Случайная афера

      — Мацун совсем не уделяет мне внимания, — пожаловался Маки, когда мы сидели с ним в лучах предвесеннего солнца на застекленной террасе гостиницы. — Он не выпускает из рук телефон и даже на отдыхе занимается работой. Если бы не ты, Тецуро, я бы уже, наверное, совсем тут скис от одиночества.       Он схватил мою руку и крепко ее сжал. Кости внутри ладони жалобно заныли. Честно говоря, я удивлялся, что еще не покрылся синяками от постоянных щипков, мимолетных пошлепываний разнообразных частей моего тела (однако моя пятая точка была у Ханамаки в приоритете) и таких вот цепляний за меня по делу и без. Довольно болезненное выражение привязанности с его стороны, он будто хотел затискать меня до смерти.       — Брось, Маки, это благодаря тебе серые будни превращаются в яркую феерию. — Я изобразил на лице маску восхищения и обожания, надеясь лишь, что мой спутник не разглядит за этим гримасу отчаяния и безысходности.       Мне было тошно от своей двуличности и постоянного желания спрятаться от чересчур обхаживающего меня Ханамаки, но я боялся выпустить из вида Мацукаву (хотя его общества я удостаивался гораздо реже). Намерение покопаться в чемодане Иссея по-прежнему меня не покидало. Только вот доступ в его номер мне заполучить так и не удалось, чтобы пусть и поверхностно, но осмотреться и, кто знает, обнаружить что-то еще из своих вещей. Убедиться в беспрекословной виновности Мацукавы всё же не помешает.       А пока же мне приходилось развлекать его муженька, оплачивать его завтраки и частенько обеды (аппетит у Маки, стоит заметить, был ужасающий), танцевать с ним в клубах до состояния, граничащего с полным параличом тела. Выносить его заигрывания и приставания, которые становились всё более нахрапистыми и неуёмными. Безусловно, я сам подогревал в нём интерес к своей персоне, не давая отпора и не установив между нами приемлемую норму поведения. Но не Мацукаву же мне было охмурять, в самом деле! Тем более его и вправду, казалось, интересовала лишь работа, о которой он умудрялся завести разговор даже во время наших совместных ужинов, и неугасающее стремление обойти-таки Яку в покер.       Периодически я стучался в номер Мацукавы, надеясь получить приглашение внутрь, но общение всегда ограничивалось дверным проемом, откуда мы либо спускались вместе в бар, либо обуславливались о встрече через какое-то время. А потому получалось, что единственный и в то же время неприемлемый для меня способ оказаться в их номере лежал через постель Ханамаки. Полностью отметать его я, конечно, не стал, но решил припасти на совсем уж крайний случай, когда окончательно и бесповоротно приму факт провала прочих попыток проникнуть к Мацукаве в номер.       Я даже вёл с собой внутренние беседы, взвешивая имеющиеся варианты. Что мне стоило утолить нескрываемое желание Маки залезть мне в штаны, а взамен пошарить в чемоданах Иссея? Сексуальный, с отличными формами. К тому же, хотелось верить, постель — это одно из немногих мест, где Маки перестает болтать хотя бы на время. В итоге я бы убил двух зайцев: удовлетворил все необходимые потребности привлекательного омеги (о своих, впрочем, тоже забывать не стоит), а заодно узнал бы ответ на свой главный вопрос: украл ли Мацукава Иссей мои деньги.       Но что-то меня останавливало от финального шага. И как бы я ни пытался себя убедить в обратном — причиной тому был сам Маки. Этот парень почти неделю наматывал мои нервы на свой неслабый кулачок, параллельно вытягивая из моих карманов драгоценный запас денег, пока мы таскались по клубам, ресторанам и развлекались за мой счёт.       Наблюдения за Мацукавой, впрочем, не приносили плодов. Больше я ни разу не замечал того в знакомых мне вещах. Значило ли это, что я забрёл в тупик? А вдруг мне изначально показалось, что на Иссее были именно мои ботинки, и в итоге я принял желаемое за действительное? И сейчас напрасно трачу время, деньги и, что важно, свое терпение, общаясь с прекрасным и неистощимым на болтовню омегой из Миннеаполиса?       Тогда решено: я задержусь в Брайтоне до конца недели, и если ничего не изменится, я с радостью соберу вещи и покину город вместе с Маки и Мацукавой. Впереди меня ждет неизвестность и абсолютное отсутствие каких-либо четких планов, но даже в этом есть определенная романтика.       — К тому же Мацун продолжает каждый вечер сражаться с Яку в покер. Ему так и не удается выйти победителем, пусть даже он умудряется не проиграться полностью. — Маки глубоко и слегка театрально вздохнул. — Он злится, иногда выплескивает негатив на меня. А ведь я не раз предупреждал мужа, что Яку Мориске — профессионал. Мацун знаком с ним какое-то время, и Яку вечно срывает большой куш. Но Мацун так упрям. Из-за его беспокойного поведения я плохо сплю по ночам. А по утрам едва вылезаю из постели, да и выгляжу ужасно.       — Глупости, ты выглядишь потрясающе, даже не вздумай перечить. — Мне и льстить не было нужды, Ханамаки и впрямь выглядел, словно свежесобранный урожай нежных персиков. Могу поспорить, вокруг нашлось бы достаточно альф, жаждущих с удовольствием вкусить его сладкой плоти.       — О, Тецуро, ты так добр. Только мысль о том, что я встречусь с тобой, пересиливает мое желание запереться в номере до окончания нашей поездки.       Я перехватил его руку, которая практически насиловала мои пальцы, и поднес к губам, чтобы поцеловать. Я уже успел раскусить страсть Ханамаки к подобным возвышенным жестам. Он хохотнул, манерно закатив глаза от деланного смущения. Я как всегда попал в цель.       — Иссей просто не понимает, какую огромную ошибку совершает, бросая тебя без присмотра.       Или же наоборот прекрасно осознает и наслаждается блаженным спокойствием, передав супруга в чьи-то чужие руки.       — Как же я завидую твоей паре, Тецуро. Эта омега — невероятно счастливый человек, раз заполучил такого джентльмена, — надув губки, произнес Маки.       — Думаю, я тебя не слишком разочарую, сказав, что мое сердце абсолютно свободно. Впрочем, сейчас я и сам этому рад, иначе я был бы лишен тех радостных минут, что провожу в твоей компании.       — Еще парочка таких заявлений, и я точно влюблюсь в тебя, Куроо Тецуро, — признался он, вновь заполнив террасу своим переливающимся смехом.       — Боюсь, Иссей не придет в восторг, узнав об этом.       — Не пойми меня превратно, я люблю своего мужа, но… — Маки замялся на полуслове.       Но периодически затаскиваю других альф в свою холодную и одинокую постель, пока муж проигрывает деньги в карты. Да, я уже догадался и сам.       — Что такое? Ты можешь довериться мне. — Я знал, что Ханамаки дожидается моего сочувствия. Что ж, сыграем по его правилам.       — У нас с Мацуном есть небольшие проблемы… пикантного характера, — добавил он с ложной скромностью.       — Оу, сожалею. Тебе, наверное, нелегко?       И тут Ханамаки прорвало.       — Тецуро, мне так неловко говорить об этом, но ситуация усугубляется. Мы с Мацуном отдаляемся друг от друга. Он винит себя в том, что не может выполнять свои супружеские обязанности в полной мере. Мацун ведь еще вполне молод, ему только тридцать восемь. Он наблюдается у врача, а мы тем временем пытаемся выкручиваться. Иногда у нас всё прекрасно, но последние месяцы Мацун едва прикасается ко мне, он не хочет давать мне ложных надежд, отталкивает, закрывается в себе, уходит с головой в работу. Но я живой человек, Тецуро. Я хочу любить и быть любимым в ответ. Ты понимаешь?       Ханамаки устремил на меня свой щенячий взгляд, его глаза стали влажными. Но даже такое откровенное признание не заставило меня полностью проникнуться к нему. Я верил, что рассказанная им история правдива хотя бы отчасти. И я бы подставил ему свое дружеское плечо, разрешил бы вдоволь поплакаться в мою жилетку. Но проблема заключалась в том, что Ханамаки, сыграв передо мной эту душещипательную сценку, не нуждался в подтирании соплей и теплых обнимашках. Он использовал последний козырь, чтобы я таки соизволил его трахнуть за спиной у Мацукавы.       Здравый ли разум меня предостерегал или же всё дело в правильном воспитании, но даже когда Ханамаки едва ли не открытым текстом взывал ко мне с просьбой переспать с ним, я сделал вид, что опечален его семейной проблемой и буду только рад отвлечь от грустных мыслей всеми возможными способами. За исключением, конечно, тех, что включали полное отсутствие одежды, кровать и мой член.       — Ты боишься, что Мацун может узнать? — внезапно спросил он серьезным тоном.       — О чём? — Стратегия закосить под дурачка всегда срабатывает.       — О нас.       — Мы разве делаем что-то противозаконное?       — Тецуро, я уверен, ты понимаешь, что я имею в виду, — с нажимом пояснил Ханамаки.       Ну, ясное дело, я понимаю. Только вот быть твоей скорой секс-помощью не намереваюсь, уж прости.       — Такахиро, — я решил, что обращение полным именем, а не прозвищем, настроит его на нужный лад, — ты замечательный человек, мы весело проводим время. Но наши отношения не могут перерасти в нечто большее, прости. Ты замужем, и я уважаю Иссея. У вас сейчас сложный период, но ты сильный, ты должен продолжать поддерживать мужа, быть рядом. Я уверен, еще немного терпения, и у вас непременно всё наладится. Вы отличная пара.       — Хочешь сказать, если бы я был одинок, как и ты, у нас могло бы что-то получиться? Или дело в том, что я не нравлюсь тебе? — с сомнением в голосе спросил он.       — Ты мне нравишься, Маки. Очень нравишься! — пылко заверил я его. Да простит меня Господь. — Ты не представляешь, сколько раз я уже пожалел, что не встретил тебя раньше. Но я правда не могу воспользоваться ситуацией, воспользоваться тобой. Ты расстроен, но в тебе говорят эмоции. Если мы поддадимся сейчас, то после будем корить себя за совершенную ошибку. Минуты блаженства будут стоить нам долгих лет измученной совести.       Наверное, мне осталось только расплакаться для верности. Я видел, что Ханамаки проглотил мою наживку, и черты его нежного лица начали разглаживаться, а губы дернулись от мимолетной улыбки. Он был на крючке. В тот момент я сам дивился своему красноречию. Мой монолог был достоин самого слезливого фильма. Заливал я заправски.       — Боже, Тецуро, теперь мне стыдно, — зардевшись, ответил Маки. Странно, но я впервые не почувствовал в его словах двойного дна и привычного заигрывания. — Ты, наверное, думаешь, будто я шлюха какая-то. Бросаюсь к мужикам в койки от отчаяния.       Он нервно хмыкнул, потупив взгляд. Я накрыл своей рукой его мягкую ладонь — если играть роль, так уж до финальных аплодисментов.       — Даже в мыслях не было. Так что прекрати это глупое самобичевание.       — Ты не врёшь?       Приукрашиваю, как сказала бы моя мама. Но ты, парень, об этом знать не должен.       — Конечно, не вру! Я просто беспокоюсь о тебе, Маки. Ты мне небезразличен. И знаешь, чего я сейчас больше всего хочу?       — Нет. И чего же? — заинтригованно спросил он, закусив нижнюю губу (небось вспомнил ту нелепую статью из своего журнала).       Нет, милый, это не то, о чём ты мог снова подумать. Трахнуть тебя я по-прежнему не собираюсь.       — Увидеть твою улыбку.       И он тут же выполнил мою просьбу.       Позже в тот день, когда Мацукава вновь оставил нас вдвоем после обеда, Маки уговорил меня сходить в кино на какую-то жутко слезливую мелодраму, а после попросил подождать его в фойе, пока сам заскочит в номер.       — Закрой глаза, — попросил Ханамаки, вернувшись и присев рядом со мной на диване. За спиной он, очевидно, что-то прятал.       Не могу сказать, что я обожаю сюрпризы, но в случае с Ханамаки у меня всё равно нет других вариантов, и я покорно выполнил его просьбу.       — А теперь вытяни вперед руку.       Я замялся, будто втайне боялся, что он вытащит огромный, острый мачете и отсечет мне ко всем чертям кисть в качестве мести за отказ переспать с ним.       — Ну же, Тецуро. Больно не будет, обещаю.       Спасибо, успокоил. Но руку я всё же вытянул, как он и велел.       — Открывай! — едва не пропел Маки и даже пару раз хлопнул в ладоши.       На запястье у меня красовались массивные часы с широким циферблатом. Даже невооруженным взглядом можно было оценить, что часики явно не из дешевых.       — Нравится?       — Еще бы. — Часы и вправду были стильные. — Но я не могу их принять, это слишком дорогой подарок.       — Не протестуй, прошу. Я хочу, чтобы у тебя осталось воспоминание обо мне.       Да уж не сомневайся, милый, я еще долго не смогу забыть тебя, как бы ни желал обратного.       И только тут до меня дошла одна важная мысль: за время, что я провел с Ханамаки, я ни разу не вспомнил о Кенме (ну, может, только разок…или два, но очень ненадолго). Мне элементарно некогда было думать о парне, который, казалось, захватил мой разум. Днём у меня не так часто выдавалась свободная минутка, а ночью я отключался, едва добравшись до кровати. Впрочем, не о том ли я мечтал, покидая Вашингтон? Парадокс, но именно Маки помог мне выкинуть Кенму из головы. Хотя бы на короткий срок.       — Спасибо, — поблагодарил я, сам не уверен в большей степени за что.       — А более осязаемой награды я разве не заслужил? — невинно спросил он, постучав пальцем по своей гладкой щеке.       Я наклонился и чмокнул его чуть выше уголка губ. Я плохой человек, знаю.       — Только не рассказывай Мацуну, ладно? Пусть это будет нашим маленьким секретом.       Вот уж чего я точно делать не намеревался.

* * *

      Я надеялся, что после того, как мы расставили с Ханамаки все точки над i, он даст мне свободу и ослабит свое рвение находиться в моей компании дни напролет. Но я ошибался.       — Тецуро, доброе утро! — прощебетал он, впорхнув в мой номер.       Ханамаки меня разбудил, и я был поражен, что он вылез из постели так рано.       — Мацун срочно вылетел в Берлин, его не будет дня два, может, три. Срочное дело, снова эта чёртова работа.       Меня так и подмывало заметить, что без этой «чёртовой работы» он бы не летал в Лондон на шопинг по первому желанию и не носил на пальце огромный бриллиант, с которым он бы камнем пошел на дно, если бы собрался плавать, не сняв кольцо.       — Ты же не бросишь меня одного? — спросил он, усевшись на край постели.       К слову, на мне были надеты лишь пижамные штаны, поэтому я почти физически чувствовал, как Ханамаки поедал меня взглядом. Я быстро схватил со стула рубашку и накинул на себя.       — За кого ты меня принимаешь? — отшутился я.       — Тогда до встречи за завтраком. — Маки махнул мне рукой и вышел.       В тот момент, как за ним захлопнулась дверь, я начал обдумывать варианты побега. Во-первых, персона Мацукавы интересовала меня гораздо сильнее, а он ускользнул у меня из-под носа. Во-вторых, в его отсутствие у меня не будет и минуты, чтобы вздохнуть без пристального взгляда Ханамаки. Даже моему ангельскому терпению есть предел.       На завтрак я не спустился, поэтому вполне ожидаемо, что вскоре Маки усиленно застучал в дверь моего номера.       — Тецуро, что случилось? Почему ты не пришел? — взволновано затараторил он.       — Прости, я ужасно себя чувствую. Вероятно, отравился.       Я надеялся, что успел придать себе правдоподобно болезненный вид.       — Но как? Мы же почти всегда ели одно и то же.       — Понятия не имею, но меня выворачивает наизнанку еще с ночи. Когда ты заходил утром, я думал, что мне лучше, но я заблуждался. Ой, кажется, снова началось…       Прикрыв рот рукой, я поспешно скрылся в туалете. Издавая отвратительные звуки, которые должны были напоминать рвоту, я надеялся, что не переигрываю. И эффект не заставил себя ждать.       — Тецуро, ты в порядке? — послышался голос Ханамаки сквозь дверь.       Господи, что за вопрос? По сценарию я тут пытаюсь не выблевать свои внутренности — так что, конечно, я не в порядке.       Я спустил воду в туалете, затем умылся для наглядности и вышел.       — Видимо, нам придется отложить наши планы. Сегодня у меня намечается долгое свидание с этим парнем. — Я кивнул головой в сторону унитаза.       — Тогда я останусь с тобой, вдруг тебе понадобится помощь, — храбро вызвался Маки.       — Нет!       Фак! По-моему, я слишком резко отреагировал. Нужно как-то реабилитироваться.       — Я хотел сказать, что тебе не стоит беспокоиться обо мне. Я приму таблетку и лягу спать. Да и ты сам слышал, что сейчас я произвожу слишком много неприятных звуков. Это зрелище не для посторонних.       — Ты уверен? — настороженно уточнил он.       — Ага. Но спасибо, что спросил. Я очень это ценю. — Я выдавил кривую улыбку, держась за живот.       — Вечером я всё равно загляну, чтобы проверить твое состояние.       Звучит, как угроза.       — Хорошо. И прости, что подвёл.       — Прекрати, в этом нет твоей вины. Отдыхай.       Маки подскочил, чмокнул меня в мокрый лоб и только после этого ушел.       Я облегченно выдохнул. На сегодня у меня есть небольшая фора.       Впрочем, проведя полдня в постели за чтением книги, в итоге я действительно уснул и поднялся только после обеда. Приняв душ, ощутил, как в животе заурчало. Чтобы не напороться случайно на Ханамаки, я решил заказать еду в номер и в кои-то веки потрапезничать в тишине.       Но моему желанию не суждено было сбыться.       — Котик, как ты? Тебе лучше? Уже не тошнит? Температуры нет? — Маки выскочил из-за спины официанта, прикатившего мне тележку с поздним обедом, и начал кудахтать вокруг меня. Его ладонь успела пощупать мой лоб и щеки на наличие жара, потрепать меня по голове и прижаться к моей голой груди, чтобы прослушать сердцебиение.       — Вроде слегка отпустило. Но слабость так и не прошла, — пожаловался я, хотя на самом деле впервые за неделю чувствовал себя настолько бодрым.       — Тогда ложись обратно, я подам тебе тарелку. А вы можете быть свободны, я справлюсь сам, — обратился он к официанту, который собирался накрыть небольшой столик возле кровати.       Я был голоден и потому не собирался имитировать плохой аппетит. Но Маки не заподозрил меня в обмане, а лишь воспрянул духом, когда увидел, как я уплетаю за обе щеки.       — Это первый признак, что твой организм выздоравливает, — довольно заявил он.       Когда я доел, то боялся, что Маки выхватит у меня из рук салфетку и сам начнет вытирать мне рот, как маленькому. Но, слава богу, ему хватило ума не досаждать мне излишней опекой.       Как только я закончил, Маки отставил в сторону поднос, а сам занял место возле меня, облокотившись на подушку.       — Знаешь, нам ведь не обязательно куда-то идти. Мы можем отлично развлечься, не выходя из номера. — Он провел по моей груди рукой сверху вниз, опускаясь непозволительно близко к ширинке.       Ну, понеслась душа в рай!       — Такахиро, мы же обсуждали это, — попытался я урезонить этого похотливого омегу.       — Я передумал, милый. Я хочу тебя и всё сделаю сам, не переживай, от тебя требуется только расслабиться и получать удовольствие.       Не успел я возразить, как ладонь Ханамаки скользнула под резинку моих пижамных штанов.       — Такахиро! Хватит! — всё-таки крикнул я, потеряв терпение. — Думаю, тебе стоит уйти.       Я ожидал истерики, слёз, обвинений или пощечины. Я не удивился бы, плюнь Маки мне в лицо. Но он лишь слегка отстранился, наклонил голову на бок, долго смотрел на меня, а потом спокойным тоном произнес:       — Наверное, так даже лучше. Если бы ты сейчас сдался и всё-таки занялся со мной сексом, то, думаю, разочаровал бы меня. Я же не дурак, Тецуро. Я видел нотки фальши за твоими сладкими улыбками, но предпочитал красивую ложь, чем горькую правду. Я искренне наслаждался твоей компанией и не сожалею ни об одной прожитой секунде, именно потому, что ты был рядом. Но секс без взаимности не для меня.       — Прости, Маки, — только и смог вымолвить я в оправдание.       — Тшш. — Он приложил палец к моим губам. — Не стоит, всё и правда было замечательно. Спасибо, Тецуро.       Тогда он наклонился и страстно поцеловал меня, властно проникнув в мой рот языком. Маки не отлипал от меня добрых полминуты, но я не оттолкнул его. Будем считать это моим прощальным подарком.       Минут через пятнадцать после ухода Ханамаки я спустился в бар, чувствуя острое желание выпить. Наудачу я не встретил ни единого знакомого лица и потому довольствовался компанией отменного бурбона.       Заметив, что начинаю пьянеть, я поднялся обратно на свой этаж. Притормозив возле номера Мацукавы, я прислушался, но внутри было тихо. Возникшая в голове идея чуть не заставила меня подпрыгнуть на месте. По коридору ко мне приближалась горничная, катя перед собой тележку с полотенцами, туалетной бумагой и тому подобным. Сейчас или никогда.       — Простите, — обратился я к ней. — Вы не могли бы открыть мою дверь? Я спускался пообедать, а ключ забыл в номере, вот растяпа, представляете.       — Бывает, — улыбнувшись, ответила горничная и распахнула передо мной заветную дверь.       — Спасибо, вы меня спасли, — поблагодарил я и юркнул внутрь.       Первым делом я подбежал к шкафу. Внутри висело множество нарядов Ханамаки, от которых исходил удушливый запах его феромона и парфюма. Внизу стояли ряды сапог, лоферов и туфель всевозможных фасонов (понятно, почему у них столько багажа). Одежда Мацукавы занимала гораздо более скромные площади. Возможно, основную часть он увёз с собой в Берлин, но из того, что осталось, ничего не являлось моим. Я с сожалением закрыл шкаф и отошел к постели.       Со стороны, что была дальше от меня, я наткнулся на те самые желто-коричневые ботинки, которые были на Мацукаве в поезде. Мои ботинки. Я схватил правый и примерил его на себя.       Велик. Этот сраный ботинок был мне велик! А значит, я целую неделю потратил впустую! Целых семь дней я терпел общество Маки, тратил на его неуёмные прихоти последние деньги. И всё зря!       — Какого хрена тут происходит? — раздался за моей спиной удивленный голос Мацукавы, чьё появление я умудрился пропустить.       — Иссей? А ты что здесь делаешь? — ляпнул я первое, что пришло в голову.       — Не поверишь, но я здесь живу. Это мой номер.       — Но Такахиро сказал, что ты улетел в Берлин.       — Какая-то фигня с самолетом, пилоту пришлось разворачиваться, пока далеко не улетел, я не особо вникал, — объяснил он довольно спокойно. — Но вернемся к тебе, что ты здесь забыл? И почему у тебя на ноге мой ботинок?       — В общем-то… — начал я, судорожно подыскивая в голове отмазку.       — Ты ждал Маки, верно? Собирался трахнуть моего мужа, пока меня нет? — вспылил Мацукава.       — Нет. Послушай, приятель, это абсолютно дурацкая ситуация, но я могу объяснить. — Как же жалко я сейчас, должно быть, выглядел.       — А нечего тут объяснять! — проорал Мацукава. — Я не идиот!       Он сделал пару шагов вперед, и я уже приготовился получить по физиономии, но Иссей плюхнулся на кровать и опустил голову.       — Думаешь, я не в курсе, что Маки тебя обхаживал? Это ведь он подарил тебе часы, так? — спросил Мацукава, подняв на меня почти равнодушный взгляд.       Я молчал.       — Ты не первый, Куроо, кто попал под его очарование. А он, дурачок мой, вечно считая, что влюбляется в какого-нибудь первого встречного, делает ему подарки.       — Может быть, дело в том, что ты мало уделяешь ему внимания, предпочитая свою драгоценную работу или партию в покер? — Вот уж не ожидал от себя, что начну защищать Ханамаки.       — Не тебе меня судить, Тецуро. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — парировал Иссей. — Я стараюсь в первую очередь для него, чтобы Маки ни в чём не нуждался. Да ты и сам уже на себе ощутил размах его запросов. — Он хохотнул. — Поэтому я сам разберусь, как мне поступать с моим омегой. Единственное, что тебе стоит знать, я его очень сильно люблю.       — Тогда говори ему это почаще.       — Думаешь, я лгу? Если бы я не любил его, то не терпел бы весь этот цирк. Я даю ему свободу, даю поиграться, понежиться в лучах обожания других альф. Но я всегда слежу за ним. Я никогда не позволяю Маки переходить границу. Я понял, что он заинтересовался тобой, как только мы вошли в купе. Но со временем я даже обрадовался, что он выбрал именно тебя. Ты показался мне хорошим парнем. Я практически был спокоен за Маки, когда он находился с тобой. А ты оказался обычным похотливым куском дерьма. Но, знаешь, я никому не позволю трахать своего омегу. Так что проваливай отсюда. И из Брайтона тоже. Я не в настроении устраивать разборки, но если снова увижу тебя, то начищу твою наглую физиономию до блеска.       Я чувствовал себя пристыженным школьником, которого отругали за курение в туалете, хотя он никогда в жизни не брал в рот сигарету, но умудрился оказаться не в то время и не в том месте. Я всю неделю избегал попыток Маки затащить меня в постель, но в итоге получил нагоняй от его мужа, который уверен, что я пытался таки переспать с Маки.       — И часы верни, будь добр, — кинул он мне вслед.       Когда я покинул номер Мацукавы, мне действительно захотелось проблеваться от пережитого стресса. Но зато теперь я точно знаю: Иссей моих денег не брал.