Случайная афера

      Ведя свой автомобиль в сторону Флориды в полном одиночестве, я не пытался заводить по пути каких-то знакомств и даже просто общаться со случайными встречными, жуя свой бургер в придорожной забегаловке. Оставшись один, я начал размышлять о жизни, удаче (а если быть точнее, то неудаче) и прочих вероятностях. Вот сколько было шансов из ста, что почти забытое падение с дерева на заднем дворе родительского дома всё-таки отзовется фатальными последствиями на моем здоровье и соответственно на карьере? Врачи заверяли, что та незначительная (так уж ли?) травма совсем не аукнется мне в будущем. С другой стороны, и конструкторы «Титаника» железно утверждали, что их детище непотопляемо. Но судьба та еще стерва. И потому я, как знаменитое судно, пошел ко дну вместе со своими планами на будущее, мечтами и перспективами.              Думая о будущем, я не мог не вспоминать Кея. Как ни крути, но мне было с ним комфортно. Возможно, наша связь была как привычка, но без веских причин избавляться от нее я бы не стал. Мы могли бы усыновить детей, раз уж оба принадлежали к альфам — из Кея получился бы прекрасный папа. Правда, не уверен, был бы я таким уж образцовым отцом, но уж точно старался бы дать детям лучшее. Но, видимо, кто-то свыше (кем бы он ни был) решил разложить свой судьбоносный пасьянс, итогом которого стала моя жизнь. Весь расклад проходил удачно, и победный ход, казалось, был так близок, но вдруг одна из карт взбрыкнулась, словно ловкий мошенник достал ее из широкого рукава, и внезапно пасьянс не сошелся.              Во Флориде я курсировал между небольшими и довольно дешевыми отельчиками, прожигал солнечные дни, ел блюда, которые давно хотел попробовать, подолгу спал (чего раньше мне не часто удавалось осуществить), стараясь не забивать себе мозг тоскливыми мыслями, не оглядываться назад, предпочитая смотреть только вперед. Другой работы я не искал, впрочем, я понятия не имел, чем мне теперь заниматься.              Я делал ставки на баскетбольные (и чуть реже на бейсбольные) матчи. Выигрыши и скопленные ранее деньги позволяли мне жить вдоволь и вполне безбедно. Ни с омегами, ни тем более с альфами (Кей был в моей любовной жизни редким исключением) я не встречался, выбрав спокойное одиночное времяпрепровождение, ведь охотящиеся на альфу омеги, как известно, самая крупная статья расходов. Приятно оказалось то, что на постельные утехи меня и не тянуло. Вряд ли подобное состояние затянется, но уйдя от Кея и всех своих знакомых, влезать в новые отношения и привязанности мне абсолютно не хотелось. Свободное время я проводил либо за просмотром матча на стадионе, либо за чтением. За то время, что я провел во Флориде, я прочитал такое количество книг, что вряд ли успел взять в руки за предыдущие пять лет. Помимо проходного чтива я довольно серьезно приобщился к Шекспиру, осилил «Трилогию желания» Драйзера, и едва ли не под конец своего отшельничества завершил знакомство с «Игроком» Достоевского (к слову, решил, что обязательно еще почитаю что-нибудь из русской литературы).              Прискорбно ли, что в итоге своего путешествия я вернулся в Нью-Йорк, или это вполне закономерный факт, но по прошествии восьми месяцев я вновь лицезрел Статую свободы, Эмпайр-стейт-билдинг, Рокфеллер-центр и далее по списку основных достопримечательностей, который имеется в каждом туристическом путеводителе.       А дальше работа у мистера Нэкоматы сама подкараулила меня.       

~~~

      Было около пяти часов утра, когда я услышал яростный лай местных собак. Они жили в порту и подкармливались у частников, державших здесь свои прокатные станции. Барбосы были беспородными, но милыми созданиями. Возможно, во мне говорил собачник, которому родители отказывались заводить щенка, но я был рад, что вблизи от «Белого ветра» бродит пара-тройка этих лающих созданий, которые добровольно и преданно решили защищать нас от внешних врагов за собачье лакомство и остатки нашего обеда.              Выходить из теплого помещения мне ужасно не хотелось, однако собаки продолжали заливаться, и, геройски накинув плотную парку, я покинул уютное тепло.              Лай раздавался от причала, где были пришвартованы наши часто используемые катера и лодки. Дойдя до них, я увидел Бена и Кейси (не знаю почему, но я решил, что эти псы похожи на братьев Аффлек), которые прижали уши и скалились, глядя на одну из ближайших лодок.              — Эй, ребятки, чего это вы тут устроили? — вслух спросил я, поглаживая Кейси по немного жесткой холке. Пёс тут же завилял хвостом и перевел свое внимание на мою ладонь, которую несколько раз лизнул своим влажным языком, очевидно ожидая, что я принес ему угощение.              Освещение на пристани было отключено, поэтому я прихватил из офиса карманный фонарик. Щелкнув кнопку включения, я направил желтый луч вниз к лодке.              Не могу сказать, что жизнь меня к такому готовила, но, видимо, показанные в фильмах аналогичные ситуации дали мне некую закалку. Поэтому когда я увидел распростертое по днищу лодки тело какого-то неизвестного мужика, я не выронил из рук фонарика, не закричал и не убежал, сверкая пятками, обратно в офис. Я даже не особо-то и растерялся и готов был оказать бедняге первую помощь, только вот у меня не возникало и капли сомнения в том, что мужик уже, как это говорят, отбросил копыта. Помер, короче. Прямо в одной из наших лодок, которую, судя по всему, намеревался беспардонно угнать. Этот факт как-то поумерил мою зарождавшуюся к нему жалость.              Мужик лежал ничком, но из-под него торчал угол круглой, продолговатой спортивной сумки, наподобие той, в которой можно носить клюшки для гольфа. Из-под его шапки виднелись засаленные космы, хотя одет мужик был довольно прилично — на гольфиста он, конечно, даже отдаленно не смахивал, но, возможно, он собирался погонять шары по лункам сразу после угона нашей лодки. Одежда на нем была неприметная (самое то, чтобы по ночам гулять по пустому причалу), не новая, но и не в хлам заношенная.              Я не знаю, руководило ли мной любопытство или глупость, но я спустился с причала в лодку и развернул мужика лицом вверх. Лучше бы я этого не делал, право слово! Его безжизненные глаза уставились прямо на меня, а застывшее в жутковатой гримасе лицо я потом, наверное, еще неделю во сне видел. Я ощутил, как под паркой и свитером по коже, как муравьи, врассыпную побежали мурашки, невольно заставляя меня встряхнуться. Я уж было подумал, не скинуть ли преставившегося господина за борт, но тут же осознал, какую чушь только что выдал мой мозг. Вместо этого я стал шарить по его карманам в поисках водительского удостоверения или бумажника, где мог почерпнуть о нем хоть какую-то информацию. В куртке я нашел одну лишь мелочь, но в кармане его джинсов в итоге обнаружил кожаный бумажник (явно дорогой), внутри которого я насчитал почти две тысячи зеленых наличными. Алчный голосок внутри меня вещал о том, что парню деньги теперь явно ни к чему, а мне они уж точно пригодятся. Но моя покойная мать была бы крайне огорчена, узнай она о том, что ее сын решил прибрать к рукам деньжата откинувшегося в его смену мужика. Вернув купюры обратно, я сунул бумажник в карман хозяина.              Однако на этом мое любопытство решило не ограничиваться, и я схватился за ручки его спортивной сумки. Возможно, ночная прохлада просто слегка отморозила мне голову, а вместе с тем и временно атрофировала все важные умственные функции, но я уверенным движениям дернул молнию. Сверху лежала пара рубашек и совершенно дурацкой расцветки клетчатые брюки. А под ними меня ждал куда больший сюрприз — бессистемно распиханные, некоторые изрядно помятые, купюры по сто долларов.              Не оставляя себе времени на раздумья, я застегнул сумку и бросил ее на пирс, где меня по-прежнему ожидал Кейси (Бен куда-то исчез). Поверх трупа я набросил брезент и вылез из лодки.              Дойдя до офиса, я запихнул сумку в шкафчик для обуви и наконец-таки позвонил в «скорую». Пока медики ехали, я заварил себе новую порцию кофе и для успокоения плеснул туда чутка виски. Я едва успел выпить полкружки, когда раздался вой сирен.              — Это вы вызывали «скорую»? — спросил меня подъехавший вместе с медиками полицейский.              — Да, — для усиления эффекта я активно кивнул головой. По-моему, перестарался.              — Где человек, о котором вы сообщили?              — На втором причале, — я указал рукой. — Я покажу.              — Вы нашли его уже мертвым? — продолжил свой допрос коп, когда медики занялись телом.              — Ну да.              — Вы знаете, кто он? — полисмен держал в руке блокнот на пружинке и ручку, готовый записывать.              — Понятия не имею, — честно признался я.              — Вы осматривали тело?              — Нет, только накрыл брезентом сверху, — соврал я.              — С какой целью? — приподняв бровь, уточнил коп, явно недовольный тем, что кто-то посмел откинуться ранним утром, и ему пришлось тащиться в порт.              — От снега, — пояснил я, хотя снега как раз почти и не было. — Чтобы улики какие важные не смыл, — добавил я, но после пожалел. Не стоило упоминать улики. Выглядело так, будто я стал свидетелем преступления.              — Улики говорите? — полисмен подозрительно прищурился, глядя на меня. — То есть вы хотите заявить о том, что жертва была убита?              — Ни в коем случае, сэр, — тут же отмахнулся я. — Я лишь предположил. Видел, как в фильмах делали подобное.              — Да, это вы правильно поступили, — тут же смягчился коп. — Как ваше имя?              — Куроо Тецуро.              — А чем вы занимались в порту в пять утра, господин Куроо? — снова с подозрением спросил полицейский.              — Я здесь работаю. Фирма по прокату катеров «Белый ветер», сегодня у меня ночная смена.              — А тело как обнаружили? В темноте его сложновато заметить, если не знать, где искать.              — Его собаки нашли. Видимо, учуяли, а потом разлаялись на всю округу. Ну вот я и пришел проверить. А тут он, — я махнул головой в сторону трупа, над которым еще корпели санитары, словно не оставляли попыток оживить мертвеца.              Когда медики подняли тело из лодки, полицейский произвел обыск и, как и я чуть ранее, нашел бумажник.              — Ого, две штуки баксов, — удивился он, пересчитав купюры. — И куда он на ночь глядя собирался с такой суммой? — явно не ожидая ответа, спросил коп.              — Думаю, он намеревался угнать эту лодку, — поделился я догадкой.              — Почему вы так решили?              — А вы думаете, он намеренно пришел в нашу лодку умирать, вроде как кошки уходят в лес? — пошутил я.              — Не умничайте, господин Куроо.              — А отчего он умер? — спросил я одного из медиков.              — Пока точно сказать не могу, но, думаю, сердце отказало, — пояснил он, рассеянно почесав затылок.              — Шеф, осмотр заканчивать будете? А то нам его уносить пора, — вступил второй санитар.              Пройдясь по остальным карманам мертвеца, полицейский вытащил из заднего смятый посадочный талон на самолет.              — Йошия Такачихо, — прочитал он, — прилетел пару дней назад из Милуоки. Надо проверить.              Записав имя в свой блокнот, полицейский заполнил еще какую-то бумагу, а затем попросил меня на ней подписаться.              — Что ж, господин Куроо, удачного окончания смены, — пожелал мне коп, засовывая свой блокнот и ручку во внутренний карман куртки.              — Взаимно, сэр. Надеюсь, сегодня ночью больше никто не осмелится так подло поступить и умереть в ваше дежурство, — подколол я его вдогонку, но так, конечно, чтобы тот не смог услышать.              Вернувшись в офис, я сразу же достал спрятанную спортивную сумку из шкафчика. Идти прямо с ней в руках было бы рискованно, потому я переложил купюры в свой рюкзак (всё равно он был почти пустой). Сумку мертвеца я сложил и сунул в черный мусорный мешок, который нашел на кухне — выброшу его по пути домой.              Всё оставшееся до конца моей смены время я старался не думать о деньгах, запиханных в мой рюкзак, а больше всего о том, откуда эти деньги. Что-то мне подсказывало (и я почти уверен, что не ошибался) — парень, что намеревался угнать нашу лодку, но вместо этого беззастенчиво в ней умер, не чист на руку и денежки не принадлежали ему. Мне бы стоило ужаснуться — вдруг я увёл деньги какого-нибудь мафиози, и скоро его головорезы выйдут на мой след, но я был практически спокоен, а шестеренки в голове начали работать активнее, размышляя над тем, как мне поступать дальше.              В итоге, взяв в руки книгу, я занял свое прежнее место в мягком кресле и начал ждать утра, когда Нэкомата и мой коллега Ямамото Такетора придут на работу.