Случайная афера

      Сразу после прилета и заселения я отправился в душ. Яку так утомил меня своими хитрыми раскладами на мой счет, что я чувствовал себя разбитым и усталым, словно пешком добирался в Лондон из Дублина.       Сославшись на плохое самочувствие, я отказался от совместного ужина, решив заказать еду в номер. Мне необходимы были эти часы наедине с собой, когда никто не пытался втянуть меня в очередную затею или долгий разговор.       Однако слова Яку не давали мне спокойно отойти ко сну. Я подловил себя на мысли о том, что представляю свою потенциальную совместную жизнь с А́лисом. Кто-то бы посчитал его подарком судьбы, да и я, наверное, смог бы стать с ним относительно счастливым, хотя ясно отдавал себе отчет, что не люблю его. Мы могли бы мирно и вполне комфортно сосуществовать, быть хорошими друзьями, доверять и полагаться друг на друга. Но наши отношения никогда бы не были пропитаны теми чувствами, какие, как я всегда считал, должны испытывать супруги. Я даже полагал, что сексуальная сторона нашего брака обоим доставляла бы удовольствие, но при этом каждый жаждал бы приключений на стороне. Любовники по обстоятельствам? Возможно. Но мы не искали бы любви и истинных эмоций в объятиях друг друга. Я не хотел этого ни для себя, ни для А́лиса. Не знаю, может, он смог бы так жить, имитировать идеальную семью на званых обедах и выходах в свет. Но в конце концов я был обычным парнем из Бостона, который не родился в аристократической семье с серебряной ложкой во рту. Меня не растили с убеждением, будто статус и положение в браке куда важнее чувств. Я хотел любить своего партнёра просто за то, что он наполняет мою жизнь смыслом, делает меня счастливым без всяких причин. Просыпаться и засыпать только с ним, не мечтая о ком-то еще. Яку обязательно назвал бы это банальностью и неосмотрительностью, а меня окрестил бы сентиментальным мальчишкой (вполне в его стиле). Пусть так. Но обманывать самого себя я не мог. Алис не тот омега, который делал бы тесно не только в моих штанах, но и в моей груди, заполняя ту теплом и желанием всегда быть рядом. Он абсолютно не подходил под описание, нарисованное моим воображением.       Зато Кенма Козуме — да.       Я простился с ним вот уже несколько месяцев назад и до сих пор надеялся, что вытравлю его образ из своей головы. Однако пора было признать, что я с треском провалил это задание. Я не хотел отпускать его так же, как и он меня. Все мои мысли с завидным постоянством возвращались к Кенме. Мы лишь притворялись, будто поставили точку, потому что наша последняя встреча была лишь жирным вопросительным знаком. Конец? Теперь, как никогда, я жаждал получить ответ, смотря Кенме прямо в глаза.       Но для этого мне необходимо вернуться в Штаты. Я готов был пойти на риск. Осталось лишь сообщить об этом Яку.

* * *

      Бездумно срываться с места я, естественно, не планировал. Как минимум мне стоило поставить Яку в известность, при этом не вдаваясь в подробности и истинную цель моего отъезда (особенно учитывая его наполеоновские планы женить меня на А́лисе — вряд ли Яку придет в восторг от новости, что я хочу отправиться навстречу к совершенно другой омеге). Но главное, что я намеревался сделать, — объясниться с Алисом, дабы между нами не повисло гнетущее нас обоих недопонимание. Даже если он и не мечтал о нашей скорой свадьбе, всё равно я считал себя обязанным прояснить ситуацию. Обиженные, брошенные омеги — опасные враги. А Алис, несмотря ни на что, стал для меня небезразличен.       Покинув номер, я решил не медлить и сразу направился к А́лису, но, вероятно, упустил его, потому как безуспешно стучал в дверь, наверное, целую минуту.       Значит, оставался Мориске.       Он встретил меня в халате, полусонный — без сомнения, я вытащил его прямиком из постели.       — В гостинице пожар, что ли? — недовольно спросил он, затягивая пояс потуже.       — Почему?       — Тогда неужели ты не мог подождать до завтрака, чтобы поговорить? — уже гораздо дружелюбнее ответил Яку, плюхнувшись в кресло возле кровати.       — Вообще-то, уже одиннадцать. Хватит разлёживаться.       — Так что за спешка?       — Мне нужно вернуться в Штаты, — переходя сразу к делу, ответил я.       — Ностальгия по родным местам замучила? Или решил сдаться мафии с повинной? — съязвил Мориске, подперев голову рукой.       — Очень смешно. Нет, у меня осталось незаконченное дело, скажем так, — попытался вывернуться я.       — Я должен знать о нем? — серьезно спросил Яку, и в ту секунду я был ему крайне признателен.       — Нет, это касается только меня.       — Может, присядешь? — Он махнул свободной рукой в сторону мятой постели, но я предпочел постоять и отрицательно мотнул головой. — Когда ты хочешь уехать?       — В ближайшее время, полагаю, но конкретно еще не решил. В какой-то степени это зависит от тебя. Я должен удостовериться, что наши дела в порядке и не требуют моего непосредственного присутствия. Мы же всё-таки компаньоны. — Я заметил, как смягчился взгляд Яку от моих слов, и улыбнулся.       — Что же, скажу честно: я не рад, что тебе придется покинуть нас, но я не вправе приказать тебе остаться. И палки в колеса ставить также не намерен. — Яку выпрямился. — У меня запланирована парочка деловых обедов, но я в состоянии провести их в одиночку. Важные решения, которые необходимо принимать совместно, думаю, мы вполне сможем обсудить по телефону.       — Спасибо, — искренне поблагодарил я, потому что втайне ожидал протеста с его стороны.       — Сколько времени тебе понадобится?       — Не знаю. Могу управиться меньше чем за неделю.       При условии, что Кенма ответит мне категоричным и беспрекословным «нет», а о таком развитии событий я бы предпочел не думать.       — Но вполне вероятно, что мне потребуется гораздо больше времени, — продолжил я, умолчав о том, что вовсе могу не вернуться, если Кенма хотя бы намекнет, что у нас с ним есть шанс на совместное будущее.       — Уверен, что не хочешь поделиться деталями? — снова попытался Мориске, терзаемый любопытством.       — Абсолютно. — Я кивнул. — Возможно, когда вернусь, мы это обсудим, — добавил я, чтобы хоть немного порадовать Яку.       — Кстати, сегодня наши милые братья собрались в театр. Ты с нами? — перевел разговор Мориске.       — Да, я ведь пока еще здесь.       Мы договорились встретиться внизу за завтраком, и я ушел, оставив Яку прихорашиваться.       Как я позже узнал, Алис спозаранку упорхнул на встречу с друзьями, хотя мне лично было трудно представить представителей элиты, поднимающихся едва ли не с рассветом ради чашечки чая и порции сплетен в кругу приятелей. А еще это значило, что мой разговор с А́лисом придется отложить.

* * *

      Пока Алис развлекался где-то в городе, а Лев, по словам всё того же всезнающего Яку, отправился в спа, потому что последние дни выжали из него все соки и ему необходимо восстановить внутренний энергетический баланс. А я всегда считал, что таким, как Лев Хайба, не нужна особая причина, чтобы пойти в спа или салон красоты. Просто еще один пункт в списке повседневных обязанностей аристократа.       Меня же Мориске затащил на тот самый блошиный рынок, где он отхватил часы, что для нас реставрировал горец Дугал.       Местечко и правда оказалось весьма занятным, но похвастаться таким же чутьем, как Яку, я, увы, не мог. Практически любая вещь, что цепляла мой взор, была пустышкой и дешевой безделушкой, на перепродаже которой мы абсолютно точно нисколько не нажились бы. По крайней мере, с точки зрения Мориске.       Но ушли мы всё же не с пустыми руками, а с каким-то жуткого вида портсигаром, надтреснувшей вазой и потемневшим от времени подсвечником. Яку не сомневался, что каждая из вещей ценна, и мы, безусловно, наварим на них в десятки раз больше, чем потратили. Я не слишком разделял его энтузиазм, но после удачной сделки с часами склонен был верить его зоркому глазу антиквара.       Часа за полтора до того, как за нами должен был подъехать кэб, чтобы отвезти в театр, я снова постучал в номер А́лиса, но опять любовался лишь запертой дверью и тишиной за ней. Я, конечно, мог ждать его возвращения (вряд ли Алис таскает в сумочке сменный смокинг и сразу же отправится в театр), но хоть и считал важным как можно скорее разобраться и расставить все точки над i, решил попридержать коней до нашего возвращения.

* * *

      Пьеса произвела на меня впечатление, хотя я никогда не относил себя к театралам, предпочитая киноискусство. Братья, судя по всему, закопали топор войны и обсуждали исполнителя главной роли (краем уха я даже услышал, что Лев был знаком с ним лично). Яку, едва покинув зал, начал трепаться с кем-то по телефону (вероятно, искал покупателей на тот раритет, что мы сегодня купили). А я размышлял о том, стоит ли мне признаться А́лису во всем, а значит, рассказать ему и о Кенме?       Когда мы вышли, на улице лил дождь, поэтому все с удовольствием сели в такси и поехали в гостиницу, единогласно отвергнув предложение Яку выпить где-нибудь на сон грядущий. Алис разместился рядом со мной, но ничего не говорил. Вообще-то, молчали все. Даже Мориске, что удивительно.       У гостиницы Лев остался ждать, пока его кавалер расплатится с водителем, а Алис, не дожидаясь их, потянул меня вслед за собой. Мне же это лишь играло на руку.       Лифт остановился на моем этаже, но мне даже не пришлось просить своего спутника уделить время. Он сам без лишних слов устремился к моему номеру. Я стал беспокоиться, что наши конечные цели разительно отличаются, но выбора не было.       — Знаешь, я с самого утра хотел с тобой поговорить, — сказал я, прежде чем открыть дверь номера. Лучше сразу заявить о своих намерениях во избежание неловкости.       — Окей, я весь во внимании, — ответил Алис, первым входя внутрь.       Я захлопнул дверь и тут же оказался прижат к ней чужим телом.       — Ал, подожди… — начал я, но Алис залепил мне рот совсем не целомудренным поцелуем.       — Разговоры потом, Тецуро. А сейчас я хочу заняться чем-то более приятным.       Я понимал, что должен был охладить его пыл, но вместо этого вновь позволил А́лису впиться в мои губы.       — Нет, Ал, прости. — Высвободившись из его цепких рук, я отошел на безопасное расстояние. — Я не могу. Именно об этом я и собирался поговорить с тобой. Мы должны остаться друзьями. Я люблю другого человека.       Замолчав, я осёкся и на мгновение замер. Я действительно сказал это вслух, признался наконец не только самому себе, но и кому-то еще.       Да, чёрт подери, я люблю Кенму Козуме! Этого хрупкого парнишку, который успешно уживается в одном теле с сильным и временами циничным карьеристом. Я люблю того дерзкого красавца с вечеринки у Даичи. И люблю того нежного и вверившего себя в мои руки омегу, который не побоялся обнажить не только свое тело, но и душу.       — Я рад за тебя, Тецуро, но я не ищу твоей любви, я просто хочу, чтобы ты меня трахнул, — вполне спокойно среагировал Алис, зато меня его признание слегка ошарашило. — Ты классный, сексуальный, веселый, я искренне наслаждался твоим обществом. И да, я был непрочь, чтобы мы стали любовниками.       Алис замолчал, присев на край кровати, а я подозревал, что самое интересное еще впереди.       — Но я согласился на приглашение Льва не из-за тебя.       Я провел рукой по волосам, взъерошив отросшую шевелюру. Похоже, мы оба имели за плечами некий груз.       — Я хотел отвлечься, забыться, — продолжил Ал, полностью опрокинувшись на кровать и смиренно сложив руки на животе. Я же не встревал в его монолог, позволяя выговориться. — Хотел показать, что мне наплевать на него.       — На кого? — спросил я, не сдержавшись, хотя уже подозревал, чье имя сейчас услышу.       — На Яку, мать его, Мориске, кого же еще? — приподнявшись на локтях и снова взглянув на меня, признался Алис, подтверждая мою догадку. — Я люблю этого напыщенного эгоиста с тех пор, как встретил. Надеялся, что однажды мы поженимся, а он предпочел моего замужнего, прошу заметить, братца.       Закончив свою исповедь, Алис схватил подушку, накрыл ею лицо и зарычал от обиды. Я захотел обнять его, погладить по волосам и пожалеть. Но справедливо полагал, что Алис искал не такого рода утешение. Однако иного дать ему я не был готов.       — Задержишься? — всё-таки спросил я. Молча выдворить его было бы крайне подло с моей стороны.       — А зачем? Будешь вытирать мне слезы? Или убеждать, что я встречу гораздо более достойного меня альфу? Нет уж, изволь. Но спасибо, что предложил, — добавил Алис, выдавив из себя улыбку.       Поднявшись с кровати, он поправил рубашку и шагнул ко мне.       — Жаль, что я не встретил тебя раньше, Тецуро. Я бы обязательно в тебя влюбился.       Подавшись вперед, он поцеловал меня в щеку, а затем провел по ней рукой, словно стирая след помады.       — Спокойной ночи, дорогой, — пожелал Алис на прощание и вышел, оставив после себя лишь слабый аромат одеколона.       Новое утро не принесло облегчения, скорее подкинуло дровишек в костер назревающей со вчерашнего вечера драмы.       — Держи. — Вместо приветствия Лев протянул мне незапечатанный конверт с эмблемой гостиницы.       — И тебе доброго утра, — съязвил я, сев возле него за завтраком. — Где Яку?       — Хотел спросить тебя о том же. Когда я проснулся, его уже не было, — пояснил Лев, скользя пальцем по экрану мобильника.       — Не имею малейшего представления о его местонахождении, — ответил, вытаскивая из конверта лист бумаги.       «Не вижу смысла оставаться. Думаю, ты понимаешь причину. Хотел бы попрощаться лично, но мой самолет вылетает раньше, чем ты проснешься. Надеюсь, еще когда-нибудь встретимся. Спасибо за всё. Целую. Алис. p.s. Удачи тебе с тем, другим человеком, кем бы он ни был. Ему повезло с тобой».       — Вы с ним поругались? — всё с той же невозмутимой интонацией спросил Лев, намазывая свой тост джемом.       — Алис так сказал? — удивился я, собираясь приступить к яичнице, которая уже начинала остывать на тарелке.       — В том и дело, что он ничего не сказал. Иначе я бы тебя не спрашивал. Лишь делаю выводы из его поспешного бегства.       — Нет, у нас всё отлично, — бросил я в ответ, не желая что-либо объяснять.       Почему-то я ощутил обиду на Льва, будто это у меня он отбила ухажера. В тот момент решение вернуться в Америку стало казаться мне еще более привлекательным.       Однако отъезд А́лиса стал не единственным событием дня.       Я как раз изучал расписание самолетов до Вашингтона, сидя на открытой террасе паба недалеко от Трафальгарской площади, когда Лев прислал мне сообщение: «Возвращайся в гостиницу. Ты нужен Мориске».       Я не стал беспокоиться раньше времени, но поспешил обратно.       Когда я поднялся в номер, Яку общался по телефону на французском, держась за голову, а Лев собирал вещи. Оба были подавлены.       — Умер близкий друг Мориске. Мы сегодня же вылетаем в Ниццу, — пояснил Лев на немой вопрос. — Нужно заняться похоронами, разобраться с завещанием — вероятно, всё имущество переходит к Мориске, у Дидье, насколько мне известно, нет родственников. Дел немало, Тецуро.       — Я сожалею, — только и вымолвил я, ожидая, когда Яку закончил разговор.       — Лев, дорогой, ты не мог бы нас оставить ненадолго? — попросил он, едва положил трубку.       Молча, Лев повиновался, бросив на меня мимолетный взгляд, который в равной степени мог означать «Постарайся, пожалуйста, не расстраивать и без того опечаленного человека», так и «Лучше бы ты не приходил, Куроо».       — Прими мои соболезнования, — сказал я, как только за Львом закрылась дверь.       — Благодарю, мальчик мой. Нам нужно обсудить несколько важных моментов, — быстро приступая к сути, произнес Мориске. — Как ты уже понял, мы со Львом в срочном порядке отправляемся проводить моего старинного друга в последний путь. Сейчас это важнее всего для меня, но так получилось, что в пятницу наш новый потенциальный бизнес-партнер ждет меня к себе в гости в Кардиффе. Переносить встречу я не хочу, вдруг сделка сорвется, а это нехорошо. Поэтому вынужден попросить тебя отложить свое возвращение в Штаты и съездить вместо меня в Уэльс.       — Ладно, без проблем, — согласился я. — Главное, посвяти меня в детали и скажи, чего я конкретно должен добиться по итогам встречи.       Само собой, я не мог подвести Яку в такой нелегкий для него период. Но помимо его просьбы, в Кардиффе у меня намечалось еще одно дело. Документы, которые Кенма передал для своего друга в Уэльсе, по-прежнему дожидались своего часа в моей сумке. Так что случай всё решил за меня.       Как оказалось, Яку решил вложить средства в разведение знаменитых своим мясом и шерстью валлийских овец. При обычных обстоятельствах я бы не преминул поддеть его, сказав, что на скотовода он похож в последнюю очередь, но на этот раз посчитал логичным придержать остроту на будущее.       — Здесь адрес и контакты того человека, я сообщу ему, что пришлю вместо себя делового партнера. Он добрый малый, так что проблем с ним не будет, уверяю. Просто придерживайся тех условий, о которых я рассказал.       — Я справлюсь.       — Может, заодно стоит позвонить паре знакомых мне симпатичных валлийских омежек, чтобы было кому составить тебе компанию?       Ну еще бы! Только что решал вопрос о похоронах друга, и вот уже предлагает организовать мне свидание с какими-то омегами (не удивлюсь, что он имел в виду обычных шлюх). В этом весь Яку Мориске.       — Как-нибудь обойдусь.       — Я лишь хотел смягчить для тебя отъезд А́лиса. Жаль, что у вас не срослось. Я надеялся, что еще погуляю на вашей свадьбе.       — Брось, Яку. Хватит изображать из себя хренова Купидона! — неожиданно сорвался я. — Алис любит тебя, а ты надеялся сплавить его мне?       — Я и не подозревал, что у него еще остались чувства ко мне, — тут же попытался выкрутиться он, изумленно выпучив глаза.       Эх, хорошо играет, да только на меня его спектакли уже не производят впечатления.       — Представь себе!       — Я действовал исключительно в ваших с ним интересах, Тецуро, — продолжал оправдываться Яку.       — Нет, ты лишь хотел, чтобы он перестал быть для тебя угрозой. И за что тебя вообще любят омеги?       — Не поверишь, но я и сам иногда задаю себе тот же вопрос, — тихо ответил он.       — Лев в курсе твоих шашней с его братом? — поинтересовался я. Он ведь скрывает от Яку любовников, а делает ли тоже самое Мориске?       — Слава богу, нет, иначе добром бы это не кончилось. Пусть хоть один из них не считает меня подлецом, — пошутил он с грустью в голосе, а потом боязливо посмотрел на меня. — Это ведь останется строго между нами?       — Только ради Льва.       Мне было противно продолжать эту тему, и я поспешил сменить ее.       — Когда вы уезжаете?       — Такси приедет через двадцать минут, — посмотрев на часы, ответил Яку.

* * *

      Перед тем как исчезнуть в салоне автомобиля, Лев обнял меня и чмокнул в небритую щеку, слегка поморщившись от соприкосновения нежной кожи с щетиной.       — Будь хорошим мальчиком, Куроо. Скоро увидимся.       Странно, но мне стало грустно при виде удалявшегося от меня кэба. Что бы между всеми нами время от времени ни происходило, но я успел привязаться к этим двоим. Я надеялся, что в Ницце всё пройдет удачно (независимо от того, что центральным мероприятием станут похороны).       А меня впереди ждал Кардифф.