Руки, которые обнимают

      Ночной лес был почти неотличим от того, через который приходилось пробираться с повязкой на глазу и ружьем, но сейчас не было страха. Не было воли к победе и даже какой-то кровожадности. Последнюю Лоре приходилось постоянно тогда подкармливать напоминаниями о страданиях Макса, потому что по натуре девушка не была ни жестокой, ни бесчувственной.       Сейчас в ней была глухая тоска и чувство облегчения. Да, ей ещё долго будет грустно от факта потери Макса, но на ногах больше не висели тяжелые гири, не позволявшие идти вперед. Она отпустила ситуацию и снова могла дышать.       Сначала Трэвис вывел их к стоянке перед коттеджем, чтобы можно было проверить машины и достать вещи, если таковые там имелись. Но Лора приехала налегке. Взяла с собой только рюкзак с водой, алкоголем, парой батончиков, записной книжкой и комплектом спортивной одежды.       (В секретных карманах был спрятан нож, фонарик, зажигалка, пила-струна и аккумулятор – всё, чтобы выживать в лесу или отбиться от кого-нибудь).       Трэвис забрал из полицейской машины телефон, который оставлял на зарядке, и фонарик. Дорога к дому Хэкеттов не освещалась. Лора могла достать и свой, но почему-то ей хотелось выглядеть перед шерифом более… нормальной. Не показывать, насколько произошедшее на самом деле повлияло на неё.       – Держись рядом, мы не особо ухаживали за этим местом с того дня, поэтому тропинки заросли. И после бури недавно поломало деревья, – Трэвис даже указал на место рядом с собой. Лора хмыкнула, ещё раз подумала о том, чтобы достать фонарик или добить телефон использованием приложения, но в итоге, просто подошла и взялась за чужой локоть. Под пальцами была прохладная ткань рубашки.       – Замерз, наверное? – совсем уж наглым движением (она всё ещё была пьяна, пусть ночной воздух и пытался это изменить) Лора потрогала большие ладони, оказавшиеся ледяными. – Может, отдать тебе куртку?       – Чтобы ты шла в футболке? Нет. Просто… давай просто дойдем до дома.       Несмотря на старый дизайн и ремонт, дом хорошо отапливался, имел канализацию и трубопровод, а также электричество и слабый интернет. Вышка не добивала до лагеря, но вполне добивала до дома на холме. Про всё это Лоре только предстояло узнать, а пока её заинтересовал другой вопрос.       – Как ты узнал, что я здесь? – чтобы им обоим было теплее, девушка прижалась ближе к боку Трэвиса, наверняка, мешая идти. Но никто не жаловался.       – Увидел машину. Потом пошел по следам. Не знал, что это ты, думал, что опять репортеры или исследователи мистики, хотел прогнать. Но меня ждал сюрприз, – выражения лица Трэвиса не было видно в темноте, которая лишь ещё сильнее сгустилась из-за желтого потока света от фонарика. Всё, что не выхватывал этот свет, пропадало в чернильной тьме. Звезды и луна стремились спрятаться за облаками. Лора чуть не споткнулась, заглядевшись вверх.       – Будет дождь, – видимо, заметив направление чужого взгляда, произнес Трэвис.       – Ага.       Разговор не очень клеился, но оно было и не нужно. Тишина была на удивление уютной. Рука под её хваткой согревалась, расслаблялась. Трэвис шел вперед уверенно, ведь шесть последних лет только и делал, что бегал по этим лесам и охотился. Даже заросшая тропа и поваленные деревья не мешали ориентироваться.       Стоило выйти из зоны леса, как взору открылся большой особняк. Лишь несколько окон горели оранжевым, обозначая комнаты с живыми людьми внутри.       Как маяк во тьме.       – Забавно, но я ведь попала к вам в дом совершенно нетривиальным путем, – девушка заметила заделанную досками дыру, в которую когда-то провалилась вместе с Райаном. Обошла её стороной, толкая Трэвиса бедром, лишь бы не наступить. Ей совсем не хотелось снова провалиться в карьер. Одного раза хватило.       – Ты смогла удивить нас всех, появившись из подвала, – это вызвало улыбку на их лицах, хотя ситуация тогда была страшная.       Подъездную дорожку и пространство двора Лора смогла мельком увидеть, когда они уезжали на охоту на Сайласа. Чего она тогда не замечала, так это небольшого семейного кладбища. Вид аккуратных могил и старых каменных надгробий заставил её застыть на месте. Трэвис остановился тоже.       – Что такое? – Лора заметила, что этот странный во многих смыслах мужчина звучал намного… мягче и осторожнее сейчас. На самом деле, оглядываясь назад, девушка понимала, что Трэвис сделал всё, что в его силах, чтобы уберечь её и Макса. Лишь страх за семью, необходимость защищать их, наступая на горло принципам, добавляла ему этой жутковатой и жестокой холодности.       Он мог убить их, как заявляла его мать. Но не убил. Кормил, давал одежду, даже, в конце концов, сдался и объяснил, что происходит. Он вложил ей в руки оружие, с помощью которого были убиты Кейли и Крис.       А ещё Лора помнила прикосновения. Нежные и трепетные: к её щеке, обернутой в бинт; к её бедру, когда она симулировала боль.       Она была уверена, что Трэвис – хороший шериф. Он хотел и любил защищать людей.       – Кладбище. Вы на нем похоронили… всех? – Лора сжала пальцы сильнее на локте Трэвиса, почти вонзаясь короткими ногтями. В ответ она получила лишь медленный кивок. – Могу я… посмотреть?       Это уже по-настоящему напрягло мужчину. Лора почувствовала, как вздулись мышцы на руке, за которую она цеплялась. Но потом всё успокоилось, и послышался глубокий вздох. Трэвис даже ничего не сказал, лишь в какой-то момент свернул с большой подъездной дороги на аккуратную тропу, выстланную полированным камнем.       Даже старые могилы, выцепляемые светом фонаря, выглядели ухоженно, а имена, выдолбленные в камне, до сих пор читались вместе с датами. Историки, наверное, были бы в восторге. Но Лору интересовали свежие трагедии. Могилы Криса и Кейли находились у кованной ограды: на каменных надгробиях их улыбчивые фотографии, имена, цифры, эпитафии. А главное, рядом с каждой – молодое деревце. Через годы они разрастутся и накроют кроной, как одеялом, это место последнего сна.       – Крис и его семья любили природу. Думаю, это понятно из лагеря. У брата отдельно была в завещании просьба высадить дерево рядом, чтобы он стал удобрением для новой жизни. Мы опустили его и Кейли в землю без гроба.       Трэвис опустил фонарик и погладил кончиками пальцев верхнюю часть надгробия Кейли. Её смерть сильнее всего ударила по нему. Лора видела это и тогда, и сейчас. В конце концов, Кейли не обязательно было умирать.       – Маму похоронили чуть дальше. Специально оставили место, чтобы рядом можно было потом похоронить отца.       Лора всё время забывала тот факт, что Трэвису было пятьдесят шесть, о чем она узнала из открытки в полицейском участке. Значит, его родителями примерно за семьдесят пять, может, семьдесят два, минимум, учитывая, что в те времени рожали довольно рано. Эти маленькие факты помогали сложить цельную картину семейства и отвлекали плавающий разум.       Она отцепилась от чужого локтя и подошла на шаг ближе к могилам. Не устояла на ногах, в итоге оказываясь на коленях. Благо, буря прошла давно, и земля была сухой и твердой.       – Простите. Я просто хотела спасти человека, которого я люблю, – её слова звучали так же искренне, как готовность убивать в ту ночь. Она сожалела о том, сколько жизней загубил один добрый порыв маленьких детей.       Правильно говорят – благими намерениями вымощена дорога в ад. Кейли и Калеб хотели помочь Сайласу, Трэвис хотел помочь семье и Лоре с Максом, Лора хотела помочь своему парню. И абсолютно всё закончилось кровью на руках. Судьба та ещё сука.       – Перед твоей матерью я извиняться не буду. Она была стервой, – девушка вспоминала разговор, подслушанный из-под двери в подвал. У неё мать тоже была не подарок, но по-своему она беспокоилась о дочери и даже пыталась поддерживать. Никогда Лора не чувствовала такого материнского холода и отвращения, какой был в голосе Констанс Хэкетт по отношению к старшему сыну.       Хороший мальчик должен защищать семью.       Словно Трэвис был собакой. Лору передернуло от отвращения.       Ещё раз тихо извинившись перед двумя жертвами её крестового похода, девушка встала. Голова слегка кружилась, но Лора всё равно не была настолько пьяна, насколько ей бы хотелось. Здесь уже можно было идти без фонарика – какое-никакое уличное освещение у дома Хэкеттов было.       – Моя мать… была сложным человеком, – видимо, собравшись с мыслями, Трэвис всё-таки решил позащищать Констанс. Но Лора лишь закатила глаза, потуже сложив руки на груди и зарываясь носом в подбитый искусственным мехом ворот мужской куртки:       – Нет, Трэвис, она была самой настоящей стервой. Мне хватило несколько фраз от неё, чтобы это понять. Ты и сам это тоже чувствовал. Иначе не спросил бы то, что спросил. Не спросил бы мать, что бы она чувствовала, если бы погибла не Кейли, а ты или твой младший брат-качок. И ведь она даже не ответила! Перевела тему. Ты же старший. Я никогда не пойму, как можно перестать любить своего первого ребенка и начать любить младших детей больше.       У неё не было сестер или братьев, но в её голове это было дикостью. Именно с первым ребенком женщина переживает самые яркие эмоции.       Скосив взгляд на Трэвиса, который так и не находился с ответом, Лора увидела смесь признательности, возражения и чего-то… очень похожего на влюбленность. Так иногда парочки смотрели друг на друга, когда не могли наглядеться. На таком взгляде Лора иногда ловила Макса, когда они сидели в кафе или в школе, и она что-нибудь рассказывала, а он… просто смотрел. Вот так.       Они осознали это одновременно, потому Трэвис принял виноватый (в чем?) вид и отвернулся, а Лора задумчиво-смущенно поджала губы. Так они и зашли в дом. Один щелчок выключателя, и большой холл осветили сразу несколько люстр. Никакого белого люминесцентного света, лишь мягкий, приглушенный желтый.       – Вау, действительно тепло, – Лора перестала кукожиться и даже сняла куртку, отметив, что это была обычная, кожаная куртка, а не полицейская, и повесив её на красивый резной крючок.       – Трэвис? Это ты? – раздался громкий, немного взволнованный голос с верхнего этажа. Лора вздрогнула от неожиданности, но заставила себя успокоиться. Хотя, если подумать, она оказалась одна в мужском царстве: в доме должны были находиться отец, младший брат и племянник Трэвиса. И это помимо самого Трэвиса.       – Да, Бобби, это я, – возня сверху мигом прекратилась. Кажется, Бобби успокоился. – Отец уже, наверное, приготовился ко сну, а Калеб сидит в своей комнате. Так что ты можешь о них не беспокоиться.       Трэвис указал ладонью на главную лестницу, и Лора нахмурилась. Со второго этажа гораздо сложнее сбежать, чем с первого. И кажется, что-то из этой мысли отразилось на её лице, потому что мужчина рядом нервно провел рукой по волосам:       – Все спальни на втором этаже. Там же есть ванная с горячей водой. Если ты предпочтешь диван…       – Нет-нет. Всё в порядке. Просто… – Лора махнула рукой, словно прогоняла мух. Сформулировать опасение она не могла. Понимала, что в безопасности, но призраки прошлого не так уж и просто отпускали её. – Показывай.       Они поднялись на второй этаж по довольно скрипучей лестнице, и оказались в широком коридоре. Под некоторыми дверьми, которые они проходили, горел свет. В остальном дом казался пустым и одиноким.       Наконец, спустя десяток дверей, они остановились:       – Это гостевая комната. Там немного пыльно, но я подумал, что ты предпочтешь её, а не комнату Кейли…       Лора закивала так активно, что головокружение не заставило себя долго ждать. Да и шея заболела. Это заставило Трэвиса слабо улыбнуться. Он открыл дверь и пропустил вперед себя девушку.       В целом, это оказалась просторная и простая комната: большая двуместная кровать на железном каркасе и с взбитыми подушками (старый стиль), часы с маятником с высоту человеческого роста, простенький письменный стол со стулом и шкаф. А ещё… пыль. Не «немного», а вполне себе «много». Она витала в редких лунных полосах света и лежала серым слоем на подоконниках.       Лора медленно повернулась к Трэвису лицом с самым скептичным выражением, на которое была способна. Она словно безмолвно спрашивала: «ты уверен, что это жилая комната?» И в полутьме, когда свет из коридора бросал тени на их лица, было тяжело подтвердить подозрение, но Трэвис… покраснел?       – Эм…       – Мужики, – фыркнула Лора. Наверное, для парней это и вправду казалось более-менее порядком. Макс тоже не понимал, с чего Лора бесилась, если были раскиданы носки, а тарелки горой складировались в раковине (они жили вместе, когда его или её родители уезжали куда-нибудь, репетиция, так сказать).       – Тогда, наверное…       – Показывай свою комнату, – весьма прямо и бескомпромиссно проговорила Лора, чем окончательно замкнула какие-то проводки в голове шерифа. Прежде чем на неё посыпались бы вопросы, девушка продолжила: – В комнату Кейли я не пойду, это брр, слишком. Как и в комнату Криса. Подозреваю, что остальные жилые и пригодные для ночевки комнаты, содержащие кровати, уже разобраны другими членами твоей семьи. Я их не знаю и не подойду к ним ближе, чем на несколько футов.       Трэвис моргнул раз. Второй. А потом вздохнул. И коротко рассмеялся себе под нос, не веря в происходящее.       – Хорошо. Пошли.       Им пришлось немного вернуться назад. И Лора удивилась про себя, как Хэкетты не путались в одинаковых дверях. И вообще их дом был похож на лабиринт, слишком большой и со слишком большим количеством комнат.       Сейчас Трэвис молча открыл дверь, впуская туда девушку. Эта комната уже выглядела намного более живой. И ещё в ней действительно угадывался хозяин. Как и в его кабинете. Мебель тоже была старой: кровать, кресло, два шкафа, на окне одинокий кактус. А ещё – что привлекло внимание Лоры моментально – на стенах оставались древние плакаты, видимо, ещё с юности Трэвиса. Какие-то группы, про которых девушка не слышала, красивые девушки в купальниках.       Лора повернулась к шерифу и указала на плакаты большим пальцем:       – Почему до сих пор не снял? – она спросила это с улыбкой, надеясь на какой-нибудь не слишком грустный ответ. Потому что видит бог, с этим человеком можно было ожидать только градации сердечной боли – слишком жизнь его не любила. Трэвис нервно поджал губы, стрельнул глазами по плакатам, а потом просто пожал плечами:       – Я здесь довольно долгое время не жил. У меня есть небольшой дом в Норт-Килле. Но когда всё произошло с детьми и Крисом, мне пришлось вернуться.       Это было… не совсем грустно. Уже прогресс.       – Понятно. А что же жена там или девушка? – Лора снова развернулась лицом к плакатам, пытаясь углядеть закономерности в выборе плакатов с моделями. Они все были стройными, но с красивыми изгибами в нужных местах, в основном блондинки или русые, ладные такие. Она бы, наверное, и сама запала на кого-нибудь из них, если бы не была настолько традиционной ориентации, что даже страшно.       – Я в разводе с… девяностого года, наверное. Думал, как же я так умудрился быстро и хорошо построить семью, – горький смех слышался в голосе до того, как прозвучал сам. – А она родила от соседа, потом призналась мне в этом в лицо, и мы развелись.       Вот ведь… Лора так и знала! Если нужен сюжет для драматического фильма – обращайтесь к шерифу Хэкетту. Жизнь его помотала. Но Лоре надо было играть беззаботность или что-то близкое к этому, чтобы Трэвис не падал в плохие воспоминания. Девушка это выучила на своем опыте.       – М, и на кого была похожа твоя бывшая? На Бетси или на Долли? – Лора указала на два плаката, где модели даже были подписаны. Одна – рыжая полногрудая бестия, а вторая кокетливая русая девушка-ковбой. Такая пошлость, что даже забавно. Трэвис явно не знал, смеяться ему или беситься. Лишь тер переносицу, словно от этого немного пьяная Лора могла испариться.       Потом опять побегал глазами в характерном жесте и всё-таки ответил:       – На Бетси.       Лора похлопала ему. Не знала, зачем, просто сделала.       – Хватит. Это просто были ошибки молодости, – Трэвис был чувствительный. Наверное, если бы не возраст, его нутро вообще ничего бы не защищало. Он разваливался на части. Лора уже видела этот процесс в камере. И едва ли он остановился.       – Хорошо. Хватит. Тогда мне нужно чистое полотенце и путь до обещанной ванной. А ещё какой-нибудь алкоголь. Вы же, Хэкетты, бутлегеры, не так ли?       – Откуда ты..? А. Ну да.       В итоге, Лора получила белое, плюшевое полотенце и горячий душ в даже вполне чистой ванной, переоделась в спортивные леггинсы и футболку из рюкзака и вернулась в комнату к бутылке хорошего виски.