при этом настолько свой и родной, что хочется врасти в него всем своим существом и больше никогда не разделяться. Иногда ему хочется крикнуть на весь мир, что Сяо Чжань его, чтобы все знали, что он никому его не отдаст и рассчитывать не на что. А иногда – просто молча увезти на край света, не важно, куда, главное – вдвоём. Ибо всегда считал себя смелым, ему не составляло труда спонтанно сорваться куда-то или решиться на что-то, казалось, ему никто не был нужен, но лишь встретив Сяо Чжаня, он понял, что на самом деле всегда ждал человека, с которым мог бы всё это разделить. Порыв ветра на улице заносит в комнату новую порцию аромата дождя, и Сяо Чжань слегка вздрагивает, дёргается предплечье, на котором находится сейчас большая ладонь Ибо. Он лениво разлепляет глаза, зевает, прикрывая рот рукой. - Ибо? Который час? – откидывается на подушку. - Прости, что разбудил, – торопится извиниться Ибо, – ты проспал всего 20 минут, Чжань-гэ. - Ничего, сильная усталость, кажется, уже прошла, – он тянет ноги и руки в стороны, задевает Ибо, затем сворачивается, перекатываясь на бок, ближе к нему, – иди сюда, давай просто полежим немного. Ибо послушно опускается ему навстречу, протягивает руки – и за какие-то пару секунд они сплетаются ногами, вкладываясь друг в друга будто были созданы именно для этого. Ибо дышит часто-часто и хочет, чтобы время остановилось. Он столько всего желает сделать с этим невозможным человеком, своим сокровищем и подарком вселенной, но сейчас просто лежать вот так – уже достаточно.