Случайная афера

      Я проснулся, ощутив, как горячие губы проводили влажную дорожку от моей груди и дальше вниз по животу, вызывая на коже мурашки. Нежные руки плавно гладили мои бедра, устремляясь всё ближе к вставшей в очередной раз за ночь по стойке «смирно» возбужденной плоти. Вскоре руки и губы встретились в самом нужном и жаждущем месте моего изголодавшегося по ласкам любовника тела. Его пальцы, рот и язычок слаженно работали надо мной, заставляя постанывать от удовольствия, периодически срываясь на какой-то полусдавленный хрип. Господи, как же давно мне не было так хорошо! Этот парнишка-омега медленно и нежно сводил меня с ума, а я без промедления полностью подчинялся его воле.       — Нравится? — спросил он, дав мне секундную передышку. Но прежде чем я успел ответить хоть что-нибудь вразумительное (впрочем, маловероятно, что в тот момент я был способен воспроизводить адекватную речь), он сам же ответил на свой вопрос, без сомнения, будучи уверенным в том, что делает со мной. — Нравится, знаю, — довольно ухмыльнулся он, возвращаясь к прерванной сладостной пытке.       До сего момента, когда милый ротик моего восхитительного партнера занялся исключительно моим членом, мы уже дважды занимались любовью, оказавшись вдали ото всех. Я едва переступил порог его спальни, как он начал меня раздевать, аккуратно одну за другой расстегивая пуговицы на моей рубашке, затем неспешно переходя к ремню на джинсах. Даже трусы он успел стащить с меня еще до того, как мы вплотную добрались до постели. Мой «рычаг» к тому времени уже уверенно застыл в позиции «включено», и слегка прохладная с мороза рука моего спутника в тот же миг разместилась на моем, казалось, пышущем жаром достоинстве, отчего его ладонь сразу же и согрелась. Судя по его разомлевшему выражению лица, подобный способ обогрева ему, бесспорно, пришелся по душе, как и то, что последовало за этим.       А ведь покидая офис Савамуры в Госдепартаменте, я и представить не мог, что вечер закончится столь удачно.       Я приехал по указанному в записке адресу чуть раньше назначенного времени. В дверях меня встретила жена Даичи, которую я узнал лишь по тому самому снимку на его рабочем столе. Она была слегка полновата, ее круглые щеки украшала ямочка, а над пухлыми губами сидела крохотная родинка, добавлявшая ей некоего шарма. Модное каре, убранное сбоку заколкой открывало ее слегка оттопыренные ушки. Вся ее внешность излучала доброту и тепло, и я сразу же проникся к ней каким-то братским чувством, но не более. Если Сугавару я с большим удовольствием уложил бы в постель, то при виде Хитоки мне хотелось закутаться с ней в плед с кружкой горячего шоколада и смотреть старые черно-белые фильмы. Или же прилечь к ней на колени и попросить погладить меня по волосам. В общем, ничего даже рядом стоящего с сексом тут и не возникало. Но от этого Хитока лишь сильнее производила впечатление уюта и комфорта.       За край ее плиссированной юбки цеплялся милый мальчуган, по чертам лица которого можно было с уверенность опознать в нём сына Даичи.       — О, Тецуро, добро пожаловать! — она протянула мне ухоженную ладонь. На ее пальце красовалось колечко с завидного размера бриллиантом. Да уж, не так скромна зарплата госслужащего, как они жалуются. И это я только позже узнал, что Хитока приходилась дочерью Мадоки Ячи — заметной фигуры в Сенате и влиятельной альфы-бизнесвумен, которой принадлежит едва ли не половина предприятий в штате Огайо. Даже я (человек далекий от политики) не раз слышал о ней с экрана телевизора. Даичи был из простой семьи, поэтому совру, если скажу, что не подумал о присутствующей в этом браке выгоде. Возможно, будь моя жена богатой наследницей многомиллионной мамочки, я бы не попал в переплет из-за каких-то жалких шестисот тысяч.       — Даичи часто о тебе вспоминал, — призналась Хитока, пока мы болтали с ней в ожидании остальных гостей. — У меня сейчас ощущение, будто я провела те дни с вами, и мы наконец увиделись после долгой разлуки, — прощебетала она. Ее голос лился журчащим ручейком. Наверное, если бы она спела песню, сидя у открытого окошка, все пичуги района слетелись бы к ней, чтобы дуэтом залиться трелью.       — О, всё не так красочно, как рассказывает об этом Даичи, поверь, — ответил я, не зная, чем еще поддержать разговор. Я-то про нее вообще ничего до сегодняшнего дня не слышал, потому мог только мило улыбаться, кивать и поддакивать, стараясь как можно чаще занимать рот выпивкой. Однако начавшие съезжаться гости спасли мое бедственное положение ровно в тот момент, когда Хитока начала посвящать меня в историю одной из детских болезней ее сына, подцепленной мальчуганом прошлым летом.       Гости сплошь и рядом состояли из каких-то министерских шишек, высоко взобравшихся по карьерной лестнице адвокатов и прокуроров, сенаторов и воротил бизнеса, так что я ощущал себя довольно натянуто, особенно когда речь заходила о политике, работе, затрагивая унылые и скучные для меня темы. Я потягивал коктейль, курсировал между фигурами в брендовых шмотках, стараясь нигде не зависать и тем более не влезать в разговоры. Кто-то мимоходом козырял известными именами, акцентировал внимание собеседников на новых выгодных знакомствах — вся эта, с позволения сказать, вечеринка выглядела в моих глазах лютой смесью из выпуска политических новостей и бульварной газетенки со свежими светскими сплетнями. Я мог только пожалеть Даичи, не представляя, как он выдерживает подобные мероприятия из раза в раз, потому как меня в тот момент было сложно переубедить, будто Савамура устраивал такие вечера по своей собственной инициативе. Небось мамочка Мадока прикладывала к этому свою влиятельную руку.       Парень, чьи губы сейчас так страстно прижимались ко мне, как раз и был тем важным в юридических кругах прокурором, с которым я завел знакомство на вечеринке у Даичи. В действительности он оказался моим ровесником, лишь на год младше, но при взгляде на его подтянутое и упругое тело я бы с легкостью опустил возрастную планку лет этак до двадцати с небольшим. У него была удивительно гладкая кожа, широко распахнутые медовые глаза, небольшой, но красиво очерченный рот. Его округлые розовые щечки были обрамлены прямыми светлыми локонами до подбородка. Однако волевой и независимый характер (который он и не скрывал) шел в легком несоответствии с его почти что ангельской внешностью.       Я стоял возле окна, попивал яблочный сидр и смотрел на изредка проезжавшие по дороге автомобили. Он тихо подошел ко мне сзади и без банальных предисловий сказал:       — Наблюдаю за вами с того момента, как зашел в гостиную.       — Я вёл себя как-то неподобающе? Или чему я обязан за то, что привлек ваше внимание? — спросил я, начиная флиртовать. Один лишь запах его феромона уже будил во мне самые низменные желания.       — Новое лицо сразу выделяется из этой намозолившей глаза толпы, — просто ответил он, пожав плечами. — Вы же друг Даичи?       — Да. Жаль, нас сразу не представили. Куроо Тецуро в вашем полном распоряжении, — представился я, протягивая парнишке руку. Про полное распоряжение я, конечно, ляпнул для красного словца, но откуда же я мог в ту минуту догадываться (если только надеяться), что он и вправду пожелает воспользоваться моим любезным предложением?       — Козуме Кенма, — он крепко пожал мою ладонь, после чего не сразу ее отпустил. Кажется, по мне уже тогда пробежала легкая волна удовольствия. — Знаешь, — Кенма быстро и без предисловий перешёл на «ты», — я перехожу от одной компании к другой уже почти час, у меня мышцы скоро сведёт от натянутых улыбок, а голова лопнет от бесконечного потока информации, которой мне сполна хватает и на работе. Думаю, этикет уже позволяет попрощаться и свалить. Составишь мне компанию?       Спрашивая, он нежно провел ладонью от моего плеча к локтю, при этом наклоняясь ко мне невыносимо близко. Я даже без усилий мог заглянуть в вырез его оттопырившейся на вороте рубашки.       — Да, с удовольствием, господин Козуме, — не дурак же я отказываться от шанса, что сам плыл мне в руки.       — К чёрту формальности, зови меня просто Кенма, — хитро улыбаясь, предложил он.       — Как пожелаешь, Кенма, — с упором на имя, ответил я. Честно, в тот момент я уже не только глазел на белую шею в вырезе рубашки, но и активно фантазировал, что скрывается под остальной её частью. Даже мысленно я был доволен.       — Уйдем вместе, дав почву для сплетен? Или же лишим присутствующих подобной радости и встретимся на улице? — свой вопрос он практически прошептал мне на ухо, а я лишь надеялся, что моя возрастающая эрекция не слишком заметна в приглушенном освещении гостиной.       — Оставляю выбор за тобой, — из последних сил я старался держаться невозмутимо, но, полагаю, Кенма видел меня насквозь.       — Тогда прощаемся с хозяевами и через пару минут увидимся возле входа.       Покидая меня, Кенма намеренно (я готов был поклясться) дотронулся до моего бедра, а я, пытаясь выплыть из тумана захлестнувшей меня похоти, смотрел ему вслед, даже не догадываясь, как скоро я окажусь с ним в одной постели. Жаловаться на недостаток внимания мне было бы грешно. И до относительно прочных отношений с Кеем я периодически позволял себе запрыгнуть в койку с какой-нибудь малознакомой омегой, идя на поводу у своей альфа натуры. В лучшем случае проскочившая искра, легкая симпатия. Никаких чувств, исключительно мимолетный, ни к чему не обязывающий перепихон. Но Кенма пробудил во мне нечто большее, чем просто бездумное вожделение.       На улице мы поймали такси, и Кенма попросил водителя отвезти нас в ресторан где-то в центре. Довольно быстро добравшись туда, мы расположились за одним из укромных столиков в углу и начали изучать меню, которое впихнул нам в руки расторопный молодой официант.       — Ничего что я привез нас сюда без твоего согласия? — деликатно уточнил Кенма, хотя я был уверен, что он не привык спрашивать чьего бы то ни было разрешения. — Он ужасно дорогой, но еда здесь божественная.       — Деньги не проблема, — отмахнулся я, так как их и правда было еще достаточно, невзирая на расходы с момента прибытия в Вашингтон. Да и бросать подобные фразы было приятно.       — А с первого взгляда и не скажешь, что ты ворочаешь мешки с хрустящими купюрами, — хохотнув, беззлобно заметил Козуме. Только не мешки, а спортивную сумку, хотелось поправить его, но, естественно, я не стал этого делать.       — Не люблю выставляться. Да и наследство упало на меня довольно внезапно, я не привык тратить много денег, — выдумывал я на ходу.       — Савамура сказал, что ты был капитаном круизного лайнера? — спросил Кенма, отпив вина, а затем соблазнительно облизал губы.       — Да, это правда, — ответил я, но в подробности вдаваться не стал, а он, к счастью, и не настаивал. Меня поразил лишь факт, что за время вечеринки он успел расспросить Даичи обо мне. Это интриговало.       Вместо дальнейшего копания в моем прошлом Кенма плавно перешел к своей персоне. Я узнал, что он занимает должность старшего прокурора. Переехал в Вашингтон сразу после окончания университета. Несколько лет был замужем, но сейчас в разводе, на который сам же и подал, устав от выкрутасов своего бывшего мужа. Впрочем, как он признался, их брак был обречен с самого начала, потому как с момента знакомства он перерос супруга как личность, а тот в свою очередь остался со своими юношескими мечтами и несерьезным подходом к жизни. Детей у них не было, заводить потомство Кенма в принципе и не планировал, предпочитая заботиться лишь о своей стремительной карьере.       Он говорил неспешно, обволакивая меня своим голосом. Я любовался им в свете бра, висевших на стенах вокруг нас, и даже не сразу заметил, как Кенма (в какой-то мере бессознательно, увлекшись ретроспективой своей жизни) выводил пальцем незамысловатые узоры по тыльной стороне моей ладони. Я улыбнулся.       — Я сказал что-то смешное? — внезапно смутился он.       — Нет, что ты, — поспешил успокоить я.       Тогда же Кенма перевел взгляд на наши руки. А затем, будто так и должно быть, накрыл своей ладонью мою.       — Уже поздно, — справедливо заметил Козуме. Я даже приуныл от мысли, что эта фраза, вероятно, означает наше скорое прощание.       К его дому мы вновь добирались на такси и по пути едва ли перекинулись парой слов. Как только он вышел, я попросил водителя задержаться, пока я не спущусь обратно, но Кенма возразил:       — Нет-нет, поезжайте, мой спутник зайдет ко мне на чашку кофе перед сном.       Тогда, расплатившись, я отпустил такси, а затем последовал за Кенмой. Как только мы оказались в его прихожей, он повернулся ко мне, обнял, тесно прижавшись всем телом, и буквально атаковал мои губы.       — Соблазнять тебя — сплошное удовольствие, — усмехнулся он, прервав поцелуй.       Еще раз довольно невинно чмокнув меня в губы, Кенма взял мою руку и повел в сторону спальни. Свет он так и не включил, поэтому я полностью доверился ему, но ступать всё-таки старался осторожнее.       Избавив от одежды, Кенма подтолкнул меня к кровати, пока я не уперся в нее ногами и не упал на спину. Я хотел было утянуть его за собой, но он остановил мой порыв и велел расслабиться.       — Позволь мне позаботиться обо всём, Куро.       Я с интересом проследил за тем, как Кенма разделся, и старался не отводить от него глаз: он представлял собой зрелище, оторваться от которого было невозможно. Раздвинув ноги, он взобрался на меня сверху.       — Ты готов? — лукаво прошептал Кенма. На что я просто кивнул, не будучи уверенным, что в темноте он смог различить мой быстрый жест согласия.       Придерживая рукой мой напряженный член, Кенма с тихим вздохом опустился на него, погружая меня в свое уже влажное нутро. Сначала он раскачивался медленно, опираясь ладонями позади себя. Но постепенно его темп ускорялся, Кенма нашел свой идеальный ритм, которому я старался аккомпанировать. Но о том, чтобы перехватить у него лидерство, даже думать не стоило. Впрочем, я наслаждался его доминированием.       По мере того как Кенма исступленно трахал меня, он закусывал губы, приглушенно пыхтя, чтобы уже в следующую секунду эротично застонать. Иногда он смотрел мне прямо в глаза, но потом откидывал голову назад, рассыпая по плечам мягкие волосы. Его молочного цвета кожа с темно-розовыми сосками мелькала перед моим взором при каждом движении. Не желая сдерживаться, я ласкал его тело, поглаживал грудь, обводя подушечками пальцев контуры затвердевших сосков. Иногда я срывался и начинал постепенно сминать его округлые ягодицы, теряя контроль от соприкосновения с разгоряченной бархатистой кожей. Я хотел приподняться и попробовать его грудь на вкус, прикусить торчащие бугорки сосков и услышать, как Кенма вскрикнет от сладкой боли. Пусть даже не прямо сию минуту — впереди еще целая ночь.       В уличном свете, просачивающемся сквозь щель в запахнутых портьерах, на коже Кенмы поблескивали выступившие капельки пота. По тому, как тесно сжимала меня его горячая задница, я понимал, что Кенма уже близок к финалу. Его ритм сбивался, а крики становились громче и яростнее. Я не знал, понравится ли ему, но решил рискнуть и опустил правую руку с его груди к животу, продвигаясь ниже. Я почти коснулся его затвердевшего члена, когда Кенма отвел мою руку, переместив ту обратно себе на грудь. Однако сразу после этого продублировал мои действия, и через мгновение его пальцы заскользили по покрытому собственной влагой стволу.       Мне кажется, я готов был вспыхнуть и сгореть, а мой член взорваться, когда Кенма в последний раз опустился на меня с протяжным всхлипом, а затем обмяк у меня в руках, пока я достигал своей наивысшей точки оргазма.       Мы оба жадно дышали, когда он улёгся головой мне на грудь. Я запустил свою правую руку ему в волосы, а левой гладил по спине, почти сразу опустившись до попки. Он совсем по-мальчишески хохотнул — ему определенно нравилось. В тот момент я был по-настоящему счастлив.       — Ты не против, если я закурю? — спросил Кенма, приподняв голову. Не дожидаясь ответа, он потянулся к прикроватному столику, где лежали сигареты и зажигалка.       — Это твой дом, — логично ответил я. Но потом решил уточнить ради любопытства: — А ты бы передумал, если бы я запротестовал?       — Конечно, не хочу, чтобы ты чувствовал себя дискомфортно, — серьезно заявил он. Но кончик его сигареты уже краснел в темноте. — Хочешь? — Кенма протянул мне свою же сигарету, выпуская изо рта облачко дыма.       — Не курю.       — Круто. Люблю некурящих мужчин. Хотя, в общем-то, я тоже позволяю себе сделать всего пару затяжек исключительно по случаю, — признался Кенма и словно в подтверждение своих слов затушил сигарету о дно пепельницы. Аромат сигарет смешался с его феромоном и витающим в спальне запахом секса, который исходил от наших тел. — Сколько тебе лет? — спросил он, вновь прильнув ко мне и несколько раз поцеловав в шею и плечо.       — Тридцать три. — Меня так и подмывало спросить: «А сколько тебе?», но я промолчал.       — Да ты в самом расцвете. Впрочем, оно и заметно, — проворковал Кенма, поглаживая мое бедро в опасной близости от промежности. Учитывая, что мы так и лежали нагишом, даже не прикрывшись одеялом, то он без проблем мог наблюдать все реакции на свои манипуляции с моим телом. — Если тебе интересно, но ты стесняешься задать этот вопрос, то я упрощу тебе задачу. Тридцать три мне стукнет в октябре.       — Я догадывался, что мы ровесники, — честно признался я, но решил, что Кенме приятно будет услышать мое впечатление о нём после досконального знакомства с его восхитительным телом. — Хотя выглядишь ты едва окончившим университет студентом.       — Да ладно тебе, — улыбнувшись, Кенма легонько пихнул меня в плечо. — Хотя если бы я знал, что у тебя есть фантазии относительно студентов, надел бы костюм чирлидера, он у меня где-то до сих пор валяется.       — Ты был в группе поддержки? — удивился я.       С одной стороны это объясняет его стройное и гибкое тело, но с другой — образ Кенмы почему-то не вязался у меня с безрассудным чирлидером, какими их обычно изображают в фильмах. И хоть на самом деле никаких фантазий у меня не было, но теперь я с удовольствием бы поглядел на облаченного в короткую юбочку (и желательно без трусиков) Козуме.       Чёрт бы его побрал! Вот теперь у меня точно фантазия заработала на полную катушку.       — Я же говорил, что с тех пор мои привычки и образ жизни претерпели заметные изменения. — Ну, конечно же, разговор в ресторане. Значит ли это, что его муж всё еще считал себя, допустим, звездой университетской сборной по футболу и отказывается мириться с тем, что на смену мячу и полю пришли суровые взрослые будни? Как бы то ни было, парень знатно лоханулся, упустив такого омегу, как Кенма Козуме.       — Но форму ты всё же оставил, — усмехнулся я. — Не думал, что ты такой сентиментальный.       — А кто сказал, что дело в сантиментах?       — Хочешь сказать, ты держишь его исключительно для ролевых игр и предлагаешь всем своим любовникам пощеголять перед ними в костюме чирлидера?       — Не обольщайся, Куро, мы не любовники, — вдруг заявил он, переплетая при этом наши пальцы в замок. — Ты красивый и интересный. Я не собираюсь скрывать, что ты мне нравишься, и я серьезно увлекся тобой сегодня. Но это всего лишь секс, Тецуро. Мы просто оказались в нужном месте, в нужном настроении и с одинаковым желанием трахнуть друг друга.       Почему-то в устах Кенмы слово «трахнуть» не имело привычной грязной окраски, как выходило у других знакомых мне людей. Но его замечание насчет мимолетности сегодняшней ночи всё равно задело меня, пусть даже вероятность того, что мы продолжим наше рандеву, ничтожно мала.       — Не беспокойся, я не собираюсь заявлять на тебя права о безраздельном пользовании, мистер независимый омега, — игриво пояснил я. Это придавало нашему общению легкую развязность и оттенок интимности (хотя куда уж, казалось бы, интимнее). — Но ты подарил мне незабываемые минуты, так что спасибо, — я наклонился и поцеловал его в нос.       — Хочешь выпить? — сменив тему, спросил Кенма, теребя волоски на моей груди. Было немного щекотно.       — А не поздновато ли?       — А ты уже устал от меня и хочешь завалиться спать?       Провокация в чистом виде. Омеги — великие манипуляторы.       — От тебя невозможно устать, — я даже не льстил ему. От секса, конечно, я чуток расслабился, но уж точно не насытился этим парнем, что разделил со мной минуты наслаждения.       — Тогда жди, у меня есть слегка початая бутылка виски.       Кенма быстро встал и, накинув халат, вышел из спальни. Через пару мгновений я услышал звон стаканов, а затем он вернулся, неся в руках обещанный виски. Разлив напиток по стаканам, один Кенма протянул мне, намеренно небрежно скинул халат (пустив по моему телу волну жара) и вновь присоединился ко мне в своей постели.       — За встречу, — предложил он тост. Я согласился, и с легким звяканьем мы чокнулись стаканами.       Отпив немного, Кенма поставил свой стакан на столик, о чем-то задумался, а потом резко наклонился ко мне и страстно поцеловал. Не то чтобы я жаловался (вовсе нет!), но его поведение, на мой взгляд, шло вразрез с теми слегка циничными словами, что он мне говорил.       — Не помню, чтобы мне за последнее время так нравилось с кем-то целоваться, — признался Кенма, почти не отрываясь от моих губ, то посасывая их, то еле заметно прикусывая. Святые небеса! Я не провел с этим парнем и дня, а он уже заставил меня ощутить невообразимый спектр эмоций.       — Знаешь, довольно скоро я еще вернусь в Вашингтон, — настала моя очередь резко сменить тему. — Позвонить тебе?       — Если ты посчитаешь необходимым, — расплывчато ответил Козуме.       — А ты захочешь увидеться со мной?       — Если я посчитаю необходимым.       Он играл. Или проверял меня. Или прятался за маской безразличия. Мне было сложно прочитать его намерения.       — Ты всегда был таким…?       — Каким? — не дослушав, перебил Кенма.       — Деланно жёстким и чуть... пофигистом, — я не сомневался, что могу быть с ним откровенен.       — Вашингтон закаляет. Либо ты подстраиваешься под него, либо его жернова перетрут тебя в пыль, — видимо, это второе негласное правило столицы после первого, гласившего «Веди себя как последняя сука», хотя не так уж кардинально они между собой отличались.       — Учту это.       — И для чего же ты собираешься возвращаться в беспощадный Вашингтон?       — Возможно, ради тебя, — слова прозвучали быстрее, чем я успел обдумать свой ответ. Но я не жалел. Я действительно готов был задержаться в столице ради Кенмы.       — Звучит заманчиво.       Наверное, виски начал на меня действовать, и я непреодолимо захотел зевнуть, что в итоге и произошло.       — Прости, — вежливо извинился я, надеясь, что Кенма не решит, будто и впрямь успел наскучить мне.       — Давай чуток поспим, Куро. Мне завтра рано вставать на работу.       Он в который раз поцеловал меня, поглаживая мою небритую щеку, а затем повернулся ко мне спиной и свернулся калачиком, так что его теплая попка упёрлась мне в живот. Я обнял Кенму и уткнулся носом ему в волосы.       — И, конечно, обязательно позвони мне, когда вернешься, — добавил он напоследок.       Думаю, я заснул с блаженной улыбкой на губах.

~~~

      Было начало одиннадцатого утра, когда я вылез из постели. Кенмы уже не было, зато на столике меня ожидала записка.       «Куро, я ушел на работу. Ты так мило выглядел во сне, что у меня рука не поднялась тебя разбудить. Надеюсь, ты не в обиде. Но на прощание я поцеловал тебя в лоб (посмотри в зеркало, убедишься). Кофе сварен, хлеб возле тостера, остальное ищи в холодильнике. Если захочешь принять душ — полотенца в шкафчике под раковиной.       И да, спасибо, что вчера согласился составить мне компанию.       Кенма»       Подхватив по пути свою одежду, я зашел в ванную. Взглянув на свое отражение, я усмехнулся. Кенма и впрямь не соврал насчет прощального поцелуя: справа на лбу у меня красовался отпечаток губной помады, о назначении которой в его доме я даже не хотел думать.       Прохладный душ меня взбодрил и пробудил аппетит, поэтому я зашагал в сторону кухни. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил возле плиты незнакомого парня, который готовил яичницу.       — Доброе утро! Ну вы и соня, — сказал он, развернувшись ко мне лицом.       — Простите за дурацкий вопрос, но кто вы? — удивленно спросил я. На мне было лишь повязанное вокруг талии полотенце, и я пытался решить: стоит ли ретироваться и одеться, или же для начала стоит выяснить, почему в доме Кенмы хозяйничает какой-то парень.       Одет он был просто: синие джинсы, майка с логотипом какой-то группы, коричневые волосы по скулы, кареглазый, возможно, метис.       — Шибаяма Юки, друг Кенмы. Мы вместе снимаем эту квартиру. Он разве не предупреждал? — спросил Юки, снимая сковороду с плиты.       — Боюсь, что нет, — честно признался я.       Первая волна неловкости сошла, но уютно я себя всё равно не чувствовал. Вот уж спасибо Кенме за сюрприз.       — Ну еще бы, он был так увлечен вашим активным времяпрепровождением, куда уж там соседа упомянуть. — Юки засмеялся, а я только что осознал: все наши ночные утехи происходили при свидетеле. Пусть Юки и был в другой комнате, но уж точно не мог не слышать производимого нами шума.       — Я, наверное, пойду, не хочу вам мешать.       — Даже не вздумайте, я не выпущу вас отсюда голодным. Завтрак уже готов, а я люблю есть в компании, так что присаживайтесь.       — Спасибо.       — Кстати, Кенма не назвал мне ваше имя.       — Куроо Тецуро.       — И давно вы знакомы с Кенмой? — полюбопытствовал Юки, налив нам обоим по кружке кофе.       — Честно говоря, мы встретились лишь вчера вечером.       — Вы, очевидно, сильно его зацепили, раз он не только привел вас к себе домой, но и без лишних вопросов разрешил отчалить только наутро. — А вот это уже интересно. Значит, Кенма далеко не каждого из своих любовников приглашает в свою собственную постель. — Впрочем, доказательства его увлеченности я и так слышал полночи.       — Поверьте, Юки, я не имел ни малейшего представления, что в доме есть еще кто-то, — объяснил я, как мне кажется, даже слегка краснея. Воистину неловкое утро.       — Бросьте, я уже не маленький мальчик, знаю, откуда дети берутся, — пошутил Юки. — Только шумновато малость. Сегодня Кенма был особо криклив. Я даже начал завидовать и едва не присоединился к вам.       По его тону я не мог различить, насколько серьезно он говорил. Я далёк от звания ханжи, но, честно, на тройничок готов не был. По крайней мере, не когда находился в постели с Кенмой — ему мне хотелось посвятить себя полностью и безраздельно.       — Шучу, — усмехнулся Юки, видимо, под впечатлением от моего застывшего лица. — Но если вы захотите выпить вместе или вроде того, то вечерком мы могли бы с вами пересечься.       А вот это, по-моему, вполне серьезно.       — Увы, я сегодня уезжаю из Вашингтона, — объяснил я, понимая, что всё равно не принял бы его лестное приглашение. Кенма слишком четко представал перед моим взором.       — Что ж, не судьба, — Юки пожал плечами, доедая свою яичницу.       Тремя часами позже я уже сидел в поезде, несущем меня в сторону Бостона. Я радовался предстоящей встрече с братом, но подловил себя на том, что уже скучаю по бурлящему Вашингтону. Хотя кого я пытался обмануть: скучал я исключительно по Кенме Козуме.