You're more than my everything

Обычно в Пекине не видно звёзд, но этой ночью творится какое-то волшебство – несмотря на обильное уличное освещение, они сияют так ярко, что можно изучать созвездия, просто высунувшись с балкона многоэтажки, чем они с Ибо и занимаются в данный момент. Сяо Чжань с детства любил тему космоса. Его интересовали звёзды и планеты, неизведанные галактики, где, он был уверен, жили инопланетяне. Затем, молодой и амбициозный, он смотрел на весь мир как на свою сцену, но в итоге его личный мир сузился до одного единственного человека, который вместил в себя целую вселенную. Главное, чтобы он был рядом, а всё остальное – дело наживное. - Я ничего в этом не смыслю, но как по мне вон то созвездие похоже на Орешеньку, – хихикает Ибо, сильнее высовываясь из окна и изворачивая шею, – нет, серьёзно, вылитая же! Он протягивает руку и хватает Сяо Чжаня за рукав растянутой домашней футболки, прижимая ближе, заставляя посмотреть на нужный участок неба. Поворачивая голову, Сяо Чжань не может не задержать взгляда на лице Ибо, озорных огоньках в его глазах, где Сяо Чжань видит одновременно весь космос и своё отражение. Кажется, где бы он ни был, и какое бы расстояние их ни разделяло, Ибо всегда смотрит и продолжит смотреть только на него. - Действительно, – довольно выдыхает он, в очередной раз осознавая собственное счастье, – теперь, когда ты сказал об этом, я тоже могу видеть только нашу принцессу. Ибо целует его в висок, Сяо Чжань довольно щурится, сам начиная напоминать кота, разве что мурчать не получается. По округе разносятся звуки цикад, тёплый воздух приятно щекочет в носу. Они стоят так ещё какое-то время, пока не начинают ощутимо затекать мышцы. Тело просит не мучить его ещё больше после и без того тяжёлого дня. Сяо Чжань пытается отстраниться, но Ибо не даёт, обхватывает своими огромными руками, и от ещё большей близости становится слышно как в его груди бьётся сердце. Ван Ибо. Такой красивый, сильный, смелый. Просто невозможный. Сяо Чжань был человеком искусства, в его голове всегда было много разных идей, но с некоторых пор ему хотелось рисовать на всех своих картинах, воспевать во всех своих песнях только его одного. Ибо ворвался в его жизнь как ураган, перевернул всё привычное с ног на голову, но, когда наступили самые тяжёлые времена – стал настоящей путеводной звездой, которая не переставала ярко светить и указывать дорогу в, как тогда казалось, бесконечной тёмной ночи. Сяо Чжань слышал за собой его шаги, его голос, чувствовал большую тёплую ладонь на пояснице даже когда был один, и это ощущение наполненности другим человеком помогало ему двигаться дальше. Вперёд и вперёд, пока темнота не стала всего лишь фоном, на котором их звёзды засияли ещё ярче. Однажды признавшись, что он любит эту одинокую звезду, Сяо Чжань пообещал в первую очередь самому себе, что сделает всё возможное, чтобы Ван Ибо больше никогда не был одинок. Их путешествия, их трудности – ничего не закончилось, но теперь, кажется, уже не будет так страшно, что бы ни случилось.