Случайная афера

      До встречи с Китой Шинске (именно так Яку представил мне своего кардиффского овцевода) у меня было почти два дня в запасе, но Лондон я решил покинуть практически сразу после отъезда Мориске и Льва. Мой поезд отходил с Паддингтона заполночь, поэтому я неторопливо собрал вещи, поужинал и даже немного вздремнул перед дорогой.       По прибытию в Кардифф я заселился в рекомендованную мне Яку гостиницу, само собой, одну из лучших — селиться в отелях классом попроще мой партнер считал ниже своего достоинства. Впрочем, я его не осуждал, наоборот, начал перенимать привычку не отказывать себе в комфортном проживании.       Приняв душ, я завернулся в махровый халат (такой мягкий, что я почувствовал, словно обмотался ватой) и завалился на королевского размера кровать с бокалом вина, предусмотрительно заказанным в номер (а вот за эту привычку, кстати, ответственнее сэр Хайба — раньше я предпочитал пиво).       Перелистывая каналы, я остановился на мировых новостях, за которыми, откровенно говоря, давненько не следил. Непрекращающиеся конфликты на Ближнем Востоке, встреча президентов России и Франции, королева Елизавета устроила благотворительный обед. Всё это, если честно, мало меня волновало. А затем сюжет перешел на события в Штатах. При виде знакомых улиц Нью-Йорка на меня напало нечто вроде ностальгической грусти, и я понял, что соскучился по дому. Сколько раз я уходил в плавание во времена работы на лайнере, но никогда не испытывал желания скорее вернуться. Наверное, потому что знал, когда завершится очередное путешествие. Только не в этот раз. Если бы не мое решение разобраться в наших с Кенмой отношениях, возможно, я не скоро рискнул бы вернуться домой. Да и где конкретно сейчас мой дом? Я ведь не оставил позади места, куда мог вернуться. Кенма да Котаро — вот и весь список людей, что служили мне якорями в далекой Америке.       От этих печальных мыслей даже вино показалось мне вдруг кислым.       Чтобы отвлечься, я набрал номер Киты — нам еще нужно было обговорить последние детали завтрашней встречи.       Второй звонок я сделал таинственному другу Кенмы, чтобы обсудить время и место передачи документов.       — Слушаю, — ответил он после третьего гудка.       — Кагеяма Тобио? — получив короткое «да», я продолжил: — Меня зовут Куроо Тецуро, Кенма…       — Да-да, господин Куроо, я понял, — оборвал он, словно боялся прослушки. Хотя кто знает этих министерских работников. — Где вы остановились?       Я пояснил.       — Тогда встретимся через час в ресторане напротив. Там будет заказан столик на ваше имя. Устраивает?       — Вполне, — согласился я, так как все равно собирался где-нибудь поесть, вот и совмещу приятное с полезным.       — Отлично. Увидимся, господин Куроо, — закончил Кагеяма наш короткий разговор и повесил трубку.       Да уж, не самый приятный собеседник.

* * *

      — Спасибо за помощь, Тецуро, — поблагодарил Тобио, как только конверт с важными бумагами оказался у него в руках. От угрюмого парня с того конца провода не осталось и следа.       — Пустяки, — с улыбкой ответил я.       Не знаю почему, но Кагеяма мне сразу понравился. И Кенме, должно быть, тоже.       А что если их связывало нечто большее, чем рабочие и дружеские отношения? Туман ревности тут же начал окутывать меня, хоть я и пытался его отогнать.       — Кенма сразу заверил, что на тебя можно положиться. Не так много существует людей, которые удостаиваются от него такой оценки.       Мне кажется, я едва сдержался, чтобы не расплыться от удовольствия. Совсем идиот.       — Давно с ним знаком? — продолжил Кагеяма.       — Не слишком, — витиевато ответил я. Рассказывать о том, что мы лишь дважды переспали и вместе пообедали (но, как выяснилось, для меня этого оказалось достаточно, чтобы влюбиться), я не намеревался.       — А что насчет тебя?       Я отхлебнул пива, которое мы оба заказали к еде без всяких изысков, делая вид, что интересуюсь из простого праздного любопытства. Не более.       — Мы вместе учились в университете, какое-то время я тоже проработал в Вашингтоне, но потом перевелся в Уэльс. Не буду посвящать тебя в скучные детали. Однако с тех пор мы редко виделись.       — Такова жизнь, всегда нужно выбирать, — ляпнул я первое, что пришло в голову.       — Ты впервые в Кардиффе? — слава богу, Кагеяма решил перевести тему. Наверное, тоже заметил, что беседа шла на спад.       — Да.       — Тогда, как насчет небольшой экскурсии? — жизнерадостно спросил он. — Сегодня я свободен до конца дня и с радостью готов сыграть роль гида.       Пусть я и продолжал испытывать беспричинную ревность, но в остальном был не против компании Кагеямы, тем более что лучшего варианта заполнить день у меня всё равно не было.

* * *

      — Как долго планируешь пробыть в городе? — спросил Кагеяма, когда мы остановились возле входа в гостиницу.       — Думаю, неделю пробуду точно. Мне здесь нравится.       Кардифф, к слову, действительно произвел на меня впечатление. На скорое возвращение Яку и Льва я не надеялся, поэтому решил: неплохо бы провести какое-то время в Уэльсе.       — В воскресенье я устраиваю нечто вроде барбекю вечеринки в своем загородном доме. Будет здорово, если ты придешь.       — Почему бы и нет? Люблю барбекю, — с удовольствием согласился я.       — Значит, договорились. — Мы обменялись крепким рукопожатием. — Адрес и маршрут я напишу тебе позже.       — Заметано, приятель.       Окей, признаю, к финалу нашего импровизированного осмотра достопримечательностей я выкинул из головы мысли о возможном романе Кагеямы с Кенмой, и решил, что он и правда отличный парень.       Мы окончательно распрощались, Кагеяма зашагал в сторону своего автомобиля, дожидавшегося его на парковке около ресторана, а я с радостью предвкушал долгий и крепкий сон на своей королевской кровати.

* * *

      Овцевод Кита оказался невысоким и моложавым мужчиной около пятидесяти, гладко выбритый, спокойный и явно больше привыкший к обществу своих любимых овец, чем людей.       Кита встретил меня у ворот своей фермы, где мы и договорились встретиться, чтобы, как он заметил, я мог воочию убедиться, как прекрасны его славные овечки.       Участок, принадлежавший Ките, был воистину огромен. Основательный двухэтажный дом из белого кирпича внушал гостям, что хозяин этого места вполне обеспеченный человек. Хотя при взгляде на самого Киту в его рабочей и поношенной одежде складывалось слегка противоречивое впечатление. На его фоне я смотрелся не совсем уместно в своем сшитом на заказ пиджаке (еще один пункт из списка того, как на меня повлиял Яку Мориске). Благо хоть не напялил костюм, а ограничился джинсами и довольно непримечательными ботинками.       Кита пригласил меня в дом, где его жена (о да, я удивился, когда узнал, что он женат и растит двух дочерей и сына) угощала меня своей стряпней, вызвавшей воспоминания о еде, которую готовила когда-то мама.       Сообразив, что я абсолютный профан в разведении овец и всём, что с ними связано, Кита благородно не стал меня мучать скотоводческим ликбезом, и мы довольно быстро перешли к условиям сотрудничества. Все выдвигаемые нами условия его вполне устраивали, и я пообещал, что вышлю Яку бумаги на проверку, после чего мы подпишем договор.       — А вы приехали в Кардифф один, господин Куроо? — спросил Кита по дороге к пастбищу, где намеревался продемонстрировать овец.       — Да. Яку, как вы уже знаете, должен был срочно улететь во Францию. Поэтому справляюсь в одиночку.       — Жаль, — вздохнул он. — Погода балует нас, так и зовет прогуляться, походить по старым улицам города, настраивает на романтику.       Я не удержался от улыбки: вот уж действительно забавно слышать от закоренелого скотовода размышления о романтике (особенно после упоминания Яку, будто иначе мы ходили бы с ним под ручку в свете луны).       — Вы женаты?       — Нет, пока что не довелось, — ответил я.       — О, тогда вы точно должны познакомиться с моими ребятами, один краше другого. И говорю так не только потому, что я их отец, — внезапно воодушевился Кита, открывая ворота, от которых в обе стороны тянулся длинный забор, окаймлявший поле с пасущимися на нем овцами.       — С удовольствием, — подыграл я, не желая расстраивать его заявлением о том, что уже нашел свою прекрасную омегу.

* * *

      На барбекю вечеринке у Кагеямы присутствовало восемь человек, включая меня и самого хозяина дома. Почти все были коренными валлийцами, и потому я на собственном опыте испытал трудности понимания их акцента. Однако беседа за сочными крылышками и ребрышками протекала бурно — мне было не до скуки.       Я доедал последнюю порцию, ощущая, что больше мой желудок в любом случае не примет, и вместе со всеми смеялся над историями Бритты — одной из подруг Кагеямы. Своей болтовней мы создавали довольно много шума, так что не сразу услышали звук дверного звонка. Кагеяма тут же подорвался с места и побежал встречать запоздалого гостя.       —… и сразу к тебе прямиком из аэропорта, — услышал я за своей спиной голос и от неожиданности даже поперхнулся.       Я вытер рот салфеткой и быстро обернулся.       — Привет, Куро, — с улыбкой на лице поприветствовал меня Кенма Козуме.       Я настолько был поражен тем, что он стоял здесь, в пригороде Кардиффа, прямо передо мной, что, наверное, выглядел абсолютно по-идиотски (хорошо еще рот не открыл, хотя в ту минуту я мог этого даже и не заметить).       — Вот так встреча! — наконец выдавил из себя я, расплываясь в ответной улыбке.       Но что дальше? Будь моя воля, я бы уже держал Кенму в своих руках, наслаждаясь вкусом его губ и запахом его нежной кожи, и даже горстка малознакомых людей нисколько бы меня не смутила.       Наверное, мое замешательство было чересчур очевидным, поэтому Кенма сам сделал шаг навстречу и, подавшись вперед, поцеловал меня в щеку (случайно или с прицельным расчетом, но уголки наших губ при этом тоже соприкоснулись).       — Тобио позвонил мне и сообщил, что ты здесь. Я решил, что будет здорово встретить вас обоих, — объяснил Кенма, после чего я захотел расцеловать еще и Кагеяму в благодарность за его порыв, который привел ко мне Кенму гораздо раньше.

* * *

      — Я подвезу тебя, — вызвался я сразу, как только мы с Кенмой вышли из дома после окончания вечеринки. — Где ты решил остановиться?       — В той же гостинице, что и ты, — ответил он, шагая рядом со мной. Наверное, это Кагеяма сообщил ему, где я живу, потому как сам я ни разу не упоминал названия отеля.       — Тогда поехали, — довольно произнес я, распахивая перед Кенмой переднюю дверь.       — Правда, номер я бронировать не стал, — как бы невзначай добавил он, когда мы тронулись с места.       — Знаешь, моей кровати хватит на футбольную команду, могу поделиться, — тут же смекнул я, стараясь откровенно не ухмыляться, но, думаю, у меня плохо получалось.       Именно с обещанной кровати мы и начали, едва за нами захлопнулась дверь.       В первый раз ни я, ни Кенма не стали тратить время на нежности и прелюдии. Поспешно и без лишних церемоний стянув одежду, мы пытались восполнить те несколько месяцев, что минули со дня нашего расставания. В наших действиях с трудом можно было различить мимолетные ласковые касания или плавность движений. Мы до боли сжимали тела друг друга, будто хотели наказать.       Я замечал, как изредка Кенма на секунду зажмуривал глаза (хотя почти всё время безотрывно следил за эмоциями на моем лице), когда я срывался и переходил на слишком резкие и грубые толчки, прижимая его к матрасу всем телом. Я кусал его соски, оставляя на них отметины, но он лишь выгибался мне навстречу, требуя большего.       Я слышал приглушенное шипение Кенмы, когда в очередной раз ухватился за разметавшиеся по плечам волосы, трахая его сзади, раз за разом стараясь погружаться в него до предела. На бледной коже бёдер Кенмы уже краснели следы моих пальцев, но я лишь сильнее впивался в упругую плоть, пока не почувствовал, что кончил. Не желая ждать, Кенма поглаживал мой член, заставляя тот снова набухнуть, но это была лишь разминка перед тем, как он припал к нему губами.       Казалось, в наших головах возникали самые грязные вещи, которые мы жаждали воплотить в жизнь.       Растянувшись на спине, Кенма устало закрыл глаза. Его тело покрывала испарина, и, нагнувшись, я слизнул соленую капельку пота с его груди, а затем слегка подул на то место. Кожа мгновенно отозвалась россыпью мелких мурашек, отчего я тихо засмеялся.       Мы оба молчали, но эта тишина умиротворяла, словно компенсировала то буйство, закончившееся минутой назад.       Я прилег на бок, чтобы продолжать любоваться обнаженным телом Кенмы. Иногда я начинал водить кончиками пальцев по его груди, животу и ногам, будто очерчивая контуры, ставшие, как мне показалось, более мягкими и округлыми.       Проснувшись утром, мы вновь занялись сексом — на этот раз уделяя чувственной стороне процесса гораздо больше внимания. В ход шли ласковые прикосновения, аккуратные и нежные поцелуи. Похоть уступила место контролируемой страсти. Если накануне нам хотелось брать, то сейчас мы оба стремились отдавать.       Днем мы гуляли по Кардиффу, обедали каждый раз в новых местах, делали глупые фото и всячески развлекались. По ночам Кенма засыпал в моих руках, и я чувствовал себя невероятно счастливым.       Это было чудесное и беззаботное время, не обремененное проблемами и ненужными новостями. Я не следил за тем, какой на календаре день недели, что происходит с людьми вокруг. В тот момент были только мы с Кенмой, правда, через неделю после отъезда позвонил Яку и сказал, что возникли некоторые трудности, поэтому их возвращение откладывается.       — Давай уедем куда-нибудь, где уже по-летнему тепло? — предложил Кенма, когда мы легли спать. — Италия или, может, Испания?       Приподнявшись, он пристально посмотрел на меня.       К слову сказать, характер Кенмы тоже претерпел улучшения, утратил прежнюю шероховатость и властность, острые углы сточились, словно Вашингтон терял над ним свою власть. Вот и сейчас он не требовал и не ставил меня перед фактом смены обстановки. Он считался с моим мнением, переставая всё решать самостоятельно.       — А куда ты больше хочешь? — уточнил я.       — Наверное, в Испанию, — недолго подумав, решил Кенма, положив голову обратно мне на плечо, но через минуту снова раздался его голос: — Тецуро?       — Ммм? — промычал я в ответ, утыкаясь ему в макушку.       — Пока мы еще здесь, я хочу кое о чем поговорить с тобой.       — Я слушаю.       Кенма откинул одеяло и включил лампу на прикроватном столике.       — У меня была причина приехать в Кардифф. Я жду ребенка. Он твой, — выпалил Козуме, не сводя с меня взгляда.       — Ты серьезно? — намечавшийся сон сняло как рукой.       — Нет, я перелетел Атлантику, просто чтобы пошутить! — вспылил Кенма, но быстро пришел в себя. — Слушай, это мой просчет, не парься, Куро. У меня к тебе нет претензий, я не буду выставлять нелепых требований и условий. Я лишь хотел, чтобы ты был в курсе. Полагаю, ты имеешь право знать.       — А я не собираюсь отказываться и отворачиваться от тебя… от вас, — исправился я, постепенно осознавая, что Кенма Козуме носит моего ребенка.       Да, я был шокирован, но шок быстро уступил место удивлению, а затем вообще перескочил в фазу легкого волнения. Бежать от ответственности я ни в коем случае не собирался. Не спорю, события набрали космические скорости: еще недавно я надеялся, что Кенма даст мне шанс быть рядом, а вот уже узнаю, что стану папой. Но разве не к этому в конечном итоге я и стремился? Это возможность, упустив которую, я бы долго себя винил. Ребенок — серьезный шаг, но он точно не мог стать для меня проблемой.       — Когда Тобио позвонил мне и рассказал, что ты в Кардиффе, я уже нацелился сделать аборт, даже в клинику записался, — признался Кенма, горько улыбнувшись.       Я ухватил его за руку и потянул на себя. Кенма не стал сопротивляться, уперся носом в мое плечо и дал себя обнять.       — И почему же ты вдруг передумал? — спросил я, поглаживая его по волосам.       Мысль о том, что Кенма хотел избавиться от нашего ребенка, неприятно отозвалась внутри. Я не испытал и капли облегчения, представляя, что его могло не быть. Факт беременности Кенмы до странности быстро укоренился в моем мозгу.       — Потому что обманывал себя, заявляя, будто не хочу иметь детей, — продолжил Кенма и слегка отстранился, взяв меня за руку. — Знаешь, поначалу я даже не планировал рассказывать тебе о ребенке, но прошедшая неделя заставила меня передумать. Ты был так заботлив, и я наслаждался каждой минутой, а я давно уже не чувствовал себя кому-то по-настоящему нужным — не из-за работы или моих связей, когда требовалось прикрыть чью-то задницу или решить чужую проблему. А просто из-за того, что важен сам я, сам факт моего присутствия.       Замолчав, Кенма резко поднялся и отошел к тумбе напротив кровати, чтобы налить воды.       — Не знаю, может, я внушил себе это. Нафантазировал то, чего нет, — он развернулся ко мне спиной и почти залпом опустошил стакан.       Не дожидаясь возможного продолжения пламенной речи, я тоже выбрался из-под одеяла и подошел к Кенме.       — Ничего ты не нафантазировал. — Я поцеловал его в щеку и обвил руки вокруг пояса, сложив ладони на животе, внутри которого рос новый человечек. — Ты нужен мне, и наплевать, кем ты работаешь и какие важные шишки числятся в списке твоих знакомых. Я никуда не денусь и не сбегу.       — Даже если я попрошу на мне жениться? — внезапно спросил Кенма, и я ощутил, как напряглось его тело.       — Это проверка? Или ты просто решил напугать меня? — усмехнулся я и на этот раз поцеловал его в шею.       — Тецуро, это не шутка, — серьезно ответил Кенма, развернувшись ко мне лицом. — Я хочу, чтобы ребенок родился в браке, а не носил клеймо «плод короткой интрижки».       — А как же слова про то, что ты не собираешься выставлять мне условия?       Вопрос я задал с долей иронии, но, видимо, для Кенмы он прозвучал, как попытка пойти на попятный. Иногда действительно лучше прикусить язык.       — После рождения малыша мы разведемся, я не собираюсь удерживать тебя силой или шантажировать ребенком. Я прекрасно справлюсь один, у меня достаточно денег, чтобы самостоятельно его растить и обеспечивать всем необходимым, — его голос был тверд, без тени дрожи или обиды.       Чуть отступив назад, Кенма образовал между нами дистанцию — закоренелая привычка прятаться под маской безразличия. Однажды мне уже удалось прорваться сквозь его защитные стены, и сдаваться сейчас я определенно не собирался.       — У меня встречное предложение. Давай поженимся, заведем ребенка и не будем разводиться?       Никогда бы не подумал, что однажды сделаю любимой омеге столь своеобразное предложение, но ведь и ситуацию в целом нельзя было назвать стандартной.       — Не стоит торопиться, Куро. Мне не нужны благородные жесты. Считай, что моя просьба носила сугубо деловой характер исключительно в интересах ребенка. У тебя еще достаточно времени для размышления. А сейчас давай спать.       Обойдя вокруг меня, Кенма направился обратно к постели, но я быстро его остановил.       — Мы не в Вашингтоне, прекрати изображать из себя беспринципного пофигиста. Я не поведусь на твои приемчики. Хватит бояться и убегать от меня! Еще раз повторяю — ты мне нужен, Кенма. Я хочу быть рядом с тобой и нашим ребенком.       — Но что если через год, два или три, а может, гораздо раньше, я не знаю, ты пожалеешь о сегодняшнем решении? Не хочу потом слышать, что испортил тебе жизнь, ругаться и откровенно друг друга ненавидеть!       На мгновение в комнате повисла тишина, но потом я засмеялся. Кенма же уставился на меня с недоумением, не понимая причины такой смены настроения.       — Обещаю, если так случится, я первым подам на развод. Договорились?       — Мне нужно всё обдумать. И тебе тоже, — после недолгого размышления наконец ответил Кенма. — Мы оба должны быть уверены в правильности принятого решения.       — По-моему, единственный, кто сомневается, — это ты.       — Пусть так, — согласился он, — но на то есть причина.       — Тогда просвети меня, будь добр!       Не стоило, конечно, опускаться до сарказма и раздражения, но в тот момент мной управляла обида.       — Да потому что всё оказалось сложнее! В Вашингтоне я сел в самолет с целью увидеться со случайным любовником, оставившим после себя приятные воспоминания, чувство тоски и, так уж вышло, ребенка. Но теперь ты совсем не чужой человек для меня, Тецуро, — последнюю фразу он едва ли не прошептал. — И, знаешь, я бы наступил на горло своим чувствам, если бы услышал от тебя нечто вроде: «Спасибо, что рассказал о ребенке, Кенма, но это твоя проблема. Пока!» Никогда не пытался заставить партнёра себя любить, если он сам того не хочет. Однако вместо этого ты поддержал меня, да еще и замуж зовешь, — Кенма нервно хохотнул и покачал головой, словно считал мой поступок до ужаса глупым и нелепым.       — Технически, ты сделал мне предложение первым, — заметил я с улыбкой. Разве можно было и дальше злиться на него?       Снова повисла тишина. Вероятно, запал Кенмы поутих, зато мне еще было что добавить:       — Слушай, когда ты внезапно появился в доме Кагеямы, я уже абсолютно точно для себя решил вернуться в Америку и выяснить до конца наши с тобой отношения. Не буду врать, что с порога бухнулся бы на одно колено и умолял выйти за меня, но раз обстоятельства приняли неожиданный поворот, то я готов их принять. Не по принуждению или из-за чувства вины, а потому что действительно хочу создать с тобой семью. Мы лишь немного ускорим события. Главное, перестань бояться совершить ошибку.       — Дай нам неделю, ладно? — Кенма дотронулся ладонью до моей щеки и погладил, будто желая компенсировать слова. — Поедем в Испанию, как и хотели, затем вместе вернемся в Штаты, и я обещаю дать ответ.       Я, конечно, мог продолжать наш полуночный спор, но понимал: это не сулит мирного разрешения ситуации. Мои доводы разбивались об упрямство Кенмы, подпитывающееся его страхом совместного будущего.       — Ловлю на слове, Козуме, — согласился я, и, по-моему, Кенма даже слегка смутился столь резкой смены курса.       Да, милый, этот бой я добровольно проиграл, но только чтобы выиграть войну. Ведь не зря говорят: в любви все средства хороши.