Руки, которые обнимают

      Лора жила последний месяц в каком-то тумане. События, произошедшие в полнолуние в лагере, начинали казаться галлюцинацией, но что поделать только с двумя месяцами в тюрьме у Трэвиса? Да, тот относился к ним по-человечески, но это всё равно было нудное, рутинное потерянное время жизни. Жизни, которую уже не вернуть.       И Макса тоже не вернуть.       Он был глуповатым и простоватым, но он был таким искренним и очаровательным! Лора по-настоящему любила его. Они даже строили планы на будущее... Только чтобы они разбились вдребезги.       Сколько смертей... Крис, Кейли, Макс, даже Сайлас. А остальные ребята едва спасли свои жизни, половина заразилась и лишь чудом (точнее, с помощью неё, Райана и Трэвиса) сбросили оковы проклятья.       Почему же она сейчас здесь на арендованной машине? Почему вернулась в то место, которое причинило ей столько боли? От воспоминаний о котором она до сих пор плачет по ночам?       Наверное... она просто пыталась вернуть себе потерянную жизнь. Ей предстояло идти дальше, учиться в университете, найти новую любовь, даже если на сердце навсегда останется шрам.       Да, пожалуй, она вернулась для этого. Приехала к закрытому на осень (а возможно и навсегда) коттеджу лагеря, бросила там машину и уверенно пошла к озеру. Там, где оставляла Макса, надеясь его спасти. И там, где нашли его разорванное тело.       Конечно, не было уже никаких огромных пятен крови. Не было жуткого шуршания леса. Не было ещё даже ночной тишины — солнце стояло низко, но не начало заходить за горизонт.       Лора тихо прошла к краю причала и села на него, отложила небольшой рюкзак в сторону. Темная вода озера казалась зеркально спокойной.       — Что было бы, если бы мы просто поехали в мотель, как сказал Трэвис? — обратилась к пустоте Лора, глядя в сторону острова. Да, там она оставила Макса. И ей нужно было понять, что там он навсегда теперь и останется. А она уедет. — Было бы всё по-другому?       Девушка почувствовала, как вновь к горлу подкатил ком, но заставила себя сдержать рыдание. Вместо этого она полезла в рюкзак и достала бутылку вина. Его любили и она, и Макс. Хотя напиться вином было гораздо сложнее, чем водкой или виски, Лора не была бы против такого эффекта.       Лора совсем не смотрела по сторонам, зная, что теперь в этих лесах бродит только злой призрак, и карга едва ли имела власть над ней.       Пить из стеклянной бутылки жутко неудобно, но Лора справлялась. Глоток за глотком. Вино было хорошим и дорогим, такое же разливала мама Макса после похорон. Сладкое, оно вызывало в памяти вспышки прошлого, счастливого и простого.       Макс играет в пинг-понг и получает по носу легким белым шариком. Макс пытается достать ей игрушку из автомата. Макс покупает ей мороженое.       У неё сохранилось много воспоминаний о нем, хороших, ведь плохое быстро забылось. Не прошло и месяца, как Лора уже едва ли понимала, о чем они могли спорить или из-за чего ругаться.       – Представь себе, моя мать сказала, что молодая любовь быстро забывается. Она сказала это таким тоном, словно в девятнадцать наши чувства ничего не стоят. Но они были настоящими, – Лора шмыгнула носом, поджала губы, лишь бы не начать плакать (опять!). Ей пришлось быть такой сильной, чтобы спасти его, но когда все усилия, вся кровь на её руках оказались напрасными, это было ударом слишком большой силы. Что-то сломалось в ней.       В ночи всё казалось другим: она убивала не людей, а оборотней. Это было её оправдание. Не чьих-то дочерей, сыновей, братьев. Она всего лишь пыталась спасти того, кого любила. А теперь на сердце у неё лежал такой большой груз, что иногда становилось тяжело дышать.       В молчании прошло несколько долгих минут. Тишину разбавляли едва слышный плеск воды да клекот насекомых. Солнце садилось, уже почти касаясь вершин деревьев.       – Тебе, наверное, интересно, чем всё закончилось? Ты же так ничего и не понял. Мне удалось снять проклятье со всех, кто выжил. Ребята собрали доказательства, но из-за того, что Райан застрелил Криса, выжившие Хэккеты договорились с выжившими вожатыми. Полиция знает лишь, что какое-то дикое животное напало на лагерь, видимо, из-за бешенства. Убило тебя, Макс, Кейли, Криса, Эмму. Не знаю, что пришлось сделать Трэвису, чтобы Крис и Кейли выглядели задранными животным, но полиция купилась. Животное искали две недели, но решили, что оно где-то спряталось и погибло, раз это было бешенство.       Лора периодически смачивала горло вином, почти не ощущая к этому моменту вкуса.       – Я тоже согласилась соврать, думаю, я должна за это перед тобой извиниться. Я сказала полиции, что была эти два месяца в лагере, как и ты. Я вообще… должна за многое извиниться, – девушка подтянула колени, обтянутые потертыми джинсами, к груди, обнимая их, но не выпуская из рук горлышко бутылки.       – Я не смогла защитить тебя. Я не смогла рассказать всю правду твоим родителям или полиции. Никто не понес никакого наказания, если не считать моральное. Ну… зато я не сказала твоей маме и тот факт, что ты не поступил. Наверное, это чего-то да стоит, верно? – горький смешок вырвался у неё из груди, почти сразу превратившись в отвратительное рыдание. Вино почти выпало прямо в воду, Лора перехватила его в последний момент. – Я надеюсь, ты не сильно злишься на меня там, на небесах. Такой добрый парень не мог попасть никуда, кроме Рая, верно?       Пусть технически именно Макс убил Эмму, Лора знала, что оборотни совершенно не контролировали себя. Это действительно было проклятье. Бешенство. Поэтому этот грех нельзя было вешать на Макса.       Лора, зачем ты здесь? Здесь холодно и одиноко. Ты должна поехать домой.       Ох боже, она уже начала слышать его голос. Вино подействовало. Наверное, из-за пустого желудка. Лора плохо ела в последнее время. Ну, раз она здесь одна, почему бы не ответить?       – Я приехала попрощаться. Не думаю, что у меня хватит духа ещё раз приехать сюда. И на кладбище всё ощущается по-другому. Я хотела поговорить с тобой здесь.       На этот раз голос не ответил. Но Лоре показался силуэт на том берегу. Словно неловкий юноша сидел на пристани, тоже свесив ноги почти до самой воды. Ей совсем не было страшно, лишь тоской сжимало сердце.       – Прости, Макс, я должна идти дальше. Уже без тебя. Мне тебя не забыть никогда, ты навсегда в моем сердце, и мы обязательно встретимся позже.       Гораздо позже.       Ей почудился не только голос, но и улыбка в этом голосе. Такая добрая и влюбленная. Именно такой улыбался всегда Макс.       – Я просто слышу то, что хочу услышать. Но… мне так хочется верить, что именно это ты бы и сказал, – Лора чувствовала слезы на лице и дрожь в руках. – Я тебя люблю и буду любить. Всегда.       Всегда.       Девушка шмыгнула носом ещё раз. А потом сжалась в небольшой комок, крепко стиснув колени и буквально вдавив бутылку в худые ноги. Она плакала так отчаянно и громко, словно пыталась переполнить проклятое озеро. Совершенно не сдерживалась.       Лора лишь надеялась, что выпустив всё горе сейчас, она сможет меньше плакать одинокими ночами, пока рана на сердце не зарубцуется окончательно. В какой-то момент сквозь рыдания ей послышались шаги, а потом что-то теплое и большое опустилось на её сгорбленную спину.       – Макс? – это было не слово даже, а удивленный всхлип. Она честно поверила на долю мгновения, что это душа Макса пришла успокоить и обнять. Но потом заметила темные рукава осенней куртки и человеческую тень.       – Простите, мэм, но нет, – голос, который нельзя было назвать ни высоким, ни низким, был знакомым, особенно, эти словно прилипшие к нему саркастично-тоскливые нотки. И это дурацкое обращение…       Подняв заплаканные, красные глаза Лора без особого удивления теперь увидела шерифа Хэкетта. Трэвиса. Выглядел тот не лучше, чем она: под глазами огромные темные круги, сами глаза потухшие и ещё более грустные, а кожа казалось бледной до синевы.       – Выглядите не очень, – честно призналась Лора, она вообще всегда была довольно прямолинейной девушкой. У Трэвиса это почему-то вызвало улыбку. Возможно, чтобы не давлеть над ней столбом, он медленно опустился рядом на край пристани. На почтительном расстоянии.       – Моя мать умерла неделю назад.       Вот черт. Если кому жизнь и давала по лицу больше, чем Лоре, так это Трэвису.       – Что… что произошло?       Трэвис посмотрел в разные стороны, нахмурился, как он делал и в тюрьме, размышляя и подбирая слова.       – Она не пережила потери Кейли, – наконец, проговорил он. – На похоронах моего брата и племянницы её хватил сердечный приступ. И вот, неделю назад был второй, который она уже не пережила. Думаю, она просто хотела умереть. Любимый сын и любимая внучка умерли, – то, как Трэвис говорил, то, что говорили его тоскливые, темные глаза, резало по сердцу. Лора не была самым эмпатичным человеком на свете, но кое-что о шерифе она узнать успела. И тот… по-своему пытался позаботиться о ней и Максе, пусть и совершенно извращенными методами. Поэтому она не держала на него больше зла.       И теперь их было двое – людей, смотрящих в черную воду озера с истекающими кровью сердцами.       – Мне жаль.       И словно для предания большей силы своим словам, она протянула бутылку вина Трэвису. Тот её принял и сделал большой глоток. А потом похлопал по карманам и достал початую пачку сигарет.       – Вы курите? – кажется, это действительно удивило Лору. Она не видела ни одной пепельницы в участке, а от шерифа никогда не пахло табаком.       – Иногда, – просто ответил Трэвис, выстукивая сигарету и губами забирая её из пачки. Потом скосил взгляд на Лору и протянул пачку ей. Та сомневалась несколько секунд, после чего достала одну и себе.       – Я тоже – иногда.       Трэвис помог зажигалкой, и за сизым дымом от сигарет Лора вновь увидела силуэт на острове. Он её по-прежнему не пугал. Наверное, Макс был просто удивлен сигарете у неё во рту.       Они сидели молча до полного захода солнца. И лишь в опустившейся темноте, Трэвис, видимо, решил спросить что-то более личное.       – Ты пришла попрощаться? С этим мальчиком… Максом, кажется?       – Да, – просто Лора. На двоих они почти прикончили бутылку, и девушка чувствовала непривычную легкость. Слезы выплаканы, Макс не держал на неё зла, и рядом даже оказался человек и какая-то поддержка.       – Мне жаль, что всё так вышло, – Трэвис звучал искренне. И немного виновато. Наверное, потому что, несмотря ни на что, его брат заразил Макса, а его племянник убил Макса после снятия проклятья. С другой стороны, Лора (косвенно) убила Криса и вполне прямо убила Кейли. Кровь за кровь. В диком смысле всё было прощено и перекрыто.       В цивилизованном смысле… тоже.       – Я знаю. Я тебе верю, – вино, сигареты, общее горе позволило Лоре перейти формальность. Она не могла всю ночь «выкать» или называть его просто шерифом Хэкеттом. Это казалось не по-человечески. – Мне тоже жаль.       Трэвис кивнул тяжело, словно ему непосильно было держать собственную голову.       – Я, возможно, не успел узнать Макса, он ещё хуже шел на контакт, чем ты, но… он тебя любил. Это я видел четко с первого дня. Думаю, он бы хотел, чтобы ты жила счастливо. И долго. Этого хочет любой мужчина для любимой женщины.       Что-то было в голосе Трэвиса, что-то странное. Не в страшном смысле, а в любопытном. Лора подняла на него глаза, хотя до этого почти безотрывно смотрела на противоположный берег. Выражение уставшего лица Трэвиса было сложно понять и описать. Смесь тоски, боли и какой-то сладостной муки было в его чертах.       – Ты сильная и смелая, и очень целеустремленная, Лора, – сколько раз за всё время Трэвис назвал её по имени? Она даже не помнила. Возможно, это был первый раз. – Я рад, что ты в порядке. Мир потерял бы многое, если бы потерял тебя.       На это можно было ответить со злостью. С обидой. С претензией (разве есть люди, которых можно потерять?). Но вместо этого Лора почувствовала маленький огонек тепла внутри, хотя ей казалось, что разморозка её сердца займет больше времени.       Чертова искренность пробивала любую броню.       Чтобы отвлечься, Лора взялась за бутылку, но выпив всего глоток, поняла, что он был последний.       – Вино закончилось, – пустым голосом сообщила девушка. А потом неожиданно встрепенулась и заволновалась. – Будет… будет очень глупо, если я оставлю послание в бутылке?       Лора лишь скосила взгляд, не желая видеть неприятную реакцию, но Трэвис просто изогнул удивленно брови. И пожал плечами. Лора спустила ноги, которые до сих пор держала прижатыми к груди (сразу стало холоднее и пришлось закутаться в мужскую куртку поплотнее), и обхватила пальцами бутылку, поднеся горлышко к губам.       – Я тебя очень-очень люблю, Макс. Но мне пора. До встречи через много-много лет, – она вспомнила, что не заготовила пробку, и принялась лихорадочно искать её глазами по деревянному пирсу. Вот только в следующее мгновение Трэвис быстрым движением закупорил горлышко. Лора медленно улыбнулась.       Она чувствовала себя намного лучше. Легче. Алкоголь и проведенная беседа с пустотой (и шерифом) участвовали в этом половина на половину. Лора пересела на колени и склонилась над водой, аккуратно опуская бутылку на поверхность воды и подталкивая в сторону противоположного берега.       Это был скорее ритуал, чем реальное действо. Но фигура, которую Лора видела на том берегу, встала, словно всё услышала, несмотря на расстояние, и помахала рукой. В таком характерном широком и резком жесте, что на глаза снова навернулись слезы. Она помахала в ответ.       Как оказалось, слезы не закончились. Через мгновение они уже пропитывали темную рубашку рядом с больно впивающимся в щеку значком шерифа. Трэвис был высоким и сильным. А ещё пах табаком, вином и немного деревом. Запах на удивление успокаивал.       – Уже ночь. И становится всё холоднее, – тихо и так удивительно заботливо проговорил Трэвис. – Если тебя не беспокоит эта перспектива, то ты могла бы переночевать у нас в доме.       Предложение было сделано очень осторожно. В этом доме ей выстрелили в голову, преследовали и чуть по-настоящему не убили. Неудивительно, что у Трэвиса были сомнения в том, захочет ли девушка туда ехать. Пусть обстоятельства сейчас были совершенно иными.       – Или могу показать, где находится мотель Харбинджер.       Почему-то это заставило Лору рассмеяться. Смех был немного нервный и истеричный, но, можно сказать, искренний. Даже Трэвис неуверенно улыбнулся.       – Простите, офицер, но я на мели, – это была почти внутренняя шутка для них троих. Лора почти слышала, как Макс на той стороне острова тоже посмеялся над иронией. – Пойдем. Я совсем не помню, как тогда добиралась до жуткого особняка твоей семьи в прошлый раз. А за руль нам нельзя.       Это тоже было смешно. Почему-то.       Трэвис помог ей подняться на задеревеневшие ноги, но прежде чем скрыться на тропинке в лесу, Лора оглянулась последний раз на остров. Макса уже там не было. Она надеялась, что это значит – он её отпустил.