Тайна Песочной комнаты

      В ноябре прошел первый матч по квиддичу — Гриффиндор-Слизерин. Победа осталась за Слизерином. У них оказался слишком быстрый ловец, который в мгновении перевернул всю игру. Джеймс и Сириус неделю отходили от поражения и выражали гнев на своих соперниках: стычки в коридорах участились, младшекурсники узнали много новых проклятий, наблюдая за пятым курсом, а у Ремуса, как старосты, прибавилось работы. Он улаживал конфликты, водил слизеринцев и гриффиндорцев в больничное крыло и оправдывал своих друзей перед глазами преподавателей. Все относились к обостренной ситуации с пониманием, но баллы за нарушение дисциплины все равно снимали.       Карту замка Мародёры пока не закончили. Они изучали каждый коридор и угол, спускались в подземелья и отмечали все на чертеже, но как только друзья думали, что закончили, как появлялась новая комната, или в учебниках находилась новая информация.       Люпин шел с Джеймсом по восточному крылу замка, а Питер с Сириусом ушли в западное. Ремус решил воспользоваться возможностью поговорить наедине.       — Сохатый, ты не думаешь, что вы делаете факультету только хуже?       Джеймс фыркнул, прощупывая стены рукой: они уперлись в тупик, но один из портретов у Большого зала рассказывал про восточное крыло и Песочную комнату, скрытую в одном из тупиков. Только житель картины не знал, как проникнуть в комнату.       — На матче вы потеряли много очков, а проклятьями и нападками лишили Гриффиндор еще пятидесяти. И это за одну неделю.       — Лунатик, не включай старосту, — попросил Джеймс скучающим голосом. Он вскинул палочку и пробормотал все открывающие заклинания. — Не работает.       Ремус вздохнул, понимая, что за пять лет он ни разу еще не образумил друзей. Или просто не сильно старался?       — Пурпурный Герцог сказал, что комната Песочная. Может, нужно использовать заклинания, связанное с песком. Или загадка открытия комнаты должна быть связана с песком?       — Что-то не улавливаю логику.       — Вряд ли тут сработает пароль, так как нет картин или статуй, которые могли бы его услышать.       Джеймс задумался.       — Или мы не видим того, кому пароль можно сказать.       — Иллюзия?       Джеймс попробовал заклинание развеивания иллюзии, коснулся палочкой центра стены, и по кирпичам кругами прошла волна. Кирпичи исчезли, а на их месте показалась мозаика, изображающая черного дракона, пышущего огнем, и рыцаря, защищающегося щитом света. Пальцы коснулись смальты — цветных квадратиков стекла.       — Песочная комната, скрытая за мозаикой дракона и волшебного рыцаря, — пробормотал Ремус. — И какой может быть пароль?       — Вечная битва? — предположил Джеймс, рассматривая поединок дракона и рыцаря. — Они не имеют своей воли и движутся, как на фотографиях.       — Может, это что-то связанное со свободой? Рыцарь и дракон обречены вечно сражаться.       Они перепробовали еще несколько вариантов и решили узнать о комнате и мозаике в книгах. Выходные мародёры провели в библиотеке. Ремус поглядывал на Сириуса, но друг делал вид, что не замечает.       — Мозаика появилась еще до нашей эры. Шумерская цивилизация, — прочитал Питер.       — Погоди, — перебил Джеймс. — Нам нужна не история мозаики, а конкретно той, что на стене в тупике.       — Так нам нужно знать, когда эту мозаику создали.       Джеймс захлопнул свою книгу и положил на кучу других просмотренных.       — В мозаике использовали смальту, а она появилась не так давно.       Питер замолчал и вчитался. Ремус как раз нашел информацию про смальту, но вслух читать не стал. В книге он увидел мозаику, созданную магглами — «Битва Александра Македонского с Дарием». Вскоре мозаика потеряла популярность, и ее вытеснила фреска. Но в эпоху Барокко мозаика ненадолго вернулась. В тупике изобразили рыцаря и дракона, но не факт, что они относятся к Средневековью.       — Лунатик?       — Что? — Ремус оторвался от чтения и взглянул на Сириуса.       — А мне не отвечал, — фыркнул Джеймс. — Ты что-нибудь нашел?       Ремус перевел взгляд на Поттера и пожал плечами.       — Только про историю мозаики. Думаете, она сделана в Средневековье?       — Как нам узнать период создания? Есть заклинание?       — Можно по технике понять или состоянию стекла, — предположил Питер.       — И где нам взять искусствоведа?       Мародёры замолчали. У Ремуса уже глаза болели от чтения, но желание найти ответ и увидеть Песочную комнату не покидало их. Сильнее всего хотелось закончить карту.       — С мозаикой все ясно, а что конкретно с нашими рыцарем и драконом? — Джеймс листал страницы, проглядывая их. — Нам нужно только узнать пароль.       — Думаешь, там точно пароль сработает? — Ремус все еще сомневался, что в комнату так просто попасть.       — Давайте отдохнем, — заканючил Питер. — Мы пропустили обед из-за походов по замку, а потом сидели в библиотеке целый день. Я не хочу пропустить еще и ужин.       Джеймс захлопнул очередную книгу и холодно сказал:       — Тебя никто не держит, Хвост.       На ужин они пошли все вместе, так как Питер решил остаться с друзьями. Мародёры насладились горячим гуляшом и собрались в гостиной. Когда Ремус достал из сумки библиотечные книги про магическое искусство и волшебных художников, Питер взвизгнул и скрылся в спальне, не желая продолжать пытку. Джеймс сидел на диване с Лили, о чем-то болтая на пониженных тонах, а Сириус расположился за столиком у окна, закрывшись книгой. Блэк поглядывал на друга и его девушку поверх страниц.       Ремус постарался отстраниться от всех и раскрыл книгу «История магического искусства». Над листами взмыли вверх красные искры с предупреждением: «Не касайтесь страниц, иначе испачкаете руки». Красное объявление поморгало еще минуту и растворилось. Ремус посмотрел на пальцы в красно-золотой краске и палочкой убрал грязь. Он любил читать, как магглы, но в этот раз пришлось поднять фолиант в воздух и переворачивать страницы палочкой.       Волшебники увлеклись мозаикой позже, чем магглы, поэтому она у них существовала все Средневековье и Возрождение. Оказалось, волшебники использовали не смальту, а стеклянную чешую особого вида драконов. Стеклянные драконы почти вымерли во имя искусства, и волшебники перешли на раковины моллюсков.       — Значит, мозаику создали из чешуи дракона, изображенного на картине, — сказал Ремус вслух.       Сириус отвлекся от слежки за Джеймсом.       — Ты что-то нашел?       Люпин махнул рукой, отправляя книгу к Блэку.       — Только не трогай руками.       — Чешуя стеклянного дракона? Это, конечно, интересно, но нам не поможет.       — А ты ожидал увидеть пароль? — Ремус вернул книгу. — Не все так просто.       — Не люблю сложности.       Палочка перевернула страницу.       — Я заметил, — ответил Ремус.       Снова повисла тишина, прерываемая треском поленьев в камине, тихими смешками и болтовней Лили и Джеймса. Ремус закрыл книгу, когда глаза стали слипаться, и убрал все в сумку. Он поднялся в спальню.       Наступил декабрь, и, перерыв всю библиотеку, мародёры поняли, что пора снова обратиться в Запретную секцию. Они узнали больше про магическое искусство, про художников и мозаику, но найти автора той мозаики никак не могли.       — Возможно, это его единственная работа.       — Но почему художник выбрал именно этот сюжет мозаики? — задумался Джеймс.       Мародёры снова сидели в библиотеке, планируя ночью проникнуть в Запретную секцию.       — В этом году будет Рождественский бал, — сказал Сириус. — Вы уже нашли себе пару?       — А когда он будет?       — Двадцатого декабря, — ответил Питер, лежа лицом на толстенной книге.       Ремуса не интересовал бал, так как полнолуние в этом месяце наступало раньше — сразу после бала. Он знал, что будет не в состоянии веселиться, как это случилось в Хэллоуин. Люпин поднялся, чтобы вернуть книги на место.       Сириус проводил друга взглядом и закрыл фолиант, устав притворяться, что читает. Его больше интересовал бал и возможность отвлечься. Он не собирался уезжать домой, так как окончательно поссорился с семьей, и Рождество должен был провести в одиночестве. Перед длинными каникулами Сириус хотел повеселиться с друзьями.       — Мы пойдем с Лили.       — Ты уже ее пригласил? — спросил Сириус.       — Зачем? — удивился Джеймс. — Она и так должна понять.       — Я бы на твоем месте поспешил. Вокруг нее до сих пор Нюниус крутится.       Лицо Джеймса поменялось: он забеспокоился. Сохатый поднялся, взмахнул палочкой и поспешил на выход, позволяя вещам на ходу залететь в сумку. Сириус горько усмехнулся и потянулся. Он посмотрел на задумавшегося Хвоста.       — А ты с кем пойдешь на бал?       Питер сложил губы, чтобы ответить, но Сириус его перебил:       — Сова не считается.       Хвост невесело засмеялся и больше не пытался заговорить. Сириус протянул руку и без интереса перевернул страницу, как краем глаза заметил движение. К нему подошла смущенная девушка со светлыми волосами до ушей. Сириус усмехнулся: о бале объявили день назад, а девчонки уже тянутся к нему с приглашениями. Блэк оценил неуверенную в себе девушку и сразу понял, что соглашаться не будет. Он не хотел весь вечер вытягивать из нее слова и наблюдать, как она краснеет и не может быть собой из-за низкой самооценки и желания ему понравиться.       — Сириус, можно тебя? — девушка бросила быстрый взгляд на заинтересованного Питера.       Блэк поднялся и прошел за пуффендуйкой между стеллажей. Девушка остановилась и развернулась.       — Можно тебя попросить… Скоро будет бал…       Сириус этого и боялся: боялся, что так будет весь вечер. Но перебивать и торопить девушку он не стал, давая ей собраться с силами.       — Я бы хотела пригласить… Ремуса Люпина на бал, — сказал она вдруг. — Но я стесняюсь к нему подойти. Ты можешь спросить его?       — Нет, — вырвалось у Блэка.       Он разозлился, но не знал, от чего: от разочарования, что пригласили не его, или от… ревности? Сириус не стал смотреть в покрасневшее и удивленное лицо девушки и вернулся за стол.       — Чего такой злой? — спросил Питер.       Сириус не стал отвечать. Он заметил, что все книги со стола пропали. Остались только перья и пергаменты.       — Куда все делось?       — Лунатик унес.       Вскоре Ремус вернулся с легким румянцем на щеках. Он выглядел рассеянным и задумчивым больше, чем обычно. Питер тоже заметил перемену. Блэк не знал, куда деть волнение, и взял перо. Он вертел его, наблюдая за другом.       — Случилось что-то хорошее? На бал пригласили?       — Да, — сказал Люпин. — Девчонка с Пуффендуя.       Хруст — и перо сломалось. Вот тебе и скромная девушка. Ремус заметил это, но не стал комментировать, так как его внимание снова вернулось к Рождественскому балу. Мимо их столика со смехом и переглядками прошла стайка девушек. Сириус словил несколько взглядов на себе, но это его не порадовало, как раньше. Гриффиндорка с черными волосами направилась к нему, хмуря брови. Она вцепилась в книгу, прижав ее к себе. Сириус снова ожидал просьб передать приглашение и тут же сказал:       — Нет. Я не посыльный.       Девушка замерла и оглянулась на подруг, а те сделали вид, что не смотрят. Гриффиндорка все же подошла ближе, оглядела компанию за столом и на одном дыхании спросила:       — Сириус, пойдешь со мной на бал?       Блэк раскрыл рот от изумления, но посмотрел на задумчивого Ремуса, которого будто и не волновало то, что Сириуса кто-то приглашает на бал. Сириус сжал обломки пера в ладони и ответил:       — Пойду.       — Со мной?       — С тобой, с тобой, — подтвердил Сириус.       Ремус все еще не смотрел на него. Девушка загорелась от счастья и перестала хмуриться. Она обернулась к подругам и показала большой палец.       — Меня зовут Миранда Фоукс, — сказал девушка.       Сириус кивнул, переводя скучающий взгляд на Миранду. Она уловила его настроение, но не поняла, что его вызвало. Миранда неуверенно попрощалась.       На обеде все обсуждали предстоящий бал: тут и там звучали неловкие или шутливые предложения, отказы и согласия.       — Я знаю, с кем пойдет Нюниус, — сказал Джеймс, поглядывая на стол Слизерина через когтевранцев. Он выглядел веселым, так что стоило ожидать шутки.       — Дай угадаю. С Обри?       Джеймс и Сириус засмеялись, а Питер подхватил, хотя Ремус уверен, что Петтигрю не слышал шутку. На бал нужно нарядиться, поэтому Люпин отправил родителям письмо с просьбой прислать парадную мантию. Джеймс взял мантию с собой, но так как Сириус сбежал из дома, то он отдал ее другу. До праздничного вечера деканы факультетов учили студентов вальсу. Джеймс и Сириус танцевали друг с другом под смех гриффиндорцев, пока профессор МакГонагалл не рассадила их в разные углы.       Наступил день Рождественского бала. Мантия Люпина переливалась темно-красным светом. Под нее он надел белую рубашку, бабочку и черный жилет. Осмотрев себя в зеркало со всех сторон, Ремус поправил волосы и спустился в гостиную. Друзья уже ждали его, сидя на диване и обсуждая предстоящее празднество. Миранда, пригласившая Сириуса, сидела в кресле и не делала попыток присоединиться к разговору. Она нарядилась в красное платье с пышной юбкой. Лили Эванс в зеленом платье мило болтала с Питером, пока рука Джеймса лежала на ее колене. Зеленый цвет отлично смотрелся с ее рыжими волосами. Со своей партнершей Ремус договорился встретиться в Большом зале, так как она училась на факультете Пуффендуя. Парни разнообразием костюмов и мантий не блистали — темные мантии, белые рубашки и разноцветные бабочки.       Сириус заметил приближение Ремуса и улыбнулся. Люпин ему коротко кивнул, и друзья вышли из гостиной со своими партнерами. Питер и Ремус встретили своих партнерш у входа в зал. Петтигрю пригласил на бал старосту Когтеврана — Вельму. Она ждала его в темно-синем платье без плеч с легкой вуалью, будто сотканной из серебряной паутины. Анита же оделась в светлое платье, а ее подол пестрел золотыми искрами и блестками.       — Выглядишь ослепительно, — сказал Ремус, галантно протягивая руку.       Сзади кто-то фыркнул, и Люпин обернулся: Сириус шел под руку с партнершей и выгнул бровь, когда заметил взгляд друга. Ремус не понимал, чем он так недоволен, но решил сосредоточиться на Аните.       Они вошли в бело-голубой зал, будто сделанный изо льда. Ремус не мог поверить, что недавно они тут ели. С потолка сыпал легкий снег, но до людей он не доставал. На месте преподавательского стола разместили рождественские ели и школьный хор. Профессор Флитвик дирижировал оркестром и хором. Студенты пели, пока зал наполнялся гостями. Преподаватели выстроились всем составом неподалеку от хора.       Дамблдор прочитал речь про ценность семьи, любви и дружбы в эти темные времена. Напомнил, что каждый запутавшийся студент может прийти к нему и открыто рассказать о том, что его мучит. Бал объявили открытым, и начался он с вальса. Лучшие пары факультетов открывали праздник. Сириус мог бы танцевать с Мирандой, но МакГонагалл не понравилось его поведение во время репетиций, поэтому она не стала рисковать и выбрала Джеймса с Лили, Питера с Вельмой и Ремуса с Анитой.       Сириус с Мирандой стояли неподалеку и наблюдали за танцем двенадцати пар. Анита смущенно улыбалась, но старалась шутить, чтобы разрядить обстановку. Вальс закончился, и остальные гости праздника заполнили танцпол.       Они сели за столик с закусками и напитками. Вскоре Анита расслабилась в обществе Ремуса и вела себя раскованнее. Оказалось, Анита тоже любит посещать кухню и просить эльфов завернуть ей вкусных десертов.       — Обожаю шоколадное печенье, — призналась девушка.       — Я тоже.       Анита засмеялась и коснулась его плеча, показывая свое одобрение. Сириус сидел за соседним столом с закусками, а Миранда что-то ему говорила. Блэк выглядел расстроенным, и Ремус предположил, что это из-за того, что Джеймс не обращает на него внимания. Джеймс и Лили танцевали почти без перерыва, прибегая только осушить горло. В какой-то момент Ремус заметил, что Сириус покраснел и стал вести себя развязнее. Он, наконец, обратил внимание на свою партнершу и что-то ей говорил на самое ухо, а она хихикала. Ремус отвел взгляд, когда Блэк посмотрел на него и подмигнул.       — Что? Фестралы? — переспросил Люпин, потеряв тему разговора.       По всем признакам выходило, что Блэк где-то нашел алкоголь и нагло попивал его из бокала под носом у преподавателей. Он предлагал Миранде, но она отказалась. Люпин больше не мог смотреть на занятого друга и поднялся.       — Потанцуем?       Ремус протянул Аните руку, и они потонули в кружащихся по залу парах. Мимо проскользили Дамблдор с МакГонагалл, а где-то сбоку Питер кружил Вельму, рассказывая ей что-то занимательное, а она смеялась в ответ. Ремус на вечер забыл обо всем и позволил счастью наполнить каждую клетку тела.       Голова немного гудела, фоном напоминая про скорое полнолуние, но в остальном он чувствовал неуемную энергию и веселье. Анита оказалась умной и доброй девушкой. Она рассказывала про животных, которых разводят ее родители, про уход за ними. Ремус пару раз станцевал с ней и почувствовал нарастающее утомление. Он вернулся за столик и съел пару канапешек.       Не успела Анита присесть рядом, как староста Слизерина пригласил ее на бал. Ремус позволил украсть свою партнершу и воспользовался возможностью побыть в одиночестве. Сириус куда-то пропал, и Люпин забеспокоился. Он старался не думать о друге, ведь тот сам его оттолкнул и прямо сказал, что у них не будет никаких отношений, кроме дружеских. Но волнение не уходило. Анита тоже куда-то пропала, поэтому Люпин решил поискать ее.       Ремус прошел по залу два раза, но не увидел ни Аниту, ни Сириуса. Люпин видел, как парочки иногда покидали зал, поэтому решил проверить коридоры школы. Не прошло и десяти минут, как Ремус услышал два знакомых голоса. Судя по всему, Сириус точно напился. Люпин уже хотел спасти свою партнершу от пьяного друга, но замер.       — Он же монстр! Как ты не понимаешь?       Осознание пришло сразу же и охватило сердце болью. Ремус решил послушать еще, думая, что ошибается.       — Зачем ты мне это говоришь?       — Хочу тебя предостеречь… Лунатик он… другой, когда светит луна. Лучше не трогай его, а то он сожрет тебя во сне… Слышала про то, что укусы… Они неизлечимы… Укусы…       Ремус вышел из-за угла раньше, чем Сириус произнесет слово — оборотень. Но кто знает, что успел наговорить друг до его прихода.       — Анита, — позвал Ремус, и Сириус дернулся. — Иди в зал, я скоро приду.       Девушка кивнула и покинула их. Блэк обернулся и вытянул руку, хватаясь за стену. Он криво улыбнулся Люпину.       — Лунни, дорогой.       Сириус раскинул руки и сделал пару шагов. Люпин отступил, но Блэк успел навалиться на него всем телом и повис.       — Пошли танцевать?       — Не боишься танцевать с монстром?       Блэк икнул.       — Да я же это ради тебя, — щеки Сириуса покраснели еще гуще, но непонятно было, от стыда это или алкоголя. Люпин не помнил, чтобы Блэк хоть раз стыдился своих поступков.       Ремус скинул руки со своей шеи и оттолкнул друга. Сириус ударился об стену, но умудрился удержаться на ногах. Злость накатывала волнами. Он сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не ударить Блэка.       — Ты сделал это только ради себя, — злость не отпускала, и, желая сделать другу больно, он сказал: — Ты все портишь. Больше не подходи ко мне, понял?       За углом Ремус чуть не столкнулся со Снейпом. Северус удивился, но тут же навесил маску холодной надменности. Люпин не знал, что слышал слизеринец, и не хотел об этом думать. Ноги несли его подальше от праздника и улыбающихся людей. Но сбежать от всепожирающей боли он не мог.