Дьявол В Твоей Душе

Перед глазами тьма, липкая как смола, растекалась в сознании, убаюкивала своим мертвенным холодом. Тело как будто парализовало, пальцем не пошевелить. Потихоньку мужчина на пробу пошевелил рукой, не чувствуя боли. Вроде не сломал. «Что, вообще, произошло?» Глаза будто свинцом налились, но посмотреть обстановку надо. Сквозь чёрное марево виднелись разноцветные пятна, на тот момент было не разобрать. Ладонью он попытался нащупать слетевшие очки, что покоились на столе, хотя нетрудно догадаться об их конце. Более-менее сфокусировавшись, мужчина уловил сломанный табурет, возле которого были раскинуты бумаги с отчётами. Тело ломило как не в себя от малейшего движения, голова раскалывалась, горло драло, смертельно хотелось пить. Опёршись на руку, он постарался сесть или хотя бы приподняться. К великому счастью, получилось привести корпус в вертикальное положение, можно и осмотреться. Комната разгромлена: все вещи вверх тормашками, окно выбито напрочь, аж ночное море виднелось вдалеке или край мира, осколки маленькими льдинками разбросаны по полу, часть стены разрушена, двери оставалось желать лучшего. Звон в ушах медленно отступал, давая услышать крики внизу. Вроде и привычные звуки, но всё равно заставляли кровь стынуть в жилах. Согнув ноги в коленях, вставая, мужчина опёрся на правую руку, бок тянуло от удара, лишь бы не перелом, от этого пришлось взяться за остатки стола, чтобы вновь не упасть. Да уж, кабинету конец… — Чёрт, – сквозь зубы прохрипел он, держась за голову. Без очков было проблематично ориентироваться, но очертания-пятна различить можно. Без раздумий молодой человек направился прочь из помещения, немного шатаясь. Спускаясь по лестницам, он разглядел мельтешащие пятна, что бегали и орали. Голова отказывалась работать. — Антон Олегович! – как из-под земли перед Антоном появился дедушка Полины. Он стал трясти за плечи, немного приводя в чувство, — пираты! Они обстреляли практически все корабли! – быстро введя в курс дела, старик внимательно всматривался в глаза напротив. Нападение! Как же он мог об этом забыть, ведь видел через окно корабль с чёрными парусами, плыл как призрак, сливаясь с окружением, практически не было видно. В голове Петрова прояснился разум моментально. — Они всё ещё здесь? – немедленно спросил Антон, смотря осознанным взглядом. — Нет, уплыли. Они обстреляли полгорода, оглушили нас, – досада отчётливыми нотами сквозила из каждого слова. Харитон отпустил мужчину. Делая шаг назад. Весь его вид выдавал скорбь, но за кого? — Полина! Вам что-нибудь известно о ней? – в следующую секунду ноги сами по себе понесли прямиком вниз к выходу, к кораблям. Плохое было предчувствие. За ним впопыхах следовал старик, еле как успевая за мужчиной, говоря: — Из поместья передали, что её похитили, моя девочка… «Только не она. Нет» Полина как никто другой не заслуживает такого. Даже страшно представить, что с ней делали, пока он прохлаждался! Почему именно она? Как так, вообще, получилось, что её не защитил от этих выродков. От отчаянья хотелось выть, вдруг её по кругу пустили. Немедленно надо действовать. Проносясь мимо чинов и длинных безвкусных коридоров, Петров подметил про себя об увечьях административного здания порта, камни сыпались по всему периметру от беготни, делая потолки ещё более хлипкими, каждый толкался, пытался выйти наружу к свежему воздуху. Вылетая на улицу в обычной рубахе да в штанах, не очень было находится под холодным воздухом, Петров без оглядки на вышедших рассматривал подбитые корабли. На ядра они не скупились, сволочи. Ярость разъедала грудную клетку, что-то внутри к солнечному сплетению поднялось, отчего плечи приподнялись, но в тот же миг всё утихло. — Капитан, – подбежал один из матросов, весь всполошённый, будто только что проснулся, — корабль готов к отплытию, пираты не далеко уплыли, поди, чего-то ждут. — Ну надо же, какие честные, – вяло отозвался Морозов, поспевая за Антоном. — Сколько кораблей осталось? – не обращая внимания на комментарии, Петров стал приближаться к своему кораблю. — Т-только Ваш, – от этих слов Антон встал как вкопанный напротив «Октавия», — у него правда есть лёгкие повреждения, но, в целом, плыть может, – молчание. Петров не находил слов. Все разрушены, а его практически не тронут, что это за насмешка такая? У их капитана зуб на этот корабль? Немерено хотелось с ним встретиться да взглянуть в глаза этому душегубу. Взойдя на борт, Антон осмотрелся на копошащихся солдат, принадлежащих его кораблю, немного пройдя вглубь. Максимум не было две трети бушприта , и немного покоцана стеньга первой мачты. — Не кажется ли Вам, что это специально сделали? Скажем так: послание, – «Ох, без тебя бы я не разобрался» – не озвучил Антон справа стоящему старику, что осматривал нос корабля. Петров не сводил с него глаз, наблюдая за каждым шагом. — Если Вы хотите присоединиться к плаванью, то это исключено, – не обращая внимания на рассуждения Харитона, мужчина повернулся к нему, склоняя голову немного в бок. — Ты не понимаешь, – резко подошёл старик, — она – моя жизнь. Моя родная кровь! – Морозов смотрел снизу вверх, нахмурив брови. — Я понимаю, поэтому не хочу терять ни минуты. Прошу, уйдите с корабля, – серьёзным тоном Петров подытожил слова, добавив: — С Полиной всё будет в порядке. Взгляд Харитона так и твердил: «Не верю, лжёшь», но Антон был единственной надеждой, из-за чего старик смиренно ушёл с гордо поднятой головой. — Поднять паруса, приготовить пушки! Через пять минут отплываем! – громогласно приказывал Петров. Все стали готовиться. И только Морозов, наблюдавший с берега за всеми, взирал на ночной силуэт капитана судна «Октавия», не моргая. — Если с ней что-нибудь случится, ты пожалеешь сполна, – прошептал Харитон. — Твоя жизнь будет ничтожна.

***

В каюте было слегка уютно, мягкий свет придавал убаюкивающий настрой, говоря о безопасности места и тепле. В какой-то степени можно и успокоиться, пока Полина была одна, рассматривая интерьер помещения. Комната была просторная, украшена в готическом стиле: чёрные стены, пол и потолок по периметру украшены барочной резьбой, по бокам стоят две пушки и колонны по три штуки в виде резных женских фигур, придавая изысканности. С потолка свисали кованые фонари, пятый по середине, самый большой освещал овальный стол с разными картами и письменными принадлежностями, хотя чуть ли не на каждой поверхности стояли канделябры, и практически этот фонарь не нужен. На корме с каждой стороны (не считая входа) расположены три больших окна, у которых широкий выступ для различных безделушек капитана. Среди этого беспорядка Полине бросались в глаза кубки, кувшины, книги, карты, навигационные принадлежности. Насчёт книг, напротив центрального входа располагается стеклянный шкаф с книгами, Полина многих авторов узнала, но не ожидала увидеть Клемана Маро и сборник стихотворений Маргариты Наваррской. Такие великолепные лирики находились на полке такого пугающего человека, правильно говорят, что внешность обманчива. В центральном проёме Морозова завидела двух её похитителей, один из них держал в руках чью-то одежду. Лица были серьёзными, да только длинный рушил их образ немного посмеиваясь. — Вы будете ужинать с капитаном, он просил передать Вам это, – чуть вытянул руки для наглядности. — О, передайте капитану, что я намерена дать отрицательный ответ, – язвительно напомнила девушка слова Ромы. — Он это предвидел и также просил передать, что в таком случае Вы будете ужинать голой, в чём мать родила, – оба захихикали, скаля свои зубы. От возмущения спёрло дыхание, Полина приоткрыла рот, забирая рывком одежду. Это её оскорбило, задело как ножом, лучше не подавать виду и оставаться гордой, нечего тешить чужое самомнение. Морозова приподняла тёмные брови мол: «Так пойдёт?». — То-то же, – недовольно протянул низкий. В руках оказалась обычная женская одежда, как раз на её размер. Видимо, позаимствовали у Кати, лишь бы не была обижена. На стол ставили различные вкусности, блюда выглядели не как из элитных ресторанов, но вполне даже приемлемо. Всё освещено золотистым светом, если бы не тёмный силуэт по правую руку Морозовой, что разрушал всю идиллию, хитрый взгляд тёмных глаз смотрел на девушку, делая обстановку напряжённой. Иногда Полина косилась на него, чтобы проследить за действиями, натыкаясь на взор из-под треуголки. Пересиливая себя, ей пришлось отрезать кусочек курицы, как истинная леди. — Не стоит придаваться этикету, когда в этом нет необходимости, – любезно посоветовал Роман, — Вы, наверно, голодны. Морозова сначала посмотрела на капитана, затем на блюдо совершенно другим взглядом. А ведь и правда, нет необходимости строить из себя герцогиню, когда нет важных дядь и тёть, есть только пираты и притягательный запах мяса. Соблюдать правила, быть для всех хорошей девочкой, носить пышные платья при дворе – это так всё утомляло. Поэтому хотя бы сейчас надо дать волю своим искушениям. Полина отложила столовые приборы прочь, набросилась на куриное бедро, как животное не знающее пощады, она уплетала мясо, забывая про обязательства, не видела, как с восторгом удивился Пятифан, совершенно не ожидавший такой реакции от тихой особы. Правой рукой Полина взяла хлеб с подноса, начала поедать с удовольствием, другой клешню рака, откусывая половину. Сбоку послышалось, как наливают жидкость и через секунду раздалось: — Бокал вина? – предложил капитан. На такой щедрый жест Полина взяла кубок двумя руками с куском хлеба, отхлебнула добрую половину. По горлу прокатилась приятная судорога от давно не питого алкоголя, по вкусу было похоже на красное вино, а отличить сухое или нет, уже не получилось. Как же было хорошо. — Попробуйте яблоко, десерт никогда не помешает, – легко улыбаясь, Пятифан протянул жёлтое яблоко. Полина внимательно посмотрела на угощение, со звоном из рук выпал недоеденный кусок хлеба. Девушка с недоверием глянула на капитана. — Оно отравлено? — Ха-ха. Нет, мне не за чем Вас отравлять, – всё так же вежливо отзывался Роман, положив фрукт ближе к Морозовой. — Отпустите меня, Вам нет смысла держать здесь. Рисунок у Вас, от меня мало толку, – объясняла она. — Вы совершенно ошибаетесь, – с хитринкой протянул Рома, вставая из-за стола, — Вы мне нужны по трём причинам, – показал три пальца, — первое: просто потому что Вы красивы, – на такое признание лицо девушки стало хмурым. Палец согнулся. — Второе: об истинном Вашем нахождении здесь Вы узнаете чуть позже. Ну и третье, – Рома обошёл стол, вставая за Полиной, — за Вами выплыли и Вас ищут, – низкий бархатный голос раздался около уха, обдавая не очень приятным запахом, отчего пробежали мурашки по коже. — Вы знаете корабль «Октавия»? – как ни в чём не бывало поинтересовался Рома, идя обратно к своему месту. Полина не ослышалась, речь идёт именно о корабле Антона. Сердце на секунду остановилось, кровь циркулировала по венам с новой силой. Морозова поддалась на встречу Пятифану, испепеляя враждебным взглядом. — Что вы хотите с ним сделать? — Ничего особого, – отпил вино, — отправить ко дну. В ушах застыла фраза «отправить ко дну» эхом раздалось в черепной коробке, отскакивая от стен. Девушка ничего не чувствовала, только злость с примесью печали. В горле застрял комок, недающий вздохнуть. — Как Вы можете о таком говорить с таким наплевательским тоном?! — Когда в этом состоит твоя работа, это становится обыденным, особенно шутки со Смертью, – скалясь своими пожелтевшими зубами, он обернулся к девушке с вызывающим взглядом. — Ты монстр! – в отчаянии она бросилась к нему, понимая как это выглядит жалко. Нельзя допустить столкновения двух кораблей: будет массовое убийство. Ужас и паника охватывали с каждой секундой, кожа побледнела до трупного оттенка. Выглядывая из проёма дверей в каюту, Рома едко порекомендовал: — Советую тебе сидеть здесь от греха подальше, – закрывая двери, прямо перед носом Полины на ключ. Пока позади раздавались удары об дверь и выкрики, Рома повернулся к команде, поглядев на горизонт, где уже светлело небо. Что-то долго их не видать. — Ну что, – обратился он, — видно кого-нибудь по курсу?! — Пока всё чисто, – ответили сверху с вороньего гнезда. Отмечая про себя настроение людей, Рома заметил, как те оглядываются на него, словно ждали чего-то. Многие, конечно, не знают, чего от него ждать, но чтоб настолько с подозрением относились к нему… Это даже льстит. — Не раскисаем, – громогласно начал капитан, поднимаясь к штурвалу, — многие из нас помнят этот корабль, и я уверен каждый жаждет мести. Сегодня я даю добро на капитальную «отчистку» «Октавии», никого не щадить! – в толпе отозвались быстро, слышны смех, лязганье ножей. Среди них маленькой фигурой стояла Катя, улыбаясь от предвкушения. Ей много пришлось повидать битв с королевскими флотами и более, но снова увидеть и по-настоящему сражаться с солдатами Петра первого – это много стоило. Правда в уголках сознания бился страх прошлого, но она отгоняла его, лишь бы не показывать волнение перед другими. — Вот ещё для чего ты повёл нас в эти воды, – подходя к капитану, Бяша взирал на развеселившихся товарищей. — Так совпало, – Ромин взгляд остановился на Кате, — я сейчас. Завидев быстро приближающегося капитана, Катя почуяла неладное, судя по обеспокоенному лицу Ромы. Без слов он взял её за худую руку, держа крепко, чтобы та не вырывалась. Очутившись в камбузе, Катя подала голос: — Зачем ты сюда меня повёл? — Чтобы не было проблем, – внимательно следя за девушкой, ответил Пятифан. — Какие проблемы? О чём ты? Я должна быть там. Я… — Нет, ты будешь находиться здесь, – жёстко её перебили. Судно качало из стороны в сторону. Катерина прекрасно понимала, что спорить бесполезно, и это дохлый трюк. Но чем она хуже остальных? Тишину разъедал гомон команды, проникающий через доски. Катя стала по-тихоньку отходить назад, продолжая смотреть зелёными глазами на капитана. — Что в них такого? Они обычные солдаты, таких было куча, дак в чём сейчас проблема?! — Ты не понимаешь! – взревел Рома, делая резкий шаг ногой, отчего Катя моргнула, но не отступила. — Они – специально обученные войска, это не те, которые мы громили. Они не знают пощады перед нами, убивают, таких как мы, без разбора! Разве ты не помнишь, что случилось в седьмом году?! О да, она помнит. До сих пор помнит тот ужас, что накрыл её в детстве, как всё рушилось от огня и боли. Именно поэтому она не желает сидеть здесь во тьме. Она не та маленькая девочка, что вечно нуждалась в защите в лице Ромы. Всё изменилось с того раза. — Прекрасно осознаю, но теперь я могу за себя постоять, это уж точно. И не надо драматизировать! – отчаянно отбивалась Катя. — Я не драматизирую, потому что знаю, о чём говорю, – сдержанно проговорил Роман, с шумом выдыхая, — Катя, послушай… – начал он спокойно. — Ты мне даже не отец! Вмиг всё умерло. Он не различал голоса, не видел обстановку, всё, что было перед глазами, это женский силуэт с нахмуренным белым лицом, что постепенно разглаживалось. Рома отступил назад как ошпаренный, опуская широкие плечи. Было обидно, горечь ложилась на сердце, которое вот-вот остановится. В эту секунду он мог лишь смотреть во все глаза, позабыв о своих намерениях. Пятифан прекрасно знал, что он ей не отец, кровью уж точно, но душой ещё может быть. Столько лет растить и воспитывать чужого ребёнка, как собственную дочь, и в итоге… Нет, Рома прекрасно понимал, что это сказано в пылу гнева, и всё же немного колет сердце. Совладав со своими эмоциями, мужчина вернул прежнюю суровость, немного покачиваясь. — Рома, я… — Да, я тебе не отец, – набатом голос набирал обороты, — поэтому приказываю оставаться в камбузе до окончания боя, тебе ясно? – холодно закончил Роман. Та смотрела на него умоляюще, вся сжалась от вины. — Да, капитан… – тихо проговорила она. Дверь с хлопком закрылась. — Дура! Кто просил открывать рот, тянуть за язык? – кричала шёпотом Екатерина и уселась на мешки с зерном за печкой. Язык – её враг, это она уяснила ещё с детства, когда нахамила мужику, который базарился на Бяшу с Ромой. К сожалению, она об этом забывает, и иногда от этого страдают близкие. Камбуз освещали окна, открывая вид на утреннее небо.

***

— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно ты не будешь с ней всё время? – отлипая от стены, из которой вышел Рома, Бяша спокойно проследовал за ним. — А ты прекрасно понимаешь, что рано или поздно ты получишь за подслушивание? – язвительно спросил Рома. — Понимаю, но кто я такой, чтобы не подслушать семейную перепалку? – парировал квартирмейстер. — Ну да. Не хочется отпускать этого подростка в свободное плавание. Наделает чего… И всё же сколько раз они не ругались, но долго злиться на такого глупого ребёнка было попросту смешно. Каждый раз после ругани они уходили в разные части, и где-то в укромном уголке совсем маленькая девочка плакала от обиды, и каждый раз Рома находил её, успокаивал, говоря, как сильно он её любит. От тёплых воспоминаний на лице появилась незаметная, такая личная улыбка, что адресована Катеньке, которая не видела его в данный момент. Если бы она только знала, как сильно Рома дорожит ею. — Капитан! – раздалось сверху. — Корабль на юго-западе! Подавляя эмоции, он посмотрел на горизонт, где возник корабль. На верхушке грот-мачты развевался флаг Петровского флота. Для Романа это словно красная тряпка для быка, так и напрашивается на четвертование. — Приготовить пушки! Ждём пять минут и курс на Чёрное море! – разрывая голос, проорал капитан, идя к мостику. — И долго же пришлось ждать, – уже предвкушая месть, Бяша с особым интересом наблюдал за реакцией Ромы. — Мы все этого ждали, – кровожадно отозвался капитан, выглянул за борт, порывисто цепляясь за поручни. — Ты же понимаешь, что капитан «Октавии», скорее всего, сменился, и сейчас просто мстим кораблю? – как бы сделал ремарку Бяша. Роман выдохнул через рот, прикрывая глаза. — Ты сейчас серьёзно? — Нет, конечно. Я сам-то без тени сожаления готов пускать кишки, – в подтверждение своих слов он сжал рукоять сабли. Бяша всегда сначала говорит одно, а потом ставит это под сомнение или задаёт каверзные вопросы специально, чтобы Рома побесился. — Вот и хорошо.

***

— Капитан, прямо по курсу корабль! — Понял, выкатить орудия! Антон не сводил глаз с чёрных парусов, в его случае с чёрных пятен. Во время военной деятельности он часто разбивал очки, но это совершенно не значило, что он полностью терял зрение. Нет, он хуже видел только края предметов или лица людей, сливающиеся в непонятные массы. Где-то там Полина, он сильно рискует её сохранностью, только без боя они точно не намерены уходить. Уже воочию на горизонте стоит корабль. Тёмный, такому при свете дня не сулит ничего хорошего, сразу найдут. Глаза загорелись недобрым пламенем, а ладони, что крепко держали руль, вспотели. И только они стали приближаться, как вдруг паруса раскинулись, чёрные крылья стали уносить корабль прочь, игрались как с малыми детьми: сначала помашут около лица конфетой, а потом резко разберут. Между ними было метров двадцать, если не больше. Даже несмотря на заверия корабельных мастеров, «Октавия» недостаточно быстра. Волнение билось набатом, в который раз чутьё предвещает наихудший конец, и, к огромному сожалению, это исполнялось. Так они плыли ещё несколько минут, пока Петров не заметил, что якорь опустился. О нет… — Опустить якорь, приготовиться к абордажу! – мгновенно оповестил Антон, не щадя своё горло, в то время как корабль пиратов резко развернулся влево, открывая вид на зверей в людском обличии. Раздались первые выстрелы снарядов; разбивающиеся доски. Незамедлительно Антон спустился вниз, завидев, как с помощью тросов «перелетают» пираты, каждая сторона поставила абордажный мостик. Слился со всеми, отбиваясь от врагов, прорываясь к чужому судну. Всей своей чёрной сущностью Петров жаждал убить этих мразей, но такой способ слишком гуманный по отношению к ним, поэтому просто наносить раны и резать связки конечностей в полнее себе неплохо, только в основном не прокалывать насквозь всё же приходилось и немало. Взять ещё, что главной целью было вызволить Полину. Крики раздавались отовсюду, в черепной коробке звенело от обилия звуков, в глазах расплывались цветастые пятна, и всегда надо держать ясный ум в таком бардаке. Он здесь только ради Полины. Кровь окрашивала меч и белую рубашку в бордовый цвет, брызги попадали на лицо, когда очередной пират пытался проткнуть насквозь, но получал лезвие меж глаз. Антон отражал удары, нанося ответные, как можно менее затратно сталкивался с очередным противником, проворачивая финты, и перерезал горло. До абордажного мостика не так легко добраться, как оказалось. Все бились, толкались, несмотря на довольно-таки достаточное расстояние. В несколько секунд передышки Петров завидел привязанный канат к вантам, без раздумий бросился к нему, быстро разрезая у узла. Качка невыносима, но он взобрался на фальшборт, как вдруг снизу его схватили за ногу. — Куда собрался?! – из пасти пёрло зловонием. От такого резкой хватки канат чуть не выскользнул. Капитану секунда понадобилась, чтобы достать пистолет да прострелить голову. В нос ударил резкий запах железа, побуждая к действиям. Всё же на данный момент Антон не мог определить, чья сторона побеждает из-за сумбурности, творящаяся на палубах. Как можно крепче он ухватился за мокрый трос, и вот под ногами вода. На другой стороне дела обстоят не лучше. Если на «Октавии» запах крови, то здесь ещё запах отходов. Спрыгивая в самую гущу событий, его атаковал каждый, кто не прочь. Клинки свистели над головой, быстро уклоняясь, он пропускал удары в обмен на царапины. Иногда свист проходил в нескольких миллиметрах от лица. — Капитан, – послышалось совсем близко, — в трюмах её нет! — Ясно, я… – не успел он договорить, как слева мелькнул пистолет, секунда, и до выстрела противника поразили мечом, — …обыщу камбуз. Огибая разгорячённые тела, Антон приблизился к двери, но она не поддавалась. Пришлось выбить с ноги, открывая мрачную комнату с одним окном в конце. Медленно проходя вглубь, ему стало не по себе от такого тихого места после шума. На полу лежали мешки с продуктами, стояла печь с кочергами, от каждого шага скрипели доски. Тишина. И только Антон расслабился, как из-за печки выскочила девочка, совсем юная. В руках надёжно держала саблю, глаза раскрыты широко, она явно не ожидала его прихода. Мужчине подкрались сомнения на её счёт, а если она здесь насильно и подумала о нём, как о пирате? Вид у него не из самых лучших. Глупо надеяться, но стоит узнать. — Ты как здесь оказалась? – нет ответа, — тебя здесь против воли держат? Как она отреагировала на его вопросы, он не видел, но её лицо немного расслабилось, и тут же рванула, замахиваясь. Её удар блокировали, но она не отчаивалась и с новым напором возобновляла попытки. Резко шагнув в сторону, мужчина атаковал девушку по касательной, та резко развернулась, ставя блок. Вот это реакция. По выражению видны её намерения, оскал из белых острых зубов, что сжаты до проявления скул, нахмуренные светлые брови. Антон применял различные способы нападения, и все они отбивались, она мастерски парировала их, выбивая руки с поразительной гибкостью. Немного погодя, Петров заметил её напряженное лицо начинает уставать. То и дело рука вздрагивала от каждого столкновения, проходясь маленькими разрядами по мышцам. Всё же женская рука значительно слабее мужской, отчего при мощном ударе сабля выпала из ослабевшей руки, с лязгом падая на пол. Девушка стала немного отступать назад, уже подумав о её побеге, Антон порекомендовал ей: — Тебе лучше туда не ходить, без оружия там нечего делать, – более спокойным тоном произнес он. Она смотрела, недоумевая, с каких пор о ней беспокоится вражеский солдат? Но, да, она беззащитна и это факт, поэтому лучше выбирать из двух зол меньшее. Наблюдать за ней, как за зверьком, Антону показалось забавным, вот девчушка встала в оборонительную стойку, показывая костяшки пальцев. В лице не изменилась: всё такой же оскал, но в глазах виден блеск отчаяния с примесью злости. Неужели и вправду собралась биться на кулаках? Однако этого не произошло, ведь в камбуз залетел, словно ворон, высокий силуэт, закрывая своей широкой фигурой девочку. Он выставил острый меч, направляя на Антона. — Катя, живо подняла оружие и на палубу, – приказал низким голосом мужчина, походу капитан. От такого девушка резко подхватила рядом валяющуюся саблю, забегая обратно за спину. Она смотрела круглыми глазами, не ожидая его появления. На Петрова уставились чёрные омуты неописуемой злости, кожа на свету казалась бледной с заметными морщинами, широкий рот чуть подрагивал, от переполнявших эмоций, давая понять, что сейчас стоит выложиться на полную. Антон вмиг напрягся, каждая клетка готова к действию, теперь начинается настоящая битва. Без лишних слов на него налетели, закрывая все пути к отступлению. Раздался лязг удара, отчего прошла вибрация вдоль руки. Противник явно превосходил его в силе и росте, где он так ловко научился уворачиваться со своими габаритами? Словно пантера, он перемещался из стороны в сторону, резко занося руку для атаки. Сердце останавливалось от каждого опасного действия со стороны противника. Один такой удар и пол головы отлетит. Пока что получалось только блокировать, но не ответить такому напору было невозможно. Мгновенно делая выпад к мужчине, Антон развороту размахнулся, ударяя поперёк горла, но с дерзкой улыбкой капитан поставил блок, чуть искры в разные стороны не полетели. Между ними возникли лезвия, стоя так несколько секунд. За это время Антон смог разглядеть очертания капитана. Первое, что бросалось, это глаза цвета лесной глуши, настолько тёмные, аж зрачков не видать, только больной блеск, как у сумасшедшего, на белках тоненькой паутиной раскинулись капилляры, а вокруг и на веках густо нанесена сурьма, делая взгляд ещё более пронзительнее. Бой возобновился, теперь очередь противника наносить серию ударов. Отлетая в сторону, Антон наугад махнул мечом, к всеобщему удивлению, отрезал часть треуголки. — Потом зашьёшь, – указывая оружием на кусок шляпы, проговорил нахально капитан. От этого голоса прошёлся табун мурашек на загривке. И только отойдя от секундного замешательства, как меча напротив будто не стало, действие было, но из-за тёмного освещения не понять следующее движение. Внезапно левый бок ополоснула раздирающая боль. Невольно из горла вырвался удушающий крик, ноги слегка дрогнули, из-за чего Антон упал на пол, хватаясь за повреждённое место. Он корил себя за проявление слабости перед врагом, что отошел от него на несколько метров. Петров не видел выражения лица в тот момент, но предполагал, что на ней издевательская улыбка; упивался своей победой перед лежащим. Он открывал рот, вдыхая воздуха, сжимал до боли в костяшках рукоять, через кровь он попытался подняться, приведя шпагу в вертикальное положение. В глазах всё расплывалось. — Пора с этим заканчивать, – могильный голос отозвался эхом в голове. Обидно было за Полину, за то, что не смог её даже найти. Впереди раздался щелчок предохранителя. Секунды казались вечностью, умереть на пиратском корабле с хрипами, как же мерзко на душе. «Прости, Полина» Секунда и… — Нет! – раздался выстрел. Корабль тряхнуло – Антон повалился на пол. Уже наблюдая с самого низа, перед ним предстала такая картина: Катя, если он правильно помнит, держала руку, уходящую вниз, а сам капитан стоял, рассматривая простреленное место, медленно поворачивая голову к девочке. Сказать, что оба мужчины удивлены, значит ничего не сказать. Если Антон просто удивился, что она всё это время здесь стояла, то Рома был обескуражен поступком Кати. Чем этот солдатишка привлёк её внимание? Неужели влюбилась? Не сводя нечитаемого взгляда, капитан понемногу расслаблял руку, возвышаясь чёрной статуей перед ней. Девушка отошла, как от огня, боясь совершить лишнее телодвижение. Возникло желание рассмеяться от абсурда, особенно смешила нелепо обрезанная треуголка, но с раной не посмеёшься, боль тут же распространяется по всему телу. — Что тут у вас?! – в проёме появилась ещё одна тёмная фигура, а если точнее, пятно, — что у тебя со шляпой? – явно с озорной улыбкой, пятно прошло вглубь камбуза. — Ничего, – недовольно раздалось. Медленно подходя к куску треуголки, он поднял, снял головной убор, всё это положив на бочку, не забывая поглядывать на раненого. Его отросшие угольные волосы так хорошо сочетались с одеждой. Красиво. — Бяша, пожалуйста, позови врача, – на грани срыва пролепетала Катя, сжимая от досады кулаки. — Нет. В трюм его, – со словами капитан ушёл так же быстро, как и приходил. Это последняя фраза, которую Антон услышал перед холодной тьмой. — Родион, Глеб, сюда! – выглянув за проём, позвал квартирмейстер. В камбуз забежали беззубый и с сальными волосами. — Отнесите его за решётку. — Только осторожней у него рана, – предупредила Катерина, сморщивая лицо, когда они специально небрежно несли его. — Не переживай, мы так же аккуратно его доставим, как и твою подружку, – великодушно отозвался Родион, противовес своим словам, подбрасывая тушу. В комнате теперь они одни. Теперь время Бяши удивляться произошедшему. Как так получилось, что человек, недавно отдавший приказ «никого не щадить», оставил в живых мальчишку. — Это… как, вообще, случилось, на? — А… Я просто подумала, что… – немного мялась девушка, — он не такой как… все? – уставилась на в край непонимающего мужчину. — Ах, он просто так искренне спрашивал обо мне: «Всё ли в порядке?», «Тебя здесь держат против воли?». Он не полез в бой первым, – протараторила она, чуть отводя взгляд к выходу. — Правильно говорят, что бабы состоят из одних эмоций, – выдохнул квартирмейстер, потирая лоб. На палубе до сих пор раздавались крики, но уже меньше. В его глаза бросилось чёрное немалое пятно на полу. — Говоришь, он ранен? Чуть ближе подходя, стал осматривать кровь, подытоживая: — Скорее всего, ему не выжить. Слишком большая лужа. — Я зову Цезаря! – глухо отозвалась, убегая за доктором. — Ну что за ребёнок... – в окне уже во всю виднелось утреннее небо, принося новый день и новые испытания.