Тот майский день мы все запомним надолго. Но лично для меня голый директор на футбольном поле оказался неглавным событием. Что может быть еще ярче? Справедливый вопрос, но чтобы ответить на него, придется рассказать всю историю целиком.

А личико у рыжего, надо заметить, было премиленькое… Этакая неброская, но безоговорочная идеальность, за которой может таиться что угодно: и добродетель, и вселенское зло. На такую мордашку можно смотреть часами. Жаль только, что вот мозгом видимо природа красавчика обделила. «Модель, - мысленно поставил диагноз Матвей, - только что с подиума первый раз в реальный мир рухнул…» И одет как-то примечательно: то ли ночью на даче пугало обобрал, то ли с показа высокой моды вырвался.

— А потом ты будешь трахать меня и думать и об Алисе, и о Саше? И скажешь, что я виноват в том, что тебя их лишил, и все равно когда-нибудь сорвешься и исчезнешь? Нет уж, спасибо! Лучше настоящее, в котором ты трахаешь меня и думаешь обо мне, чем такое будущее!

— А почему бы тогда не поехать ко мне в гостиницу? — Ты же говорил, что у тебя неделю ноги не сойдутся? — А ты сказал, что тебе так больше нравится! — Да вы, батенька, нимфоман и сексоголик! — Я еще слишком юн для батеньки...

Мягкое Кресло опасливо озиралось и на всякий случай гордо держало при себе бархатную расшитую серебром подушку, словно боялось, что кто-нибудь может допустить, что оно прибыло не из культурной Гостиной, а, скажем, с шумной Террасы.