Убитые дети любят запах бензина, сырости и мокрой земли

Он был дремучим деревом в лесу, Гремучий, шел сквозь толпу клёнов. В кармане завалялся клевер, Ромашка под ногами И веточка гнилого лавра.

23:03. От Хелены.

Минхо давно понял, что любит котов, слойки с яблоком и корицей, необычные статуэтки, которые расставлены по всему дому; и любит слёзы на чужих щеках. Любит эмоции, соленую жидкость на лице, красные глаза и всхлипы. Минхо часто бывает скучно, а люди часто плачут, хотя дождь на улице он ненавидит. Ненавидит, когда плачет небо. Сегодня оно роняет замёрзшие слёзы в виде снежинок и парочки льдинок. Внезапно домой захотелось, но дома Минхо никогда не был. Говорят, что дом - это люди. Из людей был только Бан Чан, известный Минхо с накрахмаленных пелёнок, и Хёнджин, которого за человека можно не считать. Просто потому что, Минхо так удобнее. Удобнее думать, что людей нет, а есть только чувства, эмоции и иллюзии, приходившие по ночам, когда мучает бессонница и сонный паралич. Отвернувшись от окна с прилипшей снежинкой к стеклу, Минхо проморгался от белого снега и птицы с красным брюхом на ветке за окном, когда за Хёнджином хлопнула тонкая дверь. Стало слишком тихо. Звук тишины громкий, с помехами и чьим-то шуршанием. Голова раскалывается от вороха этой несуществующей одежды и надежды. После раздавшегося звонка с телефона, на том конце прозвучал басистый голос и шум улицы: - долго будешь затворничеством заниматься? Пойдем прогуляемся, так всю жизнь просидишь. Чан снова решил включить режим старшего брата и теперь напевает о вреде отшельничества. Минхо не устал; он просто смирился, хочет погладить котов за ухом и исполнить макарб, мучаясь в агонии. - нет настроения. Золотая статуэтка без туловища была поставлена на свое место, рядом с настольными часами, стаканчиком с ручками и карандашами. Все серое и синее. Канцелярский нож – красный. Единственное яркое пятно в комнате, за исключением кобальтового свитера на едва смуглой коже. - нужно поднять твой уровень дофамина, – кажется послышался гул машин, – я скоро приду к тебе и не смей ворчать. В доме горят настенные фонарики, похожие на фары машины. Стены где-то бордовые, а где-то бежевые. Пахнет корицей, мускусным парфюмом и шерстью котов. Пока что живых. В гостиной не так темно, потому что окна открыты нараспашку. Холодно, снег в местах таял на подоконнике, исчезали маленькие сугробы возле фикуса. Пришлось закрыть стеклянную дверцу с громким хлопком, так что птицы с дерева взлетели в белый экран неба. - я тебе не открою, а потом ты превратишься в снежную бабу, обвешенную гирляндами. Перенесу тебя во двор и буду любоваться вечерами. Чан издал смешок, вперемешку со страхом и верностью. Кажется, перешел дорогу с кричащим рядом ребёнком, голосовым светофором, и теперь идёт по безлюдной улице. Слышится сбившееся дыхание. - даже не знаю, пошутил ты сейчас или взаправду это сказал. На стеклянном столе, через призму которого можно разглядеть прошлое, стоит пустой стакан и покоится книга Оскара Уайльда.  Минхо часто пьет за этим столом бергамотовый чай вперемешку с коньяком, потому что вечно всё забывает. Еще он любит 11 главу "Портрета Дориана Грея" и часто ее перечитывает, пока другие безмолвно ненавидят. - ты же знаешь, что я пошутил. - знаю. В гостиной бегали коты. Трое пушистых комка шерсти с глазами. Рыжий, белый и серый. Суни, Дуни, Дори. Ничего не понимают, только умеют ластиться возле ног. Одиноко. Минхо уселся на мебель с ножками и серым пледом. Плед напоминает набухшую грозовую тучу. Укрывшись хмурым облаком, на диване уже сидело четыре живые души. Три из них были беззаботными и сытыми. Один был со шрамом на животе и голодный. - я скоро буду. - Произнес Чан и отключился. Похоже поскользнулся, потому что в конце Минхо услышал тихую ругань. Очень громко зашумел телевизор. Коты всполошились и подняли ворох пыли с шерстью. Когда звук исчез, снова вернулись на место. Рыжий кот свернулся клубком под боком, положил лапу на бедро и, вроде бы, стал засыпать. Зацепился слегка когтями о брюки, подергал хвостом. Минхо слабо улыбнулся, почесал за ухом рядом сидящего Дори. Дуни был не тактильным, пластыри закончились и пришлось оставить в покое, чтобы не расцарапал руку. Стало немного теплее и не так одиноко. Вспомнился день из детства, когда отец нашел интересным, оставить сына на неделю без еды. Минхо тогда сначала долго плакал, а потом много пил воды с разбавленным кофе, потому что кофе ненавидит. В последний день голодовки нашел Суни у мусоропровода, притащил домой, получил ладонью по голове со словами "Бестолочь" и убежал к Чану через окно собственной комнаты с котёнком в руках. Чан в тот раз испугался костлявого друга, накормил животное с его сегодняшним хозяином и предложил плечо, которое можно было намочить в слезах. У Минхо слез больше не было, только синяки по телу и красные ниточки в белках глаз. Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть и выйти из замка с воспоминаниям. Чан никогда не был тихим и на этот раз не изменил своей личности. Зашел в дом стряхнув горку снега с желтой шапки, куртку скинул на пол; та вся мокрая из-за растаявшего снега. На голове волосы с овечьими кудрями, на лице красный нос Деда Мороза и добрый взгляд героя из детской сказки с хорошим концом. - я купил замороженные овощи и мясо, – он поставил белый пакет на стол, пока Минхо с неохотой выбирался из лап пушистых зверей и объятий грозовой тучи, –  приготовишь? С приходом друга стало не так одиноко, но по-прежнему прохладно. Фонарики на стенах замерцали ярче, отливая желтым светом. Жаль, не двигаются, так бы освещали весь дом. - не думай, что я буду всё делать сам. - Пригрозил хозяин дома, натягивая на шею черный фартук и целлофановые перчатки. Из-под крана зашумела вода и брызнула на руки, каплями падая на пол. - ладно-ладно. Подожди, я руки помою. В доме всё также холодно, несмотря на закрытые окна, работающую духовку и горячий чайник с кипятком внутри. Минхо испачкал кобальтовый джемпер в остром соусе, хотя был в фартуке. Чан фартук не надел и был чистым с ног до головы. Кто-то из них всегда отличался чистотой действий и души. - расскажешь что-нибудь? – спросил Минхо, когда поставил последний кусок заправленного мяса в пасть духовки. Чан посмотрел любопытно и отрешенно. - что? - интересное, а то скучно. Вода в чайнике остыла, пришлось заново включать и греть жидкость, пока та раздражающе булькала и издавала звуки адского котла, в котором плавали несчастные души, а правил ими Люцифер. - я недавно видел мальца, – начал он и облокотился спиной об холодильник, – такой щуплый весь, что сломать запросто. Удивился, как вообще на ногах держится и ветер не сдувает. Запахло черным чаем, целлофановые перчатки упали в мусорное ведро, а овощи на сковороде чуть не подгорели. Лилит смеется в соседнем дворе, убивает младенцев и слизывает кровь с колец. Минхо без интереса уставился в паркет тёмного дерева и спросил: - познакомишь? Чан резко погрустнел, занервничал и лениво сел за кухонный стол, вертя в руках какую-то фигурку, которую нашел в коридоре. Пластиковая игрушка похожа на розового кота с зелёным носом. Странный зверь, но интересный. - нет. Не хочу, чтобы ты делал больно ему. Мне кажется, он достаточно натерпелся в жизни. До того, как взвизгнет громкий щелчок, оповещая о том, что уже не кровавое мясо готово, Минхо приземлился рядом со старшим и единственным другом. Наверное другом, он сам пока-что не совсем понимает, кто это перед ним в черной футболке. - почему так уверен в том, что он натерпелся? - по глазам видно. – Очевидно ответил Чан и даже не шелохнулся, когда раздался щелчок. При других обстоятельствах, Минхо подумал бы, что это возводят кусок металла, а потом раздается громкий выстрел. - я тоже хочу в его глаза посмотреть. - И Минхо хочет подержать в руках маленький кусок тяжёлого металла с пулей внутри, но не говорит об этом. - Хо. – Резко произнёс Чан, смотря в упор сначала на русую макушку, а потом в глаза с планетой в центре, –   Я знаю, чего ты хочешь. Останови это, пока не поздно. Твой фетиш до добра не доведёт. - это не фетиш, а садизм. - Закатил глаза Минхо, доставая мясо из духовки и перекладывая его на тарелку с волнообразным рельефом. - если ты осознаешь это, то остановись. - не хочу. – Он почти обжегся о противен, но быстро отдёрнул руку, –  Почему я должен останавливаться? Отца никто не останавливал и он не хотел этого, так почему я должен? Минхо не кричал, он просто рассказывал обыденную вещь, как если бы спросили, что он ел сегодня на завтрак, а парень бы ответил: человечину. Странный, как и тот розовый кот из пластика с зелёным носом. - потому что ты не хочешь быть похожим на отца. Чан помог донести вторую тарелку с волнами до стола, пролил чай и немного ошпарился. Снова упер свои глаза-щёлки на живую статую. Минхо вздохнул, задумался, а потом поковырялся в овощах. Нашел перец и кинзу, раздражённо отодвинул посуду. Минхо терпеть не может перец и кинзу. - остывает. Мясо оказалось вкусным, в отличии от овощей с перцем и кинзой. До сих пор непонятно, почему Чан купил их, но ест он с удовольствием, глухо хрустя, словно костями. Или зубами.

***

В огромном гипермаркете с длинными полками, яркими упаковками продуктов и детьми, которые катаются на тележках, облокотившись локтями на пластмассовую ручку, играет спокойная музыка без слов, иногда сменяясь тихим женским пением, похожим на Лану Дель Рей. Чан внезапно вспомнил, когда мыл тарелки, что ему срочно необходимо купить зефир, муку, шоколад и устричный соус. Либо он собирается готовить что-то съедобное, либо отравиться. В любом случае, Минхо не горел желанием идти, его убедило то, что Чан купит ему морскую капусту и, возможно, гранатовый сок. Ради этого стоило вылезти из овечьих домашних тапок в грубые зимние ботинки, с брякающей цепочкой сбоку. - как здесь можно что-то найти? – бурчал под нос Чан, медленно катил пустую тележку, чтобы не врезаться в людей, – ты вообще не помогаешь. Минхо уставился на друга, напомнил ему, что тот сам заставил прийти его сюда и теперь ворчит. - как старый пень ворчишь, не надоело? За эту реплику Минхо получил лёгкий подзатыльник, а Чан получил смачный шлепок по спине. Больно. Больше они не разговаривали, а шли с недовольными лицами вдоль полок с газированной водой, пока мальчуган с зубастой улыбкой, в огромной серой куртке и разноцветными ботинками, не врезался в спину Минхо. Ругань, извинения и истерический смех перемешались; непонятно кому принадлежали извинения: незнакомцу или Бан Чану. Кто истерично смеялся: незнакомец или Бан Чан. Понятно было, что громкая ругань с проклятиями принадлежали Минхо, который припечатался к холодному полу, под бараньим весом мальчишки. - я прошу прощения, я не видел, куда бежал, простите! – извинения принадлежали парню с зубастой улыбкой. Значит друг детства сейчас истерично смеется. Минхо отпихнул протянутые к себе руки, поправил черное пальто, смахнул темную прядь с лица. Посмотрел на незнакомца и почему-то захотелось плакать. Кажется, что у этого парня с иссиня-чёрными волосами, в кармане лежит зеленая лягушка из оригами, у него в комнате пустые пачки чипсов, он любит газировку со вкусом клубники и сладкие пирожные, среди которых есть чизкейк. Он любит плести фенечки из несочетающихся цветов, кататься на скейте в майские праздники и шутить про глупые вещи, от которых смешно до коликов в животе. Минхо шмыгнул носом, чтобы убрать колющее чувство внутри и смягчил взгляд, направленный в подведённые черным карандашом глаза. - простите, пожалуйста, – еще раз промямлил незнакомец, – я не специально. Рядом пробежал маленький ребёнок с мармеладом в руке, кричал маме о просьбе купить его. Мама улыбнулась, положила упаковку в корзину и взяла ребёнка за тёплую руку с пухлыми пальчиками. Стало тоскливо, глядя на эту картину. Чан разомкнул губы, чтобы сказать что-то после припадка смеха, Минхо его опередил. - все нормально, – удивил он своего друга, – имя? Подведённые глаза округлились в форме виниловой пластинки и уставились в упор, на бездонный взгляд и опиумные зрачки. - Джисон! – слишком импульсивно взвизгнул он, – Хан Джисон. Новый знакомый заметил родинку на носу и скульптурную внешность. - Ли Минхо. Дай свой номер, ты угостишь меня чаем позже. Когда они обменялись контактами, Джисон внезапно захотел обняться на прощание. Минхо обдало запахом хвои, арахиса и чего-то старинного из глубоко детства. Показалось, что так должен пахнуть дом, в котором Минхо никогда не было.