Тайна Песочной комнаты

      Луна выглянула из-за облаков, и зрачки Люпина расширились. Радужка позеленела и заполнила весь глаз. Ремус согнулся и закричал, царапая пол хижины. Ногти превратились в когти, кости в теле ломались. От боли Люпин обезумел, вцепившись пальцами-лапами в лицо. Он забывал, кем является, чувствуя только боль и страх, кусал себя, но легче не становилось. Люпин заметался по хижине, царапая и кусая стены, пол и потолок. Морда вытянулась, на теле выросла шерсть. Обращение походило на превращение Сириуса в волка, только анимагов не мучила боль, в отличие от оборотней. Одежду Ремус спрятал под досками пола до превращения, чтобы не порвать.       В хижину, через заколоченные досками окна, проникал лунный свет. Оборотень зарычал, принюхиваясь: рядом кто-то был. Зверь вытянул морду и завыл, а кто-то за пределами дома ответил на его вой. Сзади раздался шорох, мимо лап пробежала крыса. Он щелкнул зубами около ее хвоста, но добыча скрылась в щели пола.       Зверь резко повернулся и увидел оленя и черного волка. Он чувствовал их страх. Оборотень зарычал угрожающе, не зная, нападут ли они. Олень остался на месте, а волк пригнул уши к голове и медленно приблизился. Зверь пару раз щелкнул зубами, предупреждая. Волк каждый раз замирал, когда оборотень двигался. Наконец, зверь позволил приблизиться к себе. Он прикрыл глаза, когда почувствовал влажный язык на морде.       Он и не заметил, как болел нос. Все тело ныло, но боль на носу и у глаз отличалась — ярче, острее. Волк замахал хвостом и боднул зверя носом в бок. Олень вышел через тайный проход, а волк поспешил за ним, оглядываясь на зверя. Они вышли под ветви ивы, и оборотень почувствовал, как ветер нежно проводит невидимой рукой по шерсти. Зверь сел и завыл от ощущения свободы.       Волк тоже сел и ответил ему. Олень остановился, оглядываясь на компанию. По нему полезла крыса и забралась на рога. Оборотень побежал вперед, по зеленой траве, мимо воды, мимо деревьев. Он знал, что олень и волк бегут следом, и не оборачивался. Луна освещала им путь.       Ремус проснулся от солнечного света: неужели он забыл закрыть полог? Люпин открыл глаза и огляделся. Он лежал на кровати в больничном крыле. Лицо болело, и он коснулся руками бинтов. От прикосновения боль усилилась, и Ремус зашипел. В светлое помещение зашла мадам Помфри. Она подошла к больному с сочувствующим выражением и протянула зелье.       — Выпей и поспи.       — Что со мной?       — Ты ранил себя во время обращения.       Люпин закрыл глаза и лег. Он знал, что его когти и зубы в обличие волка оставляют неизлечимые следы. Шрамы на лице останутся на всю жизнь.       — Как мне объяснить это остальным?       — Сначала выпей зелье, — мадам Помфри поставила флакон на тумбочку рядом с кроватью. — А думать позволь нам. Директор что-нибудь придумает, а тебе нужно отдохнуть.       Ремус выпил зелье и снова провалился в сон. Когда он очнулся в следующий раз, то с кроватью обнаружил друзей. Сириус тепло улыбнулся и сжал его руку.       — Ты помнишь что-нибудь о том, что произошло ночью? — спросил Джеймс.       Люпин оторвал взгляд от лица Блэка и повернулся к Поттеру. Питер сидел рядом с ним.       — Ничего не помню. Только луну, выглянувшую из-за облаков, — он вдруг что-то осознал и испугался. — Я же вас не ранил?       — Ты никого не ранил. Успокойся, — Сириус сжал его руку. — Поправляйся скорее.       Мародёры поднялись.       — Стойте. Сколько я тут лежу?       Друзья переглянулись. Питер ответил первым:       — Второй день.       После лечения Ремус вернулся на учебу. Он пришел на трансфигурацию, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды сокурсников, и сел рядом с Питером. Сириус и Джеймс что-то обсуждали и смеялись, как прежде, пока не заметили друга. Ремус кивнул им. Он чувствовал, как в груди зарождается что-то злое и противное. Его охватило легкое раздражение.       Он огляделся и заметил колючий взгляд Снейпа. От непрошенного внимания пробрало до мурашек. Северус будто что-то знал, и это пугало. Люпин услышал, как его зовет соседка за задней партой.       — Что у тебя с лицом?       Она смотрела на него с нахальным любопытством. Люпин решил ответить погромче, чтобы Снейп услышал.       — Гремучая Ива. Советую к ней не подходить.       — Я и не собиралась, — сказала девушка и потеряла интерес.       Профессор МакГонагалл вошла в кабинет и сходу начала занятие. Люпин еще чувствовал слабость после полнолуния, но голова уже не болела и эмоции улеглись. Он снова стал прежним, пусть и ослабленным. Учеба пролетела незаметно.       — Вкуснотища, — простонал Ремус за обеденным столом, натыкая мясо на вилку. — Я почти не ел в последние дни. Во рту до сих пор горький, вязкий вкус зелий.       — Ешь побольше, — усмехнулся Сириус, кладя куриную ножку в его тарелку.       Люпин наелся и почувствовал себя счастливым. Они покинули зал и направились в Выручай-комнату, но без Джеймса. Питер всю дорогу вспоминал ночь, когда они бегали по лесу, как дикие звери. Просьбы быть тише на Петтигрю не действовали.       В этот раз комнату вызвал Питер. Они вошли внутрь и оказались в кабинете прорицаний: красные портьеры, закрывающие окна, ковры на полу, места для учеников расположены амфитеатром. В комнате царил красный полумрак, на стенах крепились полки, заставленные магическим хламом. Питер упал в подушки с орнаментом арабеска.       — Удивляешь, — Сириус повалился рядом с Питером. — Почему именно класс прорицаний?       — Хочу поспать.       — Погоди, — Ремус достал карту гостиной из сумки. Он показал ее другу, и глаза Питера заблестели.       Он заскакал по комнате с пергаментом, а Сириус и Ремус с улыбкой наблюдали за ним.       — Надо поскорее закончить всю карту, — сказал Петтигрю и зевнул.       Ремус забрал пергамент и убрал ее в сумку: оставалось подождать, когда Сириус и Джеймс закончат чертеж замка. Питер закрыл глаза и отвернулся, а Ремус сел на пуфик перед столиком с чайником. Он знал, что в комнате невозможно поесть или попить, поэтому даже не думал проверить чайник. И совсем недавно он отлично пообедал.       Выручай-комната впечатляла своей непредсказуемостью. Ремус огляделся и задумался. Он размышлял, как им нанести ее на карту, если она каждый раз находится в разных местах и имеет неограниченные размеры. Сириус поднялся с пола, когда Питер захрапел. Он достал из кармана прозрачный флакон с зеленой смесью и сел на пол перед Ремусом.       — Нагнешься? — попросил Блэк, открывая флакон. — Я не достану.       — Что ты делаешь?       Люпин нагнулся, подставляя лицо. Прохладный крем коснулся шрамов.       — Мадам Помфри сказала, что нужно мазать хотя бы раз в день.       — Я могу сам.       — А я уже закончил, — Сириус закрыл флакон, а остатки смеси с пальцев убрал палочкой. — Можем заняться чем-то другим.       Сириус положил ладонь на колено друга.       — Хорошо, что ты не ранил свои прекрасные губы.       Ремус опустил глаза. Полнолуние прошло, но волнение от близости Сириуса не проходило. Кожу под рукой Блэка жгло.       — А где Джеймс?       — Не знаю, — Сириус выглядел равнодушным, но Люпин чувствовал фальшь. — С Лили, наверное.       Сириус приблизился, чтобы поцеловаться, но Ремус в последний момент отвернулся и прошептал:       — Тут Питер.       Люпин потянулся к сумке и собрался.       — Ты куда?       — Да нужно кое-что… — Ремус шел к двери и придумывал отговорку, но так и не придумал. — А ты карту заканчивай уже.       Оставшийся день до ужина Люпин гулял по замку. Большой зал еще пустовал, когда Ремус пришел на ужин. Он сел за гриффиндорский стол и достал карту гостиной: по пергаменту шли следы. Питер и Сириус сидели рядом и не двигались. Ремус предположил, что они играют в магические шахматы или Питер читает, а Сириус стонет от скуки. Следы Блэка двинулись на выход из гостиной.       В зал вошли первые студенты, и Ремус убрал карту. Первыми из Гриффиндора пришли Джеймс и Лили: они держались за руки и болтали. Люпин решил, что это удачный момент, чтобы показать другу карту. Он позвал Джеймса на выход из зала и достал пергамент.       — Получилось? — пальцы сжали карту. — Она показывает правду?       Ремус кивнул. Шею обвили чужие руки, и Люпин уже знал, кто это.       — Что делаете? — спросил Сириус. — Делишься успехами, Лунни?       — Это не успех. Надо закончить карту к Рождеству.       Мародёры вернулись за стол и поужинали. Ремус так устал за день и запутался в чувствах, что решил после выполнения домашних заданий сходить в ванную старост и полежать в пене. Или даже лучше после вечернего обхода, чтобы лечь спать чистым и расслабленным.       Сириус всегда крутился вокруг Джеймса, как верный пес, но теперь не мог из-за Лили, поэтому сменил цель. Люпин любил одиночество, и его устраивало, что друзья не зовут его на каждую забаву. Теперь же он не мог спрятаться от Сириуса. Выполнение домашней работы растянулось на пару часов из-за болтовни Блэка. Ремус закончил описание созвездий и вздохнул.       — Быстрей бы уже обход, а потом в ванну.       Друг сидел рядом и вертел в воздухе пергаменты с заданиями, учебники и перья. Когда он услышал Ремуса, то опустил палочку: вещи упали на пол.       — Ты про ванную старост?       Люпин достал палочку и вернул все на столик.       — Можно с тобой?       — А тебе название ни о чем не говорит? — прошел месяц учебы, а они уже нарушили столько правил. Ремус не хотел увеличивать список.       У Сириуса появилась новая цель, поэтому он до самого обхода приставал к Люпину и просил взять с собой в ванную старост. Ремус думал одолжить у Джеймса мантию-невидимку, чтобы спрятаться от друга, но не мог его найти. Наступило время отбоя, а Джеймс и Лили снова где-то пропадали.       Люпин попросил Питера отвлечь Сириуса ненадолго и сбежал из гостиной. Он собирался после патрулирования сразу пойти в ванную, чтобы не пересекаться с Блэком. В этот раз обход прошел в напряженной атмосфере, так как Обри не сводил с Ремуса глаз. Он отказался разделяться, поэтому они долго гуляли по замку. Люпин чувствовал на себе подозрительный взгляд и подавлял раздражение. Когда они закончили, Ремус быстрым шагом двинулся к ванной старост, надеясь, что она пустует.       Он миновал статую Бориса Бестолкового и замер.       — Ты что здесь делаешь?       Сириус обворожительно улыбнулся и помахал пальчиками.       — Иди спать.       — Но я такой грязный, — Сириус коснулся черных прядей. — Мне надо помыться.       Ремус скрестил руки на груди. Он не мог сказать пароль и скрыться в ванной, пока Сириус стоял рядом.       — Иди в гриффиндорскую ванную.       — Хорошо. Я помоюсь там, — Сириус изменил стратегию. — Но позволь взглянуть одним глазком.       Усталость накопилась в нем настолько, что Ремус мог в любой момент взорваться. Ему хватило гулять по темным коридорам замка с неприветливым старостой Слизерина. Все, что он хотел, это погрузиться в горячую ароматную воду и забыться хоть на час.       — Водяная лилия, — обреченным голосом сказал Ремус и вошел, а следом — Сириус.       Они оказались в круглом помещении с готическими окнами. По стеклам плавали витражные русалки. В комнате царил полумрак — источником света служил свет звезд и месяца. Ремус знал, что одним просмотром дело не обойдется. Не успел Люпин моргнуть, как Сириус уже включил краны и скинул одежду. Не в силах спорить, Ремус закрыл дверь и тоже разделся.       В воздухе запахло восточными ароматами, вверх поднялись пузыри разных цветов. Сириус уже лежал в поднимающейся пене, раскинув руки по краям большой ванны размера бассейна. Ремус попробовал воду ногой.       — Горячо.       — Нормально, — лениво сказал Сириус, не открывая глаз.       Ремус сходил за палочкой и понизил температуру воды, на что Блэк недовольно скривился.       — Тебя здесь не должно быть, так что молчи, — Ремус предупредил возмущения друга. Он залез в ванну и лег напротив.       Сириус рассматривал торс друга, усеянный шрамами. Ремус не мог прочитать его взгляд, да и не пытался. Люпин закрыл глаза и выдохнул. Напряжение постепенно уходило из тела. Люпин расслабился и погрузился в воду с головой. Когда он вынырнул, Блэк подплыл к нему.       — Завидую тебе, — сказал Сириус, смахивая пахучую пену с плеча друга. — Старосты шикуют.       — Мне тоже тут нравится, — ответил Люпин, намыливая голову.       Он пару раз погрузился в воду, смывая шампунь, и проплыл к другому концу ванны, а потом обратно. Ремус наслаждался, но не мог до конца расслабиться из-за чужого присутствия. Сириус скрылся под водой, а потом вынырнул прямо перед Люпином. Пальцы Блэка легли на грудь Ремуса, и не успел он возмутиться, как Сириус прижался к его губам. Люпин ощутил на языке вкус воды и пены. Он несмело ответил, тронул мускулистые плечи. Сириус отзывчиво прижался к нему и углубил поцелуй.       — Стой, — Ремус ощутил пальцы на своем члене и уперся руками в грудь Блэка. — Ты что дела?..       Сириус обхватил мягкую плоть и нежно задвигал рукой. Смутное возбуждение от поцелуя усилилось, стало ярче. Ремус застонал, и член поднялся в чужой руке. Мысли о том, что удовольствие дарит ему другой человек, подхлестнули, и через минуту Люпин кончил с коротким стоном. Он прижался лбом к Сириусу, переводя дыхание.       — Лучше? — усмехнулся Блэк и поцеловал его в уголок губ.       Над водой поднимался пар, а русалки игриво помахивали хвостом с витражей. Сириус отплыл на другой край ванны и подмигнул Люпину. Ремус не хотел на него смотреть: не после того, что произошло несколько минут назад.       — И что это было?       Ремус притянул палочку и очистил ванну.       — Помощь другу.       За завтраком в зал влетели совы. Люпин протянул руку, и Афина отпустила конверт из когтистых лап. Пришло письмо от родителей. Ремус оставил чтение на вечер и закончил завтрак. Во время еды он ловил на себе взгляды Снейпа и Обри: слизеринцы перешептывались, и Люпин даже не хотел знать, что они придумали.       Вечером, пока они шли в астрономическую башню, Люпин поделился наблюдениями с друзьями.       — Снейп и раньше замечал, что ты пропадаешь из замка во время полнолуний, а шрамы на твоем лице прибавили сомнений, — задумчиво сказал Джеймс.       — А ситуация со снитчем-ножом породила подозрения у Обри. На прошлом обходе он от меня ни на шаг не отходил.       — Что будем делать? — с улыбкой спросил Сириус, обнимая Ремуса за одно плечо.       При одном взгляде на пальцы Блэка возникло недавнее воспоминание. Жар прошелся по телу, и Люпин сглотнул.       — У них нет доказательств, — сказал Джеймс. — Так что давайте забудем.       — Дай угадаю: ты не хочешь тратить время, которое мог бы провести с Лили? — догадался Сириус.       Джеймс загадочно улыбнулся. Вечером они поднялись в астрономическую башню, и все занятие Ремус слушал рассказы Сириуса про звезды и своих родственников.       — А имя твоего брата? — спросил Люпин.       Сириус нахмурился. Ремус уже думал, что зря спросил, но Блэк ответил:       — Регул — самая яркая звезда в созвездии льва. Раньше арабы называли ее «сердцем льва».       — Львы считаются храбрыми животными.       — Это наш зверь, а не Слизерина, — сказал Сириус. — Пусть довольствуются змеями.       Ремус сдал преподавателю домашнюю работу.       На следующий день Ремус присоединился к друзьям на пути к квиддичному полю. Они с Питером зашли на трибуны, а Джеймс и Сириус скрылись в раздевалке. Люпин достал из кармана мантии пузырек с зельем, который вручил ему Блэк, и помазал шрамы на лице: они уже утончились и порозовели. Еще пара дней — и они будут почти незаметны.       Вечером Ремус снова обнаружил на своей кровати Сириуса, но бодрого.       — Тебя околдовали или почему ты замер?       — Свали с кровати, — сказал Люпин уставшим голосом.       — Чшш, — Сириус огляделся. — Все спят. Разбудишь.       Люпин вздохнул и толкнул друга вглубь кровати, залезая следом. Он задернул полог и наложил заглушающие чары, чтобы их не услышали. В темноте загорелась палочка Блэка.       — Что ты творишь?       — Жду тебя, — губы изогнулись в нахальной улыбке.       Ремус толкнул друга на подушку и навис сверху. Их дыхание смешивалось.       — Я понимаю, что ты ревнуешь Джеймса, маешься от скуки, и решил, что можно поразвлечься со мной, но я этого не хочу.       Сириус приподнялся на локтях, чуть ли не касаясь его губами.       — Тогда почему отвечаешь на поцелуи, если не хочешь?       Вместо ответа Ремус прижал друга к постели и поцеловал. Сириус с готовностью ответил. Он обнял Люпина. Ремус зарылся пальцами в темные волосы, ощутив на своем паху прикосновение. Он перехватил запястье Блэка, задрал его руки над головой и проник под резинку чужих пижамных штанов.       — Моя очередь, — шепнул Ремус.       Он заметил, что член Сириуса уже напряженный.       — Я же сказал, что ждал тебя, — шепнул Блэк в чужие губы. — Начнешь?       Люпин провел рукой по гладкой плоти, и Сириус зашипел.       — Больно. Нужна смазка.       — И где я ее возьму?       Блэк высвободил руки и достал из его кармана палочку.       — Наколдуй.       — Я не знаю подходящего заклинания.       — Какой ты… неискушенный, — усмехнулся Сириус, взял руку Люпина и взмахнул палочкой. В ладони появилась жидкость без вкуса и запаха. — Вперед, Лунни.       Сириус спустил штаны для удобства, и Ремус коснулся его члена, размазывая смазку.       — Холодно, — пожаловался Блэк.       Ремус задвигал рукой — нежно и аккуратно. Он пробовал делать так, как обычно себе, проводил большим пальцем по головке. В полумраке эмоции Сириуса читались плохо, но стоны раскрывали правду. Блэк завозил ногами по кровати и выгнулся, вцепляясь пальцами в плечи. Прозвучал отрывистый стон, и Люпин моргнул от струи, попавшей на лицо. Сириус выдохнул, открыл глаза и заржал.       — Прости, — Блэк провел пальцем по носу друга, не переставая смеяться.       После короткого шока Люпин улыбнулся и облизнулся. Сириус моргнул.       — Да ну? И как тебе вкус?       Люпин наклонился ближе, чтобы поцеловать Блэка, но он закрылся руками и отвернулся. Они завозились на кровати.       — Фуу… — Сириус никак не давался, но в один момент раскрыл руки и сам поцеловал. — Какой же ты невозможный.       — Ты еще хуже, — сказал Люпин и повалился рядом. Сон быстро окутал его.       Последующие недели Сириус пользовался любой свободной минутой, чтобы запустить руку в штаны Люпина. Ремус первое время сопротивлялся, но в итоге сдался. Джеймс не замечал перемен, проводя все больше времени с Лили, а по Питеру никогда нельзя было понять — прикидывается он или правда ничего не видит.       Команды по квиддичу готовились к чемпионату. Первая игра должна состояться в начале ноября, и у факультетов было время на тренировки, но преподаватели уже начали волноваться. Так что ближайшее событие, которое ждали все, это праздник Хэллоуин и вечеринка после. В прошлом году Джеймс и Сириус украли метлы и летали вокруг замка за снитчем, а Люпин с Питером наблюдали за ними с астрономической башни и делали ставки, кто победит. После соревнований Сириус открыл заначку с огневиски и подливал всем желающим в гостиной Гриффиндора.       В этот раз Хэллоуин приходился на ночь полнолуния, поэтому Люпин не собирался задерживаться на вечеринке в гостиной. Он размышлял, пропустят ли друзья веселье ради того, чтобы слоняться по территории со смертельно-опасным оборотнем.       В гостиной Гриффиндора Сириус корпел над картой, а Питер перечислял комнаты, которые они еще не нанесли. Ремус знал, что Блэк пропустил обед, поэтому сходил на кухню и принес корзинку с сэндвичами.       — Тебя не было в общем зале, — сказал Люпин, садясь на пол рядом. Он поставил корзинку около карты. — Тут сэндвичи и горная вода.       — А пунша не было? — Сириус свернул карту и отодвинул в сторону, чтобы не испачкать.       — Если не нравится… — Ремус потянулся рукой к корзинке.       — Нет, — поспешно ответил Сириус. — Все чудесно. Вкусно и полезно. Обожаю безвкусную горную воду.       Ремус проверил карту и поднялся.       — Ты куда? — спросил Сириус с набитым ртом.       — Профессор Флитвик просил поговорить, так что я пойду.       Когда Люпин покинул комнату, Питер потянулся за сэндвичами, но Сириус отодвинул корзинку.       — Это мне принесли.       Петтигрю скривился, но быстро вернул доброжелательное выражение. Он молча наблюдал, как Сириус доедает сэндвич и тянется за следующим.       — Вы в последнее время сблизились с Лунатиком.       — Да. И что? Следишь за нами?       Петтигрю пожал плечами и оглядел гостиную.       — Нет, просто заметил, что Лунатик так о тебе заботится.       Сириус перестал жевать и сглотнул.       — Ты о чем?       — Лунатик не любит нарушать правила, но ради тебя… Ванная старост, кража еды с кухни. И он часто меняет решения, но только после твоих аргументов. Меня и Сохатого он редко слушает.       Сириус задумался. Он доел сэндвич, запил горной водой и взял карту с пола.       — Я возьму один? — спросил Петтигрю, провожая друга глазами: Блэк поднимался в спальню.       — Забирай все.       Ремус вернулся в гостиную после разговора с профессором, но не нашел Сириуса. Пустая корзинка стояла у дивана. Люпин забрал ее и улыбнулся строгой девушке с книгой. Она скрестила ноги и опустила глаза, хмуря брови. В спальне Сириуса тоже не оказалось. Питер сидел у окна с картой и жадно ее рассматривал. Он тут же сделал виноватое выражение на лице, когда Люпин подошел ближе.       — Ты не знаешь, где Бродяга?       — Давно его не видел, — ответил Петтигрю и свернул карту. — Зато нам осталось проверить несколько мест, и можно накладывать чары.       Люпин кивнул и убрал корзинку. С Сириусом они увиделись только за ужином. Ремус с удивлением заметил, что друг сел между Питером и Джеймсом, хотя обычно сидел с ним. Люпин сел и взял вилку, поглядывая на Блэка, но тот избегал его взгляда. Ремус не понимал, что случилось, поэтому после ужина словил Сириуса за руку и отвел в сторону поговорить.       — Что произошло? Почему ты меня избегаешь? — спросил он в лоб.       Сириус криво улыбнулся и отвел глаза.       — Мы же с тобой…       Ремус ждал.       — Ты в меня влюбился?       — Что?       Люпин не ожидал столь откровенного вопроса. Он и сам об этом еще не задумывался, а Блэк вдруг пришел к таким выводам.       — Не знаю.       — Но ты же хочешь встречаться или типа того?       — А ты?       Сириус помотал головой.       — Нет. Скажи о своих желаниях и чувствах. Мы же друзья, и я не хочу сложностей.       — Каких сложностей? Ты отношения называешь сложностями? — Ремус начинал раздражаться. — А любить лучшего друга, который встречается с девушкой, не мешает дружбе?       — Мы не об этом говорим. Ты хочешь встречаться?       — Я пока не разобрался в своих чувствах, — признался Люпин.       Сириус замер.       — Чувствах? Какие чувства? Мы друг другу дрочим и целуемся. Что ты там себе придумал?       Слышать подобное было больно. Люпин не знал, почему его так обижает уничижение того, что между ними происходит. Он вдруг осознал, что Сириус прав: Люпин серьезно относится к их отношениям.       — Так я и думал, — заключил Сириус и оставил Люпина одного в коридоре.       Хэллоуин уже не казался веселым, когда Сириус оттолкнул Ремуса. Блэк делал вид, что ничего не произошло, снова болтал с ним и шутил, но наедине старался не оставаться и больше не касался. Люпин стал неразговорчивым. Он проводил время за учебой и подготовкой к СОВ. Джеймс думал, что Ремус отгородился от всех из-за полнолуния, и отчасти был прав. Головная боль приходила приливами, по ночам снова снились кошмары, а ссора с Сириусом окрашивала мир в серый цвет.       На пиру в честь Хэллоуина Ремус почти ничего не съел. Он пил пунш и ждал, когда все вернутся в гостиные. Снейп и Обри, наверное, решили за ним не следить этой ночью, думая, что Люпин уйдет из замка после вечеринки. Ремус собирался так поступить, но ссора с Сириусом поменяла планы. Зал опустел. Люпин сходил в больничное крыло, забрал обезболивающие зелья и покинул Хогвартс.       Он шел по знакомой тропе к Иве, светя палочкой перед собой. Фонарь давал бы больше света, но Люпин не мог рисковать, боясь, что кто-нибудь заметит из замка его в теплом свете. Ремус подкрался к спящей иве и проник в нору. Гремучая Ива редко злилась в его присутствии: наверное, привыкла к нему за долгие годы пряток в хижине.       Ремус прошел по скрытому ходу и оказался в Визжащей хижине. Он заглянул в щель между досками на небо: луны еще не видно. Люпин разделся, спрятал одежду и наложил согревающие чары. Грусть охватила его. Он надеялся, что друзья будут рядом, но понимал, что это опасно. Пусть его укусы не обратили бы друзей-анимагов в оборотня, но он мог серьезно их покалечить.       Люпин лег на пол и закрыл глаза. Он увидел Сириуса, запрокидывающего голову от смеха: его глаза, его волосы, его запах. Друг вдруг стал ему дороже, чем раньше. Ремус лежал на полу, пока луна не коснулась кожи. По телу прошла дрожь, и Люпин выгнулся, зарычал. Боль заслонила разум, и Ремус пропал.