Убитые дети любят запах бензина, сырости и мокрой земли

Интересно, трупы шепчут или напевают? Не кричат, но издают оглушительные всхлипы. Тихо поют на ушко и шепчут злые умыслы. Ребёнок слышит их за окном. Слышит каждую ночь. Смеется им, чтобы спугнуть. И сам себя пугается в ответ. 22:19. От Лу́ны.

Джисон был поражён, ослеплен и удивлён. Никогда прежде он не видел глаза, в которых существует млечный путь с сотнями орбит, нос, который высечен из камня и губы, так похожие на заячьи. Хотелось не отводить взгляд и находиться рядом, как можно дольше, но в тоже время спрятаться под одеялом с рисунками медведей и уснуть в обнимку с плюшевым динозавром, считать про себя до ста и воображать, что пьёшь горячий какао. Потому что Минхо был страшно красивым. Порыв объятий произошёл резко, потому что Джисон всегда прощался так с друзьями, знакомыми и первыми встречными, что спрашивали дорогу на вокзал, и потому хотел проститься так с гипсовым парнем в черном пальто и в грубых ботинках, на которых собрались капли растаявшего снега. Даже приближаться не стоило, чтобы почувствовать запах дорогих сигарет вперемешку с мускатным орехом. Минхо ушел со своим улыбчивым другом также быстро, как Джисон свалился на него со спины. Будто с неба упал. В грудине осталось непонятное ощущение. Словно кто-то копошиться в лёгких, пытается вылезти, скребя по стенкам и раздирая плоть. Похоже на чудовищных бабочек. Неприятно и щекотно до тошноты; забывать не хотелось. Из внешнего мира донёсся раздражительный голос. - долго пялиться на него будешь? Чонин стоял у правого плеча, держал в руках упаковку фиников и не заинтересовано глядел на русую макушку в выглядывающем кобальтовом свитере из под пальто. Джисон вернулся в реальность, проморгался, поправил спавшую на глаза зелёную шапку и восхищенно улыбнулся другу. - я видел Аполлона. - то ли прошептал, то ли воскликнул он и засветил глазами. Чонин безразлично посмотрел, покрутил пальцем у виска и сказал: - ты – дурак. Пошли, я домой хочу. Пока Джисон стоял оскорбленный и поражённый, Чонин незаметно подтянул широкие и большие ему джинсы, взял еще одну пачку фиников и пнул друга под коленку. - как ты можешь так со старшими обращаться? - возмущается Джисон, яро стуча зимними кроссовками и следуя за Чонином. – Совсем страх потерял? - я, в отличии от тебя, разум ещё не посеял. Они вышли из магазина, препираясь друг с другом об уважении, возрасте и годах прожитой дружбы вместе. Джисон был вовлечён в разговор, восклицал и бешено кивал головой, но мысли отдавал скульптурному парню с родинкой на левом крыле носа. - я никогда не смогу понять тебя. – пробурчал Чонин себе под нос, когда они миновали детский дворик и красные крыши домов, – Как ты это делаешь? Джисон шёл, запинаясь в собственных ногах, бренчал кольцами из полимерной глины и нес в красной от холода руке банку газировки. - что именно? Чонин съел финик, тот прилип к зубам; повернулся к другу и ткнул тому в мягкую куртку, едва достающую до копчика. - любишь людей. Зимние кроссовки с акриловым рисунком сбоку остановились; шнурки были развязаны. В доме по левую сторону кто-то громко засмеялся и заиграла хипстерская музыка; Джисон вздрогнул от резкого звука. Из кармана безразмерной куртки выглядывал провод красных наушников: проверял обстановку. Чонин выплюнул косточку финика в руку; позже он засушит ее на подоконнике, чтобы потом отдать их бабушке, которая ест их, как противовоспалительное. - однажды я просто понял, что хочу жить. Джисон засунул наушники в глубь куртки, завязал шнурки и пошел пружинистыми шагами вперёд, по скрипучему снегу, пока Чонин задумчиво брел где-то под боком и напевал заедающую песню из телевизионной рекламы.

***

В комнате без обогрева стоит маленький фикус на краю бортика, заляпанной в синей краске, ванной. Джисон поливает его, когда вспоминает о существовании растений в доме. Из зеленых друзей у него: кактус с увядшими цветком, фикус в ванной, который Джисон только что полил из пластиковой кружки, и алое в единственной комнате с кроватью, игрушечным динозавром и плакатами какой-то японской группы. Чонин убежал домой, потому что стало холодно и потому что хотелось выпить горячий чай. Джисон полностью его понимал и отправился в свое убежище допивать вчерашнюю газировку, вдобавок хрустя чипсами со вкусом краба. Мальчик садится на ледяной кафельный пол, открывает ящик под раковиной и достает новый кондиционер для белья с цветочным запахом. Вдыхает сладкие пары, откидывает голову назад, ударяется об стиральную машину и улыбается. В глаз попал черный карандаш для бровей; парень случайно ткнул им, когда подводил слизистую и теперь немного щекотно. Взгляд направлен в потолок, синяя макушка начинает немного болеть от соприкосновения с техникой. Джисон посмотрел на запястье, что усеяно браслетами и царапинами. Крыса Чонина никогда не любила его друга. Джисон тоже  чувств не разделял, но делал вид, что любит грызунов; трупный запах мыши в холодильнике тихо напевал обратное. Сегодня снова нужно идти в круглосуточный магазин за углом, где работает милая продавщица старых лет, что в детстве бесплатно делилась самыми дешёвыми жвачками за рубль и ругалась, если случайно был пролит яблочный сок у прилавка. - Джисони, опять ты накосячил! – без угрозы или зла кричала женщина в синем одеянии за кассой. – Неуклюжий ребёнок. - простите, тётя, – виновато улыбался мальчик в заляпанной в яблочном соке и фруктовом льду футболке. – я не специально. На улице кричали дворовые друзья, играли с футбольным мячом, кидая его в кирпичные стены магазина и громко препирались о том, кто больше съел сухариков из одной купленной пачки на всех. Оказалось, что Чонин тогда съел больше других, хоть и не скидывался на покупку вредной штуки от которой потом зубы болели, а в уголках губ щипало от солёности. - Джисон, ты ещё долго? – раздался крик сквозь закрытую дверь и новый удар мяча. - иду! – крикнул Джисон, взял протянутые женщиной жвачки Turbo, и выбежал из магазина с криками: "спасибо, тётя!" Это было счастливое лето 2013; стрекозы врезались в голову, бабочки садились на нос. Джисон перебегал через дорогу, спотыкался,  падал и разбивал колени в кровь, пока друзья смеялись до вывихов в челюсти, а потом вместе тащили покалеченное тело до площадки, оставляя за собой запах сухариков, жвачки с наклейками и беззаботности. Позже они обработают рану мятым подорожником, который был сорван у машинного колеса в земле, водой из уличного крана, торчащего в пятиэтажке, и снова помчаться бегать по стадиону с широкими улыбками и громким смехом, чувствовать песок на зубах и ветер в ушах. В помещение повисла грусть и меланхолия, тепло и нежность воспоминаний, так внезапно всплывших на поверхность. Вновь захотелось перенестись в 2013 год. Джисон еще немного посидел на кафельном полу, поставил цветочный кондиционер обратно, забыл закрыть ящик и вышел из ванной, выключив свет. На улице лежит снег, а он надел протёртые до дыр кеды, в которых бегал летом по гаражам и прыгал через горящий костёр в лагере. Почему-то захотелось вспомнить лето, потому что Джисон любит это время года. Спускаясь по подъездной лестнице, рукав куртки зацепился за перила; задержавшись, чтобы выпутаться, он услышал ругань соседей. Джисон миновал две ступеньки у подъезда, перешёл одну дорогу без машин и оказался в магазине с запахом детства, мокрых полов и теплых батарей. Тонкие носки промокли от снега. - здравствуйте, – кивнул он продавщице, а та улыбнулась своей запомнившейся улыбкой. - привет, Джисони. Тебе тоже, что и всегда? Девушка в капроновых колготках, стоявшая возле холодильника с йогуртами, чихнула. Тихо извинилась, словно себе, странно посмотрела на летние кеды, достала два банановых йогурта в бутылке и подошла оплатить. Джисону стало неловко. - я посмотрю ещё что-нибудь, – ответил он и, наслаждаясь теплом батарей, прошел к коробкам с чипсами. – недавно завезли? - да, там какие-то новые, ещё никто не брал. Девяносто пять. – негромко назвала она цену девушке, –  Возьми, потом расскажешь, как на вкус, чтобы я людям смогла объяснить, на что похоже. Девушка вышла из магазина шмыгнув носом, позвонила кому-то на выходе и поблагодарила продавщицу. Джисон подумал про нее, что она странная, но благодарная. Необычная, но такая же, как все. Чипсы со вкусом донера обрушились в корзину, следом упала бутылка клубничной газировки, плавленный сыр со вкусом грибов, сосиски и хлеб.  Завтра он зайдёт сюда еще раз и купит яйца, чтобы варить их на завтрак, потому что сковороду от масла мыть не хотелось. Когда вся ненормальная ела была выпотрошена из корзины и упакована в пакет, Джисон хотел уже уйти. - держи, – рука с "гусиными лапками" и лиловым гель-лаком протянула дешёвые жвачки Turbo за рубль. – тебе и друзьям. Ты же все еще копишь наклейки? Он кивнул, улыбнулся, положил жвачки в карман к наушникам и помахал рукой, выходя из доброго магазина. Джисон не стал говорить, что выкинул всю коллекцию наклеек, разорвал все детские рисунки и раскраски с принцессами, купленные в этом же магазине. Однажды, он просто разозлился на себя и захотел стать взрослым; похожим на других и таких же "крутых", как его родители. Теперь он хочет стать ребёнком, но сгоревшие в мусорном баке вещи уже не вернуть, снег не взлетит вверх, а умершего пса не воскресить. Разве что, мальчик не найдет книгу с обрядами и не вступит в клуб сектантов, которых по выходным мотают в дешёвых фильмах на прокате.