Чёртовы дни.

       Дома Сэнди никакой, он будто потерял смысл в жизни, долго всматриваясь в белые потолки комнаты, что родители не на шутку испугались за своего сыночка, но никак не осмеливались подойди и спросить, что же не так? Ведь юноша сам их уверял: — Всё в порядке, просто в школе трудно, ну, как и всегда, хах.       А самому парню было не до смеха, когда пришёл домой после той трагедии, он чистил рот два с половиной часов, рассматривая свое лицо и трогал волосы. Нервно вспоминал все очертания и как вообще выглядела та девушка, лишь бы не быть похожей на неё ни капли. Он разглядывает каждый миллиметр своего тела, шумно дыша и обнимая себя. — Всё будет в порядке, он ведь удалил видео... Правда ведь удалил... А если есть дубликат... А если...       Так много если, что голову кружит с бешеной скоростью, отчего рвота настигнет его молниеносно, а туалет с радостью принимает его боль. Юноше плохо, снова, на этот раз не физически, а морально. Его ладонь медленно вытирает тыльной стороной неприятный след от кислой и горькой отходности. Со страхом дышит через нос, вспоминая голос Леона и все происходящее, отчего паника накрывала его с головой. — Блядь... Ненавижу тебя, уёбок, выродок сучий....       Солёные капли падают на ободок туалета, отчего становится противно и мерзостно, ведь самые неприятные и закрытые чувства, наконец выплескиваются наружу. Его дрожащие ладони отрываются кусок туалетной бумаги, вытирая уголки губ от противной жижи. Почему вся жизнь у него такая, когда будет светлая сторона, которая укроет от тьмы?       Даже выговориться некому. Близкие друзья, конечно, поймут не так, как надеется Сэндюшка, и лишь ринутся с кулаками разбираться с наглым Леоном, который явно перегибает палку. Не думайте, что товарищи нашего героя молчаливы и не встанут на защиту этого добродушного и открытого паренька; нет!       Просто наш Сэндюшка решает не рассказывать им о большинстве издевательств Леона, воспринимая их как мелочь, не стоящую внимания. Он не хочет заваливать друзей своими проблемами, обрекая всю компанию на испорченное настроение в одно мгновение. И даже сейчас он не соберётся к ним обратиться, не бросится на колени, умоляя о помощи.       Он предпочитает терпеть и мучиться в одиночку, в безмолвии, как будто это — его личный крест, который он должен нести сам. Друзья могут и не знать о его страданиях, преданно оставаясь рядом, но он не позволит им увидеть ту боль, которую прячет в своём сердце.       

***

      Когда наступает новая неделя, всё остается неизменным — те же шутки в его адрес и беседы с друзьями в укромном уголке, вдали от лишних глаз. За три урока Сэнди ни разу не встретил хамелеона, лишь на занятии, когда он бездумно переписывался и украдкой бросал взгляды на того, полагая, что прячется. В эти мгновения по телу пробегает дрожь, как табун лошадей, а мертвая холодность оседает на пальцах, крепко сжимающих хрупкую ручку. Соседка по парте непонимающе уставилась на него, но вскоре отвлеклась, продолжив листать ленту в социальных сетях.       Когда урок завершился и толпы потянулись в столовую в поисках хоть какой-то еды, чтобы заглушить дискомфорт и урчание в животе, между ними шёл Песок, в компании с Биби, которая, как всегда, оживленно рассказывала что-то, причмокивая ежевичной жвачкой, пока его живот предательски заурчал.       — Воу, ну ты даёшь, так есть охото? — смеялась она, весело похлопывая по чужим плечам. — Сегодня какой-то трудный день, меня математичка чуть не сожрала!!!       — Ой, чуть не сожрала? — усмехнувшись, он приподнимает брови и подражает подруге. — Ну, думаю, Ворон бы тебя спас.       — Ага, этот идиот? Он даже не понимает её! Ещё меня дураком называет!! — недовольно восклицает она, случайно толкая мимо проходящего ученика. — Воу, что-то я разошлась. Хахах!       — Эх, это точно.       Девушка продолжает рассказывать о трудной тренировке в бейсбольном клубе, где её любимая бита, которую она носит повсюду, кроме школы, покоится в бархатном чехле у охранника. Это её безмерное увлечение удивляло юношу, но никто не осмеливался перечить — она стояла на своём, неприступная, словно сама эта бита.              Ближе к столовой юноша увидел предмет своего обожания. Хотя она была младше, его сердце стремительно устремлялось к ней, несмотря на недавние события, оставившие след. Он был учеником десятого класса, а она была как спелая малина — такая смелая и сладкая, что таяла на языке.       Он был бы готов бесконечно созерцать её, если бы не резкий тычок, вывевший его из задумчивости.       — Снова пялишься на девятиклассниц? Кажется, тебе кто-то приглянулся, — ехидно усмехнулась она, сама обернувшись, чтобы взглянуть на группу младших девочек, которые весело щебетали, радостно размахивая руками.       — Нет… — пролепетал он, чувствуя, как лицо заливается румянцем, а глаза нервно метались. — Пошли, а то останемся без обеда.       — Бу-бу, какие мы стесняшки! — насмехаясь над юношей, она почувствовала, как в её плечо с силой влетел кто-то, и на этот раз Биби не собиралась извиняться. — Слышь, смотри, куда прешь!       — Ха, как всегда агрессивная Биби! — знакомый голос пронзает воздух, заставляя ладони вспотеть, будто некстати напоминая о прежних обидах, и кулак не желает сомкнуться. — И наша тихая мышь, Сэндюшка!       — Бля, Леон, отвали от него! Че ты доебываешься?! — Сжав губы и нахмурив брови, девушка преграждает путь Леона к другу, сверкая черными глазами, полными решимости.       — А если не отвалю, что сделаешь? — Он делает шаг вперед, и окружающие невольно останавливаются, шепча между собой. — Позовешь за школу на забив? Ха-ха.       — Ну ты и мразь… — её голос срывается, полон ярости, и она уже готова закатать рукава и навести порядок, когда внезапно останавливается: — Сэнди, что ты делаешь!?       Сэнди сжимает в ладонь девушки, резко дергая ее к себе, словно пытаясь отвести от обоих пленников сплетен. Однако она замечает, что это ему не удается — ее взгляд неоднократно возвращается к парням.       — Пойдём, не обращай на него внимания, мне не обидно… — шепчет парень, прикусывая губу, взывая к своему самообладанию.       — А… Ладно… — смирившись, она отворачивается от Леона, стараясь усмирить свой пыл.       — Интересно, а если я скажу Ворону, что ты обнимаешься с Сэнди, как он отреагирует? Уверен, затащит его! Ха! — пытаясь спровоцировать девушку-бунтаря, он добивается успеха.       — В отличие от некоторых, он способен поговорить спокойно об этом! — резко вырывает руку и стремительно следует к Леону, метя удара в его челюсть. Парень уклоняется. — Ты просто ужасен! Как же ты меня достал!              — Ну, такая уж я натура, — без страха пожимает плечами и смотрит в глаза. — Я могу говорить, в отличие от некоторых, да, Сэнди?       Названный дёргается, испуганно оглядываясь вокруг, словно ожидая, что вот-вот придет тот день, когда язык Леона, наконец, распустится. Нет, нет, нет… Пожалуйста, за что? Что я сделал не так? Почему это всегда происходит со мной?..       — Заткнись! — резко прерывает мальчишка, но затем смело поднимает глаза, встречаясь с холодным взглядом парня, истина которого обрушивается на него с огненной яростью.       Леон стремглав мчится мимо Биби, уводя юношу в неизвестное направление, от чего адреналин стремительно взмывает. Ужас крадется: что за безумие? Почему именно с ним всё это? В толпе Сэнди замечает силуэт девочки, ставшей почти властительницей его сердца, её ясные глаза следуют за ними. Леон ведет его под лестницу, в укромное место, где обычно зависал сам, как и Леон со своими дружками. Прижимая к стене, он жарко дышит в губы, не отрывая взгляда. Его руки смело обвивают мягкие бедра, заставляя Сэнди зажаться от волнения и пытаться оттолкнуть его, но руки дрожат, как у человека, нуждающегося в помощи.       — Что тебе нужно?! Отвали от меня! — с отчаянием пытаясь пнуть, ощущая, как силы покидают ее, как ноги с трудом удерживают тело.       — Но ты же не дурак… Знаешь ведь сам, — без предупреждения вцепляется в губы, но, похоже, не в этот раз, Сэнди находит в себе силы и бьёт под челюсть. У обоих кровь хлещет из губ, оставляя следы острых зубов. — Оу-у, не хочешь по-хорошему, будем по-серьезному, да?       Ничего нового, ему легче пережить это, чем ещё одно унижение в школе, и он терпит болезненные удары в бок и грудь. Леону искренне жалко, но подобное отношение он не потерпит в свой адрес…       Кровь медленно стекает по ноздри и далее к губам, солёные капли неравномерно падают на грязную плитку. Леон взирает на свои творения: синяки непременно будут видны под одеждой. Он сейчас беззащитен, открыт, как белая книга. Лишь протянет руку, и вот, его тело полностью в твоей власти…       Он медленно тянет руку к плотной, испачкавшейся белой рубашке, где уже проступили следы от собственных шагов. Давай, Леон, вот он, твой ещё один шанс, когда вы одни, и ничто не нарушает этот священный момент. Насладись, упивайся этим невинным и сладким плодом, пока это возможно… Протяни ладонь чуть ниже, чтобы ощутить бархатную кожу и несомненное тепло, что будоражит твое зверское нутро, словно извивающийся механизм… Опусти колени, спустись с небес к нему на Землю. Ты можешь гладить его волосы, теряя счет времени, а твои мечты, давно хранящиеся в потаённых уголках души, неизбежно сбудутся. Насколько сладостной может быть это мгновение, когда все желания и страхи растворяются, оставляя лишь чистое волнение — бескрайнее и необъятное.       — Прости, Сэндюш, сегодня явно не твой день…       — Леон? — раздался в помещении чуждый грубый голос, проникающий в сердце юноши, как холодный ветер, заставляя его огорченно вздохнуть…       — Черт побери…