Случайная афера

      На следующее утро к завтраку вышел лишь Алис, источая свежесть и излучая энергию, будто накануне вечером вовсе не перепил и не огрызался со Львом, заставив всех вокруг чувствовать себя виноватыми.       — Братец, смотрю, решил объявить голодовку? — едва сев за стол, съязвил Алис и без зазрения совести набросился на еду. Я почти позавидовал. Сам-то я с похмелья полдня только на крепком чае сидел.       — Льву нездоровится, он заказал завтрак в номер, — спокойно прокомментировал Мориске, заправляя салфетку за воротник рубашки.       — Может, останемся в Дублине? — а этот вопрос уже адресовался мне. Слова Яку Алис, казалось, пропустил мимо ушей.       — Милый, перестань капризничать, тебе это не к лицу, — вместо меня ответил Яку, а я замер, ожидая новой вспышки неподчинения со стороны А́лиса.       — Тецуро? — с нажимом произнес он, а я в тот момент почувствовал себя ребенком, которого спрашивают, кого он больше любит — маму или папу.       — Думаю, мы и в Лондоне найдем, чем заняться, Ал, правда, — смалодушничал я, тем самым делая выбор в пользу «папы».       Я знал, что Яку не станет перечить Льву, вознамерившемуся покинуть Ирландию как можно скорее. А я пока не готов был выпустить его из поля своего зрения. Прискорбно, но я считал, что успех моего нынешнего беззаботного существования все еще слишком зависел от непосредственной близости к Яку Мориске.       Возражений не последовало, Алис лишь безразлично пожал плечами, продолжая уплетать свой завтрак. Я осознавал, что мог попасть к нему в немилость из-за подобного ответа, и внутренне даже приуныл: лишать себя удовольствия, коим была для меня компания А́лиса, я совсем не стремился.       Однако вопреки всем разногласиям уже спустя два часа мы сидели в комфортабельных креслах бизнес-класса Британских авиалиний, несущих нас по направлению к Лондону.       Лев избрал одиночное плавание и уселся отдельно ото всех. Впрочем, Алис тоже предпочел оставить нас с Яку наедине. Хоть в чем-то братишки были сегодня заодно.       — Тецуро, давно хотел спросить, как тебя угораздило связаться с Ханамаки Такахиро?       — Яку, будь другом, не напоминай мне больше о нем, — взмолился я, невольно возвратившись в дни вовсе не боевой славы. Скорее, я бы назвал это фатальной попыткой затащить меня в постель.       — У тебя с ним совсем ничего не вышло? — Мне казалось, Яку издевается и получает от этого форменное удовольствие. Наглый засранец!       — Можно сказать и так. — Я уставился в газету, которую мне любезно предложила стюардесса, делая вид, что увлечен чтением, но, конечно, Яку это не остановило.       — И всё-таки мне любопытно, почему ты так долго с ним возился? Ясно же, что ты не испытывал к Ханамаки особой симпатии и уж тем более влечения, — Яку хмыкнул, продолжая усердно смотреть на меня в ожидании ответа. Видимо, как бы я ни пытался, сворачивать беседу мой напарник не собирался.       — Верно, но мне пришлось изображать его верного рыцаря, а всё, между прочим, из-за тебя, — выпалил я, яростно перелистнув страницу.       — А я-то здесь при чем, Тецуро?! — изумился он. — Мы даже еще знакомы не были, помилуй, друг мой.       — В том и дело, Мориске. Я принял его супруга — Мацукаву — за тебя.       — Серьезно?       — Еще как. Я думал, что он украл мой чемодан, и был даже рад, когда повстречал его, надеялся, что быстро разрулю сложившуюся ситуацию. Только вот не предусмотрел, что его муженёк нацелится на меня с недвусмысленными намерениями. Вот и пришлось терпеть.       В какой-то степени мне было неловко вспоминать о Маки в таком нелестном контексте, ведь я, если честно, тоже в определенном смысле использовал его, чтобы подобраться к Мацукаве. Но нахрапистая озабоченность Ханамаки была суровым наказанием (хотя я предпочитаю называть это жизненным уроком).       — Но почему ты решил, что Мацукава это я? — Яку всё никак не унимался, уже не скрывая, как его откровенно веселила моя история.       Тогда я рассказал ему о том, как заметил на Иссее свой галстук и свои ботинки.       Якобы свои.       — Не завидую тебе, мальчик мой, ох как не завидую, — сквозь смех посочувствовал мне Мориске. Правда, я бы, скорее, назвал это издевкой. — И как ты в итоге понял, что Мацукава вовсе не тот, кого ты искал?       Перед глазами снова всплыл тот вечер, когда Иссей застал меня в своем номере с его (как выяснилось к сожалению для меня) ботинком на ноге и часами, подаренными его супругом (которого, как он считал, я трахал на протяжении всего нашего совместного отдыха). Я надеялся, что не покраснел от нахлынувшей на меня повторной волны стыда.       — Об этом как-нибудь в другой раз, а то ты уже и без того слишком весел. Так что хватит на сегодня насмешек надо мной.       — Да ладно тебе, Тецуро, мы же компаньоны. Никаких секретов, помнишь?       — Это, вообще-то, никакого отношения к нашему деловому соглашению не имеет. Так что оставь свои попытки, Яку. Возможно, я расскажу тебе позже, — пообещал я, надеясь, что он вскоре вовсе забудет об этом разговоре.       Самолет внезапно тряхнуло, и Яку вцепился в подлокотник.       — Не знал, что ты боишься летать, — настал мой черед вставить колкость в его адрес.       — Просто предпочитаю передвигаться по земле, когда есть возможность, — с достоинством пояснил Яку, но отпускать ручку кресла не стал.       С ехидной ухмылкой я наблюдал, как спесь исчезает с его лица, когда самолет снова слегка встряхнуло на воздушной яме.       — Кстати, Тецуро, ты никогда не рассказывал о своих родственниках, — снова произнес Яку, явно пытаясь заговорить свой страх в ожидании новой встряски.       — А ты никогда и не спрашивал, — ответил я, параллельно читая спортивную колонку в газете.       — Так у тебя есть братья, сестры? Или ты один в семье? А родители? Тебя никто не хватится? — Яку палил по мне вопросами, как снарядами из пушки.       Я подозревал, что если самолет тряхнет еще хоть раз, то мой компаньон вцепится мне в руку. Меня это одновременно веселило (ведь когда мне еще доведется увидеть такого уязвимого Яку Мориске), но в то же время и раздражало — больно уж много он начинал болтать, притом что весь поток его болтовни был странным образом направлен на меня.       — Если тебе и правда так любопытно, то у меня есть старший брат. Искать меня он не будет, потому что я предупредил его об отъезде, — признался я.       — Он в курсе всей истории? — удивленно спросил Яку. Он будто обиделся, что я мог довериться кому-то помимо него.       — Конечно, нет! Я же не идиот.       — Ясно, не кипятись, — осадил Яку.       В самом деле, чего это меня так занесло?       — А…       — Мама умерла, отец ушел из семьи, когда я был еще подростком. Так что я, считай, сирота, — добавил быстро, не дав Яку и рта раскрыть. Проще уж вывалить на него всю информацию сразу, чтобы отстал побыстрее.       — Честно говоря, это Алис интересовался твоей семьей, — выдал Яку, подзывая к себе стюардессу, разносившую выпивку. Ему действительно не помешает что-то для успокоения.       — И почему он спрашивал об этом тебя? — Я поднял в изумлении бровь и пристально посмотрел на своего спутника.       — Ну… Алисонька посчитал, что ты можешь понять превратно, если он начнет расспрашивать напрямую тебя.       Порхая между пассажирами, стюардесса наконец оказалась возле нас.       — Оу, милочка, мне бы коньяка. — Яку одарил ее своей беззаботной улыбкой. Наверное, даже начни самолёт сейчас падать, ни один мускул на его лице не дрогнул бы, пока симпатичная бортпроводница не исчезла бы с горизонта.       И вообще — Алисонька? Серьезно? Интересно, Алис в курсе такого славного прозвища?       — А мне казалось, мы были вполне откровенны в общении, — пожав плечами, пояснил я. Не люблю расспросы за спиной. — Что еще он пытался выведать?       — Тебя что, смущает тот факт, что Алис интересуется тобой?       — Нет, но…       — Он сказал, что ты слишком сдержан, — пропуская мой ответ мимо ушей, выдал Яку, получив свой коньяк.       — На что ты намекаешь?       По-моему, мне бы тоже стоило выпить.       — Я? Ни на что, мальчик мой, я лишь связующее звено. А вот Алисонька слегка расстроен.       — Да что я сделал? — снова вспылил я. Вот уж не ожидал подобного поворота. Я даже не в курсе, в чем успел провиниться. Собственно, я и не подозревал, что Алис мной недоволен.       — Логичнее будет спросить, что ты не сделал, Тецуро, — прикончив свой коньяк, пояснил Мориске. Впрочем, яснее ситуация от его слов не стала.       — Хватит загадок, Яку. Что не так?       Если он сейчас не ответит мне без увиливания, я ему врежу.       — Алис бросил все дела и примчался, чтобы составить тебе компанию, и вы вроде как нашли общий язык, проводили вместе столько времени, но… Тецуро, думаю, ты и сам понимаешь, к чему я клоню.       Хм, уже начинаю догадываться, но неужели Алис обсуждал это с Яку?       — И всё-таки, будь любезен и закончи мысль, раз уж начал. — Я сложил руки на груди, чтобы придать себе вид повнушительнее.       — Друг мой, тебе в принципе омеги нравятся?       — Нет, всё это время я встречался исключительно с грубыми, неотёсанными альфами, — съязвил я обиженно. — Ну конечно, омеги, Яку! Я, конечно, запоздало устыдился, вспоминая наши весьма удовлетворительные для обоих и приятные встречи с Цукишимой, однако, честно стоит отметить, он не походил на львиную долю альф, и по ошибке его действительно можно было бы принять при определенных условиях за омегу.       — Ха! Да расслабься, я пошутил. К тому же, я не считаю пару из двух альф чем-то противоестественным. Главное, обоюдное согласие и удовольствие.       Ну как тут не пересчитать его выбеленные зубы? Но, сделав над собой усилие, я лишь глубоко вдохнул. Спишу этот выкидыш юмора на побочный эффект от выпитого коньяка.       — Но, если серьезно, ты считаешь А́лиса привлекательным? Он достаточно нравится тебе, чтобы…       — Чтобы что? — оборвал я резко.       — Ну, задуматься о вашем совместном будущем.       — Вы со Львом решили использовать меня, как племенного жеребца?       — Зачем же так грубо, Тецуро? — Яку даже поморщился от моих слов, хотя именно мне стоило так отреагировать на его предложение.       — Да мы знакомы с ним всего-ничего!       О том, что я знал Льва гораздо меньше, когда завалился в его постель, я решил тактично умолчать.       — Зачем ты вообще завел этот разговор? Не поверю, что это идея А́лиса. Он не выглядит омегой, которая любой ценой пытается выскочить замуж за альфу.       — Ты прав, Тецуро, но я лишь забочусь о твоем благосостоянии.       Яку снова подозвал стюардессу, и на этот раз девушка сразу же очутилась возле нас. Я собирался сказать, что Яку, видимо, и так уже хватит, но в итоге попросил коньяку и себе. На трезвую голову выносить его бредни я уже не мог.       — Позволь мне самому о себе позаботиться. Я большой мальчик, — напомнил я.       — В том-то и дело! Тебе же тридцать три, верно?       — Да.       — Значит, в ближайшую пару лет тебе надо будет жениться, обзавестись семьей.       — Это почему же?       — Потому что так принято. Это как негласное правило. Время идет, твой счет пополняется, ты начинаешь вертеться в высоких кругах. О твоем финансовом положении начнут распространяться слухи, и жадные до денег и статуса в обществе омеги начнут слетаться на тебя, как фурии.       Я подозревал, что сейчас меня ждет очередная лекция от профессора Яку.       — Тем более ты сам мне однажды признался, что устал от одиночества и хотел бы стать отцом.       На самом деле мои слова звучали не столь отчаянно, но в целом Яку был прав, даже если мне не хотелось того признавать. Я вспомнил, как странная тоска заполнила мои внутренности, когда я услышал детский голосок Такуми Савамуры. Пусть брак Даичи и трещал, но сына он действительно очень любил.       — Допустим, я соглашусь на этот раз. Но что дальше?       — Ты не должен пускать свое будущее на самотек, полагаться на случай. Это серьезное решение, Тецуро.       Яку похлопал своей ладонью по моей, словно пытался примирить меня с принятым им решением. Мое мнение его, очевидно, не интересовало.       — И ты предлагаешь мне жениться на А́лисе?       — Я лишь считаю его наиболее удачным и подходящим вариантом. Он умен, красив и, главное, обеспечен, — подвел итог Яку, пригубив коньяка. Видимо, его нервы пришли в порядок, потому как прошлый стакан он опрокинул залпом.       — Но к чему мне его деньги, если, как ты заметил, я и сам вполне состоятелен?       — Да как страховка! Ну неужели ты хочешь нарваться на охотника за богатеньким альфой? Помимо денег, ты обладаешь эффектной внешностью, молодостью, да и вообще не пальцем делан, что уж там, — довольно хмыкнул Мориске, словно мое появление на свет его непосредственная заслуга. — Ты будешь пользоваться спросом.       — Перестань, пожалуйста, говорить обо мне, как о товаре.       Еще пара-тройка подобных фраз, и я начну чувствовать себя элитной проституткой.       — Прости, я не желал тебя обидеть. Лишь хотел отметить, что в череде богатых старцев ты будешь жемчужиной коллекции, главным призом.       — Я смотрю, ты всё просчитал.       Покачав головой, я даже засмеялся. Этот прохвост всегда найдет выгоду для себя, осталось только выяснить, что ему перепадет, если я стану мужем А́лиса. Нет, серьезно задумываться о браке я не стал (в ближайшее время, по крайней мере), но быть игрушкой в руках Яку я тоже не планировал.       — А как же старая добрая любовь? — продолжил я.       — Тецуро, романтику оставь для необремененных заботами школьников. Расчетливость не самое плохое качество, поверь.       — Пожалуй, я пока останусь при своем мнении.       Я устал пререкаться с Яку и намеревался подремать оставшееся до посадки время, но Мориске не желал сдаваться.       — Кроме того, тебе вскоре наскучит образ жизни на чемоданах. Захочется иметь свой дом, свой уютный угол, куда ты сможешь вернуться. Ты способен разъезжать месяцами, но рано или поздно тебя потянет домой. Поэтому уже сейчас стоит решить, где будет этот самый дом. И с кем, — завершил свою речь Яку.       — Признайся сразу, какие выгоды в моей женитьбе на А́лисе ты видишь для себя? — Я приоткрыл глаза, потому что Мориске всё равно бы не поверил, будто я заснул за пару минут.       — Если у тебя за плечами есть поддержка, то ты остаешься в деле. Не так страшно идти на риск. Всё просто, — честно признался он. Я даже не ожидал. — А А́лиса я знаю достаточно, чтобы не переживать. Не прощу себе, если ты попадешь в плохие руки.       — А ты прибавил мне значимости за время своей проповеди. Теперь ты говоришь обо мне, как о породистом щенке. Уже не бездушный товар, и на том спасибо.       Я снова закрыл глаза и для пущей видимости отвернулся.       — Братья или кто-нибудь другой спрашивали тебя, чем ты зарабатываешь на столь обеспеченную жизнь?       Да чёрт бы тебя побрал, Яку! Гадкая заноза в моей заднице!       Я промолчал.       — Тецуро?       Мысленно досчитав до десяти, я буркнул в ответ:       — Только знакомый в Штатах, — конечно, я имел в виду Кенму.       — И что ты ему наплел?       — Наследство.       — Хм, сгодится. Если что — придерживайся и дальше этой версии. Потом придумаем тебе запасную работёнку, что-нибудь в Сити.       — То есть ты уже окончательно поселил меня в семейном гнёздышке в пригороде Лондона?       — Почему бы и нет? — улыбнулся Мориске, отхлебнув из моего стакана, про который я совсем забыл.       — Пошёл бы ты, Яку.