Случайная афера

      Когда я приехал в Вашингтон, на улицах уже было темно. Город погрузился в огни фонарей и множества рекламных вывесок. Люди никуда не спешили, казались беззаботнее, радостнее и выглядели вполне расслабленно — конгрессмены сбросили свои дорогие костюмы от D&G, так что теперь их едва ли можно было выделить из толпы невооруженным глазом обывателя. Вечер субботы сильно менял деловую столицу.       Вернувшись в свою гостиницу, первым делом я принял ванну — обратный путь из Бостона меня изрядно утомил. Привычно закрыв глаза, я погрузился в ощущение комфорта, которым меня мягко окутывала горячая вода, расслабляя мышцы. И в который раз за последние несколько дней я подловил себя на мысли, что счастлив. Несмотря на возможно сидящих у меня на хвосте мафиози, я доволен своей жизнью и тем, как круто она изменила свой курс. В Нью-Йорке меня дожидается куча денег, я собираюсь поездить по Европе в свое удовольствие, мне не нужно заботиться о работе и, главное, я провел бурную ночку с потрясающим парнем по имени Кенма Козуме.       Помня про приглашение на хоккейный матч, я позвонил Даичи, как только вышел из ванной, завернувшись в махровый банный халат. Однако после нескольких гудков я услышал тонкий, слегка писклявый детский голосок.       — Привет. Это Тэкуми. А кто вы? — Я даже немного оторопел в первые секунды, подумав, не ошибся ли я номером. Но быстро сообразил, что расторопный сынишка Даичи опередил папу и первым схватил его телефон.       — Привет, Тэкуми. Это Тецуро, ты помнишь меня? — Я не нашел, что еще можно сказать трехлетнему ребенку, который видел меня всего лишь раз.       — Да, вы папин друг с классной задницей, так сказала мамина… — но тут веселый лепет Тэкуми оборвался, так и не дав мне узнать, кто же из подруг Хитоки хвалил мою пятую точку во всеуслышание перед ребенком.       — Тэку, сынок, папочка же просил тебя не брать его телефон, помнишь? — раздался приглушенный голос главы семейства. — И не говори слово «задница», это некрасиво.       Вслед за этим раздался детский смех и удаляющийся топот маленьких ног. В тот момент я ощутил какой-то странный укол зависти и пожалел, что у меня нет ребенка, который бы вот так задорно хохотал и бегал по дому.       — Привет, Тецуро, — наконец ответил Савамура. — Слышу, Тэку уже вывалил тебе все секреты, — он засмеялся.       — О, да, услышать комплимент своей заднице устами трехлетнего сына своего друга это дорогого стоит, — весело пошутил я.       — Это всё Юкиэ — вечно озабоченная приятельница Хитоки. Никогда еще не встречал более любвеобильную омегу, которая не прочь залезть в каждую мимопроходящую ширинку, а затем обсудить ее содержимое со своей стаей голодных до альф гиен. До сих пор представления не имею, откуда Хитока ее откопала.       — Это случайно не та миниатюрная рыжуля, что была у вас на вечеринке? — я припоминал одну дамочку, что не выпускала из рук бокал с мартини и время от времени истерично хохотала.       — Она самая, — ответил Даичи. — Но не переживай, Юкиэ быстро найдет себе новый объект вожделения. Ладно, чёрт с ней. Я уж начал было думать, что ты решил плюнуть на матч и задержаться в Бостоне на все выходные, — заявил он, явно облегченно выдохнув, что наша встреча в силе. Мне было приятно, что меня здесь действительно ждали, и не только озабоченная Юкиэ, пускающая слюни на мой зад.       — Нет, я в деле, как и договаривались, — подтвердил я. — Уже сижу в номере, успел немного отдохнуть с дороги.       — Отлично, матч начинается в восемь, могу заехать за тобой в семь?       — Окей. К семи спущусь, буду ждать тебя возле входа в гостиницу.       В запасе у меня оставалось несколько часов, и я даже подумал о том, не позвонить ли мне Кенме. Но потом, рассудив, что наша встреча снова могла бы затянуться, а матч уже совсем скоро, пришел к выводу, что с моей стороны было бы крайне не по-джентльменски кинуть его со словами: «Прости, милый, но сегодня американцы играют со шведами, я должен это увидеть. Пока». Пусть мне будет хуже, но раз планы на сегодня были уже составлены, я не стану их менять, как бы сильно мне того ни хотелось.       Я слегка замешкался и спустился на улицу с небольшим опозданием. Даичи уже ждал меня внизу. Машину он вёл вполне профессионально, но на такой скорости, что я невольно вжался в спинку пассажирского сиденья. Даичи лавировал между автомобилями, а мне казалось, что вот в следующий раз он точно не успеет проскочить, и мы обязательно впишемся в чей-нибудь блестящий бок. Но, слава богу, добрались до стадиона мы всё-таки без происшествий (пару-тройку крепких словечек, брошенных сквозь окно в сторону нерасторопных водителей, я в счет даже не беру).       Пройдя внутрь, мы направились в сторону нашего сектора, где, как сказал Даичи, нас уже ожидала остальная компания. Еще издали я заметил, как кто-то (не уверен, что видел его в гостях у Савамуры в тот вечер) махнул Даичи рукой.       — Тецуро, знакомься, это Кристоф — мой деловой партнер из Швеции, так что формально мы сегодня противники, — пошутил Даичи. — Так, дальше у нас Азумане Асахи.       Крепкий, выше меня ростом парень с собранными в хвостик волосами протянул мне свою мощную ладонь. Его лицо показалось мне смутно знакомым.       — Он довольно известный писатель, недавно вышла его совместная работа с самим Чаком Палаником, — добавил Даичи.       Точно! Теперь-то я понял, откуда мне знакома его брутальная бородатая, хоть и с выражением смущения физиономия. Хотя книг его я, честно признаться, не читал, но зато слышал о нем и даже видел несколько раз по тв.       — Ну и, наконец, Энношита Чикара. Он у нас владелец мебельного салона, где большинство продаваемых вещиц — дело его собственных умелых рук, — поделился Даичи с гордостью, словно Энношита его сын, который начал ходить и говорить раньше любого другого младенца.       Волосы Энношиты ниспадали недлинной челкой на лоб, которую он аккуратно укладывал набок. Одет он был словно ученик закрытой элитной школы, а его лицо было приятным и добрым, при виде которого партнеры сразу начинают улыбаться, и в них просыпается нечто среднее между материнским инстинктом и желанием затащить этого парня с миловидной ямочкой на щеке в постель, фантазируя о его неопытности, но невероятной скрытой пылкости, которую опытные любовники смогут в нем разбудить. И неважно, что Энношита явно перевалил отметку в тридцать — ямочки беспроигрышный вариант в любом возрасте.       В итоге Даичи представил меня своим друзьям, и я уже собрался двинуться непосредственно на трибуну, когда Кристоф сказал, вызвав одобрительные ухмылки товарищей:       — Остальные, кажется, решили первый период игры провести в туалете.       — То есть мы еще не в полном составе? — уточнил я, хотя ответ был и так очевиден.       — Да, нашу сугубо альфа-компанию разбавляют две прекрасных омеги, — галантно отметил Асахи, тут же вглядываясь куда-то за мое плечо. — Вот, кстати, и они.       Я обернулся. И нельзя сказать, что так уж сильно удивился, увидев Кенму, но сюрприз оказался воистину приятный.       — Теперь точно все в сборе.       — Привет, Куро, — поприветствовал меня Кенма, опередив Даичи, который уже явно вознамерился познакомить нас.       — Добрый вечер, — по-моему, чересчур уж отстранено ответил я, хотя внутри себя яростно боролся с желанием подойти к нему, запустить пальцы в заправленные за ухо волосы, с силой притянуть к себе и поцеловать так, чтобы его облаченные в узкие джинсы ноги подкосились словно ватные. Но всю свою страсть я зачем-то сублимировал в равнодушный кивок головы и быстро угасшую улыбку.       — Так вы знакомы? — вопросительно приподняв брови, спросил Савамура.       — Да, мы же оба были у тебя на вечеринки в четверг, — с ухмылкой напомнил Кенма.       — Совсем из головы вылетело. Но с Мичимией Юи ты точно еще не знаком, — продолжил Даичи, перенаправляя мое внимание к короткостриженной девушке, что стояла возле Кристофа.       Для омеги она была довольно высокого роста и спортивного телосложения, однако очаровательно круглолицая с по-детски наивными глазами. Еще до того, как Даичи договорил, я и так понял, что Мичимия по меньшей мере является девушкой Кристофа, исходя из того, как собственнически он ее прижимал к себе. Ну а мимолетный поцелуй в губы и подавно подтвердил мои предположения.       — Ой, Тецуро, а приходите на нашу с Кристофом свадьбу. Она состоится в следующую субботу. Мы решили провести церемонию в Америке, хотя, конечно, в Швеции мы тоже организуем повторную — пусть и не такую пышную — для тех родственников и друзей, кто не смог приехать в Штаты, не все ведь могут себе позволить так просто уйти с работы, бросить дела или куда-то пристроить детей, у некоторых ведь уже есть дети, представляете, — протараторила Юи без единой запинки.       Вероятно, она могла бы сообщить мне гораздо больше информации, если бы Кристоф не пресек ее попытки молчаливым, но недвусмысленным взглядом, который, могу поспорить, Юи получала довольно часто. Но, наверное, из всего количества болтушек, что встречались на моем пути, Мичимия была едва ли не единственной, кого подобная привычка скорее красила (правда, до момента, когда ты не попытаешься ее утихомирить), чем раздражала.       — Серьезно, Тецуро, мы будем рады тебя видеть. Друзья Даичи — наши друзья, — с улыбкой добавил Кристоф.       — Простите, ребят, но я в Вашингтоне проездом, увы. В начале следующей недели уже улетаю, — пояснил я. — Но примите мои искренние поздравления!       Закончив с приветствиями и вступительными беседами, мы всё же добрались до своих мест на трибуне. Я, естественно, планировал усесться рядом с Кенмой, но Энношита, опередив, плюхнулся в пластиковое кресло, оставив меня в легком негодовании. В итоге по левую руку от меня обосновался Энношита — «мистер твидовый пиджак», а по правую болтушка Мичимия (я только надеялся, что она не будет греть мне ухо своими разговорами на протяжении всей игры).       Матч должен был начаться буквально через пару минут, когда Кристоф предложил сделать своего рода ставки. Тот, кто угадает итоговый счет или будет к нему наиболее близок — выбирает бар. Тот же, кто окажется дальше всех от финальных результатов — оплачивает выпивку. Все дружно поддержали затею Кристофа, после чего раздался сигнал о начале первого периода.       Сначала я был полностью увлечен происходящим на льду: уже на первых пяти минутах шведы забили нам шайбу. Но постепенно я начал поглядывать в сторону Кенмы, наблюдая за тем, как внимательно он следил за игрой. Не возникало ни единого сомнения, что в хоккее Кенма разбирается на высоком любительском уровне. Да и не был он похож на тех людей, кто смотрит матч за матчем лишь в угоду своему партнеру. Иногда лицо Кенмы становилось чрезмерно серьезным, он забавно хмурил брови — обычно в голевые моменты, когда американский вратарь едва спасал ворота команды от атаки шведского нападающего. Но уже через несколько мгновений он начинал лучезарно улыбаться, о чем-то перешептываться с сидящим слева от него Даичи. А уж когда американская сборная пробивала оборону шведов и стремительно забрасывала шайбу в их ворота, Кенма ликующе подскакивал с места, как, впрочем, и большая часть нашего сектора.       В какой-то момент я подловил себя на мысли, что наблюдение за Кенмой и его поведением привлекает меня едва ли не больше самой игры (тем более шведы при всей активности нашей сборной всё равно лидировали). Но его персона интересовала далеко не меня одного. Энношита постоянно наклонялся к Кенме, шептал ему на ухо, видимо, какие-то шутки (судя по тому, как Кенма нередко вознаграждал его задорным смешком, легкой полуулыбкой, а порой и мимолетным касанием по плечу или даже по ноге, что вообще бесило меня до крайности). Я же не был удостоен и парой взглядов, никакого намека или знака с его стороны, что меня уязвляло, особенно на фоне флирта с Энношитой. Одно дело, когда он пытался казаться циничным, лаская меня и прижимаясь ко мне своим аппетитным телом. Другое — когда выказывал безразличие, заигрывая при мне с другим альфой, который явно не прочь залезть к нему в трусы.       Так продолжалось оба периода (в перерыве между первым и вторым Кенма с Юи вновь удалились «попудрить носики»), но в промежуток перед третьим я решил дать Козуме возможность исправить свое поведение и сказал, что схожу за напитками, намеренно не позвав с собой кого-либо еще. Вряд ли Кенма стеснялся общаться со мной при всех, но, возможно, он не хотел вызывать лишних подозрений и вопросов, и потому ему было бы проще переговорить со мной без свидетелей. Но он так и не последовал за мной.       «Вот сученок!» — подумал я про себя, когда возвращался обратно на трибуну. Звонка моего он не дождется, пусть теперь развлекается с «твидовым» Энношитой. Однако невольно проскочившая в голове картинка извивающегося на нем Кенмы едва не заставила меня заскрежетать зубами.       Я протянул Юи стаканчик с горячим глинтвейном, который она просила, и принялся за свой, с упорством глядя на пока пустой лед. Однако отлично слышал, что с левой от меня стороны ведется какой-то спор. Я не желал вникать и повернулся лицом к Юи, позволяя втянуть себя в малосодержательный трёп. В какой-то момент разговор коснулся ее брата, и Юи, ткнув пару раз в экран телефона, показала мне фото красивого крашеного блондина с коротким ежиком волос.       Вот именно на брата Мичимии я и решил перевести свое внимание, представив, как было бы занятно согреть своим телом постель этого милашки. Но словно пронюхав о моих мыслях, Кенма окликнул меня (правда, первый раз я сделал вид, что не заметил).       — Куро, а что ты думаешь об омегах-болельщиках, особенно тех, кто замужем и посвящают походам на игры слишком много времени? — любезно спросил он, а я глядел на него и старался держать в уме образ братишки Мичимии, но чем больше я смотрел в глаза Кенмы, тем очевиднее был мой провал. Чёрт бы тебя побрал, Козуме!       — Думаю, что каждый имеет право делать то, что ему нравится, — сдался я в итоге. — Я не из тех альф, что предпочитает видеть своего омегу только возле плиты, раковины и в койке. Для меня было бы важным в первую очередь видеть, что мой партнер доволен и счастлив. И если для этого ему нужно сходить на матч, то я с радостью составлю компанию. Думаю, после такого и секс будет жарче, и готовить он будет с куда большим рвением. Омегу нужно уметь ублажать. Особенно, если хочешь получить от него вкусный ужин и улетный минет.       Вот последнее я, конечно, добавил уже адресно и вполне прицельно. Думаю, мой намек он уловил.       — Знаешь, твои слова можно понять по-разному, — хитро заметил Кенма. — С одной стороны нужно угождать омеге, чтобы порадовать. Но с другой — ты всё равно подвел к тому, что в конечном итоге именно ты получишь награду.       — Но довольны-то, в конечном счете, оба, — весело подметил вклинившийся в обсуждение Даичи.       — А если альфа не любит хоккей, футбол и так далее? — продолжил спор Кенма.       — Тогда нужно просто давать своему омеге свободу. Если он счастлив, то счастлив и ты. Это первое правило, когда кого-то любишь. К тому же любое занятие приятнее, когда проводишь время вместе, даже если вокруг вас заполненный под завязку стадион, — парировал я.       Кенма, казалось, всё-таки остался доволен моим ответом, а Асахи, с которым они изначально и затеяли беседу на столь животрепещущую тему, только слушал и кивал головой. Так что его реакции я не понял. Я даже не стал выяснять, кто из них двоих и почему завел этот разговор, и кто ратовал за омег-болельщиков, а кто против (хотя могу поспорить, что вряд ли это был Кенма).       В итоге последний период игры прошел довольно спокойно. Даже Энношита угомонился и начал следить за игрой, почти не пытаясь завладеть вниманием Кенмы. Я же довольно успешно абстрагировался от всех мыслей о нем, пытаясь обратно втянуться в схватку между нашими и шведами.       Когда матч подходил к завершению, Швеция на последних минутах всё-таки вырвала победу у американской сборной, и воодушевленный победой своих соотечественников Кристоф предложил угостить всех выпивкой, хотя по условиям обозначенного ранее пари проставляться должен был Асахи, который предположил победу Штатов со счетом, разительно отличающимся от полученных результатов. Однако когда все оказались на улице, то было принято решение перенести попойку на другой день. Юи уже зевала, прячась в крепких объятиях Кристофа. Даичи названивала Хитока, сообщая, что Тэкуми отказывается ложиться спать, пока не пожелает папочке «Спокойной ночи». Энношита заявил, что завтра у него деловая встреча (в воскресенье-то?) и ему нужно сохранить свежую голову. Затем слегка приобнял Кенму за талию и заявил, что он приехал на стадион на своем автомобиле и с удовольствием подвезет его до дома.       В общем, на этом мы и распрощались.       Асахи вместе с Кристофом и Юи сел в такси, а мы с Даичи побрели к его машине. На ходу я лишь на пару секунд оглянулся, чтобы увидеть, как Кенма, смеясь, залезал в салон блестящего BMW Энношиты.       — Как долго еще собираешься гостить в столице? — спросил Савамура, вывозя нас с парковки стадиона.       — Сразу после получения паспорта я уеду.       — Так и не решил, куда направишься? — Даичи сильнее надавил на педаль акселератора, и мы помчались по непривычно свободной дороге, явно превышая предельно допустимую в черте города скорость. Я даже не рискнул взглянуть на спидометр.       — По-прежнему планирую начать с Лондона. После, вполне вероятно, заскочу в Дублин, говорят, что именно там можно попробовать самое вкусное пиво, хотя бы одно из, — поделился я. — А дальше пока даже не думал.       — Эх, приятель, как же я тебе завидую, — печально вздохнув, внезапно произнес Савамура, вызвав во мне волну удивления. — Если бы я только мог, то укатил бы вместе с тобой, куда глаза глядят.       — Серьезно? Я слегка поражен твоим заявлением, — честно признался я, но гадать о причине не стал, а предпочел вызвать друга на откровение. — И с чего вдруг тебя потянуло на путешествия?       — Ты не представляешь, какой серпентарий этот гребаный Госдеп, Тецуро. Как я устал от этой работы, от контроля. Хочется вырваться на свободу. Вашингтон похож на топкое болото, где тебе нужно хвататься за всё подряд, залезать другим на шею и идти по головам, топя под собой конкурентов.       Я уже привык, что о Вашингтоне отзываются, как о страшном месте, где просто так не выжить, если будешь вести себя по общечеловеческим правилам. Стоило бы ужаснуться, но я лишь пожалел тех, кто действительно выбывает из столичной мясорубки побитым, как после дворовой потасовки «стенка на стенку». Возможно, в тот момент я сделал большой шаг к пониманию цинизма Кенмы, что так задел меня в ту ночь.       — Прожив в Вашингтоне столько лет, я вынес одно важное правило. Знаешь, в чем оно заключается? — спросил Даичи, повернувшись ко мне лицом.       Я задумался над тем, не процитировать ли ему те столичные прописные истины, в которые меня посвятили Кенма и та девица из такси, но отмел эту мысль и просто отрицательно покачал головой.       — Никому нельзя верить полностью, будь это твоя жена, твои соседи или друзья. И неважно, как долго ты их знаешь. Всегда может так оказаться, что на пути к достижению их цели очутишься ты. И тогда пеняй на себя. Так что здесь нельзя трепаться больше того, чем ты сам считаешь нужным. В один прекрасный момент твои же слова могут обернуться против тебя самого.       — А я уж было думал, не задержаться ли мне, чтобы поучаствовать в пьянке, которую вы сегодня перенесли, — пошутил я, хотя Даичи было, очевидно, не до шуток.       — Нет, Тецуро, уезжай, пока не погряз. Я и сам бы свалил, если бы имел возможность. Вашингтон прогнил куда глубже, чем может казаться на поверхности. А кто-то до сих пор видит лишь глянец оболочки и белозубые улыбки на лживых лицах сенаторов и конгрессменов.       — Может, тебе просто стоит съездить в отпуск, взять жену и сына и отдохнуть пару недель, а то и месяц? — предложил я.       — Поверь, это не исправит ситуацию, — грустно хмыкнув, ответил он.       — С моей точки зрения, твоя жизнь удалась, и живешь ты замечательно, — я пожал плечами, потому что пока истеричные заявления Савамуры больше смахивали на переутомление и стресс. С кем не бывает. Мне было его жаль, но я придерживался мнения, что его проблема имеет вполне адекватное решение.       — Оболочка успешного госслужащего в дорогом костюме, не более. Я безумно люблю своего сына, у меня образцовая жена, но ощущение, что я живу не своей жизнью. Впрочем, так и есть, — нервно усмехнувшись, подметил Даичи. — Моя работа, мой статус — всё это подачки моей влиятельной тещи. Конечно, она не считает это подачками, для нее важно, чтобы зять занимал звучную должность. Но что я имею на самом деле? Думаешь, мое жалованье обеспечило бы мне то, чем я владею? Нет, Тецуро! Но, знаешь, я бы справился. Я мог бы найти другую работу с хорошей зарплатой. Но если я оставлю Госдеп, теща отберет у меня дом, тачку, а главное сына. Тэкуми не стоит ни одной ценной вещи, что у меня есть. Я бы и сам отдал всё ради него. Так что за него я держусь из последних сил, приятель.       Закончив свою исповедь, Савамура резко свернул направо (сам я, честно, уже потерял направление), в очередной раз дал по газам и с какой-то маниакальностью вцепился в руль. Я на всякий случай дернул ремень безопасности, чтобы проверить, хорошо ли тот застегнут.       — Прозвучит банально, но я понимаю каково тебе. Я прошел через потерю любимого дела, оставшись с неопределенным будущем. Не спрашивай, — отмахнулся я, давая понять, что углубляться в эту тему не намерен, когда Даичи собрался задать вопрос. — Но тебе нужно двигаться вперед.       — Кстати, можно попросить тебя об ответной услуге? — вдруг спросил он, словно до того момента мы болтали по пустякам.       — Конечно.       — Приходи завтра к нам на ужин в семь и спроси, не хочу ли я погостить у тебя в Нью-Йорке через месяц? — Даичи выжидающе на меня посмотрел. Мы, слава богу, уже добрались до моей гостиницы и стояли, припарковавшись возле входа.       — Но ты же в курсе, что меня не будет там, — я понимал, что за его просьбой кроется какой-то смысл, но что именно у него на уме, я пока не разобрал.       — Само собой, но мне важен предлог. Хитока должна быть в курсе, чтобы мое отсутствие не вызывало у нее подозрений.       — Постой, — кажется, я начал вникать, — у тебя кто-то есть на стороне?       — Да, — хладнокровно подтвердил Савамура. — И это не просто интрижка, Тецуро. Я люблю этого человека. Мы скрываем наши отношения, ютимся по углам, вырываем встречи буквально по минутам. Но это тяжело. Мы устали, он переживает, что нас раскроют. Да и мне мало не покажется, если Хитока узнает. Будет скандал, она уйдет и заберет Тэкуми. Рано или поздно, конечно, Хитока всё равно сложит два и два, но не сейчас, Тецу. Тёща будет мстить и ударит по самому больному. По моему сыну. Я более чем уверен, что мне запретят его видеть. Поэтому пока у нас мало вариантов. Но в Нью-Йорке нам будет гораздо спокойнее. Нам это нужно. Господи, Тецуро, я влюбился как мальчишка, сам не верю, что способен на такое.       — Этот человек действительно стоит риска?       — Да. Я счастлив с ним. Забавно, ты ведь знаешь его, — с улыбкой произнес Даичи, а я насторожился, почти ожидая услышать имя Кенмы.       — Надеюсь, не озабоченная Юкиэ? Иначе я самолично сдам тебя жене, — сарказм как всегда пришел мне на помощь.       — Нет, боже упаси, — расхохотался Савамура, правда, мне вот легче не стало. — Это мой ассистент Сугавара.       Наверное, если бы Даичи не был так сильно погружен в свои жизненные перипетии, то обязательно бы заметил мой громкий вздох облегчения. Необоснованное чувство ревности сразу как-то поубавилось. Хотя ближе к Кенме я от этого, к сожалению, не стал. Вполне возможно, что его близостью сейчас вовсю наслаждался Энношита.       — Окей, завтра в семь я приеду.       Кто-то на моем месте мог бы осудить Даичи, но сам я уж точно далек от кандидатуры человека, имевшего хоть какие-то права рассуждать о том, что правильно, а что аморально. У меня в банке деньги мертвого мужика. Так что я просто протянул руку помощи старому другу.

~~~

      Пробуждение от телефонного звонка, видимо, уже становилось утренней традицией. Я ответил, предварительно даже не взглянув на экран, позже сделав себе заметку о том, что в нынешней обстановке так поступать не стоит. Но оказалось, что это всего лишь Даичи. Ужин отменялся, они с женой приглашены в гости. Савамура еще раз поблагодарил меня за то, что я не отказался выгородить его (пусть этого и не понадобилось в итоге) и напомнил, что завтра мне вместе со злосчастным свидетельством нужно снова заехать в Госдеп.       До того как я проснулся, мне снилась жуткая несуразица, поэтому я решил взбодриться проверенным методом и пошел в душ. Я стоял под мощными струями, когда телефон снова затрезвонил. Секунды две поколебавшись, я все-таки голышом выскочил из душа и, опять не глянув на номер на дисплее, схватил трубку.       — Знаешь, я тебя за язык не тянул, когда ты спрашивал, позвонить ли мне после возвращения в Вашингтон, — с легким раздражением выпалил Кенма, как только я произнес «Алло». — Я ждал, если тебе интересно, еще со вчерашнего вечера. Надеялся, что мы вместе проведем время после матча.       — Да? Я как-то не подумал, прости, — солгал я. — К тому же ты, вроде как, уехал в компании Энношиты, вряд ли бы ты был рад, что я вам помешал, — ехидно добавил я, а капающая с меня вода уже образовала на ковре заметное мокрое пятно. Пришлось вернуться в ванную.       — Что за шум у тебя? — настороженно спросил Кенма.       Я хотел поддеть его и приврать, что омега, с которым я провел ночь, моется и попросил занести полотенце. Но быстро передумал.       — Я в душе вообще-то.       — Ты на все вызовы отвечаешь, даже если неудобно? Или только на мои? — голос Кенмы заметно повеселел.       — Наверное, интуиция подсказала, — в принципе почти так и случилось.       — Ладно, ближе к делу, Куро. Что скажешь, если я приглашу тебя пообедать со мной сегодня? — Я мог поклясться, что слышал волнение в голосе Кенмы. И сомнение в том, что у него получится снова заполучить меня в свое пользование. Я почти готов был позлорадствовать, но одновременно с тем не мог сдержать ликования.       — С удовольствием, — ответил я после паузы, дерзко ухмыляясь своему отражению.       Обед прошел за пустой болтовней. Мы вспоминали вчерашний матч, поговорили о спорте в целом, затем беседа перетекла к стандартным темам о любимых фильмах, книгах и прочем. Это не имело какой-то подоплеки, как и не имело почти никакого смысла, но нам было весело в компании друг друга. Только о проведенной ночи ни Кенма, ни я не упоминали даже вскользь. Я не хотел давать ему повода подколоть меня или вставить очередную пренебрежительную реплику, а он, возможно, не считал наше рандеву достойным внимания.       — А ведь я о тебе ничего не знаю, — вдруг произнес Кенма, отпив немного вина. — Обычно все, с кем я встречался хотя бы пару раз, выкладывали мне едва ли не всю свою биографию, красовались какими-то фактами из жизни, пытались рассмешить историями и прочее. А ты кажешься искренним, но при этом меня не покидает стойкое ощущение, будто у тебя есть какая-то тайна. Ты женат? — спросил он в лоб.       — Нет, я не женат. И детей нет, так что я не алиментщик в бегах, если ты мог так подумать, — пошутил я. Да, я не должен денег бывшей жене, но зато с большой вероятностью я должен их мафии.       — Вот, начало уже положено. И я рад, что где-нибудь на ранчо в Техасе тебя не ждет брошенный омега-ковбой с отпрысками. — Кенма рассмеялся, а его смех приятно отозвался где-то в глубине меня.       — Думаю, ты бы не сильно расстроился, узнай, что переспал с женатиком, — всё-таки не выдержав, я упомянул нашу первую встречу.       — Нет. Но расстроился бы, что не смогу переспать с тобой снова, — честно признался он без тени шутливости. — Кстати, ты останешься в Вашингтоне?       — Нет, на днях улетаю.       — Слышал, ты направляешься в Европу?       — Даичи тебе рассказал? — интересно, Савамура (а то, что это он, я почти не сомневался) сам сболтнул, или Кенма в очередной раз расспрашивал Даичи обо мне? — Пока в Лондон, а дальше по обстоятельствам.       — А Уэльс посетить не собираешься случайно?       — Скорее всего, а что?       — Я могу попросить тебя об одолжении? — Кенма приблизился ко мне чуть ближе, словно собирался поведать мне страшную тайну. Хотя кто знает этих прокуроров.       — Если ты не затеял ничего криминального, — я улыбнулся, вызвав ответную реакцию Козуме.       — Нет. Всего лишь нужно передать кое-какие документы моему знакомому в Кардиффе.       — Не могу обещать, что буду там в ближайшее время, — предупредил я, потому как мой маршрут состоял из одних лишь белых пятен.       — Это не срочно, — отмахнулся Кенма. — Главное, не потеряй. Это по работе, довольно важные сведения, которые могут навредить, если попадут не в те руки, почте подобное доверить я не могу.       — Как ни странно, но я и сам понял, — саркастично парировал я. Вряд ли кто-то будет так усложнять себе жизнь, если бы мог воспользоваться электронной почтой или переслать конверт курьерской службой.       — Ни секунды не сомневался в твоих умственных способностях, Куро. — Кенма нахально ухмыльнулся, однако я сдержался и продолжал сидеть с непоколебимым выражением.       — Получается, что мне ты полностью доверяешь?       — Получается, что так. Чувствую, что не ошибусь в тебе.       — Я польщен, — уголки моих губ изобразили подобие улыбки, хотя мне действительно было приятно услышать о широких границах его доверия. Если исключить тот вариант, что он, возможно, нагло мной вертел в угоду своим скрытым мотивам. Однако глаза Кенмы лучились правдой. Так что я тоже верил ему.       — Тогда договорились.       Стараясь не привлекать внимания, Кенма вытащил из сумки конверт и протянул его мне вместе с листком бумаги, где были указаны все необходимые контакты получателя. Я пробежался по нему глазами, а затем быстро убрал в карман.       — Думаю, нам уже пора, — Кенма посмотрел на часы, которые носил циферблатом на внутреннюю сторону запястья. — У меня свидание через несколько часов, а еще нужно заскочить в пару мест по пути.       — Ты разбиваешь мои надежды провести с тобой остаток дня, — я состроил огорченное лицо, отчего Козуме лишь повеселел. А мне действительно было обидно, что он вновь бросает меня ради кого-то еще.       — Прости, Куро.       Поцеловав меня на прощание в щеку, Кенма тут же поймал такси, которое будто ждало его всё это время, а я наконец-то решил устроить себе знакомство со столицей и уподобиться обычному туристу, не обремененному проблемами и печалями об одиноком окончании вечера.       Вернувшись в отель, я начал складывать вещи, чтобы выехать сразу, как получу паспорт. Я и так уже задержался здесь гораздо дольше, чем мог представить.       Мне осталось уложить самую малость, когда мобильный снова возвестил меня о чьем-то желании услышать мой голос. Телефон лежал в противоположном конце комнаты и мне было лень за ним идти, но, как и утром, я снова поддался зову интуиции и ответил. К моему удивлению на том конце провода я услышал Кенму.       — Я на первом этаже твоего отеля. Ты ведь еще не уехал? — с надеждой спросил он.       — Нет, пока собираю вещи. Но ты же должен быть на свидании?       — А я и был. Но меня не отпускала мысль о том, что скоро ты исчезнешь, а я могу тебя больше никогда не встретить. Веришь-нет, но мне стало ужасно грустно. Я поднимусь?       — Давай, — резче чем следовало ответил я, хотя сердце забилось чуть быстрее.       Через пару минут раздался стук в дверь. Я открыл.       — Я боялся, что не успею застать тебя здесь.       На нем была серая вязаная шапка и темно-синяя парка нараспашку. На щеках алел румянец после уличного мороза. Кенма выглядел по-мальчишески беззащитно, а этот безбожно проникновенный взгляд из-под длинных ресниц выбивал из меня всю напускную придурь касательно желания помучить его своей холодностью.       Я подошел и сгрёб Кенму в охапку, предварительно поцеловав в лоб.       — Но успел же, — усмехнулся я, радуясь тому, что он сейчас здесь, в моих руках, а не на чёртовом свидании где-то еще. Конечно, Кенма мог придумать его, чтобы позлить меня. Хотя осознание факта, что он примчался ради меня, наплевав на планы, растекалось уютным теплом по моему телу.       — Я хотел извиниться за грубость в общении с тобой. И вчера Энношита подвез меня до дома, а затем уехал. Ничего не было, — голос Кенмы звучал приглушенно, потому что он продолжал стоять, уткнувшись мне в плечо. — Я вел себя чисто по-вашингтонски. Когда живешь здесь долго, то начинаешь выстраивать вокруг себя стены, деформируешь свои чувства, порой просто уродуешь их. Не хочу так, Куро. С тобой точно не хочу. Прости.       — Забудь. Я слышал вещи и пострашнее. — Я снял с Кенмы шапку и уткнулся носом в волосы. Они пахли морозом и чем-то пряным вроде яблока с корицей. — Тем более твой язык тела выдавал все настоящие эмоции. Я слежу за действиями, а не за словами.       Кенма отошел от меня на шаг, снял парку и, взяв меня за руки, повел вслед за собой к кровати. Я сел так, чтобы он смог разместиться у меня на коленях.       — Я так давно не позволял себе поддаваться чувствам, что твое появление просто сбило меня с курса, — с усмешкой произнес Козуме. Его голова покоилась у меня на плече, я же пальцами водил ему по спине, забравшись рукой под ткань свитера.       — Ты, если честно, тоже немного вывел меня из равновесия, — откровенность за откровенность, решил я. Тем более, куда уж мне скрывать, этот парень с первого момента видел меня насквозь, я уверен.       — В прошлый раз мы были пьяны, легкий туман в голове. Представь, насколько ярче будут ощущения теперь? — он приподнял голову и посмотрел мне в глаза.       И я поцеловал его. А потом начал раздевать. На этот раз Кенма полностью отдался во власть моих рук. Я подозревал, что подобное происходило с ним крайне редко. Возможно, он и забыл, каково это, предоставить другому вести, а не управлять самому.       Прежде чем вернуть все ласки сполна, я, наверное, минуту просто так любовался его обнаженным телом. Мы не стали выключать свет, и поэтому я мог внимательно вглядеться во все изгибы, сосчитать все родинки на светлой коже, оценить всю его откровенную красоту. Наверное, я мог бы продолжать молчаливое созерцание и дальше, но Кенма не выдержал, изнывая по прикосновениям.       Я развёл в стороны его согнутые в коленях ноги и разместился между ними. На мне по-прежнему были джинсы, поэтому я пока не собирался приступать к самому главному. Я целовал его ключицы, грудь, затем живот. Перед тем как опуститься еще ниже, я поднял глаза на Кенму, чтобы получить нечто вроде разрешения. Я чётко осознавал, что сегодня доминирующей стороной выпало быть мне, однако не хотел делать чего-либо без его согласия.       Кенма улыбнулся одними уголками губ и слегка кивнул головой. Впрочем, он давно был готов для меня.       В первый раз мне не понадобилась так уж много времени: казалось, мой язык едва коснулся головки его члена, когда Кенма начал извиваться, сжимая края простыни в ладонях, а его стоны миновали стадию эротичных поскуливаний, сразу перейдя в голосистые с хрипотцой стенания, перемежаемые моим именем. Каждое новое «Куро», срывающееся с его губ, делало мои брюки в районе ширинки всё теснее. Но я терпел, наслаждаясь тем, что доводил Кенму до предела возбуждения.       Он быстро дышал и смеялся (я надеялся, что это последствия яркого оргазма, а не издевка над моими оральными ласками). Я облизал губы, где остался его вкус, и приготовился ублажить Кенму пальцами, показав широкий спектр своих способностей в обращении с омегой. Но Кенма пресек мой натиск, начав расстегивать ремень на моих штанах. От тянущего напряжения я даже прикрыл на мгновение глаза, удивляясь, что джинсы не воспламенились прямо на мне. Дважды повторять нужды не было, поэтому трусы я поспешно стянул вместе с джинсами, навис над разгоряченным телом Кенмы и со снайперской точностью погрузился в него до самого основания. Он вскрикнул от неожиданности, но я даже среагировать не успел, как Кенма подался бедрами мне навстречу. Я начал двигаться.       — Уезжай завтра же утром, иначе я тебя не отпущу, — прошептал Кенма, когда мы абсолютно выжатые физически, но до невозможности удовлетворенные лежали в гостиничной постели, накрывшись одеялом по пояс.       Кенма уже по обыкновению мирно посапывал на моей груди, хотя и не засыпал. Наши ноги забавно переплелись, отчего мне даже становилось немного жарко, но это малая цена за ощущение близости Кенмы всем телом.       Его мягкая ладонь периодически перемещалась с моего живота и начинала поглаживать бедро, распаляя меня, но вместе с этим мы оба понимали, что еще на один раунд нас сейчас не хватит. Кенма почти бесшумно зевал, да и я вымотался и хотел спать.       — Жаль, что мы не познакомились раньше, — Козуме снова нарушил молчание, а я почувствовал какую-то странную боль от его слов, будто в меня ткнули затупившейся иголкой.       — Кто знает, может, я бы успел тебе наскучить, — попытался отшутиться я. Только весело мне абсолютно не было. Собственно, как и Кенме. Я ощутил, как парочка слезинок скатилась по его щеке мне на грудь, но сделал вид, что не заметил. Пусть сегодня он позволит себе побыть слабым, иногда это необходимо нам всем.       Но ведь правда жаль, что у нас есть лишь эта ночь и воспоминание о минувшей. Если вскоре я не уеду, то и сам не смогу отпустить Кенму. «Может быть, остаться в Вашингтоне?» — думал я, едва ощутимо водя кончиками пальцев по его лицу, шее и плечам. Этот вопрос завис в моей голове без ответа до тех пор, пока я окончательно не заснул.       Утро встретило меня солнечными лучами, падающими на постель сквозь оконное стекло. Я сразу заметил пустоту возле себя, даже не открыв глаза. Кенма вновь упорхнул, не попрощавшись. Но записку всё же оставил.       «Ты слишком хорош для Вашингтона, так что удачи тебе, куда бы ты ни направлялся. И счастливого пути, Куро. Если что — В Вашингтоне тебе всегда есть, кому позвонить. Помни это. Целую, Кенма».