Случайная афера

      Следующим утром я уже сидел в поезде, везущем меня в Бристоль. Конкретных планов я не имел, но зато у меня при себе был отличный путеводитель по городам Англии, который купил до отъезда. Кто-то выбирает себе пункт назначения, вальяжно крутанув глобус и с закрытыми глазами наугад ткнув пальцем в макет земного шара. Я же просто открыл карту Англии на развороте путеводителя и зацепился глазами за ближайшую жирную точку рядом с Брайтоном. Учитывая, что в Лондоне я уже побывать успел, то выбор как-то сам собой пал на Бристоль. Фотографии сулили мне типичные для Англии пейзажи и достопримечательности, в том числе неотъемлемый собор, названный в честь города, который для меня выглядел почти идентичной копией Вестминстерского аббатства. А также Клифтонский подвесной мост — шедевр инженерной мысли середины XIX века (это я, конечно, вычитал в путеводителе, хотя теперь обязательно запомню и при случае козырну своими познаниями в английской архитектуре).       Хотя, стоит признать, последние события почти подвели меня к тому моменту, когда я понял, что Англией я успел насытиться. Несмотря на то, что согласно календарю на дворе уже стояла весна, по ощущениям на улице по-прежнему господствовала зима, пусть даже и не лютые сибирские морозы (и хотя в Сибири я никогда не был, но если верить рассказам, то люди там даже спят в шубах и сапогах). Прежде чем проделать свой незамысловатый трюк с картой путеводителя, я прикидывал, как было бы замечательно укатить в направлении юга и погреться в лучах солнца, которое действительно припекает, а не просто делает вид. Я уже было размечтался об Испании, Италии или Греции, но резкое осознание того, что в кармане у меня не так чтобы густо, дало понять, что Англия не настолько мне и надоела. Кроме того я уже стоял возле билетной кассы на вокзале, а прямые поезда из Брайтона в Малагу или Севилью, увы, не ходили.       Прибыв в Бристоль, я быстро поймал такси и попросил водителя отвезти меня в гостиницу подешевле. Он меня, по ходу, понял не сразу, потому как английский, вероятно, знал лишь интуитивно, но кое-как мы договорились, и он завел машину, резко газанув.       По музыке, которая раздавалась из радиоприемника, заставляя мои уши кровоточить, я сделал вывод, что таксист был либо сатанистом и слушал записанные на диск предсмертные крики своих жертв, которых он приносил в качестве подношения своему господину, либо же экзорцистом и с помощью этих леденящих душу звуков изгонял демонов из одержимых людей. Оба варианта казались мне крайне подозрительными, поэтому я уже рассчитывал, насколько сильно меня помнёт, если придется выпрыгивать из машины на полном ходу. Но до отеля я всё-таки добрался в целости и сохранности, а наушники смягчили дьявольскую музыку водителя.       Дом, возле которого мы остановились, был всего в три этажа и размещался между двух куда более значительных зданий. На пороге меня встретил улыбчивый, подтянутый альфа лет пятидесяти и тут же кинулся помогать мне с багажом. В отличие от моего водителя, владелец гостиницы (а это был именно он) бегло общался на английском, хотя в его речи и сквозил легкий акцент.       — Добро пожаловать, сэр. Надеюсь, вы благополучно добрались? — спросил он, широко улыбаясь.       — Вполне, спасибо.       Я решил не говорить о том, что успел заподозрить таксиста в возможной причастности к сатанизму и на полном серьезе готов был сигануть на дорогу на скорости, чтобы не стать участником жертвоприношения. И не зря. Водитель оказался кузеном хозяина, недавно приехавшим в Англию, где сразу же стал подрабатывать извозом. Видимо, раньше права у него были только на управление газонокосилкой или ослом, если вообще были в принципе.       — Номера у нас небольшие, но уютные, — заверил меня Стефан (фамилию его я произнести вряд ли когда-то смогу, не запутав свой язык в узел). — Бизнес у нас семейный, поэтому посторонних людей тут не работает, так что вы можете не беспокоиться за сохранность своих вещей — все сотрудники проверенные и честные.       «Только вот с недавних пор мне сложно верить людям», — подумал я и скосил взгляд на чемодан, который Стефан катил чуть впереди меня.       Когда я наконец остался один в своем номере, размеры которого едва превосходили кладовку, а кровать занимала почти всю полезную площадь, я распаковал багаж, наспех побросал одежду на стул (о гардеробной тут и мечтать не стоило) и направился в ванную. Я бы с удовольствием поотмокал в горячей воде, но в моем распоряжении был лишь керамический поддон и душ, задернутые вокруг непромокаемой шторкой с рисунком в виде дельфинов и медуз. Однако при моем финансовом положении грех было жаловаться, и я включил воду, подставляя лицо под бодрящие струи.       Вернувшись в комнату с одним полотенцем вокруг бёдер, я сразу почувствовал, что отопление в гостинице совсем слабенькое. Поспешив согреться, я быстро натянул трусы, брюки и ту самую толстую кофту, которую нашел в чемодане, доставшемся мне по злому умыслу судьбы. Ткань приятно соприкасалась с телом, и я мгновенно начал ощущать уютное тепло.       За деньгами я теперь следил особенно пристально, поэтому бумажник старался держать ближе к телу. Когда, вынув из парки, я сунул его в небольшой накладной кармашек, пришитый к кофте, внутри что-то зашуршало. Нащупав пальцами, я вытащил плотно сложенный в несколько раз небольшой листок бумаги. Он был совсем невесомый и тонкий, несмотря на несколько слоев, поэтому я даже не стал корить себя за то, что не заметил его при первом осмотре вещей воришки.       Я присел на край кровати и тут же, не теряя времени, развернул лист. Это была записка, написанная мелким, ровным почерком. То, что отправителем был омега, я даже не сомневался: записка источала аромат феромона и парфюма, словно его намеренно опрыскали, как делали в давние времена, когда посылали возлюбленному романтическое послание.       Разобрать написанное было довольно просто, и чтение заняло у меня меньше минуты. Однако мое лицо определенно успело поменять выражение не один раз, и я для верности перечитал послание снова.       «Дорогой мой, я надеюсь, что ты не сильно расстроился, когда я сообщил, что не смогу приехать в Брайтон. Поверь мне, мысленно я всё время был с тобой днем, но особенно ночью. Когда мне позвонили из больницы и сообщили, что Дэниэл серьезно пострадал во время скачек, я был дважды ранен в самое сердце: потому что мне искренне жаль моего бедного мужа, но больше всего из-за того, что не смогу увидеть тебя еще какое-то время.       В местной больнице, недалеко от нашего поместья, врачи не могли прийти к соглашению — нужно ли делать Дэниэлу операцию или же достаточно наложить на сломанные кости гипс и зашить несколько крупных ран. Поэтому я сам принял решение отправиться с мужем в Лондон. Столичные врачи всё-таки успокоили меня (но в большей степени самого Дэниэла), что операция не нужна, и на будущий год он снова сможет вернуться к скачкам.       Однако сам понимаешь, прилежный супруг не должен бросать мужа в больничной койке и уезжать в Брайтон, чтобы пить шампанское с любовником и отплясывать на благотворительном вечере. Тем более Дэниэл выглядел таким беспомощным, что я не в силах был отвернуться от него. Я носил ему фрукты, цветы и его любимое вино (как он прятал его от медперсонала, я не спрашивал).       Но это вовсе не значит, что для нас всё потеряно. Нет, милый! Моя тётушка Кора (та, что живет в Ливерпуле, помнишь ее?) седьмого числа устраивает вечеринку в честь помолвки моей кузины Евы. Конечно, я приглашен. Дэниэлу уже намного лучше, и он совсем не против того, чтобы я вознаградил себя поездкой к родственникам. Там будет много гостей, поэтому я без всяких угрызений совести любезно поселюсь в гостинице «Crowne Plaza», на первом этаже которой есть невероятно уютный ресторанчик с прекрасной кухней. Буду ждать тебя там, любимый.

Всегда твой Л.»

      Дочитав, я, признаться, слегка психанул и выбросил записку, предварительно скомкав. Ни одной грёбаной подсказки на личность распутного соблазнителя замужнего омеги, а по совместительству коварного вора, умыкнувшего мой чемодан. Единственная зацепка — встреча, которую загадочный Л. назначил своему «любимому» в одном из отелей Ливерпуля седьмого числа. В остальном же я по-прежнему не знал ни имени, ни даже его инициалов.       Я мог лишь предполагать, что человек, которого я пытаюсь выследить, либо невероятно красив, раз Л. променял на него своего мужа с поместьем и скачками (думаю, никто не станет спорить, что в Англии такие приметы — залог обеспеченности). Либо же этот прощелыга еще более хитёр и расчетлив, чем я воображал, и он заманил наивного омегу в свои мошеннические сети. Впрочем, этот Л. тоже хорош. Наверное, спокойная и размеренная жизнь под крылом состоятельного муженька совсем ему наскучила, вот и пустился он во все тяжкие. Тогда, думаю, они друг друга стоят — разбалованный муженёк альфы-толстосума и нечистый на руку, плутоватый проныра.       Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что вариантов у меня не слишком много, а если быть совсем честным, то всего два: забить на эту историю и на оставшиеся деньги пристроиться в укромном местечке. Ну или же купить билет до Ливерпуля и надеяться на лучшее. Конечно, при условии, что упоминаемая в записке дата — седьмое марта. Откуда мне было достоверно знать, что получатель письма не таскал его с собой пару-тройку месяцев. Но я решил мыслить позитивно и посчитал, что будь дата просроченной, записка бы давно отправилась в корзину для мусора — почему-то я был уверен, что воришка далек от звания «мистер сентиментальность».       Теперь мне оставалось только набраться терпения (а после встречи с Ханамаки я досконально изучил пределы своей выносливости во всех отношениях) и ждать возможной встречи в Ливерпуле. Таким образом, в запасе у меня оставалась почти неделя.       Из Бристоля я уезжал в приподнятом настроении, уцепившись за оптимистичную волну, которая нашла на меня после нахождения записки. Может быть, я снова приближаюсь к белой полосе, а то чёрная больно уж затянулась на мой субъективный взгляд.       Мой путь до Ливерпуля из Бристоля пролегал через Бирмингем, где я провел несколько дней. Я даже хотел было сделать крюк и сначала заскочить в Оксфорд, но решил, что лучше уж прибуду на место раньше, чем пропущу пока что единственный случай найти похитителя своего багажа и, что главное, денег.       Моя небольшая, но вполне насыщенная культурная программа включила в себя посещение Бирмингемского музея и художественной галереи, где я попал на занятную выставку современного искусства (своеобразно, но смело, я вряд ли смог по достоинству оценить все экспонаты). Успел побывать и в Блейксли-Холле, служившем прекрасным примером архитектуры эпохи Тюдоров (окей, этот факт я тоже запомнил из речи проходившей мимо меня симпатичного омеги-экскурсовода). Хотя сам, скорее, обозвал бы это сооружение милым загородным домишкой, где можно отлично отдохнуть с семьей после трудовой недели (правда, долго жить вдали от города я бы, наверное, не смог, никудышный из меня сельский житель).       Но одним из самых запоминающихся мест для меня стал музей ювелирного квартала. Я примкнул к какой-то группе американских туристов (поэтому-то, наверное, меня никто и не заподозрил) и начал слушать круглолицего гида, который с нескрываемым энтузиазмом водил своих подопечных, демонстрируя различные украшения, процесс их создания и использовавшиеся инструменты, параллельно не забывая рассказывать о 200-летней истории ювелирного производства в Бирмингеме и истории самого ювелирного квартала.       В магазинчике при музее, где были выставлены на продажу работы местных мастеров, я без всякого умысла залюбовался очаровательным кольцом с бриллиантами.       — Хотите сделать подарок своей половинке? — спросила меня молоденькая омега, от неожиданности я даже слегка вздрогнул.       — Я…       — В таком случае могу вам посоветовать замечательный экземпляр, — продолжила она, даже не дав мне вставить и слова. Вытащив из-под стеклянного прилавка то самое кольцо (если уж не платиновое, то могу поспорить, в худшем случае оно было сделано из белого золота, но уж никак не из серебра).— Стоит, конечно, недешево, но нельзя скупиться, когда дело касается украшений. Ваша пара обязательно оценит такой восхитительный подарок.       — Вы так считаете? — удивленно хмыкнул я, вступая в игру. Вряд ли она порадуется, узнав, что покупать мне любое из представленных колец совершенному некому, да и зашел я сюда из одного лишь праздного любопытства. Но почему-то мне не хотелось расстраивать ее, и я решил подыграть.       — Несомненно! — Ее голос стал чуть выше, словно я только что оскорбил ее лично. — Только посмотрите: кольцо из платины наивысшей пробы с дорожкой из сорока пяти бриллиантов. Один бриллиант диаметром 5.00 мм, весом 0.480 карата, и сорок четыре бриллианта общим весом 0.176 карата.       — Хмм, неплохо. — Я почти одобрительно закивал головой и пристальнее вгляделся в кольцо, которое продавщица держала двумя наманикюренными пальчиками. — И сколько же стоит эта прелесть?       — Всего три тысячи четыреста фунтов, — с легкостью бросила она.       Всего? Три с лишним штуки фунтов стерлингов? Да ты, должно быть, шутишь, лапонька! Не было в моей жизни еще такой омеги, которая бы заставила меня выложить целое состояние за колечко! Разве что… Нет. Я обещал себе не вспоминать о Кенме. К тому же, думаю, Козуме не привык к столь высоким жестам, наполненным романтичными помыслами. А это кольцо разве что не кричало: «Я люблю тебя и готов подарить тебе все сокровища мира, но даже собранные вместе они никогда не сравнятся с твоей красотой. Ты мое божество, я твой раб. Будь моим всегда, я так люблю тебя, Кенма!» Твою ж мать! Я уже почти стихами заговорил, а даже в шутку такие мысли звучат опасно.       — Знаете, я, наверное, повременю с покупкой, — начал я отступать, а то неровен час, она начнет упаковывать кольцо стоимостью в бюджет небольшой страны в какой-нибудь ужасного вида бархатный футляр в форме сердца.       — Неужели у вас есть сомнения? Разве любовь можно оценить? Драгоценности лучше всего подходят для того, чтобы напомнить вашей паре о том, как сильно вы ее цените и как вы ею дорожите, — начала продавщица активный прессинг. Но даже будь у меня настоящая пара, я бы миллион раз подумал, а потом еще столько же, и всё равно не был бы до конца уверен в том, что не пустил деньги на ветер. — К тому же, увидев это кольцо, ваша половинка не поскупится на ответные благодарности, — хитро улыбнувшись, добавила продавщица. Ей оставалось только заговорщически мне подмигнуть, словно я и так не понял ее прозрачного намека.       Интересно, это крайние доводы отчаявшейся продавщицы или же таков курс местного стратегического маркетинга в деле? Может, им стоит повесить на входной двери объявление о невероятной акции, типа: подари омеге невероятно дорогое кольцо и получи взамен годовой абонемент на регулярный секс, а первым десяти покупателям бонусом минет трижды в неделю.       Мне стало смешно от своей же глупой шутки, но я сделал вид, что просто откашлялся.       — Наверное, вы правы, мисс. Думаю, я прямо сейчас вернусь в гостиницу и приведу своего парня сюда, чтобы он примерил это замечательное кольцо, — сочинял я на ходу, почти не испытывая угрызений совести.       — Но так сюрприза уже не получится. — Продавщица едва ли не надула губы, будто она сама была моим выдуманным парнем, которому предназначался этот до неприличия дорогой подарок.       — О, он терпеть не может сюрпризы, но если я приведу его сюда, он даже не успеет ни о чем подумать, пока его мозг будет занят лишь любованием своего отражения в поверхности гигантского бриллианта.       Продавщица, вероятно, не замечала почти откровенного сарказма с моей стороны, поверив в то, что вскоре я вернусь сюда не один, а с парой, которая уже вечером будет благодарить меня во всех местах за дорогущее колечко.       Лучезарно улыбнувшись напоследок, я махнул рукой и покинул магазин, оставив девушку в ожидании моего возвращения, которому не суждено было состояться в действительности.       В запасе у меня было еще достаточно времени, и на следующий день я купил билет из Бирмингема в Манчестер, чтобы провести там пару дней, перед тем как доберусь до Ливерпуля. Последние события практически приучили меня к тому, что со мной всё время что-нибудь да происходит. Потому я даже, честно говоря, как-то слегка удивился (хоть и не без облегчения), что мое пребывание в индустриальной столице Англии не выделилось чем-то особенным на фоне остальных безумных приключений. За исключением только, может, того, что в первый же вечер я умудрился нарваться на двух омег в стадии крайнего подпития, попытавшихся снять меня для тройничка при их участии. Но разве это стоит внимания после всего пережитого мною с того самого дня, когда я присвоил деньги мафии? Думаю, даже хвастаться не стоит.       Отдохнув таким образом от разного рода неприятностей и неожиданностей, которыми порядком успел насытиться, я приехал в Ливерпуль за день до обозначенной в записке даты в отличном настроении и с оптимистичным настроем. По крайней мере, я не стал заранее настраивать себя на провал и переливать, как говорится, из пустого в порожнее, придумывая и планируя, чем могла бы закончиться встреча, на которую я собираюсь заявиться незваным гостем.       Первым делом после заселения в гостиницу я плотно поужинал. Это как-то успокоило мое нервное состояние, вызванное ожиданием часа икс. Чтобы с пользой провести остаток времени, я отправился в музей Beatles, хотя далек от звания их ярого поклонника, но не сходить туда, будучи в Ливерпуле, это почти равносильно тому, что вы не пройдетесь по залам Эрмитажа, когда будете в Санкт-Петербурге, или проскочите мимо Лувра в Париже. Уж не знаю, какой из меня ценитель музыки, но турист я определенно ответственный.       А вот ночь, увы, выдалась у меня не самая приятная. Я долго ворочался, хотя ощущал усталость и непреодолимое желание наконец провалиться в сон, но он так и не шел. А когда я всё-таки заснул, то перед глазами у меня замелькала сюрреалистичная картинка, в которую врывался то Кенма верхом на огромном бриллианте. То следом за ней появлялся мой украденный чемодан, который пытался откусить мне задницу. А завершал этот фестиваль тяжелой наркомании таинственный Л., который предстал в образе страшной как смертный грех старухи с бородавками, помелом и ожерельем из человеческих зубов.       Утром я хоть и не чувствовал себя разбитым, но недостаток полноценного сна явно давал о себе знать. Я влил в себя достаточное количество кофе, чтобы даже лошадь смогла неделю бежать без остановки и не засыпать. Ни в коем случае я не должен был по глупой случайности вырубиться где-то в фойе, пока буду наблюдать за новоприбывающими постояльцами.       Почему-то вариант, что Л. будет добираться в Ливерпуль на поезде, я откинул сразу — не дело знатным омегам трястись в вагоне. Поэтому, заглянув в интернет, я проверил, во сколько сегодня прибывает рейс из Лондона. К счастью, таких оказалось всего два: один самолет приземлился в шесть часов утра (я, конечно, не мог быть уверен на все сто, но, думаю, переживать на его счет не стоило), а второй ожидался только в шесть часов вечера. Учитывая, что аэропорт находился приблизительно в часе езды от гостиницы, свой наблюдательный пункт я занял для верности в половину седьмого, заказав еще кофе, пару сэндвичей и прихватив газету, которую раздобыл на информационной стойке.       Чтение мне быстро наскучило, тем более я боялся, что случайно могу пропустить появление Л. Первая кружка кофе уже опустела, но я был забит им под завязку и не рискнул заказать вторую — провалить засаду из-за беготни в туалет было бы крайне обидно.       В семь часов я полностью посвятил свое внимание стойке портье, но смог увидеть только пожилую пару со звонко тявкающей собачонкой, а затем появилось семейство индусов с тремя маленькими детьми. Дети вели себя крайне шумно, но никто из родителей даже не пытался их утихомирить. Два чернявых мальчика и девочка с длинными косами бегали по фойе, вероятно, играя в пятнашки. Их визг меня так отвлек, что я даже не сразу заметил, когда швейцар распахнул входную дверь, впустив внутрь нового гостя.       Привлекательный, эффектный пепельный блондин с молочного цвета кожей. На вид ему было лет двадцать пять, хотя если бы он оказался старше, то ему бы никто не поверил. Его светлые волосы были аккуратно уложены, его явно предельно продуманный, но местами броский наряд, однако, совершенно не казался мне вызывающим — идеальное сочетание сексуальности и сдержанности. Пальто насыщенного винного цвета свисало у него на локте, а черные облегающие в зоне бедер брюки идеально подчеркивали тренированную фигуру и бесконечно длинные ноги. На шее у Л. висела тонкая цепочка, а его начищенные до безупречного блеска туфли вызывали желание прикрыть глаза от отражаемого в них света. Однако от его обуви мой взгляд быстро переметнулся на его аппетитно приподнятую, округлую задницу, обтянутую тканью брюк, в момент, когда Л. на мгновение развернулся ко мне спиной, чтобы о чем-то сказать швейцару.       То, что роковым красавцем был именно Л. я даже не сомневался. Этот омега просто таки источал аристократичность.       Подойдя к стойке портье, Л. слегка оглянулся, видимо, чтобы проверить свой багаж, который состоял из четырех огромных чемоданов. Налегке он явно не привык путешествовать. Портье спросил его имя, но я так и не смог расслышать, потому что крикливые индусские дети снова заорали, будто увидели растерзанный труп священной коровы.       Заполнив необходимые документы и предъявив документы, Л. изящным движением заправил прядь челки за ухо, бросил мимолетный взгляд на часы на запястье и уверенно зашагал в сторону отельного ресторана, где он назначил встречу нашему общему знакомому. Однако в дверях он застыл (носильщик же прицельно повез тележку с его багажом в сторону лифта), затем подозвал официанта, о чем-то с ним пошептался, на что парень заулыбался и несколько раз кивнул. В ответ Л. лишь слегка приподнял уголки губ, а затем развернулся на каблуках своих умопомрачительно начищенных туфель и направился к лифту.       Когда он прошагал по мраморному полу мимо меня, я едва не сорвался с места, чтобы проследовать за ним, но сразу осознал абсурдность своего поступка: даже если я выйду на его этаже, то вряд ли смогу попасть к Л. в номер, да и причин к тому у меня абсолютно не было. Хотя, стоит заметить, завести с ним знакомство я был бы крайне рад — этот омега был горяч настолько, что я почувствовал жар во всем теле.       В итоге я решил занять столик в ресторане и дожидаться его вместе с пронырливым кавалером уже внутри. Ждать (по крайней мере Л.) мне пришлось не так уж и долго. Минут через пятнадцать он вошел в зал, остановил свой пристальный взор на моей скромной персоне (я отсалютовал ему бокалом красного вина, но не удостоился в ответ даже улыбки), а затем разместился за соседним столиком чуть левее от меня. Официант, с которым он шушукался раньше, подбежал к нему с меню. Он, несмотря на то, что тоже являлся омегой, вел себя с Л. столь подобострастно, что я начал ожидать, когда он уже падет ниц и начнет отвешивать перед ним поклоны. Впрочем, я не мог осуждать молодого парнишку-официанта: Л. имел осанку и истинную грацию принца, который целиком и полностью осознавал свое положение. Л. не всколыхнул внутри меня те странные и пугающие чувства, какие наполняли мое нутро, когда я находился рядом с Кенмой. Но Л. был красив и пленил своей строгой эротичностью. А я? Ну а я был живым мужчиной, альфой, и натура в ту минуту брала надо мной верх.       — Джин, пожалуйста, — холодно произнес Л., возвращая официанту меню, всего на секунду открыв его.       — И мне еще вина, будьте добры, — добавил я, но парнишка, по-моему, был полностью поглощён королевской персоной Л.       — Простите? — переспросил он, удостоив меня уничижительным взглядом, видимо, за то, что я посмел вмешаться.       — Молодой человек попросил еще один бокал вина, — Л. приподнял светлую бровь, и на этот раз официант действительно отвесил полупоклон, после чего удалился.       — Спасибо, — поблагодарил я, мягко улыбнувшись. Обычно подобный жест с моей стороны благотворно влиял на омег, но Л. определенно был не из их числа. Однако попытка не пытка.       — Не обращайте внимания, — отмахнулся он и достал из пормоне сигарету. — Персонал здесь разбалованный донельзя, будто сама королева Елизавета останавливается у них каждую неделю. А на самом деле гостиница как гостиница, не хуже и не лучше любой другой. Поверьте, я бывал во многих.       Замолчав, он прикурил от спички (коробок уже предусмотрительно лежал на столике), а затем со смаком затянулся, прикрыв глаза так, что я невольно захотел попросить у него сигарету и для себя. Так вкусно не курил даже Кенма в нашу первую ночь.       — Ну, или он просто не любит американцев, — добавил Л., выпустив клуб сизого дыма.       — Неужели страна моего обитания так бросается в глаза? — я усмехнулся, продолжая ненавязчиво заигрывать.       — Не особо, — Л. пожал плечами. — Вас акцент выдал, хотя на мгновение я подумал, что вы из Ирландии.       — Отчасти вы правы. Мой дед жил там долгое время.       — Ясно, — он кивнул, а кончик его сигареты снова заалел.       В тот же момент нам принесли наши напитки.       — Вы кого-то ждете? — рискнул спросить я, надеясь, что не вызову тем самым подозрений с его стороны.       — А что? — Л. заинтересованно посмотрел на меня, но я не заметил в его словах особого подвоха.       — Хочу вас угостить, если вы не против.       — Хм, может, чуть позже, — почему-то мое предложение его повеселило, отчего черты лица Л. стали мягче. — Но вообще-то вы правы, я кое-кого жду.       Вот оно! Я даже почувствовал покалывание где-то в желудке (хотя причиной тому могло быть непомерное количество кофе, выпитого мною сегодня).       — И как же зовут моего соперника? — наглость, как говорится, второе счастье, могло и сработать.       — К чему вам его имя? — удивленно хмыкнув, спросил Л. — И с чего вы вообще решили, что я встречаюсь с мужчиной? — а вот тут кокетничать начал уже он.       — Потому что ни одна женщина не выдержит конкуренции, находясь в вашей компании. — Если бы он и вправду не был так красив, то я мог бы поставить себе жирную галочку в графе «льстец года».       — А вы знаете, как порадовать собеседника.       Главное, милый, чтобы ты остался доволен. Возможно, от этого будет зависеть будущее моей розыскной кампании.       — Господин Лев Хайба? — раздался голос портье, приближение которого ни я, ни мой визави даже не заметили.       — Да, это я, — подтвердил он, а я тем самым продвинулся дальше в своем расследовании, узнав имя загадочного спутника человека, укравшего мой чемодан.       — Вас просят к телефону.       — Сейчас подойду.       Лев быстро поднялся с места и поспешил вслед за портье. Пальто и портмоне он оставил на столике. Если бы вокруг не было нескольких пар глаз свидетелей, которые будто специально начали озираться по сторонам, я бы, возможно, не удержался от низменного порыва покопаться в недрах его карманов в целях дознания.       Вернулся Лев приблизительно минут через пять, его лицо вновь приобрело нотки надменности, которые мне удалось растопить.       — Плохие новости? — спросил я участливо.       — Нет, но и не особо приятные.       Он бесцеремонно отодвинул стул напротив меня и сел за мой столик.       — Ваше предложение угостить меня еще в силе? — он посмотрел на меня с вызовом, но я мог поспорить, что так он скрывал разочарование от минувшего звонка.       — А как же ваша встреча?       — Откладывается на некоторое время, — небрежно бросил Лев, хотя ему и не удавалось полностью скрыть тот факт, что он расстроен. Однако без внимания оставаться его королевское высочество явно не намеревался.       — Тогда я в вашем распоряжении, господин Хайба, — учтиво пролепетал я.       Честно говоря, в тот момент меня обуревали противоречивые эмоции. С одной стороны коварный вор сегодня не появился, а значит, возвращение моих денег переносится на неопределённый срок. Но с другой стороны я внутренне ликовал, что смогу провести в компании Льва этот вечер, и ничье присутствие не будет нам мешать. К тому же покинутый омега с пошатнувшимся чувством собственного достоинства куда более сговорчив, что, безусловно, могло сыграть мне на руку.       — Отлично. — Он поднялся, подхватил пальто, портмоне и только потом продолжил: — Буду ждать вас здесь же в полдвенадцатого. Сейчас я направляюсь на крайне благопристойную вечеринку, организованную моей тётушкой, но после этого я надеюсь, что вы сможете оживить для меня обстановку.

* * *

      Ночь я провел в постели Льва. Вполне ожидаемо, спорить не буду.       Между нами не было особой страсти, трескучих искр или многословных обещаний. Каждый из нас понимал, что это не более чем временное притяжение, удовлетворение природных потребностей в приятной компании. И если со своей стороны я всё-таки проявлял некие порывы сблизиться не только физически, но и эмоционально, то Лев вел себя отстраненно, хотя и был крайне нежен, ласков и заботлив, прилагая усилия к тому, чтобы полнота моих телесных ощущений не уступала его собственным.       Лев был довольно непритязателен в постели, и я не мог сказать, что удовольствие от обладания его крепким молодым и горячим телом могло сравниться с тем возбуждением, какое обуревало меня во время секса с Кенмой. Однако внезапно зародившаяся в моей голове гадкая мысль о том, что трахая Льва, я хоть в какой-то мере мщу его любовничку за кражу моих денег, заставляла меня вбиваться в него с особым остервенением. Но ему, казалось, это доставляло не меньшее удовольствие, чем мне.       В остальном же Лев не интересовался ни моим именем, ни родом моих занятий — в общем, как бы цинично это ни звучало, но мое тело его привлекало гораздо сильнее, чем моя личность. Возможно, присутствие недосказанности и тайны заводило его.       — Я приехал в Ливерпуль, чтобы грешить, — признался Лев, расстегивая на себе рубашку и обнажая грудь с бледными ореолами маленьких сосков, едва мы оказались в его номере. — И именно этим я сейчас собираюсь заняться, — закончил он с улыбкой, бросив мне в лицо свои безбожно маленькие плавки, от которых исходил густой аромат феромона возбужденного омеги.       Уйти меня Лев попросил почти сразу, как только я скатился с него и привалился рядом, ощущая жар, исходивший от его взмокшей кожи.       Я не стал спорить, к тому же спать одному было гораздо удобнее, чем вдвоем.       — Может, поужинаем завтра? — спросил я, натягивая трусы.       — Пока ничего не могу обещать, — прошептал он, перевернувшись набок. Я мог видеть его спину и ямочку между упругих ягодиц. — Я жду звонка, к обеду будет ясно.       — Хорошо, — только и ответил я, разворачиваясь в сторону выхода.       — Поцелуй меня напоследок, — попросил он сонным голосом. Я не мог отказать.       Выскочив из номера Льва под покровом ночи, я быстро добрался до своей комнаты и тут же свалился спать. Мои мышцы были утомлены, тело расслаблено — я заснул почти мгновенно.       Наутро я проснулся довольным и полным сил. Сняв трубку, я попросил соединить меня с номером господина Хайбы, но улыбка быстро сползла с моего лица, когда голос по ту сторону провода сообщил, что Лев выписался рано утром и никаких записок на мое имя не оставлял.       Мой карман опустел на полторы сотни баксов, а в придачу я выдал наглый поток лжи, но в итоге своих действий всё-таки смог узнать, что господин Лев Хайба направился утренним поездом в Эдинбург. Он будет жить в отеле «Балморал» на углу моста Норс-Бридж и улицы Принсес-стрит, всего в паре минут от вокзала. Естественно, он просил не сообщать о его местоположении никому, за исключением ограниченного числа лиц (в которое я, само собой, не входил). Но в силу особых обстоятельств («Господин Хайба забыл в моем номере ужасно дорогие часы. Я должен передать их лично в руки, а номера телефона он не оставил. Ну вы же понимаете, как это бывает»), портье сдался и протянул мне дрожащей рукой нацарапанный на листке бумаги адрес. Я пообещал, что объясню господину Хайбе причину его поступка, и что проблем у него не возникнет.       Быстро собравшись, к вечеру я уже был в столице Шотландии, стоя перед парадным входом гостиницы «Балморал», из которой мне навстречу, как по заказу, вышел его светлость под руку со своим кавалером. Я узнал того сразу.       Мне кажется, мои зубы заскрипели так, что пара, проходившая мимо, обернулась на шум. В голове тут же закрутились шестеренки, продумывая план мести пострашнее и желательно побольнее. Теперь-то я знал на кого направить свой гнев — везучий брайтонский картежник Яку Мориске еще пожалеет, что позарился на собственность Куроо Тецуро.