Дьявол В Твоей Душе

Сон никак не шёл, да и вряд ли заснёшь от нервов, что вот-вот готовы порваться в любой момент. Когда Полину увели, сердце в пятки ушло и не хотело возвращаться. Он метался из стороны в сторону, как животное, ранение давало о себе знать, и хотелось ещё больше причинить себе боли, с особым садистским удовольствием. Разглядывал выход, всё никак не хотел признавать свою слабость перед Ромой, но в первую очередь перед собой. Вина гложет молодое сердце, будто проедали черви, заполняя грудную клетку. Он не хотел есть, дескать, маленький бунт, от которого ни горячо, ни холодно. Неизвестно сколько он провёл и проведёт здесь время, скука пожирала его, мало того, что в камере не было банальной скамейки, ещё и крысы бегали периодично, хотели изучить новый объект на их территории. «Ну уж нет, мне не настолько нечего делать» – думал Антон, гоня себя от нелепых действий. В итоге сорвался из-за безделья, пытаясь играть с крысами в ниточку, те, видимо, не оценили такой подход, стали шипеть на него, некоторые порывались укусить. Было два пути: первое – переговорить с капитаном, второе – сидеть и ждать участи. Второе он сразу отбросил, не хотелось сидеть, как жалкий пленный перед казнью (хотя как таковым являлся). Унизительно просить переговоры с капитаном, но что поделать с ситуацией, только с ним можно было разрешить всё, вместе с этим вопросов было океан. В голове промелькнул тот взгляд. Невозможно настолько ненавидеть незнакомца, в этой лесной глуши сидело настоящее существо из древних легенд. Только по одним движениям можно было выявить лютую злобу на Антона, в бою взбудораженный мозг не обратил на это внимание, но сейчас каждая мелочь прорезалась в мозгу. При нормальной встрече он хоть и выглядел более-менее спокойно, всё равно сквозил опасностью, даже в тот момент, когда первым приоритетом стояла задача: «Защитить Полину», мозг не давал обращать на это внимание. Защищал разум от трусости, будь девушка не с ним, храбростью и не пахло бы. Вот что делают женщины с мужским рассудком. Сидя на холодном полу, Петров невольно засмотрелся на капли, падающие на доски, отдаваясь унынию и воспоминаниям. С памятью у него было всё отлично, но одна деталь никак не хотела приходить в светлую голову, а именно о капитане. Где-то он его видел, не лично, но на гравюрах сто процентов, кажется, он припоминает одно судно, где… Послышался скрип половиц. — Ух ты, я вижу тебе здесь весело, – из-за угла выплыл силуэт, — скучал? — Нет. Рома вальяжно прошагал к решётке, открывая дверь. А вот и он собственной персоны. Всеми фибрами Антон понял: дело набирает обороты. — Не против, если присоединюсь к тебе? – фальшиво заулыбался он. Его ответ всё равно ничего не изменил бы. Петров насторожился, в одном маленьком помещении с ним появилось чувство агрессии и любопытство. Зачем, вообще, зашёл, а не остался стоять по другую сторону? Закрыл за собой дверь, будто Антон может убежать, смешно. Ясно одно: Рома чертовски устал, глаза не так бойко горят как днём. — Жаль, что не соскучился, я тебе принёс подарок, – весело проговорил он, положив около Антона отрезанную треуголку со швейными предметами. «Откуда он, вообще, раздобыл?». Нитки немного отличались цветом, чёрные, в то время как вещь была темного коричневой. Разницы особой не увидишь, в тусклом помещении точно, да только глаз наметан на все тонкости оттенков. Блондин перевёл взгляд как на дурака, он серьезен был тогда? «Зашивать? Сам не в состоянии?» Мозг не хотел разгребать весь абсурд происходящего, не лучшее время он подобрал для разговоров, а шитьё уж точно. Антон посмотрел на шляпу, затем на прислонившегося к стенке капитана. — Ты издеваешься? — Нет, но за свои поступки надо отвечать, – Рома отчитал как нашкодившего ребёнка за разбитую посуду. Пальцы с перстнями немного поблескивали на свету, совсем чуть-чуть проходясь по угольным волосам. — О чём ты хотел поговорить? – проигнорировал Петров издёвку. — Не я, а ты. В прошлом я тебе предложил, но ты отказался, – скрестил руки на груди, прожигая лисьими глазами, — и сейчас ты изволишь говорить со мной. О чём ты хотел поговорить? От одного голоса Антон вскипал, пальцы драли заусенцы от сдерживаемых эмоций. Сделал так, что Рома нужен ему, а не наоборот, решил установить свою игру. Что ж, Антон принимает участие. — Мне хочется узнать, о чём ты хотел поболтать. Сам ведь начал, а я продолжу, – блондин рассматривал интересную конструкцию пола, поражаясь своей выдержке под таким пристальным взглядом тёмных глаз. Рома цыкнул, явно был недоволен сказанным, точных эмоций Петров не видел, но лёгкий кашель капитана дал прекрасно понять о его проигрыше. — Ну для начала, хочу с тобой познакомиться, – резко оборвал речь, — но я тебя уже знаю, а твоё прошлое мне неинтересно, так что к делу, – деловито приподнял голову, — мне нужны люди, даже такие, как ты, – это его «даже» подпалило сознание Антона, — также, таким образом, я благодарю за Катю, – голос на миг смягчился по произношению этого имени. До Антона не сразу дошло о ком он, но вспомнил ту белокурую девушку, что спасла его, неужели такая светлая девочка его дочь? Не может быть, слишком светлая, в прямом смысле. Но тот первоначальный взгляд, который встретил его, слишком походит на ромин. — Каким таким «образом»? — Я пришёл к тебе в камеру, разговариваю на равных и даю шанс спастись, а спасение заключается вот в чём, – тот немного расправил плечи, чуть опустив голову, — предлагаю вступить в наши ряды, так ты сохранишь свою жизнь, – на лице возникла гаденькая улыбочка, аж тошнить Петрова тянуло от такого. — Ты вроде не дурак, а задаёшь такие тупые вопросы, – исподлобья смотря на брюнета, Антон невольно напрягся от резкого смеха. «Что я сказал такого смешного?». Эхом отозвался в черепе Петрова этот тихий натянутый смех, заставляя немного поджать плечи. Глаза немного округлились от такой реакции. Проследив за перемещением ног, капитан посмеиваясь произнёс: — Эх… Вот вы все такие, к вам по-хорошему, а в ответ одна дерзость, – посмотрел на Петрова, — я ведь могу и по-плохому. От былого веселья не осталось и следа, словно человека подменили. Из глаз сочился мертвенный холод, мимические мышцы подрагивали от напряжения. Что с ним? Непроизвольно Антон почувствовал страх, он перед ним такой мелкий, не может ничего сделать, лишь сидеть и смотреть снизу вверх. Вдалеке послышалось блеянье овец, так не к месту. Внезапно перед глазами предстала Полина, очертания нечёткие, словно размытая картина, написанная мазками кисти. Она стояла у доски, повёрнутая спиной к Антону, готовясь к последнему шагу перед смертью. Отчуждена от этого мира, хрупкие плечи опущены, смирившись с участью, её смолянистые длинные волосы свисают с головы, скрывая лицо полностью. Внезапно эта картина двигается, маленькое ссутуленное тельце уже делает последний шаг, и дороги назад нет. Горло отдало спазмом, лишь бы голос не дрогнул. — Это угроза? — Это предупреждение, – Рома оглянул пленного, всё же заметил реакцию, — ты должен радоваться моему приходу, – обнажая клыки, указал с издёвкой в голосе на «радость». — Радуюсь. Просто свечусь от счастья, – язвительно прохрипел блондин в надежде, что не услышат. — Да ты ж моё солнышко, – лениво пробасил Рома, явно веселясь от всей ситуации. Антон не подросток, чтобы обижаться на глупые шутки. Лучшая тактика – игнорирование, в случае с Ромой это не работает, потому что он уже хотел открыть рот, как его специально перебили: — Куда мы направляемся? – Антон сухо спросил. — На остров Крит. Отдохнём, закупимся и дочиним «Пандору», – медленно разъяснял Роман. — Кого? – в непонимании уставился Антон. М-да, мозги совсем плавятся. Капитан «Пандоры» от раздражения цыкнул, закатив глаза. — Для особо одарённых поясняю: если капитан говорит о несвойственном человеку имени, то, скорее всего, речь идёт о судне? Сечешь? – раздражённо прошёлся по словам, шумно выдыхая. Осознание врезалось в мозг. — Да и почему я тебе это объясняю, ты должен знать. Тебе хоть сколько лет? — Тридцать пять… – в трансе ответил Антон, смотря на стену, пытаясь найти разубеждение в них. Вот только они ничего не могли сказать или переубедить. Безмолвие – вот что сейчас хочет получить Петров. — Боже мой, мы ещё и ровесники. Он вспомнил этот корабль. Этого капитана. Об этом случае трубили на каждом углу, разнося слухи с невероятной скоростью. То, что случилось в Атлантическом Океане повергло в шок всех: от моряков до адмиралов и выше. Антон был в их числе, в девятом году только начинал свою карьеру. В глазах помутнело, появились спазмы в горле, на фоне Рома что-то говорил, но сквозь писк в ушах не разобрать. Получается, если всё сходится, то он и Полина в полной… — Ты меня, вообще, слушаешь?! – недовольно повысил голос Рома, отворачиваясь. — Несколько лет назад, – начал белобрысый, из него слова сами лились изо рта. С хрустом в шее, на него внимательно смотрели, прищурив глаза, — произошло крупное сражение в Атлантическом Океане среди капитанов за… – невольно он поднял голову, тут же робея. Благо плохое зрение не позволяло видеть всех деталей на бледном лице, но на месте глазниц виднелись чёрно-серые углубления и выделенные скулы. На секунду показалось, будто голова капитана «Пандоры» превратилась в череп, быстро сморгнул это страшное наваждение, — африканское золото. С триумфом победил корабль чернее ночи, разгромив практически всех, – голос постепенно утихал по приближению натянутого Романа, как струна, его лицо ничего не выражало, становилось по-животному страшным: покрасневшие белки, радужки, в которых не видать зрачка, бледное лицо. На долю секунды перед глазами возникла гравюра с его мрачным изображением, но, как всем известно, рисунок не может передать действительность, ту устрашающую ауру, исходящую от капитана, — многие утверждают, что это сказка выдумана правительством для отвлечения народа. Самое быстроходное судно «Чёрная Пандора», а капитан, – Бывший капитан «Октавии» не мог отвести взгляда от мужчины, что медленно присел на корточки, его лицо теперь видно отчётливо, без помех. И от этого не легче. Зверь в человеческом обличии. — А капитан? – зачарованно выдал он. — Капитан… Роман Пятифан, – Антон выдохнул это имя. Но было ещё кое-что, таких совпадений не может быть, — что так безжалостно топил корабли, – его голова мелко закачалась, живот начинает крутить, грудная клетка вздымается больше, — невозможно, – невозможно столько убить людей, невозможно выйти из такой схватки победителем. Невозможно находиться здесь. — Э-это неправда, – отнекивался Петров, понимая весь ужас, немного отодвигаясь к углу, лишь бы не находиться с ним рядом, быть дальше от него. — Это правда, когда человек чего-то хочет, он способен покорить всё, даже эту крупную войну. Ты не представляешь, чего мне стоила эта победа, – самозабвенно рассказывал капитан «Пандоры», — зато я доказал всем, что я чего-то стою, что со мной лучше не связываться, – между их лицами не более пяти сантиметров. Блондин поджал слегка пальцы, пытаясь успокоиться под пристальными глазами, — и это было началом, – низкий шёпот расплывался в сознании, проникал в разум и как пиявка высасывал последние тени самообладания. Этот человек, так много погубивший людские души, сейчас сидит перед Антоном и с каким-то сумасшедшим упоением рассказывает о способностях человека. Кому как не ему сейчас о таком говорить. — На самом деле я ожидал не такого озарения, но тоже неплохо, – резко заулыбался, словно не он недавно смотрел на блондина, как безумец. В который раз он резко переходит с одного на другое настроение? Куда деваются все те эмоции секундой ранее? Вместо грозного лица сейчас красуется ухмылка на всё лицо. — Как рана? Болит? – ещё и умудряется спрашивать о самочувствии Антона. Немного отойдя от пережитого страха, он уяснил, что капитан психически повёрнут, хотя с первого взгляда такое не скажешь. Как можно более расслабленно Петров положительно ответил, невольно кладя руку на рану. Пятифан смерил этот жест маленькой улыбкой, приподнимаясь и идя к своему месту. — Я, надеюсь, теперь-то ты понимаешь, почему надо радоваться моему приходу? Как бы больно это не било по гордости, но да, кажется, Петров понимает. Ему никогда не хотелось признавать правоту чужих, всегда стоял на своём до конца, несмотря на неправильность ответа. И сейчас не намерен, хотя игра не стоит свеч. — Я тебе говорил, что не присоединюсь к тебе. Роман устало покачал головой, присаживаясь напротив заключённого, как-то вымученно задавая вопрос, будто его об этом заставляют. — Вот скажи, почему ты припираешься, когда к тебе идут навстречу? Хочешь сидеть здесь до скончания веков или прогуляться по доске? – Рома положил голову на своё плечо, в словах не было угрозы, простой вопрос, словно спрашивали о погоде. — Я никогда не предам себя и корону, пойдя на сторону врага. Хотя ситуация безнадёжнее некуда, – быстро протараторил Петров, контролируя ровность голоса, не давая усомниться в сказанном. — «Безнадёжнее некуда» – говоришь? – лучше бы Антон просто молчал или ответил не так резко, потому что оскал Ромы не предвещал ничего хорошего, — я тебе покажу безнадёжную ситуацию. Из кармана он вынул ключи, демонстративно тряся ими. Сначала Антон не понял такого действия до момента, пока поржавевшая связка не оказалась в полёте, упавшая с глухим звуком на доски. Ему не показалось или сейчас всё шло к смерти последней нервной клетки? «Ты идиот?» – чуть не сорвалось из глотки блондина, вовремя прикусившего язык. От шока он открыл рот, как рыба на суше. Страх как рукой сняло, давая место раздражению, подорвавшись с места, наплевав на рану, Антон моментально подошёл к решётке, пытаясь найти намёк на местоположение ключей. Бесполезно с таким зрением и освещением найти что-либо. Рома – псих, больной на голову – эти мысли Антон готов повторять вновь и вновь, натирая язык до дыр. Разве он не понимает, что они тут застряли, какие ещё фокусы от него ждать? Петров обречённо смотрел вдаль, моля всех богов о какой-нибудь поддержке. — Если хочешь закричать, знай: не услышат, – по шороху одежды он поменял позу, блаженно развалившись у стены, вытянув длинные ноги, он глядел на напряжённую спину Антона, будто прекрасно знал о его смехотворных догадках. Хотелось смеяться от его спокойствия, нервно, чтобы сойти с ума вместе с ним. Это просто какой-то сон без конца… — Т-ты, ты в своём уме? – не выдерживая, крикнул Антон. — Советую не забывать, кто с тобой в этой клетке. До Антона дошло. Он попался в ловушку, с самого начала как тот пришёл и закрыл дверь, заставил сидеть один на один, и сейчас Антон в настоящей опасности. Колени напряглись, что нельзя сказать о лице, холодное спокойствие, ради этого прилагались титанические усилия, ноги будто срослись с полом. Только глаза – это зеркало души, и они выдавали всю бурю эмоций, что таилось на дне. — Сядь, – хриплый бас раздался в повелительном тоне. Хотелось противиться из принципа, позлить его, заставить выйти из себя, показать настоящую личину. На скулах брюнета появились жевалки, нервы ни к черту. — Буду честен, терпения у меня немного, так что садись, либо… — Либо что? – резко перебил Антон. Не стоило этого делать. Пол ушёл из-под ног, когда на блондина налетели, крепко прижимая к стене за рубашку. От удара в глазах потемнело, всё произошло буквально за секунду. Теперь он болтался в руках как тряпичная кукла. Хватка была сильной, надавливала на шею, горло жгло от недостатка воздуха. Обзор закрывало яростное лицо, находившееся очень близко второй раз за вечер, и опять этот безумный взгляд, вся злоба переполняла Рому, заставляла выплёскивать на бедного Антона, который не мог ему сейчас противостоять. — Либо тебя прикуют к стене и каждый день будут сдирать кожу живьём, а подружку пущу по кругу, – гневная тирада доходила до ушей сквозь толщу воды, руки царапали тески, желая вдохнуть хоть каплю кислорода. Только не Полина. Посмотрев вверх, Антон обомлел, тот же взгляд, что в камбузе. В этой черноте плясал огонёк безумия, что так норовил сожрать его за неподчинение. Эмоциональные горки порядком достали, надоело каждый раз ждать от него безумные действия за такое короткое время. Горло начинает раздирать сухой кашель, принося боль сбоку. — Отпусти меня, ненормальный! – сквозь зубы прошипел Антон. — Знаю, у меня не всё в порядке с нервами, так что привыкай, – по-лисьи заулыбался Роман, демонстрируя пожелтевшие зубы, продолжая давить. — Пошел вон! Он повалил Петрова на пол, из-за чего блондин вскрикнул, находясь в таком положении, отходя от болевого шока. В глазах появились звёзды от очередного удара, как бы сотрясение головы не получить, из раны пошла струйка крови, медленно капая вниз. Немного погодя, когда заключённый очухался, Пятифан продолжил: — Так вот спрошу в последний раз: «Ты присоединишься ко мне»? — Нет, – откашливаясь, Петров рассматривал тёмные пятна вместо глаз, не позволяя сломить себя. Вдали послышался лязг цепей, слово ждали другого ответа и собирались забить до смерти, чтобы кровь выплёскивалась литрами. Вокруг них сгущались тени, становились больше, воображение дорисовывало мерзкие очертания, делая похожих на чёртиков. Среди них вырисовывался самый главный король нечисти, разглядывал, не моргая, мальчишку. Единственное, чего Петров хотел добиться – это сохранности Полины. — Хочешь – мучай, выброси за борт, так и быть. Но, прошу, не трогай Морозову. Что-то переклинило в мозгу капитана, и последние слова «оживили». Встрепенулся, сморщил лицо от непонимания, тут же округляя глаза. — Кого? – растерянно уставился на блондина, вся зловещая аура рассеялась тут же. — Ну, Полина Морозова, девушка, которая находится у тебя. Да и почему я тебе это объясняю, ты должен это знать, – припомнил слова Антон, насмешливо кривя рот. Медленно усаживаясь. Рома проигнорировал, не веря в сказанное, тряся указательным пальцем: — Нет-нет-нет, ты что-то путаешь, она – Петрова. — Чего? – издал мелкий смешок. В сердце отозвалось покалыванием, она взяла его фамилию. Пусть для прикрытия, но взяла, это так мило, — она – Морозова, это я Петров. Всё окружение стихло. Рома резко поднял голову, сосредоточив взгляд на блондине. Корабль затаил «дыхание», словно улавливая эмоции капитана, убрал все звуки, удивляясь сказанному. Даже треклятых животных с цепями не слышно. Из кармана брюнет выловил компас, разглядывая что-то. Она – потому что имела тряпку. Он – потому что в нём течёт его кровь. «Джекпот!» — Дрянная девчонка, – с хлопком закрывая компас, лицо Романа исказилось в раздражении. В какой-то степени Антон был горд за Полину. Она смогла так просто обмануть самого грозного капитана Средиземного Моря, это даже в голове не укладывалось. Звучит как очередная шутка для комедии, ну что за детский сад? Потирая серое от усталости лицо, Пятифан пошарил рукой по камзолу, расслаблено опуская, — и флягу, как назло, забыл, – запрокидывая голову к потолку, тот вымученно застонал. За ним так интересно наблюдать, сначала одно чувство, потом резко другое, непостоянность этого мужчины зашкаливает. С одной стороны это отталкивает, ты никогда не можешь от него ожидать чего-то конкретного, а с другой эта неопределённость притягивает, хочется узнать поближе, понять, что творится в его голове. Антон до сих пор считает его опасным, считает лицемером, которому хочется сделать побольнее, лишь бы убрать его самодовольный вид, сделать неправым. — Твой отец бросил тебя и твою семью? – Рома приподнял бровь. — Да, – этот вопрос был неожиданным, нетрудно догадаться, что у многих неполная семья, только создавалось впечатление, будто Рома знал, о чём говорит, подтверждая следующим вопросом: — И он был пиратом? – улыбаясь во все тридцать два, брюнет прищурил глаза. Неприятные воспоминания окатили холодной водой. Мало того, что он поклялся никогда не вспоминать этого прогнившего человека, как он предал маму и сестру, променяв их на скитания по морям, но можно же было посещать их в течении тринадцати лет, так ещё и вскрывают сейчас душевную рану. Мозг обожгли кипятком, уже догадываясь, о чём сейчас пойдёт речь. Как же горестно это вспоминать. — Я не знаю, – «врешь и не краснеешь», — но факт, что он сбежал, остаётся фактом, – безразлично ответил Антон, так же смотря на мужчину. Он не собирается ровнять себя с ними. — Ага, а если я скажу, что он жив? Хочешь с ним встретиться? — Это уже личное, знай границы, – «рискуешь снова быть прижатым к стене, Антон». Рискует, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского. На этот раз всё обошлось, и он получил в ответ лёгкую улыбку. — Ловлю на слове, – поднял руки в примирительном жесте, — у нас ещё много времени на кукования, – протянул предложение с ленцой. Это точно, впереди целая ночь, которую придётся просидеть здесь вместе с «самым безжалостным капитаном», как утверждали сплетники, «а ещё сумасшедшим» – так любезно забыли добавить в гравюрах. Возникло неловкое молчание или это Петрову так казалось, судя по тому, как капитан полулежал в расслабленной позе. Всё в этом мире застыло, слышны раскаты волн, что бились о судно, треск досок и лязганье металла. Хотел ещё что-то спросить насчёт отца или просто чтобы заткнуть молчание, но в последний момент останавливался с приоткрытым ртом. Больше всего хочется узнать причину, по которой Роман желал встретиться с «Октавией». Какой-то случай связывал «Пандору» и его бывший корабль, но никто не скажет сейчас, хотя в сознании прорезается один момент, это было так давно. — Ты слишком громко думаешь, – строго заметил брюнет, смотря исподлобья. — Почему ты в порте разрушил все корабли, кроме моего? – всё же осмелился спросить заключённый. Смерив нечитаемым взглядом, Рома хмыкнул, прикрыв глаза. — История стара как мир, тебя это не касается. А теперь спи, надоел уже, итак все нервы испоганил, паршивец, – от последнего Петров немного надулся. «Кто и кому ещё испортил, истерик!» – собирался ответить, как в последнюю секунду передумал. На самом деле уже поздно, кровь, к счастью, перестала течь, а может так кажется, неважно. Удобней примостившись в уголке, Антон в последний раз посмотрел на чёрный силуэт в надежде проснуться вообще. Пусть всё пройдёт.

***

Проснувшись от резко поставленной бутылки на пол, Петров выпал из сна. Пусто в голове, появилась мелкая апатия к происходящему, будто все эмоции высосали из тела до капли. Раскрыв глаза, он увидел Рому, что с интересом копошился в компасе, рядом с ним стояло пойло. — Откуда бутыль? – сонно спросил заключённый. — А ты рано проснулся, только шесть часов, – спокойно констатировал Романа, не удосуживая взглядом. Петров с силой протёр лицо, сгоняя прочь сонное наваждение и вчерашний разговор. Нечёткие очертания, тёмные тени, рокот фигуры и бледное лицо… Так близко находящееся, аж дух захватывает, ни пошевелиться, ни отстраниться. От этого мороз прошёлся по коже, рубашка неприятно липла, пот и кровь слились в одно месиво, заставляя сморщить нос. В помещении было не лучше, но терпимо. — Нам сколько осталось плыть? – Антон скучающе уставился на мужчину. Итак нечего делать ещё и сидеть с ним. — Четыре-пять часов, – сухо ответил, отпивая из горла. Что за черт? — Откуда вино? — Не вино, а ром, – поправили блондина, — попросил принести, сидеть скучно, грех не выпить. Получается, к ним приходили и вместо того, чтобы попросить открыть, он изволил желание выпить? И как Антон не услышал шагов, сон до ужаса чуткий. Походу Роман темнит, в глаза не смотрит, видимо, не хочет сдаться. Хотелось погрубить, только изо рта вылетел непонятный хрип. — Хочется попробовать? — теперь взгляд метнулся к нему, хитрый и тёмный. — Нет. Почему они нас не выпустили? И когда это, вообще, произошло? — наваливаясь с вопросами, протараторил Антон, морок как рукой сняло. — Для начала по порядку. Скажи-ка, откуда у простых матросов ключи от клеток? — задрал бровь Пятифан, — они только у меня, квартирмейстера, ну и доктора, а ни один из них не пришёл, – задорно пояснял Ромочка, садясь в турецкую позу, и уставился на белобрысого. «Ну надо же, объяснил всё без своих психозов» — А ему-то зачем, доктору? — Чтобы лечил таких, как ты, – указывая на рану бутылкой, отхлёбывая. Кстати, Петров только сейчас заметил, что их две, с запасом попросил. — Когда приходили? – сухо бросил Антон. — Не знаю, а это так важно? — зыркнул он. На секунду показалось, что синяков под глазами стало ещё больше или сурьма, что небрежно обрамляла глаза, делая выразительнее, творила своё дело. Рома, вообще, спал? Хотя этот вопрос не должен волновать, в отличие от Полины. Что сейчас с ней, когда они увидятся? — Что с Полиной? – как на автомате выпалил раненый. — Целый допрос устроил, – закатил глаза Роман, — хорошо всё с ней, немного буянила, но в целом нормально, – бесцветно пояснил капитан. В это мало верилось, но лучше хоть что-то, чем ничего. И вот опять тоска по любимому человеку, в душе мрак, как в трюме, хочется выбраться отсюда рвать и метать все и вся, главное – найти Полиночку и самому убедиться о её сохранности. Только есть одна проблема: он ранен. Ему и так нужен покой, но в связи с последними событиями страшно смотреть на бок. Чувствовалось, как пульсируют швы, неприятно чешутся края, шелушатся. Каждый раз рука сама поднималась с места, и каждый раз Петров отнимал резко, знал, такими темпами ещё хуже будет, терпеть и дышать. Немного абстрагировавшись от негатива, Антон заметил, как обстановка стала умиротворенной, слышалась жизнь корабля: скрип досок, блеянье скота, как фонари раскачиваются от качки, и Рома, который разбирал компас, что именно, зрение не давало понять. Правая рука коснулась чего-то кожаного. Ну, конечно, отрезанная треуголка, так любезно располагалась около него. — Надеюсь, о ней ты не забыл? – приподняв уголок губ, Роман с прищуром посмотрел. — Я не буду зашивать! – твёрдо настоял блондин. — Не сейчас, но потом будешь, – Рома заговорщицки протянул предложение, не одарив взглядом, продолжив мучать компас. — Ты что там делаешь? — Да так, надо крышку настроить. Сломалась, зараза, – последнее прошипел. Немного напрягая пальцы, Рома пытался достать спицу, что соединяла крепления. Они слегка шатали крышку, доставали эту маленькую иглу, но каждый раз соскальзывали. Антон засмотрелся на эти движения, такие большие длинные пальцы пытались достать что-то мелкое, выглядело несуразно и смешно, а таких частей две. Мужчина всячески пытался уже вторую достать, это гипнотизировало, приятно наблюдать за чужой работой. Взгляд переместился на чёрные волосы, что мешали процессу. Чёлку то и дело убирали рукой назад или сдували, а она продолжала лезть в глаза. Под тусклым светом они грязно блестели, наверняка жёсткие, как лианы свисали с головы, запутанные, это не удивительно, чистоплотных пиратов практически (никогда) не встретишь. Откровенно пялясь, Петров даже не заметил, как два крепления уже разобраны, и на него смотрят с неистовым интересом. — На что это мы так жадно заглядываемся? – грубый голос вывел из мыслей, на лице мелкий оскал. — Ты когда в последний раз волосы мыл? – нашёлся с ответом блондин. Пронесло. — Не знаю, может неделю, месяц назад. Когда за борт упаду, тогда и ополаскиваю, – задорный бас раздался в ответ. «Ну и чего ты ожидал?» – корил себя Антон за такой глупый вопрос, даже если перед тобой капитан. Такая реакция на откровенное рассматривание чуть насторожила, но не успела развиться из-за следующего действия: на детали, в частности на крепления, стали поливать ромом, предварительно отклонив в сторону. — Ром, серьёзно? — А быстро мы перешли на сокращение имён, – грубо проговорил пират, немного отвлёкшись от занятия. Сложно понять о чем речь, когда тебя назвали в честь любимого напитка. — Я про пойло, – недовольство брало вверх от столь неприятного обращения и недопонимания. — А-а, понял, – как обычно он немного напутал, ничего, с каждым бывает, — как по-твоему ещё грязь убрать? Да, тяжело просто так выливать, но что поделать, когда невтерпёж, – со сборкой не составило труда, и компас быстро оказался в кармане, — итак, ты подумал? – Рома выразительно посмотрел на бывшего капитана. — О чём ты? — О моём предложении. — Нет, – строго ответили. Закатывая глаза, Рома согнул ноги в колени, облокачиваясь. И всё же он не спал. — «Нет» – это ты не подумал или не хочешь? Антон задрал голову, не сводя нахмуренного лица с Пятифана, что немного усмехнулся. — Я уважаю преданность и храбрость, – это правда, некоторых пиратов, что оставались в живых, он щадил за их преданность к своей команде, даже отпускали в город, — но сейчас это выглядит слабоумно и тупо, – грубо закончил капитан, выплёвывая последние слова. От нервов на лице виднелись спазмы. — Давай сделку. Если уже ничего не поможет, то придётся прощаться с жизнью. Антон с кряхтением поднялся, держа рану, спина ощутила холод, заставляя резко вдохнуть. В тёмных глазах заиграли черти, не предвещая ничего хорошего, Роману очень нравились сделки, можно выдвигать свои правила и выбить для себя да побольше. Вслед за мужчиной он вскочил с лёгкостью, наваливаясь на стену. — И какую же? – появились хищные очертания лица, как ночью, когда он был в ярости. От воспоминаний Петров незаметно сглотнул. — Я ведь нужен тебе, так? Иначе не задавал бы вопросов об отце и также резкое изменение отношения ко мне, – медленно приближаясь, Антон не сводил глаз с фигуры. Движение началось и от неё, — поэтому предлагаю обмен: моё заключение на освобождение Полины. Ток крови пустился по новой, есть шанс на спасение Морозовой, пусть с ним делают, что хотят, но она должна вернуться к дедушке. Они приближались друг к другу, напряжение росло. — Какая-то несправедливая цена свободы, а? Я освобождаю Полину, а ты должен будешь найти это, – из нагрудного кармана, достали тряпицу, демонстративно показывая рисунок. — Тебе надо найти ключ? – в недоумении покосился на бледное лицо. — Тебе надо найти. — И это спасёт Полину? – не веря в такую простецкую задачу, Петров задрал голову широко раскрыв глаза. — Найди это и твоя подружка будет свободна, – Рома склонил голову над Антоном, показывая пожелтевшие зубы. Ничего не может быть просто так, и на этой тряпке висела судьба человека, что за чушь? — Вижу в твоих глазах неуверенность. На что ты готов ради этой детки? – оскалился Роман, распаляя сознание. — Я готов умереть за неё, – без колебания, как отрезал, ответил бывший капитан «Октавии». — Она будет спасена, – Рома рассматривал гладкое сверху вниз, немного наклоняясь. Любезно прокомментировал он, не забывая протянуть ладонь. Взгляд устремился к пальцам, словно капкан, попадись туда что-нибудь и с концами утащит. — В чём подвох? — Ни в чём, это в твоих и моих интересах, не забывай, – слишком уж резко ответил, ставя ремарку. Ещё немного поколебавшись, Антон готов был заключить сделку с дьяволом, но в последний момент отстранился, наблюдая за озадаченным лицом сверху. — После того, как ключ будет у тебя, ты высадишь меня и Полину на побережьях Российской Империи с деньгами, чтобы мы смогли добраться домой, – бывший капитан прекрасно знал о нюансах и о том, как пираты не любят подробности. Легко улыбнувшись, Антон хотел заключить «контракт», но руку убрали, и перед лицом возник указательный палец. — Если так, то мы посетим двух женщин. Насчёт первой не уверен, но ко второй точно наведаемся. Маленькое приключение, – из последних сил Пятифан пытался сохранить любезность, но подёргивание уголков губ его сдавали, отчего улыбка Антона стала ещё шире. И, наконец, они жмут друг другу руки. Теперь дело за малым – найти ключ. Звучит довольно-таки легко, но как всё на самом деле будет – неизвестно. Это не самое главное, сейчас во что бы то ни стало надо найти Полину и сообщить обо всём. Рома подошёл к решётке, открывая… Ключом? От шока рот раскрылся, откуда он, вообще, взялся? — Обычная связка ржавых ключей, от решётки никогда не выбросил бы. И так приходилось два раза ходить, – самодовольно пояснил Рома, оглядывая бутылки, не забыв взять одну с собой. Всё это время они могли спокойно выйти без этих психозов, нервов, просто открыть эту грёбаную дверь и выйти. Вместо этого, по прихоти капитана, они сидели здесь вместе целую ночь и ничего не делали, кроме как собачились. Под утро это всё привело к довольно хорошему завершению, но было обидно, получается, он единственный остался в дураках. И этот капитан не такой неуравновешенный псих, как оказалось. Плетясь за Пятифаном, Антон попросил отвести к Полине. Звон цепей разносился по помещению, холод пробирал до костей. Пускай они оба не знают о скрещенных пальцах.