Случайная афера

      Через день после встречи с Кенмой я уже забрал в Госдепе свой загранпаспорт, который мне передал Сугавара. Даичи я, к сожалению, не застал (тот был на каком-то важном совещании) и просто передал обратно через его любовника-ассистента, что уже сегодня выезжаю в Нью-Йорк, а как будет время, я обязательно с ним свяжусь.       Следующим пунктом в списке моих дел стояла покупка новых чемоданов и прочного кейса для денег. Выбор был крайне обширен, но мне хотелось приобрести что-то не слишком броское, но и не слишком однообразное. В итоге я остановил выбор на бордового цвета чемодане с серой окантовкой и кодовым замком. В комплекте к нему шел чемоданчик поменьше, и я взял оба. В том же магазине я приобрел и нужный мне кейс.       — Советую вам для кода выбрать число, которое вы легко вспомните и которое имеет для вас какое-то значение, — предложила мне симпатичная продавщица.       — 815, — я назвал номер квартиры Кенмы, который умудрился запомнить.       С уложенными в новые чемоданы вещами в итоге я выехал в Нью-Йорк на арендованном автомобиле. Вашингтон и Кенма остались позади.       По пути я набрал номер Котаро и сообщил, чтобы он ждал меня завтра в десять возле банка, где я оставил деньги на хранение. Брат коротко ответил, и я положил трубку. Я уже потянулся к карману, чтобы бросить туда мобильник, но навязчивая идея об еще одном звонке меня не отпускала. Я позвонил Кенме.       После изрядного количества длинных гудков я всё-таки нажал на «Сброс». Я надеялся, что Кенма просто не слышал моего звонка или забыл телефон дома. Да мало ли что могло случиться. Главное, чтобы он намеренно не игнорировал меня. Правду я знать не мог, но верил в лучшее.       Уже въехав в Нью-Йорк, я направился к одному из дорогих отелей, чтобы всё-таки побаловать себя напоследок. На одном из поворотов я вдруг вспомнил о мистере Нэкомата и «Белом ветре». В голове проскочила мысль, чтобы наведаться к бывшему боссу, разнюхать обстановку, но здравый смысл подсказывал не лезть на рожон и не показываться в месте, где меня могут и выследить. Было бы глупо оказаться в лапах тех двух амбалов, что приходили в «Белый ветер» и спрашивали обо мне, когда через пару суток я уже буду преспокойно прогуливаться, например, по Пикадилли.       К банку я успел вовремя. Котаро стоял возле входа со стаканом кофе из «Старбакс» в руках и посматривал на часы. Наверное, пришел заранее.       — Давно ждешь? — на всякий случай уточнил я.       — Минут десять примерно, — ответил брат.       — Кофе допивай и пошли.       Внутри нас встретил тот же парень-омега, что обслуживал меня в день, когда я впервые приходил, однако он меня не узнал, что неудивительно, учитывая поток клиентов. Мне же это было на руку.       — Подождешь здесь, ладно? А я схожу к своей ячейке. Я быстро, — не то чтобы я не доверял Котаро, но подумал, что в одиночку будет вернее.       Я заранее прихватил с собой плотный конверт, куда аккуратно сложил нужную сумму денег, а затем вернулся в фойе к Котаро. Я не стал передавать конверт прямо на глазах у работников банка (видимо, в Нью-Йорке на меня снова напала повышенная подозрительность), но как только мы вышли, попросил брата залезть со мной в машину и уже после этого отдал деньги.       — Спасибо, Тецу. Я надеюсь… нет, я уверен, что мы оба не пожалеем о нашей сделке, — заверил меня Котаро. — И когда будут известны первые результаты работы, я тебя проинформирую.       — Это не обязательно. Главное, чтобы у тебя с ребятами всё получилось, — я хлопнул брата по плечу и улыбнулся.       — Получится, в нашей семье иначе не бывает, — Котаро засмеялся и протянул мне руку, прощаясь. — Береги себя, бро. И не забывай звонить.       — Само собой, бро. Я привык держать обещания.       Подкинув брата до вокзала, где через час как раз отправлялся поезд до Бостона, я поехал в офис «Ciel Clair» — компании, занимающейся частными авиаперелетами элитных пассажиров. О ней мне в одном из круизов рассказал Танака Рюноске и всё время нахваливал эту конторку с их VIP сервисом и услугами. Я принимал к сведению, но понимал, что навряд ли мне когда-нибудь вздумается купить за кругленькую сумму билет на чартерный рейс, пусть даже вокруг меня будут крутиться красивые стюарды, предлагая в изящных бокалах идеально охлажденное «Cristal» в неограниченном количестве.       Однако не дорогущее шампанское сейчас заставило меня обратиться в «Ciel Clair», а возможность проходить ослабленный контроль на таможне, да еще и в отдельной очереди: чем быстрее я покину Америку, тем спокойнее начну себя чувствовать.       На обратном пути я снова заехал в банк, чтобы забрать оставшиеся деньги и уложить их в свой новенький кейс. Правда, сам не знаю зачем, я не стал опустошать ячейку полностью, и пара сотен так и продолжила занимать свое место. Это было словно обещание вернуться однажды и забрать их, когда все проблемы будут позади.       Ночью я спал из рук вон плохо. Сон обходил меня стороной, а вот разрозненные мысли без спроса лезли в голову, тесня друг друга. Иногда я начинал сомневаться в правильности своего решения улететь в Европу, перебирая куда более доступные варианты, например, пересидеть пару месяцев в Канаде. Но уже через несколько минут я, естественно, отметал эту блажь.       Я проматывал в голове всё то, что оставлял в Штатах, старался оценить степень того, насколько сильно буду скучать по тем или иным местам, событиям и, конечно, людям. Но, честно говоря, ничто меня особо не держало здесь. Я четко понимал, что найденные деньги встряхнули меня, дали новую цель и направление, даже если сама жизнь стала гораздо сумбурнее, и сложно было предугадать, куда меня занесет в будущем.       И лишь возникающий в голове с завидным постоянством образ Кенмы не давал мне окончательно смириться с моим отъездом. Я с легкостью отпустил Кея, с которым вместе провел несколько лет. Но мне безумно тяжело вычеркнуть случайно ворвавшегося в мой стабильный холостяцкий мир Кенму Козуме. Немного хрупкий парень-омега с ангельским личиком в душе, и волевой вашингтонский лев снаружи. Я успел узнать и принять обе его ипостаси. Успел впустить его слишком глубоко в свое сердце, потому так болезненно было сейчас вспоминать о нем. Нет, я, конечно, не влюбился без памяти. Да и не верю в любовь с первого взгляда (или, как в нашем с Кенмой случае, с первого секса). Но глупо, наверное, пытаться соврать самому себе, что этот парень смог оставить меня равнодушным. Зацепил он меня основательно. Будь во мне чуть больше романтики и склонности к красивым жестам, я бы, наверное, предложил Кенме уехать со мной. Но я, как показала жизнь, всё-таки реалист, да и изрядная доля цинизма Козуме превратила бы мой благородный поступок в чистой воды трагикомедию: трагедию для меня и моего чувства собственного достоинства, и комедию для Кенмы с его независимыми нравами.       Заснул я в итоге с твердым решением если не полностью избавиться от воспоминаний о Кенме, но как минимум запихнуть их поглубже в самые закрома.       В аэропорт я прибыл, как и положено, за два часа до регистрации. Правда, на свой рейс мог приехать и за десять минут, и никто бы не подумал улететь без меня. Деньги, безусловно, дают полезные преимущества. При проверке работник аэропорта довольно поверхностно глянул на мой багаж, взвесил чемоданы и отправил их дальше. Я протянул свой свеженький загранпаспорт, получил посадочный талон и благополучно двинулся в зал ожидания. Довольно улыбнувшись, решил выпить кофе до начала посадки.       Заняв столик в одной из сетевых кофеен, я стал смотреть новости, которые шли по телевизору возле стойки баристы. Где-то в центре произошла авария с участием сразу пяти автомобилей, жертв удалось избежать. Полицейский удачно воспрепятствовал прыжку какого-то сумасшедшего с сорок шестого этажа офисного здания (наверное, один из планктонов не выдержал и решил покончить со своей никчемной жизнью). Актриса (имя которой мне, к слову, ни о чем не сказало) подала на развод и пытается отсудить у своего мужа-тирана все деньги. Видимо, мое незнание вовсе не означало, что актриса малоизвестная, раз о перипетиях в ее жизни вещают по одному из федеральных каналов. В общем, в Штатах всё как обычно.       В этот момент я подумал, что отныне сообщения о событиях из Америки я смогу лишь изредка ловить между новостями той страны, где я буду на тот момент находиться. И совру, если скажу, что не ощутил хотя бы толику грусти. Тогда меня накрыл странный порыв услышать напоследок голос кого-то из тех, кого знал. Я не удивился, что первым моим желанием стал звонок Кенме. Однако в ответ дождался лишь с десяток длинных гудков. Снова не слышал? Или только сделал вид? Ладно, я ведь дал себе зарок не вспоминать о Козуме, хотя бы во избежание вопросов, ответы на которые я теперь вряд ли смогу узнать.       Тогда, не раздумывая, всё-таки набрал номер «Белого ветра», заодно и утолю свое любопытство. Ведь оно как-то проще и спокойнее, когда скоро я буду сидеть в самолете, несущем меня через Атлантику в Старый Свет.       — Слушаю, — раздался в трубке немного недовольный голос Ямамото.       — Привет, Тора. Переключи меня на Нэкомату, пожалуйста, — стараясь звучать как можно более обыденно, произнес я.       — Куроо? Эй, парень, ты где вообще шляешься? Ты серьезно свалил с работы? — взбудоражено выпалил он.       — Полегче, Тора, — мы, конечно, хорошие приятели, но отчитываться перед ним всё же не обязан. — Мне нужно поговорить с Нэкоматой.       — В прошлый раз, когда тебя нужен был Нэкомата, ты заявил, что уходишь, а потом сюда подкатили какие-то странные амбалы!       — И причём тут я? — В общем-то, я понимал, какое имею к этому отношение, но Ямамото это вовсе знать необязательно.       — Они приходили снова, Куроо. И на этот раз Нэкомата не рвет и мечет, а валяется в больнице, потому что его кто-то хорошо отметелил. И я даже не сомневаюсь, что это дело рук тех мужиков. Куроо, скажи, что происходит, мать твою? — Ямамото злился, и одновременно в его голосе ясно проступало беспокойство вкупе с оттенками паники.       — Тора, я серьезно представления не имею, кто они и что им нужно. Может быть, Нэкомата вписался в какую-то аферу, а потом что-то пошло не по плану.       Конечно, наговаривать на бывшего босса было весьма некрасиво, но я не настолько осмелел, чтобы выложить историю с деньгами Ямамото. Приходилось выкручиваться, как мог. И да, я уже пожалел, что дал слабину и позвонил в «Белый ветер». Урок мне на будущее.       — Хочешь сказать, что Нэкомата перешел дорогу каким-то контрабандистам или типа того? — удивленно спросил Такетора. Кажется, моя версия не показалась ему полностью абсурдной.       — Просто предположил. Я вовсе не обвиняю старика Нэкомату в каких-то незаконных действиях. Ладно, Тора, мне нужно бежать. Прости, нет больше времени разговаривать. Пока!       И положил трубку. Трусливый и детский поступок, но эта беседа стала затягивать меня на опасную дорожку. Я лишь надеялся, что с Нэкоматой всё будет хорошо. А через пару минут уже начиналась посадка на мой самолет.       Из предложенных во время полета напитков я решил пригубить лишь пару бокалов шампанского. Остальные же пассажиры, как я отметил, пили почти всё, что предлагали, и просили добавку: за их деньги стюардессы готовы были выполнить любые капризы. На местах никто не сидел. Оказывается, между постоянными пассажирами уже сформировались крепкие дружественные связи. Вполне возможно, что кто-то специально договаривался о совместном полете заранее, дабы провести долгие часы в небе в отличной компании.       Рядом со мной сидела молодая пара. Сначала, не всматриваясь, я решил, что это молодожены, которые летят в медовый месяц. Они держались за руки, перешептывались и смеялись, поглощая выпивку фужер за фужером. Но приглядевшись (так, чтобы не вызвать у них подозрения) я пришел к выводу, что это совсем не влюбленная парочка, а братья. Более того — близнецы. Когда их кондиция дошла до нужного уровня, тот, что был омегой, стал бросать на меня голодные взгляды. Я, конечно, был польщен, но заводить мимолетных связей не собирался, по крайней мере, не долетев до Лондона. Однако через некоторое время и его брат-альфа без зазрения стал заигрывать со мной. Вот тут я уже слегка заволновался, хоть и старался не подавать виду, благо разговоров со мной они завести так и не пытались.       Я слушал музыку, когда почувствовал легкое касание по плечу. Это омега-близняшка привлек мое внимание.       — Будьте любезны, пропустите меня, — чуть растягивая слова, произнес он и мило улыбнулся, хотя его улыбка выглядела весьма коварно.       Я сидел с краю у прохода и быстро поднялся, освобождая ему путь. Конечно, я понимал, что самолет был небольшой и проходы между рядами узковаты, но не настолько, чтобы двое людей не смогли разминуться. Однако блонди-омега, проходя мимо, плотно притерся ко мне своей весьма крепкой грудью.       — Ой, простите, — кокетливо извинился он, но поверить в случайность произошедшего мог только очень наивный человек. Я себя к таким не причислял, уж поверьте.       — Шалун, правда? — раздался голос альфы-близнеца. «Да вы оба под стать», — подумал я про себя.       — Вы о чем? — закосить под дурачка было проще всего.       — Ацуму всегда пускает в ход свое обаяние, когда хочет обратить на себя внимание. Вы понравились ему, — заметил его брат. — Но что скрывать, вы действительно красавчик, — свой комплимент парень усилил легким касанием к моей коленке. Если бы он продержал свою руку секундой дольше, я бы точно врезал ему по смазливой физиономии.       — Да, спасибо, что предупредили, — и всё же я не хотел откровенно грубить и постарался намекнуть, что не нацелен продолжать беседу.       — Может, пересечемся после посадки? Я знаю одно очаровательное местечко с интимной обстановкой, где мне всегда рады предоставить столик.       — Я не по альфам, — отрезал уже напрямую, надеясь пресечь новые попытки альфа-братишки затащить меня на свиданку.       — Так я тоже. — Ага, ведь именно подобное обращение одного альфы к другому является первым признаком железной убежденности, что он предпочитает омег. — Но зачем загонять себя в какие-то рамки?       — Да мне, знаете, и в рамках пока вольно живется. Но спасибо за предложение, — мама бы гордилась тем, как вежливо я ответил, хотя мне и хотелось послать этого любителя экспериментов уж точно подальше Лондона.       — Жаль, — альфа очень уж театрально вздохнул, но так и не отвернулся, а продолжал виснуть на подлокотнике между нашими креслами. — Но если вдруг заскучаешь, набери меня. Я в Лондоне буду еще долго, — после чего близнец протянул мне визитку. Осаму Мия, владелец сети ресторанов японской кухни. Мило.       Я на пару секунд замялся, раздумывая, принять ли его визитку. С одной стороны, может, он отстанет быстрее, если заберу ее, и мы окончим этот неловкий разговор на почти позитивной ноте. Но с другой стороны, если возьму, то могу дать парню повод на что-то надеяться, даже если я-то сам точно не изменю в миг свои сексуальные предпочтения. Ладно, чёрт с ним. Я взял визитку и быстро сунул в карман. А господин Мия пусть думает, что хочет.       Буквально через минуту вернулся его «шалун» брат, и они снова стали о чем-то шушукаться (я лишь надеялся, что не обо мне).       Таможенный контроль после посадки прошел еще быстрее, чем проверка перед вылетом, и уже вскоре я сидел в такси, везущем меня в Radisson на Лестер-сквер (услышал в самолете, как две богемного вида омеги нахваливали этот отель вдоль и поперек). Водитель был молчалив и серьезен, словно вёз саму королеву Англии. Впрочем, меня это даже устраивало: болтающие без умолку таксисты, которых пруд-пруди в Нью-Йорке, нередко элементарно раздражают и даже не замечают, что пассажиры вовсе не настроены слушать их непрекращающийся трёп.       Гостиница встретила меня во всем великолепии своих пяти звезд, так что мысленно я отправил парочку слов благодарности тем омегам из самолета, чей мимолетно подслушанный разговор и привел меня в стены Radisson’а. Обаятельный и молодой портье умудрялся говорить и улыбаться одновременно, отчего выглядел как восторженный ребёнок. Ненароком у меня самого уголки губ так и потянулись вверх.       Когда все формальности по заселению были окончены, я спросил обаяшку-портье о том, где находится ближайшее отделение банка Англии. Само собой, таскаться везде с полным кейсом денег я не собирался, потому основную часть денег намеревался положить на хранение.       Как и полагается, мне помогли донести чемоданы до номера, поинтересовались, чем могут быть полезны еще, и с чаевыми в карманах удалились, оставив меня одного. В ту минуту я хотел лишь принять ванну и отдохнуть после долгого перелета, потому как джэтлаг уже, видимо, начал давать о себе знать — голова немного кружилась (что, к слову, могло быть и последствием нарушения моего чёртового вестибулярного аппарата).       Уложив оба чемодана на кровать, я начал набирать код на большом, но замок не отозвался привычным щелчком. Я дёрнул крышку вверх, но чемодан, как и стоило ожидать, оставался закрытым. Странно, кодовый замок уверенно показывал правильно набранное число. Тогда я обнулил его и снова вывел нужную комбинацию. Безрезультатно.       «Что еще за фигня такая?» — мысленно возмутился я, но постарался не психовать раньше времени.       Однако маленький чемодан поддался мгновенно, а ведь на нём установлен аналогичный код. Значит проблема всё-таки в большом чемодане, а не в моей памяти и кривых руках. Только, честно говоря, легче мне от подобного вывода не стало. Вероятно, придется замок взламывать.       На ресепшене портье сделал звонок, и вскоре к нам подошел пожилой альфа в обычном рабочем комбинезоне с пластиковым ящиком для инструментов. Портье указал на меня, а я в свою очередь пояснил ситуацию. Тогда мужчина предложил мне на выбор отвертку или ножовку, чтобы спилить злополучный замок, и даже топорик, чтобы, видимо, прорубаться сразу сквозь крышку. Но я всё же остановил свой выбор на отвертке: может быть, ножовка и выглядела убедительнее, но крайние меры я решил приберечь напоследок.       Я быстро вернулся в номер и принялся усердно ковырять в замке. Помучавшись этак минут семь, наконец открыл чемодан. Однако победная улыбка быстро сползла с моего лица, когда наверху вместо своего свитера обнаружил бледно-розовую рубашку в мелкий горошек и штуки четыре пижонских нашейных платков. Зато хотя бы понятно, почему код никак не хотел мне поддаваться: в аэропорту я взял чужой чемодан.       Те слова, которые я на эмоциях выпалил, давненько не использовались в моем лексиконе, прибереженные только для крайне серьезных ситуаций, например, для потери (теперь уже) четырехсот пятидесяти тысяч долларов!       Суета стала моей верной спутницей за последнюю неделю, и вот я снова нёсся к миловидному омеге-портье с отверткой в руках и с желанием покалечить ею первого, кто встретится мне на пути.       — Надеюсь, вам удалось починить ваш багаж, господин Куроо? — вежливо поинтересовался портье, когда я вернул отвертку рабочему.       — Если считать раскуроченный замок результатом починки, то мне определенно удалось. Но проблема оказалась гораздо серьезнее. Это не мой чемодан, — ответил я, понимая, как нелепо это прозвучало. — Судя по всему, я по ошибке взял чужой багаж, потому что они выглядели идентично.       — Понимаю вас. Я в таких случаях стараюсь прицепить на свой чемодан какой-то отличительный знак: наклейку или шнурок, — спокойно поделился своей житейской мудростью портье. Где же ты раньше был, малыш? И где были мои мозги, что сам не додумался до подобного. Я, конечно, не желал выделяться, но ведь нацепленная на ручку чемодана лента вряд ли бы кричала: «Эй, у меня внутри куча бабок! Забери меня!» Но откуда я мог догадываться, что именно на моем рейсе попадется пассажир с точно таким же чемоданом? Судьба, кажется, просто насмехалась надо мной.       — Вы не могли бы связаться с Хитроу, чтобы переговорить со службой контроля багажа или куда еще там нужно звонить? — нервно проговорил я, стуча пальцами о полированную поверхность стойки.       — Конечно, сэр. Вы хотите поговорить здесь, или мне перевести звонок в ваш номер?       — Лучше здесь.       В Хитроу мне ответили, что после рейса из Нью-Йорка никто из пассажиров не заявлял об ошибке при получении багажа. Но девушка по ту сторону трубки успокоила меня, что прошло не так уж много времени, и разочаровываться не стоит. Я оставил номер своего мобильного и на всякий случай номер гостиницы, но надежда угасала с каждой минутой. Что если человек, который забрал мой чемодан, летел вовсе не в Лондон и лишь совершал пересадку, а дальше направился куда-нибудь в Шанхай или Токио? Или полетел в Австралию? Но даже если конечным пунктом его поездки значился Лондон, то насколько велика вероятность, что его благородство взыграет, и тот вернет мне деньги в целости и сохранности? Думаю, не я один попытался вскрыть чемодан. Однако делать нечего. Я мог только ждать и верить в лучшее.       В номере ради любопытства порылся в вещах незнакомца. Много рубашек (либо глубоких темных оттенков, либо нежно-пастельных) и брюк, парочка блейзеров, еще пара-тройка поло, нижнее белье модных марок, галстуки, выбивающаяся из ряда теплая кофта (довольно приличного вида) и несколько пар начищенных ботинок. Прикинув вещи на себя, сделал вывод, что этот пижон ниже меня (по крайней мере, его штаны едва доходили мне до щиколоток, а рукава пиджака были заметно коротки). При желании я, конечно, мог напялить на себя кое-что из его вещичек за неимением большей части собственных, но в целом внезапно обретенный гардероб явно выходил за грани моего вкуса.       Засыпал в ту ночь я с тяжелым чувством на душе и глупой обидой на самого себя.