Случайная афера

      Последующие два дня я на последних издыханиях моей надежды дозванивался до Хитроу, но ответ был прежним: никто не заявлял о путанице с багажом. Меня убеждали в том, что мне непременно сообщат, если ситуация изменится. Я подозревал, что история о моем злосчастном багаже известна уже, наверное, каждому сотруднику Хитроу, но ничего не мог с собой поделать.       Я, конечно, отвлекался на прогулки по Лондону, даже побывал в нескольких музеях и успел прокатиться на знаменитом колесе обозрения. Только мысли о моих потерянных деньгах преследовали меня повсюду. Я не был особо суеверным или вроде того, но за последние несколько дней я нередко задумывался о таких вещах как карма, злой рок и даже сглаз. Самому смешно от подобных мыслей, но как иначе я мог отреагировать на череду диаметрально противоположных событий? Сначала огромная сумма денег, словно манна небесная, сваливается практически мне в руки (ладно, руки сами взяли то, что плохо лежало), а вскоре я теряю весь этот куш в мгновение ока. Я готов был уже поверить, что сейчас в дверь моего номера постучат и скажут, что меня снимала скрытая камера, а сам я всё это время был участником самого странного в мире реалити-шоу с того самого момента, как забрал сумку у мертвеца (который при таком раскладе должен был оказаться вполне себе жив и здоров). Но, конечно, ничего подобного не произошло.       Я слонялся по номеру, как загнанный зверь по клетке, хотя изначально мой номер показался мне комфортным и уютным. Как назло, в Лондоне зарядили снегопады, а солнце вообще забыло дорогу на Британские острова. В тот момент все бородатые шутки о лондонской погоде стали явью.       На третий день я всё-таки сдался и перестал досаждать любезным сотрудникам Хитроу (интересно, как долго бы они еще продержались и не послали меня вместе с моим проклятущим чемоданом?). Вместо этого я решил испытать удачу и снова взялся ворошить содержимое чужого багажа. Не знаю, что именно я надеялся найти. Может, записную книжку с телефонами, визитку с именем, чеки об оплате или фотографии. Ну хоть что-нибудь из того, что могло бы дать мне наводку. В детективах, которые я читал, именно настырность и упорство главного героя давали свои результаты, после чего служители закона нападали на верный след.       В итоге я осмотрел каждую вещь, прощупал на наличие потайных карманов и завалившихся в дырки чеков или бумаг с важными пометками. Но единственное, что я обнаружил на самом дне чемодана под стопкой пяти идентичных пар трусов и маникюрным набором (серьезно?) — рекламная брошюрка пафосного крикет-клуба в Брайтоне, где через три дня состоится ежегодно проводимая игра, предваряющая благотворительный вечер. Я, как и следовало ожидать, не имел ни малейшего представления об этом достопочтенном заведении, но владельцы клуба явно не сомневались, что название их детища гремит по всему миру. Впрочем, не мне судить, я и в крикет-то ни разу не играл. Стыдно признаться, но в первую очередь в моей голове всплыли картинки из старого диснеевского мультфильма, где Алиса и Королева били фламинго по ежам. И только потом я сообразил, что то был крокет.       Значит ли присутствие случайной брошюрки крикетного клуба, что владелец чемодана строил планы о посещении игры или благотворительного вечера? Судя по более чем достойного вида пиджакам и костюмным брюкам, такой расклад вполне очевиден. Но что делать мне, даже если я завалюсь туда незваным гостем? Выискивать и проверять каждого напомаженного мужика ниже меня? Или подобно принцу в поисках сбежавшей Золушки рассекать по банкетному залу, примеряя ботинок сорок второго размера на каждую подвернувшуюся мне мужскую ногу? Думаю, в таком случае меня быстро выпроводят, хорошо если не под конвоем санитаров, которые бережно укутают меня в белую рубаху с бантом из длинных рукавов позади спины.       Нет, мне определенно нужен был план посостоятельнее. Что если позвонить в Ciel Clair, изложить им мою проблему и запросить список пассажиров, которые летели вместе со мной? Я позвоню им или отправлю э-мейл с просьбой исправить нашу совместную оплошность и обменяться обратно нашими чемоданами. Только вот минувшие два с половиной дня затишья ясно давали мне понять, что нашедший мои деньги вор (мысленно я начал называть его именно так) не собирается играть в добропорядочного гражданина. Я, конечно, тоже не Робин Гуд, но увести кучу зеленых у мертвого парня всё же не настолько подло, как присвоить чьи-то (мои, чёрт возьми!) деньги по нелепой случайности. Благо еще, что у меня в бумажнике было отложено почти семь тысяч, на которые я и собирался устроить поиски негодяя.       Собрав все вещи обратно в чемодан, я утешал себя тем, что кое-что из одежды вора-пижона при желании всё-таки могу надеть на себя. А если его посетит аналогичная мысль, то при встрече я уж точно не упущу из виду что-то из своего гардероба. Было бы гораздо хуже, окажись в чемодане женские вещи, вот тогда я бы точно убедился в том, что судьба надо мной издевается.       Я быстро расплатился в отеле и поехал на вокзал Кингс-Кросс, откуда поездом собирался добраться до Брайтона. Дорога занимала всего час, но я не поскупился на купе первого класса. Когда я нашел свое место и разместился в надежде прикорнуть до самого пункта назначения (все предыдущие ночи я спал как на иголках), дверь резко открылась, и в проеме показался темноволосый мужчина слегка постарше меня.       — Так мы не первые, — произнес он.       — Получается, что так, — выдал я и без того очевидный ответ.       — Маки, у нас попутчик, — сказал он куда-то себе за спину, а после вошел внутрь.       Вслед за ним впорхнул симпатичный омега со светло-каштановыми волосами. Запах его сладковато-цветочного феромона тут же окутал меня, проникая через нос и дальше, будто мне в рот влили густой патоки. Омега приветливо улыбнулся мне, так что на щеках возникли ямочки.       — Славно, — отреагировал он, окидывая меня заинтересованным взглядом.       Темноволосый альфа устроился напротив меня возле окна, а его супруг (я разглядел на левой руке обручальное кольцо, а рядом с ним и увесистый перстень), изящно сбросив белоснежную шубу, разместился лицом к лицу со мной. Под шубой (жертвой которой явно пало не одно милейшее животное) оказалась зеленоватого цвета атласная рубашка, переливающаяся, как чешуя рыбы.       — Что ж, давайте знакомиться. Я — Ханамаки Такахиро, но все зовут меня просто Маки, — кокетливо добавил он. — Куроо Тецуро, — сдержанно представился я. На краткий миг у меня проскочила мысль назваться вымышленным именем, но потом я отмел эту идею. Всё-таки предосторожность от паранойи отличается здравомыслием.       — А это — мой муж, — Маки нежно провел рукой по плечу своего спутника.       — Мацукава Иссей к вашим услугам, — чересчур официально отрекомендовался тот, пожав мне руку.       — Знаете, Тецуро, ваше лицо кажется мне смутно знакомым, — Ханамаки нахмурил лоб, силясь вспомнить, где мог меня видеть. Я же, честно, не ощутил и намека на то, что мог где-либо встречать его ранее.       — Всё возможно.       На этом Маки, казалось, потерял ко мне интерес, вытащив из бездонной сумки, больше смахивающей на солдатский вещмешок (за который, судя по брендовой эмблеме, Мацукаве пришлось выложить кругленькую сумму), глянцевый журнал с грудастой моделью в крошечном бикини на обложке. Краем глаза я прочитал несколько заголовков статей, а на некоторых едва сдерживал смешок: «Может ли ваш альфа оказаться подкаблучником?», «Почему альфы любят, когда вы закусываете губу?», «Что он думает при взгляде на твою обнаженную попку?» Чёрт возьми, и на подобном люди действительно делают деньги!       Я отвернулся и начал наблюдать за пейзажами за окном. Мимо проносились чьи-то теплые и уютные дома. Я почувствовал, как внутри меня предательски заныло, внезапно я тоже захотел очутиться где-нибудь в родных стенах. Но где именно теперь они, эти родные стены?       — Точно! — неожиданно выпалил Маки, что я едва на месте не подскочил от неожиданности.       — В чём дело, детка? — озадаченно спросил у супруга Мацукава.       — Я вспомнил, где видел Тецуро, — вот уж не думал, что воспоминания обо мне у совершенно чужого человека могут вызвать такую ребяческую радость. — В среду вы ведь летели сюда чартерным рейсом из Нью-Йорка?       — Да, верно. Летел.       — Я так рад, что мы встретились снова. Приятно провести хотя бы час пути в компании земляка, а то эти чопорные англичашки уже изрядно надоели мне за несколько дней.       Я молча улыбнулся, не зная, что можно было ответить на подобное заявление. Лично я против англичан ничего не имел.       — Думаю, нам стоит за это выпить. Милый, достань ту бутылку виски, что мы купили в аэропорту.       По просьбе мужа Мацукава достал с полки свою небольшую спортивного вида сумку и начал копаться в ее недрах. То ли бутылка была размером с те, что выдают пассажирам в самолетах, то ли его сумка была входом в Нарнию, потому как Мацукава закопался в ней основательно. Ему даже пришлось вытащить несколько вещей, чтобы лучше разглядеть нутро сумки. Правда, когда вслед за комком свернутых белых носков на сиденье возле себя он выложил темно-синий галстук в мелкую полоску, мне внезапно стало душно. Это же был мой галстук из потерянного чемодана! Либо это был полностью идентичный моему экземпляр. Но не много ли совпадений?       Мацукава в свою очередь высвободил-таки бутылку виски (она и вправду оказалась небольшой, хоть и не настолько крохотной, как я предположил), я же стал усердно разглядывать своего попутчика, до чего мне абсолютно не было дела всего пару секунд назад.       Так, свитер определенно не мой — уже хорошо. Джинсы вызывают сомнение, но, по-моему, всё же слегка темнее. Желто-коричневые ботинки на шнуровке. Стоп. Заломы на язычке один в один, как на моих. Размер подходит, даже шнурки потрепаны в тех же местах.       — Эй, Тецуро, ау! — я так увлекся разглядыванием своей (это точно не могло быть ошибкой) обуви на Мацукаве, что не заметил, как Маки протягивал мне виски.       Впрочем, выпивка сейчас была весьма кстати. Одним резким движением я опустошил пластиковый стаканчик до дна. Супружеская чета от меня и не думала отставать, после чего Маки сразу же разлил нам по новой порции.       — Как там англичане говорят? — уточнил Мацукава, пытаясь предложить тост. — Боже, храни королеву!       Мы чокнулись стаканчиками и выпили по второй.       Оставшийся путь мы провели за оживленными разговорами под аккомпанемент звонкого смеха Маки. Даже не смотря на то, что втайне я желал избавиться от них хотя бы на минуту, чтобы покопаться в сумке Мацукавы, мне было комфортно в их обществе, поэтому и без того короткая дорога до Брайтона сократилась, казалось, вдвое. Я узнал, что супруги живут в Миннеаполисе, Иссей занимает пост в компании, специализирующейся на обработке железной руды (судя по размеру и пробе украшений его мужа, занятие это прибыльное). В Англию они прилетают уже не впервые, хотя Такахиро и невзлюбил «англичашек» (спрашивать, чем бедняги ему насолили, я даже не пытался, подозревая, что логичного ответа у него всё равно нет). А под конец Мацукава сообщил, что они забронировали номер в отеле «Гранд Брайтон».       — Тецуро, а где ты собираешься остановиться? — спросил Маки, пока мы стояли возле багажного вагона в ожидании чемоданов, один из которых с большой вероятностью мог оказаться моим. От нетерпения узнать это, я даже начал нервно притоптывать ногой на месте (со стороны кто-то мог подумать, будто мне жуть как хочется в туалет).       — Ты не поверишь, но я тоже планировал поселиться в «Гранд Брайтон», — с ходу соврал я. Так или иначе, но я должен проверить вещи Мацукавы, поэтому твёрдо намеревался «сесть на хвост» им с Маки.       Однако ни один из их чемоданов даже отдаленно не был похож на искомый мною красный с серой окантовкой. Да и при мимолетном взгляде Иссея на мой багаж ни единый мускул на его мужественном лице не дрогнул (тут я допускал мысль, что он мог лишь мастерски скрывать свои эмоции).       Выйдя из здания вокзала, мы быстро поймали такси. Мацукава, к моему удивлению, занял место рядом с водителем. Мне же пришлось расположиться позади на пару с Маки, удушливый аромат феромона которого обволок меня плотным коконом в ограниченном пространстве салона такси.       Я ждал, пока супруги зарегистрируются, наблюдая за тем, как Иссей общается с портье, будто они давно знакомы (впрочем, как я узнал позже, так оно и было). «Гранд Брайтон» являлся лучшим отелем в городе, а потому я получил дополнительное подтверждение тому, что Иссей Мацукава был более чем обеспеченным парнем. Глядя на него, я размышлял: мог ли человек с его достатком позариться на чужие, буквально упавшие с неба четыреста пятьдесят тысяч долларов? И мой ответ — конечно, мог! Насколько я понял из нашей дорожной беседы, Мацукава был из семьи заводского рабочего, и помимо него в семье было еще двое детей. Они не бедствовали, но достигать того, что он сейчас имеет, ему приходилось лишь за счет своего ума и трудолюбия. Субъекты, подобные ему, знают цену деньгам (даже если потом спускают их на неприлично огромные бриллианты для своего омеги) и уж точно не упустят возможность присовокупить к своему капиталу кругленькую сумму денег какого-то растяпы, по несчастью спутавшего свой багаж.       — Сэр, боюсь, что у нас нет свободных номеров, — ответил мне портье, как только узнал, что я, в отличие от Иссея с Маки, номер заранее не бронировал.       — Гарри, господин Куроо — мой хороший друг. Неужели совсем не удастся решить этот вопрос? — мысленно я, конечно, поблагодарил Мацукаву за проявленную любезность, но с другой стороны именно из-за него я пытаюсь получить номер в дорогущей гостинице, хотя при нынешнем моем состоянии это абсолютная блажь.       — Что ж, хм, — Гарри сделал вид, что усердно пытается выкроить для меня хотя бы один номер. Я даже хотел было посоветовать ему так сильно не хмуриться, чтобы избежать ранних морщин. — Есть один вариант, правда, с двуспальной кроватью, но как раз рядом с номером мистера Мацукавы.       — Подходит, — побыстрее заверил я портье, чтобы тот не передумал. Чем ближе я буду к Мацукаве, тем, возможно, быстрее получу доступ к его чемоданам.       Если постараться не акцентировать внимание на лютой стоимости номера за ночь, в целом он был обставлен и обустроен так, чтобы постоялец чувствовал максимальный комфорт. Окна выходили прямиком на море, поэтому даже зимний сумрак не портил впечатления при взгляде на открывающиеся красоты. Однако оценить их по достоинству мне мешали назойливые размышления по поводу того, как же мне всё-таки выяснить: брал Мацукава мои деньги, или же я напал на ложный след. В итоге я не сгенерировал ни одной достойной идеи, но заработал ноющую головную боль.       Приняв для верности пару таблеток аспирина, я разделся и прилег отдохнуть, не заметив, как погрузился в сон. Разбудил меня резкий телефонный звонок. Я нисколько не удивился, услышав голос Ханамаки.       — Тецуро, надеюсь, ты присоединишься к нам за ужином?       — Да, разумеется.       Куда вы с мужем — туда и я. Таков план, даже если больше всего мне хотелось продолжать спать.       — Тогда ждем тебя в баре на первом этаже через полчаса.       Когда я спустился, супруги были на месте. Помимо них присутствовала еще и незнакомая мне пара, вероятно, тоже из давних друзей семьи. Но они мало меня интересовали, в отличие от Мацукавы. Он успел переодеться, но вся его одежда точно не принадлежала к моему гардеробу.       Заняв столик, мы выпили несколько бутылок шампанского, которое исчезало мгновенно. Благо, что Иссей любезно угощал всех за свой счет (или, может быть, расплачиваться он намеревался моими денежками?). Когда все наконец нагуляли достаточный аппетит, наша компания отправилась в ресторан по соседству.       За ужином я старался не сойти с ума от обилия глупой болтовни и сплетен. Маки и второй омега (по-моему, его звали Яхаба) перемыли кости такому количеству людей, что с каждой очередной новостью я поражался, как им удается удержать в головах такой невероятный объем ненужной информации. Я знал, кто от кого забеременел, кто сколько сделал абортов, кто изменяет мужу, увеличивает грудь или член и промышляет подработкой в эскорте. Если бы не приличное количество алкоголя, боюсь, я бы не справился с желанием вернуться в отель, забрать вещи и уехать подальше от Брайтона, но в особенности от незамолкавших рядом со мной омег.       — Я хочу танцевать! — выдал Маки, когда официант принес счет (на этот раз мы платили поровну). — В десяти минутах отсюда есть шикарный клуб.       Мысленно я выстрелил себе в голову из ружья, но всё же смог натянуть правдоподобную улыбку, когда Ханамаки умоляющим взглядом уставился почему-то на меня.       — Тецуро, ты должен потанцевать со мной. Мацуна ни за что не вытащить на танцпол. А ты, я почти уверен, отлично двигаешься, — он стрельнул бровями.       Вот, значит, в чём причина: я должен сыграть роль его временного партнера по танцам. В ту минуту я не был уверен в том, что подобная плата за возможность вернуть свои деньги действительно необходима.       В клубе Маки прицепился ко мне так основательно, будто от этого зависела его жизнь. Я двигался на сплошном автомате, его влюбленные реплики влетали мне в одно ухо и тут же беспрепятственно вылетали из второго. Ханамаки прижимался ко мне с каждым новым танцем всё ближе, а неистребимый запах его феромона все сильнее душил меня своей сладостью. Его губы практически не отлипали от моего уха. А грудь, на которой очередная вырви-глаз оттенка рубашка была расстегнута ровно наполовину, наверное, протерла в моей рубашке дымящуюся дыру, так близко Маки жался ко мне. Тот факт, что его муж сидел совсем неподалеку, кажется, вовсе не волновал Ханамаки, чьи руки покоились всего на пару миллиметров выше моей задницы.       — Сходишь завтра со мной на пляж? — спросил он, сбавив обороты. Я уж и не надеялся, что он выдохнется.       — Плавки брать? — сострил я, но Маки, очевидно, посчитал мой сарказм жутко уморительным и разразился хохотом.       — А ты смешной, Тецуро.       А ты конкретно надрался, чувак.       — Ну обещай мне, что мы прогуляемся вместе по пляжу, — начал нудить он как маленький.       — Конечно, — проще было согласиться, а завтра он, возможно, уже забудет об этом.       Клуб мы покинули далеко за полночь. Ног я не чувствовал, нюх я, кажется, напрочь потерял и мог ощущать только запах феромона Маки, который беззаботно продолжал виснуть на моей руке.       Не задумываясь, я сразу направился в сторону лифта, как только мы переступили порог гостиницы, но Мацукава уже махал кому-то рукой, и вцепившийся в меня мертвой хваткой Маки потянула мне вслед за ним. Если бы он не выжал из меня все соки на танцполе, я бы, наверное, воспротивился и всё-таки удалился наконец в номер. Но силы еще по пути в отель помахали мне ручкой на прощание, и я безвольной куклой поплёлся вслед за неугомонной компанией в соседнее с баром помещение.       За столом сидели три человека: преклонного вида женщина в жакете с меховой оторочкой и двое мужчин в костюмах. Один был настолько безликим, что я забывал его лицо каждый раз, как моргал. Второй же наоборот имел весьма выразительную внешность: уложенные назад гелем светлые волосы, из которого уже выбились пряди и он небрежным жестом отводил их обратно, аккуратный острый, чуть вздёрнутый нос, а хитрые глаза сияли азартом. На вид ему было около сорока, может, чуть больше. А еще я расслышал отголоски шотландского акцента.       — Иссей, друг мой, сыграешь с нами партию в покер? — спросил он у Мацукавы.       — Чтобы ты снова меня оставил с пустыми карманами, Яку? — судя по тону Мацукавы, тот не был так уж опечален подобным исходом. Главное, чтобы он не проигрывал мои деньги.       — Я не виноват, что удача мне благоволит.       Яку усмехнулся, а пожилая дама справа благоговейно вздохнула, глядя на него.       — Ладно, одну партию, думаю, я потяну.       Мацукава предложил мне присоединиться к игре вместе с ним, но я наотрез отказался. Однако отвертеться от просмотра мне всё равно не удалось: проще было отрезать правую руку, чем оторвать от нее Маки.       По-моему, я умудрился заснуть с открытыми глазами, потому что очнулся, когда мой цепкий спутник тряхнул меня всё за ту же пресловутую руку.       — Тецуро, я утомился, пойдем наверх.       Я так устал, что даже не заметил возможного двойного дна в его предложении. Я проводил Маки до их с Мацукавой номера, высвободился из мастерского захвата (кровь снова начала свободно курсировать по онемевшей конечности) и пожелал Ханамаки спокойной ночи.       — И тебе того же, милый, — проворковал он, запечатлев на моей щеке прощальный поцелуй.       Добравшись до своей постели, я свалился в нее прямо в одежде.