Голубая жемчужина

      — Лютик, что такое любовь?                    Он не удивился — привык ко внезапным вопросам со стороны Эсси. Задумался, подняв воротник повыше; пустые улицы Блавикена были холодными и недружелюбными. Бывают такие города — которые не принимают путников, но Блавикену придется терпеть их общество до завтрашнего утра, а потом они пойдут дальше. Пока же им стоит найти трактир, где можно спеть и заработать деньги на ужин с ночлегом.       Мерцали тусклые фонари. Мимо пролетела вдаль карета. Из-за тумана очертания домов впереди бледнели, а знаки улиц расплывались. У стены с протянутой рукой стояла продрогшая девушка в сиротском платье. Лютик порылся в кармане, но не нашел денег — зато нашел сравнение.       — Любовь — это она, — кивнул он на сироту. — Любовь точно так же бродит по улицам и просит то, чего никто не может ей дать.       Эсси согласно кивнула.       У булочной стояла бездомная больная собака со слезящимися хрустально-синими глазами. Указав на нее, Эсси сказала:       — И вот, что такое любовь. Она будет любить всякого, кто даст ей хоть немного еды.       В глазах девушки блестело искреннее сочувствие. Лютик вынул из кармана засохший кусочек хлеба, подозвал собаку и скормил ей нехитрое угощение, от чего та благодарно и счастливо завиляла хвостом. Эсси нежно улыбнулась Лютику.       — Если она за нами увяжется, то в трактир нас не пустят, — предупредила она.       — Снаружи подождет, — сказал Лютик.       Собака не увязалась за ними — осталась ронять хрустальные слезы. В небесах сгорали случайные кометы. Остановившись, менестрели вгляделись в небо.       — Бессмертная любовь… — заговорила Эсси. — Это безумное сплетенье экстазов и агоний. Это поющие органы и восковые свечи, это лепестки и ленты, это эйфория… вот, что такое любовь.       — Неужели ты веришь в это? — спросил ее Лютик. — В агонии?       — Рифма к слову «агонии», — пробормотала Эсси. — Хм-м…       — Ладони, — подсказал бард. Эсси кивнула, принимая к сведению.       — Грустно выходит, — призналась она. — Слишком трагическая песня. Любовь в сиротском платье… Любовь, текущая из больных собачьих глаз… Любовь, висящая на кресте с гвоздями сквозь ладони… Я не люблю слишком грустные песни. А от этой сама готова разрыдаться.       Лютик обнял Эсси за плечи.       — У нас с тобой будут все океаны, звезды и радуги, — проговорил он. — Мы будем вдвоем всегда, в горе и в радости, и умрем в один день, взявшись за руки и ни на миг ни о чем не сожалея. Вот, в какую любовь я хочу верить.       Эсси заулыбалась, прижимаясь к его боку.       — Так лучше. Веселее. Мне нравится. Споем вдвоем? Изобразим влюбленную пару…       — Изобразим? — обиделся Лютик.       Эсси поцеловала его в нос.       — Я имела в виду — сыграем роли в песне. По очереди споем куплеты и припев, и тогда публика точно будет нас обожать.       — А если серьезно, Эсси? — спросил Лютик. — Если не сочинять песню — то что такое любовь? Агония или радуги?       — Песни — это и есть любовь, — уверенно сказала Эсси. — Как будто ты не знаешь. О, кажется, этот трактир подходящий!