Сделка с дьяволом

— Даллас, было здорово снова увидеть тебя, — сказала Кейн, когда они спускались по лестнице клуба. Шелби все еще сидела на своем стуле, но Клэр нигде не было видно. — Спокойной ночи. — Она пожала руку Реми, прежде чем принять дружеское объятие. — Я позвоню тебе завтра, — сказала ей Реми, прежде чем отступить. — Конечно, в любое время. Мы будем дома. Реми и Кейн стояли в стороне, пока Эмма и Даллас прощались. Они были знакомы недолго, но Реми видела, что они становятся хорошими друзьями. Она вспомнила разговор, который у нее был с отцом, и внезапно мысль о том, что Даллас не та, за кого себя выдает, ударила ее под дых. Если бы был хотя бы отдаленный шанс, Даллас предала бы не только свою семью и ее саму — она также добралась бы до Кейн. Отведя её в сторону, Кейн спросила: — Ты в порядке? — Мне нужна твоя помощь. — Реми надеялась, что ее отец был прав насчет креативности Кейн. — Мой отец и Мано работают над одним делом, но им не очень везёт. — Реми, — сказала Кейн, подмигивая Эмме, когда она сделала шаг к ним, — мы давно знаем друг друга. Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи. — Это не имеет никакого отношения к бизнесу. — Она взглянула на Даллас, прежде чем уделить Кейн все свое внимание. — Но пока мы не поговорим, пожалуйста, скажи Эмме, чтобы она была осторожна, на будущей встречи за ланчем. — Дай мне хоть подсказку. О чем ты? — Не здесь и не сейчас. — Реми указала на Шелби, не заботясь о том, видит ли она ее. — Ты даешь мне слово, что это останется между нами? — Конечно, что бы это ни было. Иди и отвези Даллас домой, а завтра мы поговорим. Эмма поцеловала Реми в щеку, прежде чем последовать за Кейн к машине. — Что-то случилось? — спросила она, когда дверь закрылась. — Не знаю, но нам придется подождать до завтра, чтобы выяснить. Ты обедала с Даллас, верно? — Я рассказывала тебе об этом, помнишь? Лу выехал из Квартала, но не отвез их к Джарвису. Они направлялись к своему дому. — Она задавала какие-нибудь странные вопросы? — Спросила Кейн. — Ты имеешь в виду больше о бизнесе, или о девичьих разговорах? — Я спрашиваю не для того, чтобы узнать ваши девичьи секреты. — Я знаю. Ты спрашиваешь из-за того серьезного и внезапного разговора, который только что состоялся у тебя с Реми. В чем проблема? — Я не знаю. Но Реми пытается найти какую-то информацию о Даллас, и она поручила Рэймону работать над этим. — Как романтично, — сказала Эмма с явным сарказмом. — Должно быть, что-то побудило ее, девочка моя. — Кейн рассмеялась над угрожающим взглядом, который Эмма изобразила на своем лице. — Значит, я тоже выглядела подозрительно во время нашей встречи? Так что-ли? — После нашего первого свидания, я знала о тебе все, что мне было нужно. — Значит, я отправила предупреждающие звоночки в твою голову? — Эмма села ближе, и положила руку Кейн себе на плечо. — В моей голове, и в других частях тела, — поддразнила Кейн. — Я видела в неуклюжей официантки свое будущее и мать моих детей. У меня не было причин сомневаться в том, что было в моем сердце. — Ты, — Эмма провела рукой вверх по ноге Кейн, пока не достигла ее промежности, — очень романтичная душа, но я думаю, тебе потребовалось немного больше времени, чтобы увидеть все это во мне. В ту ночь, когда мы встретились, это был скорее вопрос о том, взять ли мое сердце или нет. — И дать кому-то другому забрать тебя? Ни за что в жизни, — сказала Кейн. Они проехали через новые ворота, и Кейн заметила фургон на другой стороне улицы, уже стоявший на месте. Охранники ждали в машине, пока Эмма брала Кейн за руку и вела ее через парадную дверь. С того момента, как они вошли внутрь и остановились у лестницы, Кейн насчитала более сотни отверстий в их стенах, большинство из них, в ее кабинете. — А что наверху? — Кейн спросила Эмму. — Горничная еще не поднималась туда. Но я уверена, что там тот же самый беспорядок. Кейн улыбнулась и поцеловала ее. Сейчас они стояли снаружи дома, но жучки внутри, несомненно, работали. Агенты в фургоне, вероятно проверяли их. — Тогда давай возвращаться. Как только они вернулись в машину, Эмма сказала: — Его зовут Джимми Питре. Я сказала ему, что ты позвонишь, когда я закончу осмотр. — Я позабочусь об этом, девочка моя, даже если мне придется съездить к нему домой. Какую сделку ты предложила этому парню? — Эмма рассказала ей о штрафе в пять тысяч долларов, за каждое найденное устройство. — Тебе следовало бы давать дополнительную плату, за каждого, кого подозреваешь, работающим на ФБР. *** — Спасибо, что пригласила меня сегодня вечером. — Даллас держала Реми за руку, пока они шли по Бурбон-стрит к ее дому. — Мне действительно нравятся Эмма и Кейн — Они отличная пара, которая прошла уже немало испытаний. Приятно снова видеть их вместе. — Снова вместе? Они были разлучены? — Даллас достала ключ из своей маленькой вечерней сумочки и протянула его Реми. — Это долгая история. — Она отперла наружную дверь и придержала ее открытой для Даллас. — Может быть, в следующий раз я углублюсь в это подробнее. Я не люблю говорить о своих друзьях за их спиной. Они остановились у двери в дом, и Даллас положила руки на плечи Реми. — Еще слишком рано. Если у тебя есть время… — У меня утром несколько встреч, так что мне пора идти. Я позвоню, как только закончу. Даллас переместила руки вверх, пока они не оказались за шеей Реми. — Почему это звучит как отмахивание? Я сделала или сказала что-то, что тебя расстроило? — У меня много чего на уме, и я не отмахиваюсь от тебя. Как только я закончу, то позвоню. — Реми поцеловала ее, затем подождала, пока она задвинет засов на воротах. Когда выражение лица Даллас сменилось грустью, у Реми сжалось сердце. «Это то, чего я не могу себе позволить, пока не узнаю все твои секреты, Даллас Монтгомери». *** — Где, черт возьми, ты была? — Угрожающе сказал Боб, впиваясь пальцами в руку Даллас, когда шаги Реми стихли вдали. Она не ответила и попыталась отстраниться. — Отвечай мне, или мне нужно напомнить тебе, кому ты принадлежишь, милая? — спросил он, усиливая хватку. — Я помещу синяки там, где их никогда не найдет камера. — Ты так часто напоминаешь об этом, что мне это уже надоело. — Даллас поморщилась, когда боль усилилась. Не надеясь, что он снова прикоснется к ней, она обошла его и увеличила расстояние между ними, насколько это было возможно. — Я ужинала с Реми Джатибоном. Это было спонтанное приглашение, так что у меня не было времени позвонить тебе. Поскольку ты сказал мне быть милой, я подумала, что ты не будешь возражать. — Ты, наконец, используешь свою голову и обращаешься к её более элементарным потребностям. Я рад видеть, что ты не играешь в недотрогу. Но обязательно посоветуйся со мной, прежде чем делать какие-нибудь глупые шаги. — Я оставляю все приготовления к переезду, на твое усмотрение, — сказала она, внезапно почувствовав усталость. Теперь, когда Реми ушла, она просто хотела побыть одна. — Думаешь, теперь ты сможешь поумнеть? Ты получаешь одно приглашение на ужин и веришь, что нашла сторожевую собаку, которая защитит тебя от меня? — Не все стремятся что-то получить. Это был ужин, и в отличие от большинства людей, с которыми мне приходится иметь дело, Реми порядочная женщина. — Я стараюсь сделать все, что в моих силах, и на следующей неделе мы сделаем еще один шаг. Позвонили из студии, у нас назначена встреча. Будем надеяться, что твоя маленькая подружка к тому времени не переключится на новую девку, и ты получишь более выгодный контракт, чем раньше. — Он пересек комнату и остановился перед ней, затем провел пальцем по щеке к шее. — Что бы ни случилось, не начинай думать, что эта извращенная сука, может помочь тебе избавиться от меня, потому что этого никогда не произойдет. Мы партнеры на всю жизнь, детка. Я позаботился об этом. Когда Боб ушел, воздух в комнате, казалось, вернулся. Даллас тяжело опустилась на стул, рядом с которым стояла, и дала волю слезам, которые редко проливала. Боб был задницей, но он не ошибался в целом ряде вещей. Она принадлежала ему, он не собирался уходить добровольно, а Реми уже двигалась дальше. Что-то произошло, пока они были у Пескадора, что изменило отношение Реми к ней. Если у нее когда-либо и был шанс с Реми, что-то отняло его прежде, чем из этого что-то вышло. Слишком уставшая, чтобы подняться по лестнице в свою комнату, она растянулась на диване и заплакала. Даллас рано поняла, что жизнь несправедлива. Судьба показала ей проблески того, что было возможно, а затем так же быстро забрала их. Лучше бы ей никогда не знать, что счастье вообще возможно, потому что тогда ей не с чем было бы сравнивать свое несчастье. У нее не осталось бы никаких воспоминаний о том, как ее мать пела ей перед сном, собирала полевые цветы на лугу возле их дома, или о том, как хорошо было, когда Реми обнимала ее на этом самом диване. Вот и все. Эти воспоминания были такие мимолетные, что она почти могла убедить себя, что это просто нити фантазии.