Ты стал причиной жить

Парни уже около часа сидели рядом с реанимацией. Хёнджин, сам того не замечая, нервно постукивал пальцами по ноге. Феликс не пытался его успокоить, потому что понимал: жизнь родного человека сейчас висит на волоске от смерти, здесь нельзя не волноваться. Через пару мгновений вышел врач. Хёнджин сразу подскочил, выйдя из того статического положения, в котором провёл весь прошедший час. — Нам очень жаль, но у Вашего отца была острая интоксикация организма. Мы сделали всё, что было в наших силах. Одни из самых страшных слов, которые могут услышать люди в больнице. И они вдруг стали реальностью. Феликс предложил Хёнджину присесть, но всё пролетало мимо ушей. Таким отстранённым он его ещё никогда не видел. Феликс сам посадил Хёнджина на стул, давая прийти в себя. Его глаза были опущены в пол, а руки стали холоднее льда. Спустя пару минут он начал приходить в себя: сначала посмотрел на Феликса, потом на врача, правда взгляд проходил будто сквозь них. В этот момент доктор решил, что самое время напомнить о формальностях, поэтому они пошли подписывать всякие бумаги. Хотя Хёнджин, скорее, просто бездумно передвигал ноги, опираясь на Феликса. После того, как все документы были подписаны, парни поехали домой, потому что уже была глубокая ночь. Оставлять Хёнджина одного в таком состоянии было бы ужасно, поэтому Феликс отвёз его к себе домой.

***

Все в квартире уже давно спали, поэтому пришлось действовать тихо. Феликс отвёл Хёнджина к себе в комнату, а сам пошёл делать ему чай. Когда он вернулся, парень всё также неподвижно сидел, не меняя свою позу, кажется, ещё с больницы. — Глупый вопрос, но как ты себя чувствуешь? — взгляд Хёнджина уже стал более трезвый, поэтому Феликс осмелился спросить. — Странно. — Почему? — Феликс всё старался хоть немного выйти на контакт. Хёнджин какое-то время молчал, но позже всё-таки заговорил: — Я с отцом уже очень давно нормально не общался. Я даже не помню, когда видел его в последний раз до сегодняшнего дня. Может мы были не так близки, как в лучшие времена, но он был для меня родным человеком. Я помню время, когда он любил меня и мою маму больше всего на свете. Он готов был отдать всё, что у него было, ради нас. А сейчас я остался совсем один. Он ушёл вслед за ней. У меня нет ни матери, ни отца, ни семьи. От осознания этого факта мне становится страшно и одиноко. Я не знаю, что теперь делать. — Знай, что я всегда рядом. Если тебе вдруг будет некомфортно находиться в своей квартире, ты всегда можешь прийти сюда. Здесь тебя все очень любят и ждут. Ты никогда не будешь одинок, я тебя ни за что не оставлю одного. — Обещаешь? — спросил Хёнджин у Феликса так, будто от ответа зависела его судьба. — Жизнью клянусь, — сказал парень, проведя своей ладонью по чужой щеке, делясь всем своим теплом. — Ты дурак? — Да, который влюблён в тебя по уши. А сейчас ложись спать, тебе надо отдохнуть. Сна не было ни в одном глазу, но Феликс был прав. Впереди предстояло тяжёлое время, для которого надо было набраться сил. Феликс не отпускал руку Хёнджина всю ночь, давая понять, что он рядом и никуда не уйдёт. Как бы трудно не было, они пройдут через все препятствия вместе.

***

На следующий день все дела, которые были запланированы, ушли на задний план. Феликс весь день был с Хёнджином, оказывая ему различную поддержку и помогая разобраться с формальностями. Сначала они поехали в морг, забрали свидетельство о смерти. Хёнджин до последнего не мог осознать происходящее, даже когда увидел эту чёртову бумажку. Позже к парням начали приставать люди из ритуального агентства, предлагая свои услуги и чуть ли не заставляя подписывать под давлением всякие бумаги. После этого Хёнджин совсем растерялся, его глаза были словно в тумане, по щекам стали стекать небольшие слёзы так, будто он их даже не контролировал. Как только Феликс увидел эту картину, он сразу послал этих агентов куда подальше. Таким злым он давно не был. Феликс помог Хёнджину со всем, чем мог: организовал похороны, был с ним везде и всюду, помогая с различными документами, и, конечно, оказывал очень значимую поддержку. Это был действительно тяжёлый период. Хёнджин иногда не мог справиться со своими эмоциями, моментами даже сам не понимал, что чувствует. Но Феликс всегда был рядом.

***

Через пару дней состоялись похороны. Хёнджин на них не проронил ни слезинки. Он просто безумно морально устал за эти дни. Всё это время он находился у Феликса дома, не желая появляться в своей квартире. С одной стороны, он был в ней один уже очень долгое время, но он знал, что отец может вернуться. А сейчас никто не придёт. Какое бы отвращение он к нему не испытывал за последнее время, в глубине души ещё осталась та частичка воспоминаний, которая хранит тёплые моменты, проведённые с ним. Наступила глубокая ночь. Крис с мамой уже давно спали, Хёнджин же с Феликсом просто лежали в кровати. — Как ты? — поинтересовался Феликс, и без того зная его нынешнее состояние. — Уже немного лучше. — Хочешь потанцевать? Феликс точно когда-то сведёт с ума Хёнджина, если не уже. Здесь умереть хочется, а он танцевать предлагает. Не дождавшись ответа, Феликс включил песню на телефоне Love Is Gone — SLANDER & Dylan Matthew и протянул руку, приглашая встать с постели. Хёнджин сначала сомневался, думая, что всё это неправильно и сейчас совсем не время для развлечений, но позже подал свою ладонь в ответ. Когда их пальцы соприкоснулись, он понял, что Феликс не в первый раз протягивает ему свою руку помощи, и каждый раз Хёнджин полностью и всецело доверяется ему. И, если честно, он ещё ни разу об этом не пожалел. Он уверен, что этот лучик света знает, что делает, потому что чувствует его так, как никто другой. Они встали друг напротив друга и начали тонуть в чужих глазах. Они словно говорили взглядом без слов. — У тебя очень красивая родинка под глазом, — сказал Феликс, оставив рядом с ней лёгкий, почти невесомый поцелуй, после чего очень крепко обнял Хёнджина, так сильно, как только мог. Они стали медленно кружиться в танце, понемногу передвигая ноги в такт мелодии. Хёнджин положил свою голову Феликсу на плечо. С каждой секундой он всё больше чувствовал чужие объятия, и с каждой секундой ему почему-то всё больше хотелось плакать. В какой-то момент он просто не сдержался. Слёзы начали литься сами по себе. Хёнджин будто решил выплеснуть всё, что у него накопилось не за эти несколько дней, а за всю жизнь. Даже если бы он хотел остановиться, он бы просто не смог этого сделать. С каждой новой слезинкой Феликс всё крепче сжимал Хёнджина в своих объятиях, разделяя всю печаль вместе с ним. Хёнджин уже не плакал, а рыдал. Он очень не хотел выглядеть перед Феликсом таким слабым, он сам хотел защищать его от всех неприятностей, которые их окружают, но в итоге получается всё наоборот. Всё очень тяжело. Но иногда, чтобы показать свои слабости, нужно иметь очень сильный характер. Каждый всхлип проходился словно лезвием по сердцу, а каждая слеза, которая падала на плечо Феликса, была острее шипов розы. Хёнджин вывернул всю душу наизнанку. Это было просто необходимостью, потому что смотреть на его затуманенные глаза было также невыносимо больно. Феликс запустил руку в волосы Хёнджина, немного успокаивая и поглаживая по голове. Он просто хотел, чтобы всё плохое, что накопилось внутри, вышло наружу вместе со слезами. После этого хоть и немного, но должно полегчать. Это не избавит от проблем, не решит всю ситуацию, но это чувства, через которые надо пройти. К концу песни Хёнджин немного успокоился, но Феликс всё равно не выпускал его из своих объятий. Немного подождав, пока все слёзы закончатся, он тихо шепнул ему на ухо: — Я тебя люблю.