Облачный экспресс

Если я правильно помню, И моя память не спит с другим. Авторство этого мира Принадлежит им. Они ни в кого не верят И никогда не плачут, Бог, открывающий двери, Ангел, приносящий удачу. Високосный Год «Ангел, приносящий удачу»

— Упадешь… — Не упаду. — Ты прислонился к дверям, сейчас они откроются, и ты вывалишься из вагона, — терпеливо предостерег Матвей. Рыжий не сдвинулся с места. Он разглядывал Матвея, открыто и даже нахально. И, если честно, незнакомым людям неприлично так долго и пристально смотреть друг на друга. Матвей попытался сделать вид, что ему безразличен этот взгляд; оглядел полупустой вагон, поправил рюкзак, но все это не помогло, и он тоже в ответ с вызовом уставился на Рыжего. А личико у рыжего, надо заметить, было премиленькое… Этакая неброская, но безоговорочная идеальность, за которой может таиться что угодно: и добродетель, и вселенское зло. На такую мордашку можно смотреть часами. Жаль только, что вот мозгом, видимо, природа красавчика обделила. «Модель, — мысленно поставил диагноз Матвей, — только что с подиума первый раз в реальный мир рухнул…» И одет как-то примечательно: то ли ночью на даче пугало обобрал, то ли с показа высокой моды вырвался. Поезд метро летел по темному туннелю. Вихрастая голова Рыжего чуть подрагивала в такт колесам. В окна ударил свет станции, и вагон стал замедляться. А Рыжий все так же спокойно стоял и продолжал пялиться. Поезд остановился. — Ты сейчас… — Матвей не успел договорить. Двери с шипением разъехались, и красавчик ожидаемо стал заваливаться назад, Матвей инстинктивно подхватил его, пытаясь уберечь от падения. И вместе, словно делая размашистый танцевальный шаг, парочка выпорхнула на перрон. Устоять на ногах все же удалось, голова Рыжего не коснулась пола, тело выгнулось и безвольно повисло в объятьях Матвея. Желающие войти, испуганно отшатнулись, на секунду замерли, но тут же потеряли интерес и поспешили в вагон. Двери закрылись, поезд тронулся, загудел и умчался прочь. Мгновение и пара осталась на пустом перроне. Матвей все так же изящно поддерживал Рыжего за талию, только алой розы в зубах не хватало, а тот… улыбался и вырываться не спешил. Блаженный даже рук из карманов куртки не вытащил. — Я же говорил, что упадешь, — с досадой напомнил Матвей, немного смутившись, осознав, как близко оказались их лица, чуть носами не касались. — А я говорил, что не упаду, — Рыжий вдруг игриво подмигнул и расплылся в светлой улыбке. — И я оказался прав. А ведь действительно, прав! Матвей подумал, что неплохо было бы расслабить руку, и тогда наглец непременно оказался бы на полу. Но обнимать… в смысле, удерживать тонкое легкое тело было неожиданно приятно… Даже сердце как-то не в такт тюкнуло и в штанах наметилось неуместное оживление. И будто почувствовав нарастающую неловкость, Рыжий резво выпрямился и протянул открытую ладонь. — Юрий, — бодро представился он. — Матвей, — буркнул в ответ Матвей и пожал протянутую руку. А что еще оставалось делать. — Ты в город? — Да, только я не здесь, а с Марксистской выходить буду, мне оттуда удобнее… — О! Я тоже, — радостно заявил Юрий и, ловко подхватив Матвея под локоток, двинулся в сторону перехода. Матвей хотел возразить, но почему-то промолчал. Было в этом радостном напоре нечто обезоруживающее и солнечное. — А я тебя сразу приметил, — довольно сообщил Юрий. Матвей недоверчиво глянул на своего спутника, но опять промолчал. — …Обожаю брюнетов, — доверительно продолжил Рыжий и крепче сжал руку. — Испанская страсть, жгучий темперамент! Свободной рукой он сделал витиеватый, явно отточенный жест над головой, словно изображая стойку тореадора. Тело вытянулось струной, подбородок параллельно полу, плечи назад. «Танцор, — мысленно пересмотрел первый диагноз Матвей, — балерун». — А ты наверно спортом занимаешься, — предположил Юрий и сдавил несколько раз бицепс Матвея, словно проверял твердость велосипедной шины, — мышцы — сталь! И спина прямая… — не унимался он, быстро оглядев своего спасителя, вот только его взгляд блуждал явно ниже спины. Матвей хотел возмутиться и отвергнуть двусмысленные комплименты, которые больше напоминали грубую лесть, но не стал, ведь Рыжий тоже привлек его внимание сразу. Так чего теперь ерепениться? Конечно, Матвей ни за что не стал бы так открыто флиртовать и сыпать признаниями, но что-то ответить все же требовалось. — Ты… — Матвей смущено замолчал, но все же продолжил: — Я тебя тоже сразу заприметил, — признался он и покраснел. — Правда?! — громко воскликнул Юрий и даже остановился. В него тут же врезалась девушка, которая шла сзади… — Простите, — недовольно буркнула она, обошла парней и зашагала прочь. — Ну так правда? — повторил свой вопрос Юрий. — Правда, — вздохнул Матвей и впервые улыбнулся. Юра заговорщицки прищурил глаза, придвинулся чуть ближе и вкрадчиво полушепотом произнес: — А как ты меня крепко держал, когда я падал… У меня аж все внутри закипело… — он томно закатил глаза и закусил губу. — Я же предупреждал тебя, что грохнешься. — Сердце Матвея запрыгало в груди как на батуте. — А может я хотел, чтобы ты меня обнял, м? — Ты чокнутый, — догадался Матвей, но перестать улыбаться уже не мог. — Пошли, а то мы стоим посреди дороги, снесут. — Я хочу с тобой кофе попить и шоколадку съесть, — неожиданно заявил Рыжий, когда они вышли на улицу и снова остановились. — Вообще-то у меня по учебе столько дел, — растерялся Матвей, — может в другой раз? — У нас только одна жизнь, — по-прежнему радостно напомнил Юра, а вот в глазах промелькнула тень абсолютной и даже ледяной серьезности. Возразить против такого напоминания было нечего. — Ну, если только кофе, думаю, это можно… — решился Матвей. — Нет, не только кофе, я бы еще хотел… — Юра понизил голос, — …затащить тебя в постель! — Это как?! — Ты сверху, я снизу, — как само собой разумеющееся пояснил Юра, — но если ты против, можем поменяться… И для наглядности Юрий небрежно покрутил пальцами, словно вращал маленькое колесо. Матвей пытался сохранить спокойствие. Таких знакомств и признаний он даже во сне представить не мог. В горле вдруг пересохло, он еще раз внимательно осмотрел Рыжего: — Ты это серьезно? — Да шучу, конечно! — Юра радостно хлопнул его по плечу, — мы знакомы-то всего минут пять. — Он снова ухватил Матвея под руку и повел в ближайшую кофейню, — вот через часик — это совсем другое дело! Ближайшая кофейня оказалась через дорогу. Почему-то в интеллигентных кругах хорошо отзываться о ней не принято, видимо брезгливо сморщить носик при ее упоминании, автоматически делает эстетом любого. Но вопреки общественному мнению, свободных столиков там почти не бывает, да и кофе, честно говоря, все-таки варят неплохой. — И часто ты так знакомишься? — Матвей уже пару минут возил ложкой в чашке, размешивая сахар. — Ну наконец-то ты заговорил! — обрадовался Рыжий, — «Так» — в первый раз, честно! Ты извини, наверно, я тебе совсем ненормальным кажусь, но ты просто секси! Я бы не простил себе, если бы упустил тебя… Матвей залился краской и еще усерднее стал размешивать сахар. Раньше ему никто такого не говорил, да и секси он себя не считал. В зеркало он смотрелся регулярно и видел там… как бы это сказать… не то чтобы все плохо, но и дыхание от восторга не перехватывало. Глазу зацепиться не за что, встретил бы себя на улице — не запомнил. По крайней мере, так казалось самому Матвею. — …Но отказаться ты конечно в праве, — продолжал Юрий, — у тебя наверно много желающих и все такое… — Да с чего ты взял-то, что мне это вообще интересно?! — Я тебя насквозь вижу, — вкрадчиво заявил Рыжий и опять расплылся в улыбке. Матвей покраснел и грустно усмехнулся: — Если бы ты меня насквозь видел, тогда бы знал, что у меня такого еще не было и очереди желающих я тоже что-то не вижу… — Да плюнь ты на нее! — На кого? — На очередь. Зачем она тебе? Теперь у тебя есть я! — Юра подмигнул и откинул назад свою огненную челку, словно давал возможность оценить свалившееся счастье. Матвей недоверчиво улыбнулся. — Скажи, это пранк какой-то, да? — Ага! Как только ты кончишь, сразу из шкафа выбежит толпа с фотокамерами и цветами. — Так ты серьезно насчет секса? — Ко мне или к тебе? — вместо ответа поинтересовался Юра и с чувством медленно облизнул выгнутую чайную ложечку. — Я со старшим братом живу… — нехотя признался Матвей. — Тогда ко мне! — решительно подвел итог Юра, — идем или сначала кофе допьем? Юра жил в том же доме, где располагалась кофейня, только нужно было обойти со двора. Чтобы попасть в квартиру, пришлось открыть несколько замков: два — во дворе, в подъезде и даже на этаже. Вроде бы ничего удивительного, кроме небольшой детали — все двери Юра открывал одним и тем же ключом, хотя на связке имелись и другие. — У вас что, все замки одинаковые? — спросил Матвей, глядя, как распахнулась последняя дверь. Квартира оказалась огромной, с дорогим минималистичным дизайном в духе высокотехнологичных корпораций и как будто нежилой, то есть ни одной личной вещи на виду — лабораторная чистота. Вдоль стен по потолку разбежались быстрые огоньки, и темный коридор заполнил мягкий ровный свет. — А ты наблюдательный, — похвалил Юра, и подтолкнул Матвея внутрь, — это не замки одинаковые, это ключ универсальный — спецключ называется. — Он что, вообще все двери может открыть? — Матвей замер на пороге, боясь осквернить своим присутствием стерильность помещения. — Почти… — коротко улыбнулся Рыжий. — Если быть точным, он открывает только те двери, которые должны открыться. — Это как? — Потом расскажу… Иди в душ, а я пока все в комнате приготовлю. Полотенце слева на полке, халат в шкафчике. — Юра махнул рукой в конец коридора, где в гладкой графитовой стене едва угадывалась дверь в ванну. — Это еще зачем? — Зачем мыться или зачем халат? Матвей ничего не ответил, не стал спорить и пошел в душ. — Я никогда столько не целовался, — пытаясь отдышаться, признался Матвей. Щеки у него горели, распухшие губы блестели и чуть подрагивали. — А я еще хочу! — хрипло выдохнул Юра и, не дожидаясь согласия, снова принялся целовать, но уже не в губы, а в шею, потом опустился еще ниже, грудь, живот. И преодолевая последнюю преграду, он стянул с Матвея трусы. Матвей робко пытался сдержать натиск, но почти сразу сдался. Пальцы судорожно сжали черную шелковую простыню, голова резко метнулась вправо, бедра напряглись, и все тело выгнулось. В зеркальном отражении шкафа Матвей увидел взъерошенную рыжую Юркину голову, то ли косой свет из окна так падал, то ли просто из-за цвета волос, но голова в отражении как будто светилась. Комната вокруг закружилась. Матвей зажмурился, он словно провалился в эротический сон. А когда открыл глаза, все уже закончилось. Юра лежал рядом. Он громко и часто дышал, пытаясь прийти в себя. — Есть охота, как будто год ничего не ел, — Матвей облизнул пересохшие губы, глядя в потолок, не в силах пошевелиться. — О! А у меня как раз лазанья приготовилась! — Шутишь? Ты же вместе со мной пришел… то есть, я вместе с тобой. — Это умная мультиварка. Я ее с утра зарядил, и она к определенному времени еду готовит. Вот сколько сейчас времени? Матвей недоверчиво дотянулся до телефона, — пятнадцать сорок две… — Вот как раз к пятнадцати тридцати она и приготовила, — радостно объявил Юра. Было в этих словах, нечто шутливое, ребячье… — Если ты обманешь, то… — Матвей задумался, но так и не придумал, что будет тогда, — ладно, пошли проверим твою лазанью. — И откуда ты только свалился такой? — жмурясь от удовольствия как кот, спросил Матвей, поедая третий кусок. Вопрос, конечно, был риторическим, и ответа никакого не требовалось, но он все же последовал, хотя и не сразу. — Строго говоря, я не свалился, а материализовался, — Юра сделался серьезным и виновато улыбнулся, — это если говорить вашим языком. — А у тебя другой язык? — хмыкнул Матвей. — В таком виде как у вас, у нас вообще нет языка. Мы общаемся, как бы через единое информационное поле или облако, хотя это тоже условные понятия. — Да, сейчас все в мессенджерах сидят и общаются пальцами. — Матвей уже наелся, но делая усилие над собой, откусил еще кусок. — Блокчейны, нейросети и прочая хуманизация, прости господи… — Нет, наша нейросеть, как ты выразился, совсем иного порядка. Хотя если вы уделите больше внимания теории фракталов и горизонтальным связям… — Стоп! Что-то я ничего не понял, «материализовался», «другой язык», «нейросеть». Ты что, хакер самодельный или в ютубе рекомендации про теорию заговора и рептилоидов засосали на всю ночь? — Ну, что ж, — Юра осторожно отложил вилку, — согласно правилам, я должен честно ответить на этот вопрос. — Каким еще правилам? — Правилам тех мест, которые у вас называют Небесами. Повисла пауза. Матвей ждал продолжение шутки. — Я как бы Ангел, — явно смущаясь, пояснил Юра. — Хм… Секс, конечно, был потрясающий, да и лазанья тоже, но для звания Ангела, это как-то пока недостаточно. — Вот мы и подошли к сути, — сухо улыбнулся Юра и вытер салфеткой губы, он хотел сделать это небрежно, но получилось все равно официально. — Я обязан ответить на вопрос «Кто я?» и после моего ответа запустится обратный отсчет времени до моего исчезновения. Хотя, если честно, я полагал, что времени у меня… то есть, у нас… будет чуть больше. — И как это произойдет? Взмоешь в небо ракетой? — беспечно, но все же уже с волнением спросил Матвей. — Скорее, это похоже на то, как если бы ты провел по воде палкой, искажения поверхности после моего исчезновения почти мгновенно заглаживаются, как бы подтягиваются все события, но уже без моего участия. Так что, ущерба для вашей реальности практически никакого. Естественно, никто из тех, кто меня видел или даже ел со мной лазанью, — Юра усмехнулся, — никто не вспомнит, что я вообще был. — Как это не вспомню, а откуда тогда багровый засос на шее у меня взялся? — Я не знаю как именно, но этому тоже найдется объяснение, например, в метро в час пик к тебе кто-то прижался страстно, или в гости к Лизе забежал… Лиза была ветреной красавицей и давней подругой, которая поддерживала в Матвее имидж натурала, прежде всего, в нем самом. Окружающим, вопреки расхожему мнению, в общем-то, было все равно до чужой ориентации. То, что Матвею нравятся парни, он уже давно понял, но предпочитал верить, что это временно. Просто пока не встретил настоящую любовь в женском обличии. Время шло, похотливые самцы продолжали будоражить фантазию и левую руку, поскольку Матвей был левшой, а любовь так и не находилась. И чтобы окончательно не потерять веру, Матвей изредка поддавался на уговоры Лизы. — Откуда ты о Лизе знаешь? — Нужные знания тоже подтягиваются по мере необходимости, как эта квартира или лазанья, — Юра кивнул на недоеденный кусок. Матвей обвел взглядом ультрасовременную кухню. — Ты хочешь сказать, что на самом деле этого ничего нет? — Почему, нет? Разумеется, есть! — бодро заверил Юра, и виновато добавил: — Правда, только пока я сам есть… Кофе еще налить? — А зачем ты вообще сюда… прилетел или как ты сказал, материализовался? — А вот мы и подошли к главному… — Юра неторопливо встал, достал из огромного холодильника бутылочку колы, с мечтательной улыбкой повернулся к Матвею, открыл крышку, темный напиток издал короткий свистящий пшик, Юра, сохраняя интригу, сделал неторопливый глоток и застыл в позе греческого бога. В этот момент с его бедер словно по волшебству медленно сползло полотенце и упало к ногам. — Вкусно поесть и потрахаться! Юра стоял голым и обворожительно улыбался. Матвей покраснел и почувствовал стремительную эрекцию, такую стремительную, словно изнутри кто-то в член дунул. — И это все? — как можно равнодушнее уточнил он, жадно поедая глазами прекрасное тело. — Нет, не все, — Юрий мечтательно вздохнул, — вся эта чувственная сторона вашей жизни, очень привлекает нас. Как я уже говорил, наш мир находится совсем на другом уровне коммуникации. Он эффективен и логичен, именно поэтому у нас нет необходимости в прямом и тем более телесном контакте, это даже вредно, создает ненужные нейронные связи и помехи в общем поле. Увы, это наша плата за всеобщее понимание и вечную радость. А ваши чувства иррациональны и нелогичны, они непредсказуемы как лед и пламя, ненависть сменяет любовь, а любовь… — Понятно, секс-туризм, значит, — мрачно подвел итог Матвей. — Парк развлечений, визит к дикарям. Контактный зоопарк «All inclusive». Вот что для вас наш мир, так? — Зря ты так, — Юра сел напротив, — мы понимаем, что пользуемся вашими благами, именно поэтому, чтобы обмен стал равноценным, мы и придумали… — Стеклянные бусы? — язвительно вставил Матвей. — Нет, не бусы, — вздохнул Юрий, — мы придумали регламент. — Какой еще регламент? — Мы можем сколько угодно морочить вам голову, получая желаемый секс, но только до вашего вопроса, кто мы и откуда взялись. На него мы обязаны ответить честно и перед исчезновением, в качестве компенсации или награды, предлагаем исполнить почти любое ваше желание. — А почему почти любое, а не все? — Это связано с ограничениями наших законов этики и ваших законов физики. Мы не можем заставить камни падать вверх, мы не станем воскрешать мертвых, мы не можем заставить испытать чувства, мы не станем причинять вред себе. Зато мы можем излечить от любой болезни, изменить внешность и можем разрушить ваш мир ядерной бомбой, если пожелаете. В общем, исполненные желания должны соответствовать законам этой реальности. — А почему только одно, а не три, как принято в сказках? — Формально, количество не ограничено, но на практике этим правом не удается воспользоваться. После исполнения первого желания память быстро выравнивается и про последующие желания человек уже не помнит… — Это как? — Примерно так же, как забывается сон. Только мы еще подменяем воспоминания, и человеку кажется, будто это он сам упорно трудился или получил наследство, выиграл в лотерею и так далее… Некоторые потом даже книжки пишут, как добиться успеха. Представляешь, умора! В общем, реальность человека меняется настолько, что остальные желания теряют смысл. Кстати был как-то забавный случай, человек на полном серьезе захотел, чтобы у него было много денег, так его превратили в банковский сейф! — А разве превратить живого человека в кусок железа, это не противоречит законам физики? — Вовсе нет, в вашем мире все состоит из атомов, меняем структуру и получаем искомое. Согласен, есть некоторые заморочки в технической части, но у нас они давно решены… — Значит, вы из тех злобных троллей, которые специально переиначивают человеческие желания, чтобы посмеяться над их слабостями? — Нет-нет, ты неправильно понял, все по-честному. Уверяю тебя, нет добрых и злых волшебников, и те и другие делают одно и то же — исполняют желания, все дело в том, что их просят сделать. Но есть нюанс, желания исполняются самым коротким и экономичным способом из возможных. Вселенная не любит пустых трат, и если не были оговорены дополнительные условия, то за вас их никто не станет додумывать. Заказал — получи. Как с тем самым сейфом. Вот, например, что труднее дать человеку, стакан воды или мешок золота? — Все зависит от обстоятельств? — догадался Матвей. — Именно! Если ты в пустыне, то до ближайшей воды десять километров, а мешок золота может быть зарыт прямо под ногами. — Если вы такие добрые, то почему бы вам заранее не предупредить, где и в чем может таиться подвох? — Я этим как раз сейчас и занимаюсь — провожу инструктаж, но мы же не знаем, что именно вы собираетесь заказать и как именно вы получите желаемое. Мы как бы принимаем ваш заказ, и отправляем дальше на исполнение. — Куда? Юра задумался, словно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Чаще вы называете это Бог или Дьявол в зависимости от того насколько точно по вашему мнению исполнилось желание. Но как ты понял, адресат один. — Значит, если я досконально опишу, до каждой мелочи все что желаю, то и получу именно это? — Бинго! Именно так, но есть еще один нюанс. — Опять? — Да, — Юра виновато улыбнулся, — каждое дополнительное условие к желанию, по своей сути является таким же желанием. Сколько потребуется времени, чтобы открыть кодовый замок, где необходимо угадать лишь одну цифру? Минута — максимум. А сколько нужно времени, если цифр окажется хотя бы три? Час — два? А теперь представь сколько лет уйдет, если их будет тридцать: чтобы не красное и не теплое, чтобы завтра, но не с утра, чтобы лучшее, но единственное, и чтобы с перламутровыми пуговицами, но не как у соседа и так далее. Сложность даже не в самой арифметике, а в том каким образом такое мудреное желание вписать в цепь событий. И самое главное, вы своих исполнений ждете сразу, только подумай, какую мощь придется задействовать для такой транзакции. Вполне можно какую-нибудь небольшую галактику без света оставить на целый день. — Мда… — задумался Матвей. — И вот тут как раз возникает тот самый нюанс, последний. В результате просчета возможных вариантов, может выясниться, что самый экономичный — это избавиться от просящего. — То есть? — Если ты пожелаешь, летать без крыльев и без моторчика, то тебе вполне могут устроить самый обычный прыжок с небоскреба. — А если я сделаю оговорку, что я не должен упасть на землю? — Значит, упадешь на крышу автомобиля. — А если я скажу, что вообще не должен упасть? — Значит, тебя подхватит ураган, или в полете ударит молния… — А если я скажу, что должен выжить? — Не проблема, останешься жить, правда, скорее всего, недолго. Такая высота, сам понимаешь… — Меня реально могут убить?! — Увы, желания закрываются самым коротким способом — это правило. Но такое случается крайне редко… Так что, сейф из человека — это еще не самое худшее… — Охренеть, вот это награда! И если я правильно тебя понял, то сделать это могут и не за мешок золота, а за стакан воды? — Да, ваша система ценностей не учитывается — пачка печенья или дворец из розового мрамора, неважно. В расчет берутся только возможности реализации реальности в конкретное время. — А звучит-то как! — холодно восхитился Матвей: — «Реализация реальности!» — Зато это последнее условие — теперь можешь заказывать, что хочешь. Матвей нервно рассмеялся. — Что-то я не уверен, что вообще хочу заказывать. — Ну это ты зря. В сущности, это почти ни чем не отличается, от того, как вы сами мечтаете и добиваетесь цели. Мы как бы ускорители, с нами все происходит быстро и гарантированно, не нужно тратить всю жизнь. А необдуманные желания могут убить и без нас. Думаю, ты и сам знаешь такие примеры. — Ага, только если я сам передумаю прыгать с крыши, то останусь жив, а с вами не очень… — Это верно. У нас не существует отмены, и вы получите заказанное в любом случае. Увы, это плата за скорость. Так же, как нельзя отменить летящую пулю, просто не успеешь… И потом, я же сказал, что устраняют просящего очень-очень редко. — Чаще превращают в сейф? — усмехнулся Матвей. Юра беззаботно и по-детски рассмеялся. — Ну это тоже… редкость. Человек поторопился, не подумал. Бывает. Ирония короткого пути. — А я могу вообще отказаться? — Конечно! Никто тебя не заставляет. Более того, я открою тайну, — Юра понизил голос, — почти все отказываются… — он сделал драматичную паузу и весело закончил: — но потом все равно соглашаются! И Ангел снова заливисто рассмеялся. Матвей, однако, веселья не разделял. — А что за обратный отсчет про который ты говорил? Юра уселся на стол, болтая ногами. — Я нахожусь в этом мире столько, сколько захочу, но после того, что я тебе только что рассказал, запускается тот самый отсчет, и я уже не властен над своим временем, меня могут забрать в любой момент… — Как это? — Часто это происходит сразу после загадывания желания, регламент есть регламент, мы свое слово держим, но если человек долго раздумывает, то вполне могут забрать и до. — И сколько же времени на раздумье у меня есть? — Не знаю, обычно наш топ-менеджмент в этом плане проявляет понимание и терпение… — Час? — Видишь ли, у нас время течет иначе, трудно объяснить принцип… это похоже на просмотр видеоролика, если нам скучно — можем перемотать, если хочется деталей — замедляем… И я всегда могу нажать паузу, перекусить, поспать, съездить в отпуск, вернуться и потом продолжить просмотр с момента на котором остановился, так что ваши несколько лет могут уместиться в наши две секунды. — Несколько лет? — Теоретически да, но я бы лучше не злоупотреблял, можно остаться и без желания. Так ты готов? — А как должно звучать желание? Какие-то особые слова, время, место? — В полнолуние, — тут же сосредоточенно отозвался Юра и, глядя в потолок, стал загибать пальцы, словно боялся что-то забыть или упустить, — голым, нужно повернуться строго на восток, чуть нагнуться и трижды прокукарекать. Потом берешь коготь дракона в правую руку… — Чего?! — Да шучу я, шучу! — Юра опять заливисто рассмеялся, — ты чего какой серьезный, будто устрицу попробовал. Ладно, не обижайся. Ты просто должен сказать «Я хочу, чтобы исполнилось мое желание». Фразу запомни, она старомодная, корявая, но это специально, чтобы случайно чего-то не пожелать. Ну а дальше по тексту, чего ты там желаешь. После этого я у тебя спрошу: «Ты желаешь…» и слово в слово повторю твое желание. Если передумал, отвечаешь: «Нет» и корректируешь. А если устраивает, говоришь «Да». И все… — Все? — Все. И ты обладатель новой яхты! Форбс поздравляет нового миллионера! А может, пожелаешь свой остров в Карибском бассейне? Кстати, а в Карибский бассейн плавательную шапочку нужно надевать, не знаешь? — Какую еще шапочку? Юра опять расхохотался. — Ну улыбнись, Матвей! — Юра распростер руки в стороны, словно крылья, задрал голову и громко выкрикнул: — Жизнь прекрасна! — Сейчас соседи сбегутся, — опасливо вздохнул Матвей, но все же не смог сдержать улыбки, и странное дело после этой ребячьей выходки дышать действительно стало легче. — Лазанья понравилась? — Да… — кивнул Матвей. — Наелся? — Да… — Готов заказывать желание? — Нет. Я пока вроде ничего не хочу, то есть, все это как-то неожиданно… Можно подумать? — Конечно, можно! А ты пока меня на качелях покатаешь? — На каких еще качелях? — Да я тут, в сексшопе прикупил. Пошли не терпится попробовать!