Сделка с дьяволом

Когда Реми вернулась, в доме было тихо, поэтому она медленно поднялась по лестнице, пожелав Эмилю спокойной ночи. Даллас была в другой спальне, а Реми колебалась в коридоре. То, что она сделала, освободило Даллас от всего и всех, кто был частью ее жизни. И стоя там, она поняла, что это касается и ее самой. — С тобой все в порядке? — Спросила Даллас, обнимая Реми за локоть и ведя ее в спальню. — Тебе нужна моя помощь? — Я в порядке, просто думаю. — Если у тебя была возможность поговорить с Бобом, я уверена, он дал тебе много пищи для размышлений. — Перед кроватью, она отпустила Реми и отступила назад. — Если ты хочешь, чтобы я спустилась вниз и поспала на диване, то для меня это не будет проблемой. — Чего я хочу, так это лечь в эту кровать и обнять тебя. Они оставили дверь на балкон открытой, чтобы впустить прохладный ночной воздух, и наслаждались ощущением друг друга без каких-либо барьеров. Даллас прижалась к неповрежденному боку Реми, положив голову ей на плечо, и нежно провела пальцами по коже, не желая давить на синяк, который виднелся на груди. Они заговорили не сразу, поэтому Даллас с удовольствием наблюдала, как поднимается и опускается грудь Реми при дыхании. Это было похоже на чудо. — Ты написала список? — Спросила Реми, почесывая Даллас спину. — Да. — Мне трудно в это поверить. С тех пор, как мы встретились, ты ни разу ни о чем меня не просила, так что скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю все возможное, чтобы дать тебе это. — Я хочу тебя, Ремингтон, — прошептала Даллас так тихо, что Реми решила, что не услышала ее. — У тебя есть я. — Нет, я хочу… — Реми прижала два пальца к её губам. — У тебя есть я, Даллас, и не только здесь. — Она обвела рукой кровать. Реми немного приподнялась, чтобы прислониться к изголовью кровати, увлекая Даллас за собой. — Я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Я никогда не позволяла никому, кроме моей семьи и близких друзей, знать меня так хорошо. Ни одна женщина, никогда не была близка к тому, чтобы завладеть моим сердцем, но ты — та которую я ждала, поэтому ничего так не хочу, как заботиться о тебе. — Я не могу просить тебя об этом. — Ты не можешь заставить кого-то сделать это, точно так же, как ты не можешь заставить кого-то любить тебя. Ты больше, чем просто грелка для моей постели. Если ты решишь остаться со мной, я обеспечу твою безопасность и дам тебе возможность превратится в невероятную женщину, и это касается не только карьеры. Я поддержу тебя, чтобы ты могла осуществить свои мечты, и буду рядом, чтобы поймать тебя, когда ты потерпишь неудачу. Я ничего не хочу от тебя взамен. — Это все, чего ты хочешь? — Спросила Даллас. Она подвинулась так, чтобы видеть лицо Реми, когда та говорила. — Теперь, ты свободна, Даллас, может быть, впервые в своей жизни. Никто не ждет своего часа, чтобы заставить тебя делать то, чего ты не выбирала. Если ты хочешь исследовать эту свободу, не думай, что привязана ко мне. Даллас переместилась так, чтобы оседлать ноги Реми и быть достаточно близко, чтобы видеть эти уникальные глаза. Она положила руки на щеки Реми и заговорила от всего сердца: — Если я действительно свободна, тогда ничто не мешает мне любить тебя. Ничто не мешает мне хотеть быть последней женщиной в твоей жизни. — Я люблю тебя, — сказала Реми тихо, но от всего сердца. Даллас прислонилась лбом к её лбу. Она пока ничего не хотела говорить, поэтому эхо заявления Реми, звучало в ее голове, пока не проникло внутрь. Она отодвинулась достаточно, чтобы поцеловать Реми. — Я люблю тебя, и в кои-то веки чувствую себя эгоисткой. Я не хочу делить тебя ни с кем. Я хочу быть свободной, чтобы заботиться о тебе. Я хочу тебя, Реми, но я не соглашусь ни на что, кроме твоей любви. Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать? — Это то, что у тебя есть, — сказала Реми, наклонившись, чтобы поцеловать ладони Даллас. — Больше никаких моделей? — Никаких женщин. Последовавший за этим поцелуй стёр все сомнения Даллас. — Могу я спросить тебя еще об одной вещи? Если ты не сможешь ответить, тогда не делай этого. — Просто спроси. — Помни, если ты не захочешь говорить мне, ты не обязана. — Если ты не спросишь меня, мне будет трудно ответить. — Ты убила Боба? — Здравый смысл Даллас говорил ей, что она не должна задавать этот вопрос, но она должна была знать. — Нет, я этого не делала, но не буду лгать и говорить тебе, что помогла ему выжить. — Что ты имеешь в виду? — Я причинила ему довольно сильную боль. Скажем так, избавила его от самодовольства, а потом где-то бросила. Это зависит от него, доплыл обратно, чтобы его что-нибудь не съело, или нет. Может быть, это не то, чего ты хотела, но когда он заговорил о тебе и не выказал никакого раскаяния, я сорвалась. — Могу ли я признаться в глубокой, темной тайне, и не заставлять тебя думать обо мне лучше? — Ничто из того, что ты мне скажешь, не изменит моих чувств. — С того момента, как Боб вошел в мою жизнь, у меня был список способов, которыми я хотела бы, чтобы он умер. В тот день, когда мы с тобой встретились, мне было далеко до пяти тысяч, но все мои страдания включали в себя множество страданий. — Это должно быть стимулом для меня вести себя прилично. — Прости, если я поставила тебя в положение, в котором ты не хотела быть. — Боб — один из таких людей, которых тебе хотелось бы убивать не один раз. — Реми провела пальцами по бедрам Даллас, очевидно, стараясь быть осторожной из-за боли. — Я рада, что я был той, кто помог тебе убрать этого идиота из жизни. Слова Реми заставили Даллас расплакаться. — Я знаю, почему ты любишь эти приключенческие книги. Ты как рыцарь, защищающий мою честь — не то чтобы у меня что-то осталось, если вообще что-то осталось. — Даллас вытерла злые слезы. — Послушай меня. Все совершают ошибки, но иногда это происходит из-за обстоятельств, а не по доброй воле. У тебя была сестра, о которой нужно было заботиться, и ты могла бы выбрать лёгкий путь, но ты этого не сделала. — Приятно знать, что если вы продолжаете молиться, в конце концов кто-нибудь вас услышит. Я не уверена, что именно сделала, чтобы быть так хорошо награжденной, и на данный момент мне все равно. Ты здесь, и ты моя. — Даллас поцеловала Реми и помассировала кожу за ее шеей. — Если мы будем двигаться медленно, как ты думаешь, мы могли бы заняться любовью? Прежде чем Даллас смогла передумать и забрать свой вопрос обратно, Реми положила правую руку себе между ног, держа другую на бедре Даллас. Она двигалась медленно, используя нежные, мягкие прикосновения, которые заставили Даллас откинуть голову назад и закрыть глаза. Возможно, мир не ассоциировал нежность с Реми, но Даллас не знала от нее никаких других прикосновений. Прикосновение Реми, запечатляли в ее сердце совершенно новое чувство любви и постоянства. Пока Даллас жива, Реми будет единственной, кто поднимет ее на такие высоты. Спасение иногда не имеет ничего общего с церквями и религиозной верой, скорее это кто-то, желающий найти то, что осталось в вас, достойным спасения. Любая другая мысль должна была подождать, пока Даллас поддавалась своему оргазму. Завтра она расскажет Реми остальные свои секреты. В течение многих лет она с готовностью не поделилась бы ими ни с кем, кроме Кристен, но дни, когда она пряталась, прошли. В Реми она нашла того, кого не только любила, но и помогала нести груз своего прошлого. — Когда я забирала Кристен и убегала, большинство ночей перед сном, я молилась маме, чтобы она послала мне кого-то, кто спас бы нас, — сказала Даллас, как только восстановила дыхание. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — Реми наклонилась и поцеловала Даллас в макушку, когда та легла на ее плече. — Хорошо, что ты не новичок в молитве, — сказала она дразнящим голосом. — Как только ты познакомишься с моей матерью, она скажет тебе, что любить нас — значит молиться о терпении. — Я не могу дождаться встречи с твоей матерью, но прямо сейчас, я хотела бы поговорить о чем-то другом. — Даллас прикоснулась к ней и улыбнулась, когда обнаружила обильную влагу. — Давай начнем прямо отсюда — Она опустилась ниже, чтобы иметь возможность пользоваться своим ртом и помнить о травмах Реми. Даллас знала, что им следовало подождать, но для нее это было больше, чем просто занятие любовью. Это был праздник жизни. *** — Время пришло? — Спросила Ким у Нунцио. Они вернулись в Новый Орлеан, чтобы присутствовать на похоронах Реми. — Нет, пока Реми не окажется в земле. Я не совсем бессердечный. Дай Рэймону и его семье время оплакать её, а потом мы приступим к заключению сделки. — Твой отец снова звонил прошлой ночью, когда ты был в казино. Нунцио отложил меню и положил кулаки на стол. — Почему он позвонил тебе? Официант принес апельсиновый сок, который они заказали, и Ким сделала глоток, прежде чем ответить. — Либо ты доверяешь мне, либо я ухожу. Я была с тобой слишком долго, чтобы ты заставлял меня проходить через это дерьмо, каждый раз, когда я разговариваю с твоим отцом. — Ты не собираешься уходить от меня. Ким уставилась на его руку на своем запястье, испытывая злость. — Давай проясним кое-что. Я работаю на тебя, но зарплата не означает, что я принадлежу тебе. Постарайся запомнить это. — Прошлой ночью, когда я был глубоко внутри тебя, мне показалось, что ты принадлежишь мне. — Он засмеялся, но отпустил ее, когда Ким не оценила шутку. — Я играю с тобой, так что расслабься. Чего хотел мой отец? — Он препятствовал Рудольфу так долго, как мог, но тот потребовал свои деньги или товар. Джуниор хочет, чтобы мы встретились с ним, пока мы здесь, и посмотрели, сможем ли мы его уговорить. Затем официант принес корзинку с печеньем, и Нунцио не торопясь намазал одно из них маслом. — Он ожидает, что мы образумим его? — Ты хочешь сыграть в «двадцать вопросов» или ты забыл, как действует твой отец? — Он хочет, чтобы я работал на Рудольфо? — Нунцио рассмеялся, но его вопрос показался Ким саркастичным. Половина печенья исчезла у него во рту. — Может быть, пришло время еще немного самоутвердиться и сказать ему об этом, потому что ты прав. Если Рудольфо откажется от тебя, то не будет ни единого шанса с Деларосами. — Ким чувствовала себя так, словно имела дело с пугливым оленем. Обычно Нунцио был агрессивен, хоть вел себя как вечный пятилетний ребенок. — Давай позвоним Рудольфо, но будем с ним помягче. — Все, что захочешь, — сказала Ким, поднимая чашку с кофе в попытке скрыть ухмылку. — Ты думаешь, я слабый, когда дело касается Джуниора, не так ли? — Я бы не была с тобой, если бы так думала, — сказала Ким. Она потянулась через стол и взяла его за руку. — Ты хочешь, чтобы я позвонила Рудольфо? — После этого она двинется дальше. Может быть, что-нибудь во Флориде, лишь бы подальше от Нунцио и его семьи. — Все, что захочешь, — сказал Нунцио, отодвигая тарелку, у него явно пропал аппетит. *** Карлос Сантьяго молча стоял, наблюдая, как цифры на лифте уменьшаются. Стоя рядом с ним, Рудольфо почти чувствовал, как плохое настроение не покидает Карлоса. Не то чтобы Рудольфо был доверчивым человеком, но он, не раздумывая, принял приглашение Кейн. — Когда ты был мальчиком, ты точно так же дулся, когда я не приносил карамельки, которые ты так любил, — сказал Рудольфо, пытаясь развеять плохое настроение Карлоса. — Это совсем не то, когда я помогал своей матери на твоей кухне. Я всего лишь пытаюсь делать свою работу. Как бы много Рудольфо ни вкладывал в Хуана, между ним и Карлосом существовала особая связь. Он наблюдал, как тот рос, и внимание, которое он уделял ему в детстве, укрепило лояльность Карлоса к нему настолько, что Рудольфо построил дом для Карлоса и его матери, чтобы они могли жить вместе. Она была одной из многочисленных любовниц Рудольфо, но с возрастом он потерял к ней сексуальный интерес. —Ты делаешь свою работу достаточно хорошо, — сказал Рудольфо и положил руку на спину Карлоса. — Если бы это была встреча с кем-то вроде Гектора или Нунцио Луки, мы были бы в ресторане на открытом воздухе, независимо от того, кто подслушивал или наблюдал. — Но потому что это Кейси, ты идешь один? — Я иду с тобой, — напомнил ему Рудольфо. — Кейн не интересуется нами или нашим бизнесом. Если бы она хотела моей смерти, я бы уже лежал рядом со своими родителями, на маленьком кладбище во дворе. Она хочет чего-то совершенно другого. — Если она не заинтересована в том, чтобы иметь с тобой дело, почему тебя это волнует? — Из всех идиотов, с которыми мы имели дело до сих пор, Кейси стоит на первом месте. Карлос придержал для него дверь и нажал кнопку вниз, чтобы лифт доставил бы их на улицу. — Так ты действительно считаешь ее идиоткой? — Как раз наоборот. Кейн — из той редкой породы людей, для которых мир ничего не скрывает. У Пиканта ждала машина, и Карлос открыл заднюю дверь и сел возле Рудольфо. — Я не понимаю. — Она хороший стратег, что, как я знаю, было чем-то вроде страсти ее отца. С Хуаном я пытался сделать то же самое, но без результатов. Кейн взяла то, что дал ей отец, и добавила свой ум и смекалку. — Рудольфо наблюдал за зданиями, мимо которых они проезжали. Новый Орлеан был полон истории и не похож ни на один другой американский город, который он когда-либо посещал, но к тому, что делало его уникальным, примешивалась острая сторона, которая давала таким людям, как он и Кейн, шанс на процветание. — Я могу принять то, что она не хочет иметь со мной дела, но я не позволю ей снова вмешиваться. До сих пор я был снисходителен, но еще одно движение против меня, по какой-то причине, и я прикончу её. — Рудольфо тихо заговорил и положил руку на колено Карлоса. — Люди могут считать Кейн жестокой, но мы можем научить её пониманию боли, если она того пожелает. Они свернули к складу, где располагались офисы Кейн, и Рудольфо закрыл рот, чтобы сосредоточиться, на случай, если знание планировки пригодится в будущем. Они не остановились у входа, а въехали прямо в здание, и когда Кейн открыла дверцу машины, Рудольфо попытался сохранить невозмутимое выражение лица. — Спасибо, что приехали, — сказала Кейн, протягивая руку в знак приветствия. — Кейн, — Родольфо принял ее руку, — я с нетерпением ждал возможности поговорить с тобой. — Заходи внутрь. — Она захлопнула дверцу машины и помахала рукой Лу, когда тот пошел обыскивать Карлоса. — Это не должно занять много времени. Садись. — Возможно, это займет больше времени, чем ты думаешь. Мы никогда не будем друзьями, но нам придется найти способ существовать вместе. Кейн не двинулась, чтобы сесть за свой стол, а села на передний край. Прямо за её, спиной были две вещи, которые делали этот разговор необходимым. — Чего я хочу, так это чтобы ты перестал болтать. — На этот раз, когда Карлос потянулся к своему оружию, но Кейн ничего не сделала, когда Лу поставил Карлоса на колени и резко выкрутив ему руку. — Значит, твое слово ничего не значит? — Рудольфо подвинулся на краешек стула. — Это твое слово ни хрена для меня не значит, — сказала Кейн, выпрямляясь. — Отзови свою собаку, или я усыплю ее. Я гарантировала твою безопасность, но он не получит такой же поблажки. — Она указала на Карлоса. — Карлос, отдай ему свой пистолет, — сказал Рудольфо, при этом, не сводил глаз с Кейн. — Зачем я здесь, если не для того, чтобы ты оскорбляла меня? Я никогда не принимал тебя за кого-то настолько грубого. — Ты хочешь знать, что нужно, чтобы сделать меня грубой? Что заставляет меня хотеть содрать с тебя кожу медленно и с такой болью, какую я могу причинить, прежде чем позволить тебе умереть? — Кейн не повысила голос, скрестив руки на груди. — Это не гипотетические вопросы, Рудольфо. — Как ты сказала, мне насрать на тебя или твои вопросы. — Быть таким нелюбопытным — все равно что быть двуногой собакой в интенсивном движении. — Кейн протянула руку за спину и взяла бумажник Иисуса Веги, держа его так, как будто он плохо пахнет. — Что меня расстраивает, так это идиот в хорошем костюме, который играет в мачо, но единственное, что он действительно контролирует, это свой мочевой пузырь. — Что?! — Закричал Рудольфо. — Пошла ты! Кейн ждала этого. Контроль, которым, казалось, гордился Рудольфо, треснул в ее кулаке, как орех. — Я вижу, вам не привыкать к грубости, сеньор Луис. — Ее смех, казалось, разозлил его еще больше. — Ничего не поделаешь, если ты привела меня сюда, чтобы играть в игры и тратить мое время. Быстрым движением запястья она бросила в него бумажник, и он попал ему в середину груди, прежде чем упасть на колени. — Я полагаю, что это принадлежит тебе. — Что это, черт возьми, такое? — Спросил Рудольфо, не прикасаясь к бумажнику. — Пример того, как вы не можете контролировать своих людей. Что я хочу знать, прежде чем отвезти тебя обратно в целости и сохранности, о чем ты думал, когда отдавал приказы против моей семьи. — Я не сделал ничего, что заставило бы тебя выступить против меня. — Открой бумажник, — сказала Кейн ледяным голосом. — Иисус принадлежал тебе, поэтому я предполагаю, что когда он убил одного из моих людей, он действовал по твоему приказу. Я не знаю, как вы справляетесь с этой ситуацией в Мексике, но здесь «убивать без провокации» побуждает меня, чтобы надрать вам задницу. Рудольфо оглянулся на Карлоса, который покачал головой. — Этот человек действовал не от моего имени. — Я полагаю, это твое первое признание в том, что ты просто старик, который играет в роль главы своей семьи. — Я готов терпеть не так много оскорблений, прежде чем ты получишь войну, которую хочешь. — Рудольфо выпрямился в кресле и одернул пиджак. — Ни одна женщина не разговаривает со мной так. — Это верно. У вас есть уникальный способ общения с людьми, которые идут против. Вы привязываете их к деревьям и позволяете муравьям делать за вас грязную работу. По-моему, это звучит по-мужски. А как насчет тебя, Лу? — Больше похоже на куриное дерьмо, босс. — Откуда ты знаешь о моем бизнесе? Кейн улыбнулась, и взгляд Рудольфо опустился на колени. — Я женщина, которая контролирует то, что происходит в моей семье, и то, что делается от моего имени. В отличие от тебя, когда я решаю проблему, она не возвращается, чтобы преследовать меня снова. — Мне не о чем беспокоиться о призраках, — сказал Рудольфо, щелкнув пальцами в ее сторону, как бы отпуская. — И я все еще не знаю, почему я здесь. Это для того, чтобы слушать, как ты плетешь небылицы? — Вы здесь, потому что Иисус Вега и Оскар Кардоне, вместе с несколькими другими парнями, недавно отправились в аэропорт и убили одного из моих людей. Твои люди убили только для того, чтобы спрятать твоего так называемого призрака. — Хватит загадок. — Голос Рудольфо поднялся выше. — Ты смеешь… — Ты помнишь Армандо Ортегу? — Армандо Ортега мертв, — сказал Карлос. — Точно так же, как и ты, за то, что проявила такое неуважение к сеньору Луису. — Какое отношение к этому имеет Ортега? — Спросил Рудольфо. — Его сын здесь. Как ты думаешь, чего он хочет? — Кейн наконец получила ту реакцию, на которую надеялась, когда Рудольфо побледнел. — Невозможно. Я отправил его домой, и он ничего не знает об Ортеге. — Рудольфо рассмеялся, и Карлос присоединился к нему. Бумажник, который дала ему Кейн, упал на пол, когда она протягивала ему список пассажиров. Имя, обведенное кружком, было трудно не заметить. — Святые небеса, — прошептал Рудольфо, комкая страницу в руке. — Хуан Армандо Ортега, не кажется вам знакомым? — На этот раз спросила Кейн, наблюдая за реакцией Карлоса на это имя. — Ты прав, он не призрак, но, тем не менее, он твой. Я хочу знать, где он, потому что, если он причинит вред моей семье, ты заплатишь. — Я не знаю, где он. — Ты уверен? — Спросила Кейн, ее глаза остановились на Лу, что заставило его обхватить руками Карлоса. Рудольфо встал, когда тот хмыкнул и Лу усилил хватку вокруг его шеи. — Нет, — сказал Рудольфо. — Если бы я знал, где он, я бы сказал тебе, но Карлос здесь ни при чем. В его голосе звучала почти мука, и Кейн кивнула Лу, который отпустил его, но продолжал держать руки на плечах. — Ты у меня в долгу, — сказала Кейн. — Чего ты хочешь? — Оскара Кардоне, и всех, с кем он был в тот день. Иисус не произвел на меня впечатления человека, который действует в одиночку. Рудольфо снова сел, все еще держа в руке бумажный шарик. — Хорошо, но я уверен, что это еще не все. — Я хочу Хуана. Пришло время полностью упокоить твоих призраков. — Я разберусь со своим племянником сам. — Если ты не собираешься принести мне голову Хуана в коробке, я позабочусь о нем. Ты доказал мне, что тебе нельзя доверять ни в чем. — Если я дам тебе то, что ты хочешь, тогда ты будешь считать мой долг выплаченным? — Полностью. Их встреча закончилась, и Рудольфо встал, когда Карлос поднялся на ноги. Он положил руку на плечо Карлоса, когда тот потянулся за пистолетом, который Лу вернул ему, затем они вернулись к машине одни. — Думаешь, он сможет найти этого маленького засранца? — Спросил Лу, когда они остались одни. — Нет, но Рудольфо собирается использовать все возможные средства, чтобы найти его. Он понятия не имел, что Хуан здесь, и тот факт, что он вернулся незамеченным, пугает его до чертиков. — Кейн взяла свою куртку и пошла с Лу к машине, которую они оставили на заднем дворе. Эта встреча была назначена на раннее время, чтобы она могла вернуться домой до того, как Эмма встанет. — Потеря контроля над своими людьми пугает его не так сильно, как потеря контроля над Хуаном. — Оба сценария должны его пугать. — Лу завел машину и проехал по причалу так далеко, как только мог, прежде чем свернуть на улицу. — Его люди подчиняются, но Хуан — совсем другое животное, и он постоянно срывался с поводка. — Что заставляет тебя так думать? Хвостовой машине потребовалось некоторое время, чтобы догнать их, но она была примерно в полуквартале позади них. Кейн была уверена, что они думали, что Лу намеренно пытается их запутать, но он играл в игру. Ложная обусловленность, как он это называл. Заставьте федералов думать, что они пытаются оторваться от них, чтобы они изучили тактику уклонения, которой их научил Лу. А потом, когда они действительно пытались сбежать, федералы этого не предвидели. — Потому что имя в его паспорте, говорит мне, что Граселия Луис, возможно и приняла помощь Рудольфо, но она затаила обиду и поделилась ею со своим сыном. Рудольфо, возможно, и дал Хуану свое имя и воспитал его как своего наследника, но Хуан знает, что он также тот человек, который вымазал член своего отца медом и подарил его муравьям. — Кейн потеряла интерес к попыткам разглядеть, кто ведет машину позади них, и положила руку на предплечье Лу. — Подумай о том, что бы ты чувствовал, если бы кто-то сделал это с Лу-старшим. Остынет ли когда-нибудь это желание отомстить? — Ты права, Рудольфо должен быть напуган. Если его сестра так же хороша в разговоре, как моя мама, я вижу большой бочонок меда в будущем Рудольфо. — Я буду с Эммой до конца дня, Лу, — сказала Кейн, остановившись у входной двери. Она вошла внутрь как раз вовремя, чтобы навестить детей во время завтрака, прежде чем они отправились в школу. Обычно с ними была Эмма, но сейчас сидели только Кармен и Мук. — Мисс Эмма все еще спит, — сказала Кармен. — Я оставила ее после того, как ты сказала, что она плохо себя чувствует. — Ведите себя хорошо, ребята. — Кейн поцеловала детей и направилась наверх. Когда она открыла дверь, то увидела пустую кровать и услышала звук рвоты, доносившийся из ванной. Прежде чем Эмма смогла снова вздохнуть, Кейн оказалась на коленях рядом с ней, держа ее и убирая волосы. — Прости, дорогая, — сказала Эмма, ее голова упала на грудь Кейн. — Это не самый сексуальный способ провести утро. — На самом деле, мы собираемся провести сексуальный день в кабинете врача. — Кейн притянула ее ближе и что-то проворчала, когда поднялась с пола с Эммой на руках. — Если это просто отравление, то должно было уже пройти. — Я уже звонила. — Эмма сидела неподвижно, пока Кейн снимала с нее пижаму. — У нас назначена встреча через час. Как только Эмма разделась, Кейн быстро справилась со своей одеждой и отнесла Эмму обратно в ванную и в душ. Она знала, что теплый душ — хороший способ поднять настроение. — Хочешь, я попрошу Кармен принести тебе что-нибудь поесть? — Спросила Кейн, когда мыла волосы Эммы. У нее не было выбора, кроме как рассмеяться, когда у Эммы начались позывы к рвоте, от этого предложения. — Я буду воспринимать это как «нет». Эмма засмеялась вместе с ней, и этот звук, заставил Рудольфо и его семью исчезнуть из мыслей. Вместо этого она сосредоточилась на том, что вызвало внезапный дискомфорт в животе Эммы. — Ты уверена, что готова к этому? — Спросила Эмма, после того, как прополоскала рот. — Нам уже не по двадцать. — Мой отец всегда говорил, что дети сохраняют молодость. — Дети? — Спросила Эмма и ахнула. — Я всегда знала, что ты сверхуспевающая, но, пожалуйста, давай остановимся на одном. Кейн подняла её и поцеловала, пытаясь вложить в это, каждую частичку того, что она чувствовала к Эмме. После этого, Эмма улыбнулась и вытерла слезы. — Это может быть ошибка, так что не расстраивайся, если что. — Если это не так, мы просто попробуем еще раз, — сказала Кейн и снова поцеловала ее. — Сколько бы времени это ни заняло, девочка моя. Мы будем стараться вместе, пока не получим все, чего хотим.