Тайна Песочной комнаты

      Ремус изучал обстановку в гостиной, пока Питер и Сириус играли в шахматы. Джеймс ходил из угла в угол с удрученным видом.       — Ты уже закончил превращение? — спросил Сириус.       Питер замялся и сделал ошибочный ход: конь Сириуса уничтожил его ферзя.       — Я на полпути.       — Скоро полнолуние, — напомнил Сириус, и Ремус напрягся, когда услышал напоминание. — Тебе придется остаться в замке.       Питер заволновался. Он не мог сосредоточиться на игре, думая над словами друга.       — Ты прав, — Питер поднялся. — Я пойду тренироваться.       Сириус откинулся в кресле, наблюдая, как Петтигрю покидает гостиную.       — Как легко им манипулировать, — сказал Блэк.       Джеймс занял место Питера, но играть в шахматы он не собирался. Ремус закончил чертеж гостиной и посмотрел на друзей.       — Я тут вычитал новое проклятие — мышиный сглаз. Испробуем?       Но Джеймс не слышал его. Сириус скривился.       — Да забудь, — сказал Блэк. Джеймс повернулся к другу. — Продолжай веселиться и делай вид, что тебя это не задело. Она сама прибежит. Ты же Джеймс Поттер.       — Не знаю. Она выглядела сердитой.       — Она была на эмоциях. Сказала то, что могло тебя задеть.       Лицо Джеймса озарилось.       — Так ты думаешь, Лили на меня не злится?       Сириус растерялся. Ремус чуть не засмеялся вслух, понимая, чего добавился друг. Он наблюдал за его провалом.       — Мне надо извиниться.       — Нет, — сказал Сириус поспешно, но Джеймс уже поднялся. — Я не то говорил.       — Спасибо, — крикнул Джеймс напоследок и выбежал из гостиной.       Ремус засмеялся вслух, замечая, как бесится Сириус. Люпин лег на диван, и чертеж упал на пол вместе с палочкой.       — Что смешного?       Шаги приблизились к камину. Ремус открыл глаза, чувствуя, как щеки болят от смеха. Сириус высился над ним, положив руки на талию. Почему-то в голове возникло воспоминание, как они купались в озере и дразнили Гигантского Кальмара. Сириус выплыл из озера, откинув назад мокрые волосы. По мускулистому торсу стекали капли. Он вытер лицо, слизнув капли над губой, и посмотрел на Люпина из-под полуприкрытых век.       — Почему ты так смотришь?       Ремус моргнул, и видение развеялось. Он не успел ответить на вопрос: внимание Сириуса переключилось на чертеж, лежащий на ковре.       — Это план гостиной.       — Зачем?       — Хочу попробовать гомункуловы чары.       Сириус двинулся к дивану, и Люпин поднял ноги, позволяя ему сесть, а потом опустил их на чужие колени. Блэк возражать не стал.       — Ты знаешь, как это сделать?       — В той книге только упоминали чары, но в другой я нашел подробное обучение. Сложно, но возможно.       — Сколько времени займет?       Ремус запрокинул голову и прикрыл глаза: вернулась головная боль. Он массировал виски, стараясь собраться с мыслями.       — Голова болит?       Люпин лишь вздохнул.       — Можем сходить к колдомедику за зельем.       — Это не поможет.       — А что поможет?       — Для начала — заткнись.       Сириус усмехнулся, и Люпин открыл глаза. Он улыбнулся другу, пусть и вымученно.       — Так твой грандиозный план не сработал?       — Какой план? Баловство.       Ремус согнул ноги и сел.       — Зачем это тебе?       — А ты не знаешь?       — Не знаю.       Сириус посмотрел на друга изучающим взглядом, но потом отвернулся и сцепил пальцы в замок. Стало холодно. Ремус взмахнул палочкой, и огонь в камине загорелся.       — Мне кажется, что я его люблю.       — О.       Ремус не сводил глаз с желтого пламени, осознавая, что признание друга его расстроило, но не понимая, почему. Сириус кашлянул и поднялся. Люпин остался в гостиной один. Он взял со столика книгу и открыл нужную страницу, чтобы попробовать гомункуловы чары, но в ушах звучало: «я его люблю».       Джеймс целую неделю увивался за Лили и вымаливал прощение разными способами, но девушка оставалась непреклонной. Сириус наблюдал за ними с мрачным удовольствием на лице. Они сидели под деревом, как и всегда, но солнце уже не так часто выглядывало из-за пелены облаков. Начинало холодать. Питер снова пропадал где-то, и Ремус предположил, что друг тренирует анимагию. Лили вскинула руки, отталкивая Джеймса, и ушла в сторону замка, а Джеймс за ней. Они скрылись внутри.       Только он подумал про Питера, как тот появился на горизонте. Он бежал к друзьям с глупой улыбкой на лице.       — Выглядит отвратительно счастливым, — сказал Сириус, не меняясь в лице.       — Даже не пошутишь?       Сириус простонал.       — Тебе не хватает Джеймса?       Блэк молчал, наблюдая, как Питер преодолевает последние ярды. Он так долго бежал, что не сразу перевел дыхание.       — Я превра…тился… Я превратился…       — Дыши, Хвост, дыши. Я тебя не понимаю, — сказал Сириус, прикрывая глаза. Он лежал на траве, согнув ноги. — Если есть приворотное, то должно быть и отворотное?       — Я закончил превращение, — сказал Питер и повалился на траву. — Теперь я анимаг.       Ремус опустил взгляд на чертеж гостиной и провел палочкой по углам, но ничего не изменилось. Обещанного голубого свечения не появилось.       — Поздравляю. Через несколько дней полнолуние, но я уйду раньше, как и всегда.       — Да, спасибо, — сказал Питер с нервным смешком. Он уже не выглядел таким довольным, так как друзья не разделили его счастья и гордости.       — Получилось? — спросил Сириус, поворачивая голову в сторону Ремуса.       Подул сильный ветер, и Ремус чуть не упустил листки. Он переждал порыв и снова взмахнул палочкой, как было указано в учебнике, произнес заклинание и коснулся бумаги. Ничего не произошло.       — Не знаю, — вздохнул Ремус, касаясь затылком ствола дерева. — Мы что-то упускаем.       — Или чары слишком сложные, — сказал Питер, переворачиваясь на живот.       Сириус поднялся и потянулся.       — Нужно найти еще информацию.       — Гомункуловы чары — это заклинание, значит мы можем подойти к профессору Флитвику и узнать у него.       — А если он что-то заподозрит? — Сириус достал нож из кармана и взглянул на Ремуса.       Люпин покачал головой.       — Я не собираюсь взламывать кабинет заклинаний. Убери свой чудо-нож.       — Да ладно тебе, Лунни. Мы так долго можем ходить в Запретную секцию и искать книги, а можем пойти в то место, которое тесно связано с заклинаниями. У Флитвика наверняка что-то есть.       Ремус понимал, что Сириус прав, но снова нарушать правила не хотелось.       — Мы вряд ли взломаем дверь кабинета даже твоим ножом, — сдался Ремус. — Флитвик знает такие запирающие заклинания, которые мы даже изучать не будем. И ящики он тоже может запереть.       — Ты считаешь, что он такой подозрительный?       — Дай мне нож. Я на обходе проверю.       Сириус отдал нож Люпину и подмигнул.       — Только не порежься.       Во время вечернего обхода Ремус снова разделился со старостой Слизерина, чтобы проверить кабинет заклинаний. Он подошел к нужной двери и огляделся: ни кошки, ни Филча, ни другого старосты. Лезвие ножа проникло в щель между дверью и косяком, но руку обожгло. Нож упал на пол с металлическим звуком.       — Мерлин, — выругался Ремус и сразу же поднял нож.       — Что случилось? — староста Слизерина снова вовремя. Бертрам Обри медленно приближался, освещая стены и пол люмосом.       Ремус взмахнул палочкой, превращая нож в золотой снитч. В этот момент Бертрам подошел ближе и осветил руки Люпина.       — Что это?       — Снитч, — Ремус постарался придать голосу удивления. — Верну завтра капитану Гриффиндора.       — А почему не Слизерина? — в голосе звучала настороженность и неприязнь. — И как вообще он тут оказался?       Люпин вздохнул: он устал врать. Ремус поднялся и убрал снитч в карман, игнорируя протянутую руку. Он пошел дальше по коридору, думая, что придется проникнуть в кабинет днем, когда там никого не будет. В гостиной Гриффиндора сидела компания старшекурсников, а в углу за столиком Лили что-то сосредоточенно писала. Она улыбнулась Люпину, когда он прошел мимо столика к лестнице. Ремус кивнул и скрылся в спальне.       На его кровати спал Сириус. Ремус пнул его ногой в бок и чуть не получил сдачу.       — Ты что делаешь? — Сириус сел, зевая.       В комнате они были не одни, поэтому Ремус скинул обувь и залез в постель. Полог закрылся, и Ремус использовал заглушающие чары. Сириус зажег люмос.       — Забирай нож, — Люпин достал из мантии снитч. — Не сработало.       Сириус забрал снитч, шарик моргнул и снова стал ножом.       — Не спрашивай.       — Значит, нужно проникнуть в кабинет днем?       — Да. Когда там никого не будет.       Они сидели так близко, а из-за закрытого полога воздух становился все теплее. Ремус чуть отодвинулся, взбудораженный близостью.       — Флитвик не оставляет кабинет открытым и пустым одновременно, — сказал Сириус. — Придется отвлечь профессора.       — Как?       Сириус лег на подушку и занес руки за голову.       — Импровизация.       Ремус кивнул: другого ответа он и не ждал. Друзья молчали, и Сириус, похоже, не собирался уходить.       — Выглядишь уставшим, — сказал Блэк, вглядываясь в чужое лицо. Палочка с люмосом лежала между ними. — Ложись.       — Лягу. Когда ты уйдешь.       Усмешка заиграла на чужих губах. Сириус подвинулся и похлопал рядом с собой. Ремус видел по лицу друга, на котором залегли острые тени из-за ограниченного света, что спорить с ним бесполезно. Иногда Блэк проявлял невиданное упорство. Ремус лег рядом, подавив раздраженный вздох. Он все еще не снял мантию, а Блэк до их встречи переоделся в красно-желтую пижаму. Ремус не думал, что заснет, но усталость сморила его, а головная боль смягчилась, и под тихое дыхание Сириуса он уснул.       Проснулся Люпин в одиночестве. Он вспомнил, что засыпали они с Блэком, но его рядом уже не было. Ремус переоделся в другую одежду, собрался и пошел на первое занятие — зельеварение. Завтрак он проспал. Профессор Слизнорт весело порхал по кабинету, будто случилось что-то хорошее. Люпин не мог слушать его громкий голос, так как голова от звуков болела все сильнее. Полнолуние приближалось медленно, но неукротимо: чувства обострялись, голова раскалывалась.       — Верно, Лили, — воскликнул Слизнорт. — Десять очков Гриффиндору за блестящий ответ. Безоар и правда работает как противоядие.       — Но не против яда Василиска, — лениво вставил Сириус.       Слизнорт повернулся к Блэку и кивнул, рассматривая юношу оценивающим взглядом.       — Блэк, — сказал Гораций, будто вспоминая, из какой семьи происходит Сириус. — Вы не часто высказываетесь.       Сириус пожал плечами.       — Ваш брат делает успехи в зельеварении. Я даже пригласил его вступить в Клуб Слизней, о котором вы наверняка наслышены.       — Профессор Слизнорт, вы не должны продолжать урок?       Гораций удивленно вскинул брови и криво улыбнулся, оглядывая класс.       — Сириус, вы все же подумайте о клубе, — сказал профессор и продолжил занятие.       Занятие, наконец, подошло к концу. Ремус часто ронял ингредиенты, путал дозировку, поэтому Сириус взял всю работу на себя. Зелье вышло правильным, но неидеальным. Блэк не старался тогда, когда дело касалось только оценок. Когда они варили зелье для анимагии, большую часть работы сделал Сириус.       — После трансфигурации будут заклинания, — сказал Джеймс, догоняя друзей: он работал в паре с Лили. Когда она прошла мимо со своей подругой, Поттер кивнул ей. Сириус фыркнул, но промолчал. — Какой план?       — А тебя это волнует? — спросил Сириус, не скрывая раздражения. — Беги за своей подружкой.       — Что с тобой?       — Он не выспался, — Ремус не дал Сириусу высказаться. — Мы собираемся остаться после занятия и отвлечь профессора. Ты можешь постоять на страже, чтобы никто не зашел в кабинет.       — А мне что делать? — спросил Питер.       Ремус не сразу нашелся с ответом, поэтому Сириус сказал за него:       — Не мешайся.       Питер нахмурился, но быстро сменил выражение на кроткое и кивнул. Трансфигурация лучше всего получалась у Ремуса, но Джеймс и Сириус не сильно отставали. Троица считалась лучшими учениками школы. Питер старался не отставать от товарищей, но успехов ни в чем не проявлял.       На заклинаниях профессор Флитвик решил повторить материал прошлых курсов, чтобы подготовить студентов к сдаче СОВ. Ремус не мог дождаться конца урока. Даже с головной болью он легко выполнил все заклинания и за быструю сдачу получил пять очков. Занятие кончилось, и Сириус с Ремусом переглянулись, пока остальные собирали перья и учебники. Джеймс вышел из кабинета, но друзья знали, что он будет сторожить дверь.       Профессор Флитвик спустился с горы книг, цепляясь маленькими ручками за обложки. Он подошел к столу и заклинанием поднял себя на стул, только тогда заметив двух учеников. Сириус очаровательно улыбнулся и начал:       — Профессор Флитвик, у меня есть вопрос по поводу манящих чар…       В кабинет вошла девушка в форме Когтеврана. Ремус заметил на ее груди значок старосты, повернулся к Сириусу и вопросительно посмотрел на него. Джеймс должен был следить за выходом, а он пропустил старосту. Блэк тянул время, заметив девушку.       — Вельма Лиморус, — профессор тоже заметил старосту, прерывая излияния Сириуса. — Что-то срочное?       Староста достала из сумки стопку пергамента.       — Сегодня среда, — сказала девушка, несмело подходя ближе.       — И правда, — Флитвик всплеснул руками. — Я забыл поговорить с профессором МакГонагалл, но вмиг исправлюсь. Ребята, ваша проблема подождет?       — Да-да, — тут же откликнулся Сириус. — Мы подождем здесь.       Флитвик спустил себя палочкой и побежал к двери, семеня ножками. Вскоре они остались в кабинете втроем. Вельма подошла к передним партам и положила сумку и пергаменты. Ремус стрельнул глазами на старосту, а сам подошел ближе к столу. Когда Сириус прошел мимо, то быстро передал нож для открывания замков. Блэк встал перед девушкой, закрывая обзор на друга.       — Так ты Вельма? И как тебе должность старосты?       Ремус присел перед письменным столом и засунул нож в срез между ящиком и корпусом. Замок тихо щелкнул.       — А ты?..       — Сириус Блэк.       — Я о тебе слышала.       В первом ящике лежала банка с кексами, куча перьев — целых и сломанных, сушенный паук и яблочные семечки. Ничего похожего на книгу.       — Слышала? Да обо мне вся школа знает, — в голосе Сириуса прозвучала легкая обида, которую уловил только Ремус, так как хорошо знал друга. — А Джеймса Поттера знаешь?       — Да. Слышала.       — Какой у тебя хороший слух.       Девушка засмеялась. Ремус открыл второй ящик и нашел учебники по заклинаниям: те же экземпляры, что у них, только за разные курсы.       — Мне надо готовиться.       Ремус услышал пару шагов и выпрямился. Сириус успел закрыть ей обзор, останавливая.       — Скоро Хэллоуин.       — Через полтора месяца, — уточнила девушка. — Не люблю этот праздник.       — Серьезно?       Ремус снова наклонился к столу, но тут услышал звук открываемой двери. Он быстро открыл третий ящик и выпрямился, не выдвигая его. Закрытый нож скользнул в карман. В кабинет вошел Регулус Блэк и после секундного удивления подозрительно посмотрел на троицу.       — Регулус, — в голосе Вельмы слышалась улыбка. — Я думала, ты сегодня не придешь.       — Быстро справился, — сказал Блэк, не сводя глаз со старшего брата. — А вы что здесь делаете?       Люпин не знал, как отвлечь его внимание и почему Джеймс всех пропускает. Ему оставалось проверить третий ящик. Сириус выглядел раздраженным, и Ремус боялся, что на эмоциях друг забудет про их цель.       — Был на собрании Пожирателей?       Регулус сцепил зубы. Теперь он не сводил ненавистного взгляда с брата, а Вельма застыла в страхе.       — Уже получил метку или тебя считают недостойным?       В один миг младший брат оказался перед старшим и вцепился в его ворот, а Ремус воспользовался моментом и сел. Он открыл ящик и, к своему удивлению, увидел только яблоко.       — Ты ничего не знаешь, — сказал Регулус. — Не понимаешь, что происходит в мире магглов.       — Ребята…       — Что я не знаю? Не знаю, как использовать непростительные? Да, тут ты прав.       Ремус протянул руку, и яблоко искривилось — иллюзия. Он достал палочку и прошептал заклинание.       — Темный Лорд лишь хочет, чтобы Волшебный мир остался в сохранности. Магглы из века в век развязывают войну. Мы вымираем, а грязнокровки танцуют на наших костях.       — Этой чушью тебя кормят?       Яблоко превратилось в книгу — личный дневник Флитвика. Люпин не это ожидал найти, но все же решил сделать копию дневника.       — Джеминио, — шепнул Люпин и забрал оригинал дневника. Он надеялся, что сегодня профессор не захочет писать мемуары. Иллюзию яблока он тоже вернул и закрыл ящик, а дневник спрятал под мантией.       Ремус выпрямился и позвал друга.       — Сириус, пошли.       Блэк вырвал ворот рубашки из рук брата и оттолкнул его, а Регулус толкнул в ответ на парту. Пергаменты от столкновения полетели на пол. Вельма бросилась собирать листки, а Ремус думал, как отвлечь парней. Он заметил движение у двери — крыса. Она подняла мордочку, будто осматриваясь, и побежала в сторону пергаментов. Ремус наблюдал за тем, как крыса схватила зубами бумажку и побежала на выход.       — Регулус! — воскликнула Вельма. — Крыса украла нашу работу.       Регулус уже держал палочку наизготове. Девушка выбежала из класса, и Ремус подошел ближе к другу. Он схватил его за плечо.       — Пошли.       Регулус не сводил с брата палочку, пока друзья не вышли из кабинета. Джеймса нигде не было видно.       — Куда пропал Сохатый? — возмутился Сириус за них двоих. — Он должен был никого не пускать.       — Не знаю, но завтра надо дневник вернуть. Копия недолго просуществует. — Успеем.       Они зашли в большой зал и сели за стол. Обед подходил к концу, поэтому они быстро набрали еды. Люпин успел пару раз укусить куриную ножку, как через секунду она пропала. Ремус сглотнул, и Сириус засмеялся.       — У тебя такой взгляд.       — Я голоден, — буркнул Ремус.       Сириус поднялся.       — Тогда заглянем на кухню?       Люпин улыбнулся. На кухне они попросили домашних эльфов собрать им еду в корзинку и, когда собрались уходить, столкнулись с пуффендуйцами. Студенты заговорщицки переглянулись и ничего не сказали — общий секрет.       — Думаешь, тут что-то есть? — Люпин жевал маковую булочку и запивал тыквенным соком, рассматривая дневник перед собой. — О чем может писать профессор? Надеюсь, не про свои любовные похождения.       — А я бы почитал, — сказал Сириус и рыгнул.       В гостиной они сидели не одни, и на отрыжку к ним повернулась девушка с косичками. Она посмотрела на них так, будто они не рыгнули, а сожгли школу. Сириус подмигнул ей, и гриффиндорку покраснела и отвернулась.       — Может, поможем Питеру?       Ремусу не нравилось, когда Сириус заигрывал со всеми, но не понимал, почему его это так задевает. Возможно, его бесило самолюбование друга, но ведь Сириус всегда был таким.       — Он не такой слабый, как ты думаешь. Он же научился превращаться в крысу. Справится, — отмахнулся Сириус. Люпин не знал, правда ли Блэк верит в друга или не хочет напрягаться и помогать.       Портрет Полной Дамы отодвинулся, и в гостиную вошли Питер и Джеймс. Питер быстро подбежал к друзьям и взял одну булочку.       — Получилось?       Ремус кивнул на дневник, лежащий на столе.       — Дневник? — удивился Питер.       — Тише ты, — Ремус огляделся, но никто не смотрел в сторону друзей. — Мы пока не читали.       Джеймс подошел ближе и посмотрел на стол. Сириус напрягся.       — Ты где пропадал?       — Дела.       — Какие? — Сириус не отступал. Он покачивался на стуле и не сводил глаз с друга. — Что может быть важнее друзей?       — Профессор МакГонагалл просила помочь, — Джеймс не смотрел ни на кого из них.       Питер усмехнулся, будто понимал друга. Ремус догадывался, что Петтигрю часто притворяется, поэтому легко распознает обман.       — Лили сменила фамилию?       Сириус тоже догадался. Джеймс пожал плечами и отошел к лестнице. Сириус провожал друга тяжелым взглядом, пока тот не скрылся наверху.       — Вкусный был пергамент? — спросил Блэк.       — Эта Вельма быстро бегает. Гнала меня до самой гостиной Когтеврана, — засмеялся Питер. — Но я юркнул в тайный ход и превратился обратно. Обед пропустил.       Питер с тоской посмотрел на корзинку, и Ремус поднялся, давая другу сесть.       — Угощайся.       Друзья ушли на травологию, а Питер и Джеймс присоединились позже. За опоздание с Гриффиндора сняли десять очков. Сириус и Ремус договорились после занятий посидеть в Выручай-комнате: они собирались изучить дневник.       Травология кончилась, и Ремус вернулся в гостиную, чтобы взять чертеж гостиной. Он надеялся найти заметки Флитвика про чары и попробовать на чертеже. Сириус уже ждал в Выручай-комнате, лежа на любимом диване. Он махал ногами и выводил палочкой кабинеты Хогвартса на карте.       — Вы еще не закончили?       — Смеешься? Я один его рисую.       Люпин сел в кресло и достал дневник. Он просматривал страницы, ища два слова: «гомункуловы чары». Сложности возникали из-за того, что у Флитвика оказался мелкий, едва разборчивый почерк. У Люпина заболели глаза. Ему хватало и головной боли.       — Мерлинова борода, — рассердился Ремус и кинул дневник в стену.       Сириус поднял лицо.       — Так плохо?       Ремус не ответил и сжал голову пальцами. Он чувствовал, как повлажнел лоб и волосы от пота. Дыхание участилось.       — Приляг, — Сириус поднялся с дивана и подошел к другу. Ремус поднялся, хватаясь за руку, и пересел на диван. — Я схожу к колдомедику.       Пока Блэк бегал за зельем, боль отступила. Ремус полежал немного, а потом сел и глубоко вздохнул. Дневник лежал раскрытым у стены. Люпин поднял его и нашел место, где остановился. Когда он понял, что до «гомункуловых чар» оставалась страница, Люпин хрипло засмеялся. Он вчитался в заветные строки и улыбнулся: ответ найден, но выглядел он недостоверным.       — Абсурд.       В дневнике писалось, что гомункуловы чары работают только с закрытыми глазами — нужно представлять объект, который хочешь перенести на карту. Он взял чертеж гостиной Гриффиндора и закрыл глаза, представляя помещение, а потом произнес заклинание и провел по пергаменту.       Ремус взглянул на чертеж и не сдержал возгласа — по карте ходили следы с именами и фамилиями. Он видел всех, кто сейчас находился в гостиной. Линии, которые обозначали стены, превратились в буквы: Ремус вчитался и понял, что это слова заклинания. От восторга Люпин вскочил, и тут в комнату вошел Сириус. Его хмурое лицо разгладилось, когда он увидел обрадованного друга.       — Я сделал это.       Сириус подошел ближе и взглянул на чертеж.       — О, Мерлин.       — Мы сможем создать целую карту, — сказал Люпин.       Друзья обнялись от прилива чувств.       — Надо рассказать Хвосту и Сохатому.       — Сначала мне нужно сделать обход, — Люпин отдал другу карту и подошел к зеркалу на стене.       Сириус достал из кармана мантии пузырек обезболивающего зелья и протянул другу.       — Снова с Обри?       — Нет. Мы не каждый день вместе патрулируем, — Ремус выпил и поморщился.       — А с Лили делаете обходы?       — Не совсем. Мы делим территорию, чтобы быстрее заканчивать обход.       Люпин привел себя в порядок, поправил значок старосты и попрощался. Радость от успеха с картой пока в нем не угасала, поэтому Ремус невнимательно все осматривал. Он быстро обошел свою часть замка и уже направлялся обратно, когда сбоку послышался шорох. Палочка повернулась в угол, но никого поблизости не оказалось. Ремус догадался.       — Сохатый?       — Не угадал, — Сириус снял мантию и улыбнулся. — Еле тебя нашел. Ты по замку не ходишь, а летаешь.       — Торопился. А ты зачем меня искал?       Сириус надел мантию на плечи, оставив парящую голову в воздухе.       — Подумал, что тебе скучно одному. Или страшно.       — Да, очень страшно, — притворно ужаснулся Люпин. — Мало ли на меня огромная змея из стены выскочит? Или тролль ударит по голове дубинкой.       — Я могу уйти, — обиделся Сириус.       Ремус поймал его за мантию.       — Извини.       Сириус сделал притворное злое лицо, но не сдержал улыбки. Друзья пошли в сторону гостиной.       — Вы с Сохатым помирились, раз ты его мантию взял?       — Одолжил ненадолго, — усмехнулся Блэк. — Дневник…       — Тише, — перебил Ремус. Он услышал в темноте странные звуки и остановился. Сириус тут же набросил мантию на голову.       Люпин выставил вперед палочку и двинулся вперед, к доспехам. Свет выхватил две темные фигуры, и Ремусу хватило несколько секунд, чтобы понять всю интимность сцены. Он тут же опустил палочку.       — Лунатик?       Палочка снова поднялась. Ремус подошел ближе и узнал Джеймса, в очках которого отражался голубоватый свет.       — Ты и Лили… — Люпин не договорил, вспоминая, что Сириус тоже прячется тут под мантией.       Он не представлял, что происходит в душе друга, как разрывается его сердце. Но Сириус должен был догадываться, что Джеймс и Лили рано или поздно поцелуются. Лили прятала голову на груди Поттера, смущенная ситуацией.       — Уже поздно.       — Будто ты не нарушал правила, — Джеймс отстранился от девушки и взъерошил волосы. — Но мы уже уходим.       Джеймс взял Лили за руку и повел из темного коридора, по пути зажигая люмос. Ремус подождал, пока шаги затихнут, и прошептал:       — Бродяга?       Никто не отвечал. Ремус позвал еще пару раз, но быстро понял, что друга в коридоре нет. Он не знал, ушел ли Сириус сразу или видел поцелуй друга. В гостиной на диване сидели Лили и Джеймс, а Питер грел руки у камина. Ремус поднялся в спальню и увидел, что полог Блэка задернут: он так редко поступал. Понимая, что друг переживает, Люпин решил его не трогать и приготовился ко сну.       На следующий день Люпин отправился в совятню, чтобы отправить письмо родителям. Перед полнолунием у него возникало острое чувство одиночества, поэтому он связывался с семьей. Ремус поднимался в башню, слушая приближающиеся совиные крики. Он зашел в круглое помещение и поежился от сильного порыва ветра. На улице светило солнце, но вверху стоял холод. Обходя кучки с пометом и мышиные скелеты, Люпин подошел к одному из отверстий в стене и протянул руку: черная сова спустилась к хозяину.       — Афина, — Ремус погладил клюв птица, наблюдая, как она закрывает глаза от наслаждения. — Соскучилась?       Люпин привязал к лапке свернутый пергамент.       — В следующий раз принесу тебе что-нибудь.       Афина ласково куснула палец и взмахнула крыльями. Ремус наблюдал, как птица облетает замок и исчезает вдали. Он вспомнил Сириуса на метле — такой же свободный. Люпин поспешил на завтрак, не желая выпрашивать еду у эльфов.       В зале Сириус и Джеймс не сидели вместе, как обычно. Питер затесался между ними с довольным видом. Люпин сел рядом с Сириус и сделал глоток пунша. Не успел он взять ложку, как из стола вылезла призрачная фигура Пивза. Ремус надеялся, что призрак обойдется без шалостей и даст поесть спокойно.       Пивз с громким хохотом пролетел сквозь весь гриффиндорский стол, сшибая посуду. Дамблдор поднялся и взмахнул палочкой — призрак вылетел из зала, как сдутый воздушный шарик. Директор взмахнул еще раз, и еда снова появилась на столах, но в меньших количествах. Слизеринцы валились от смеха, радуясь проказе призрака.       — Ни одного спокойного дня, — простонал Питер, но Джеймс и Сириус удрученно молчали.       Тут Джеймс кинул ложку и посмотрел на Сириуса, нагнувшись к столу.       — Да что я сделал?       Сириус промолчал, а Люпин не мог ответить за него. По всему выходило, что Сириус видел поцелуй Лили и Джеймса, но не мог сказать, что ревнует. После завтрака они пошли на учебу и разделились по парам: Джеймс с Питером, а Сириус с Ремусом. Он не знал, как прекратить разрушение дружбы.       После прорицания Ремус сбегал в спальню, чтобы взять дневник Флитвика. Он думал, как вернуть его незаметно, не надеясь, что профессор снова после заклинаний куда-то уйдет. В ящике лежала одежда, книги, чистые пергаменты, перья и прочие мелочи. Взгляд наткнулся на разноцветные бомбочки, которые Люпин конфисковал у пуффендуйцев. В голове родился план.       Заклинания подходили к концу, когда Сириус подвинул к Люпину бумажку: он нарисовал себя на метле, делающего пике с глупым лицом, а сверху написал «у нас тренировка по квиддичу. вернешь дневник сам?». Ремус кивнул, сжигая записку.       Сириус быстро собрался, не дожидаясь Джеймса. Поттер разговаривал с Лили, но проводил убегающего друга взглядом и схватил сумку. Он попрощался с девушкой и выбежал из кабинета. Ремус остался один в смешанных чувствах: он хотел, чтобы друзья помирились, но от чего-то грустил.       Бомбочки лежали в сумке и ждали своего часа. Люпин подождал, пока все выйдут из кабинета, и кивнул Питеру. Они вышли в коридор, и Люпин показал сумку.       — Кинь их у входа, а потом кидай до самого конца коридора, чтобы Флитвик побежал за тобой.       — Я же тут все разрушу.       — Они не наносят урона, — успокоил друга Ремус.       Питер забрал бомбочки, а Люпин убежал за угол и притаился. Он кивнул другу, и первая бомбочка взорвалась. Друзья знали, что нужно подождать, так как Флитвик медленно передвигался из-за низкого роста. Питер убежал от входа и кинул еще одну, когда профессор показался в дверях. Флитвик послал в нарушителя заклинание, но промазал.       — Мерлинова борода, — выругался профессор и вздохнул. Он побежал за скрывшимся за поворотом Питером.       Снова взорвалась бомба, и Ремус медленно пошел к двери. Профессор продолжал двигаться перебежками. Люпин скользнул в кабинет и, уже не таясь, подбежал к столу. Он вскрыл ножом третий ящик, тронул яблоко, но оно тут же растворилось: ящик опустел. Люпин достал дневник и положил на прежнее место. Ремус задвинул ящик, поднялся и замер.       — Что вы потеряли в моем столе?       В дверях стоял профессор Флитвик. Ремус покраснел и опустил взгляд, не зная, как оправдаться. Как на зло глаза наткнулись на значок старосты, из-за чего стыд усилился. Профессор подошел ближе. Он обошел Ремуса и провел рукой по ящикам. Короткие пальчики замерли на третьем. Флитвик взмахнул палочку, выдвигая ящик.       — В этот раз вы забыли наложить иллюзию.       Ремус до сих пор не мог выдавить из себя и слова.       — Мне было интересно, кто забрал мой дневник, и я удивлен, что это вы — староста Гриффиндора.       — Извините, — выдавил Ремус. — Мне очень нужно было.       — Для чего?       Люпин не мог больше врать, поэтому сказал:       — Гомункуловы чары.       Флитвик кивнул.       — Сколько баллов вы отнимаете? — сокрушенно спросил Люпин.       — Не все в жизни сводится к баллам, — профессор задумчиво коснулся очков, очищая стекла. — Я преподаю в школе, чтобы давать студентам знания. Если бы вы обратились ко мне с вопросом, я бы не отказал. Но не о темных искусствах, конечно.       Люпин жалел, что послушал Сириуса, вместо того, чтобы прямо спросить профессора про чары. Головная боль разгоралась сильнее, а стыд не проходил.       — Не стыдитесь своей любознательности. Я же знаю, что вы не хотели ничего плохо, но впредь — лучше спрашивайте.       — Спасибо, — Ремус поднял глаза.       — Для чего вам гомункуловы чары?       Ремус промолчал.       — Ладно. Сохраните секрет. Но вы нашли ответ?       — Да. Спасибо вам, — Ремус неловко улыбнулся, и профессор его отпустил.       Люпин хотел выйти на свежий воздух, поэтому он покинул школу и двинулся в сторону Черного озера. Когда стало холодно, Ремус использовал согревающие чары. Он видел вдалеке летающие фигурки: шла тренировка по квиддичу. Люпин искал Сириуса, но не мог разглядеть лиц на таком расстоянии. Он узнал Блэка по характеру полета. Сириус всегда красовался, как и Джеймс, но делал рискованные остановки и повороты. К Ремусу вернулось спокойствие, когда он увидел, что Сириус не зацикливается на негативе.       Согревающие чары развеялись, и Люпин повторил заклинание. Он двинулся к дереву. Ремус сел на траву у корней и достал из сумки карту гостиной. Следы никуда не пропали. Люпин уже проверил карту, сидя в гостиной: она работала и показывала все верно. Возникал вопрос, смогут ли они наложить достаточно сильные чары, чтобы охватить всю территорию Хогвартса.       Из сумки Ремус достал пергамент и принялся за конспект по травологии. Он рисовал растения и подробно описывал свойства каждого. За своим занятием Ремус не заметил, как его одиночество нарушили. Он не услышал и не увидел друга, а учуял — нежный аромат. Перед полнолунием обоняние Ремуса усиливалось. Люпин поднял голову и увидел Сириуса, идущего со стороны озера. Он помахал рукой, и Ремус улыбнулся. Когда Сириус сел рядом на траву, Ремус уже убрал конспект по травологии и достал задание по прорицанию. Нужно было объяснить влияние звезд на жизни волшебников и магглов и привести примеры. Люпин начал работу, а Сириус маялся от скуки, катаясь по траве.       — Где Джеймс и Питер?       — Не знаю, — буркнул Сириус. — И мне плевать.       Люпин запнулся, выводя пером «Сириус». На пергаменте растеклась клякса. Ремус взял палочку и убрал грязь.       — Лунни.       — Что?       — Лунни, — повторил Сириус. Ремус простонал.       — Только не начинай.       — Лунни-лунни-лунни…       — Я не собираюсь тебя развлекать. Мне сегодня придется уйти в хижину, а завтра уже полнолуние.       У Сириуса началась крайняя стадия скуки, когда он начинает бесить окружающих, привлекая внимание. Люпин старался сосредоточиться на задании, но бубнеж Сириуса только усилил головную боль.       — Лунни, — Сириус начал менять голос — от писклявого и высокого до грубого и низкого. — Лууууунниии…       — Тебе палочку побросать?       Сириус усмехнулся, но сбить его с толку было не так легко.       — Лу-лу-лу-лу-лу-ни-ни-ни-ни-ни…       — Сириус.       — Лунни?       — Заткнись.       И наступила тишина. Люпин оторвался от пергамента и заметил хитрую улыбку друга.       — Узнаю это выражение лица. Что ты задумал?       — Ничего, — сказал Сириус обманчиво-беспечным тоном. — Кое-что вспомнил.       — Ты ждешь, что я начну расспрашивать?       — Жду, — Сириус подобрался ближе, закрывая пергамент рукой.       Люпин отложил работу и посмотрел на друга.       — Говори уже.       — Ты же целовался? Тогда, с Алисией. В кабинете зельеварения.       У Ремуса загорелись уши.       — Не понимаю, о чем ты.       — В прошлом году вы с Алисией задержались в кабинете зельеварения, а вышли с шальными взглядами.       — Да это…       Сириус засмеялся, наблюдая за смущением друга.       — Скажи, это она тебя поцеловала? Ты слишком… вежливый.       — Хорошо. Она меня поцеловала, но это было один раз.       — Всего один? — удивился Сириус. — И больше ни с кем?       Ремус промолчал, но даже отсутствие ответа говорило о многом.       — А сам, наверное, всю школу перецеловал?       — Да. И знаешь, кто лучше всех целуется? — Сириус прищурил глаза, придумывая шутливый ответ.       — Хагрид?       Сириус фыркнул.       — Не угадал. Филч.       — Какие у тебя… интересные вкусы.       Ремус чувствовал, как кровь закипала от близости Сириуса. Он ощущал все острее. Сириус сжал его запястье, и мурашки пробежали по коже. Люпин боялся смотреть другу в глаза.       — Я не всю школу целовал, — пальцы Сириуса поднялись выше по руке Ремуса. Люпин сглотнул. — Тебя не целовал.       В голову не приходило ни одной шутки. Ремус будто окаменел, не в силах встать или оттолкнуть друга. Сириус приблизился, останавливая руку на шее.       — Посмотри на меня, Лунни.       И Ремус посмотрел. Зрачки Сириуса расширились. Он был так близко. Глаза опустились на губы друга, и в этот момент Сириус подался вперед. Нежный, аккуратный поцелуй быстро перерос в страстный. Ремус притянул Блэка к себе и зарылся пальцами в черные волосы: он давно хотел их потрогать. Они и правда оказались мягкими и нежными на ощупь.       Когда возбуждение усилилось, Ремус отвернул голову, разрывая поцелуй. Сириус прислонился к нему лбом, не убирая руку с шеи.       — Увидит кто-нибудь, — Люпин огляделся, часто дыша.       — Плевать, — Сириус смотрел на друга, не отрываясь, и это смущало. — Целуешься ты ужасно, но с пылом.       — Мне пора.       Люпин выпутался из объятий, собрал сумку и поднялся. Он собирался заглянуть к мадам Помфри за обезболивающими зельями, а потом — в хижину.       — До завтра, — крикнул Сириус вслед.