Случайная афера

      В Испании мы провели поистине райские дни, словно напрочь забыв о ночном разговоре в Кардиффе, который едва не перерос в ссору. Не знаю, откуда во мне взялось столько уверенности, но я не сомневался, что Кенма уже давно решил выйти за меня, поэтому наслаждался отдыхом и загорелым телом Козуме, которого, однако, не так просто было вытащить из-под зонта на пляже.       — Помнишь, ты сказал мне в нашу первую встречу, что получил наследство? — спросил Кенма, когда мы вечером сидели в одном из уличных кафе возле нашей гостиницы и потягивали фруктовый коктейль из высоких стаканов (я отказался от вина и прочего алкоголя, чтобы не дразнить Кенму).       Почти за две недели пребывания в Испании ни один из нас не касался событий тех дней, но, видимо, возвращение в Штаты, запланированное на завтрашнее утро, напомнило Кенме о том, что между нами решены еще не все вопросы и раскрыты не все карты.       — Ты поверил? — было ясно, что разговор он завел неспроста.       — Нет.       — Возможно, ты правильно сделал.       — Конечно, я же опытный юрист, — довольно улыбнулся Кенма. — Чем же ты всё-таки занимаешься, Куроо Тецуро? Если мы хотим создать семью, то, думаю, мне полагается знать больше о своем муже.       — Если ты переживаешь, способен ли я содержать тебя и ребенка, то не стоит беспокоиться. У меня достаточно средств на вполне безбедное существование, — ответил я, хитро поведя бровями.       — А я и не боюсь, что останусь босым и голодным, — хмыкнул он в ответ. — Я ведь уже говорил, свои деньги у меня есть, да и заработать я всегда смогу без проблем. Планирую открыть юридическую практику недалеко от дома, — добавил Кенма, будто я попросил его озвучить мне свою бизнес стратегию.       — Ты не думал остаться жить в Европе?       — Нет, — твердо заявил он, словно заранее обдумывал этот вариант у себя в голове. — Почему ты спрашиваешь? Не хочешь возвращаться в Америку? Или не можешь? — аккуратно уточнил Кенма, и я понимал в тот момент, что либо я признаюсь ему во всем, либо между нами повиснет ложь, последствия которой в будущем могут серьезно мне аукнуться.       Я просил Кенму отбросить страхи и довериться мне, и будет справедливо отплатить взаимной откровенностью. Это был риск, ведь он мог счесть меня преступником и обманщиком, человеком, с которым опасно связать свою жизнь. Потерять Кенму сейчас было бы больно, но строить брак на лжи, мягко говоря, нечестно. Выбор должен сделать он сам.       И я признался.       — Зато теперь понятно, почему ты хочешь жениться на мне, — произнес Кенма после короткого молчания, заставив меня смутиться. — Я смогу быть твоим адвокатом, если дела плохо обернутся для тебя.       Наверное, мое лицо выглядело ужасно забавно, потому как Кенма почти сразу рассмеялся.       — Я пошутил, расслабься. — Он сжал мою ладонь в своей. — И насчет своей страшной тайны тоже. Я не осуждаю тебя, Куро, мы все иногда делаем необдуманные шаги. А еще, возможно, мы никогда бы не встретились, не возьми ты деньги того парня.       Ночью, когда Кенма уже заснул, я позвонил Яку, давно не выходившему на связь. Я даже начал переживать за этого ловеласа.       — Так и знал, что не стоит оставлять тебя одного. Только я за порог, как ты вздумал жениться, — ответил Мориске, когда я поделился с ним событиями, произошедшими со мной с момента нашего расставания.       — Ты ведь сам хотел выдать за меня А́лиса, — возмутился я в шутку.       — Ладно, мальчик мой, не бери в голову. Я ведь старик, а мы все ужасные брюзги, разве не так? — в трубке раздался веселый смешок. — Но если ты действительно счастлив с этим юношей, то я рад за тебя.       — Да, я и правда люблю Кенму, — с каждым разом признание давалось мне проще, более того, мне было приятно произносить эти слова вслух.       — Еще и ребенок. Уверен, что готов? — вполне серьезно спросил Яку.       — Менять пеленки уж точно не сложнее, чем управлять многотонным круизным лайнером, — пошутил я, хотя у штурвала я стоил много лет, а ухаживать за младенцем мне еще не приходилось.       — Понятия не имею, дорогой мой, ни в воспитании детей, ни в управлении кораблями я абсолютно ничего не смыслю, — признался он. Теперь уже смеялись мы оба.       — Зато ты лучше всех разбираешься в том, как заработать деньги, — заметил я. — Когда закончишь свои дела в Ницце, прилетайте вместе со Львом в Нью-Йорк, познакомлю вас с Кенмой.       — Обязательно! Должен же я увидеть того, что увел моего компаньона прямо у меня из-под носа. Только Лев вряд ли сможет сопровождать меня, впрочем, он тут рядом, тоже хочет услышать твой голос, сам тебе всё расскажет.       В трубке раздался тихий шорох.       — Ну привет, Куроо, — раздался мягкий голос сэра Хайбы.       — Здравствуй, Лев. Как ты?       — Спасибо, милый, всё в порядке, — он говорил медленно и спокойно. — Я тут краем уха зацепил, о чем вы говорили с Мориске, поздравляю.       — Тоже считаешь, что я делаю глупость? — усмехнулся я.       — Наоборот, думаю, что поступаешь разумно. Ты состоявшийся мужчина, Тецуро. Уверен, ты будешь отличным отцом и мужем. В этом Мориске за тобой точно не угнаться.       Последнюю фразу Лев произнес с нескрываемой грустью, и мне стало жаль его. Пусть Яку и отверг А́лиса, но Лев также не удостоился его полного и безраздельного внимания. Раньше я не задумывался о глубине его чувств, но в ту минуту, когда нас разделяли сотни километров, я понял, как сильно Лев любил Яку. Возможно, если бы Лев был полностью уверен, что Яку поставит ее во главе своих интересов и нужд, то без колебаний ушел бы от мужа. Он хотел полноценных отношений, а не отрывочных связей за спиной у супруга. И главное, Лев хотел родить ребенка от Яку, о чем тот даже и не догадывался (либо слишком хорошо притворялся, но я надеялся, что это не так).       — Ты знаешь его гораздо лучше меня, — ответил я, понимая, что в жалости Лев уж точно не нуждался.       — Вот именно. Ладно, сейчас не об этом. Я возвращаюсь к мужу, иначе скоро мое отсутствие будет вызывать много вопросов, а прикрываться тетушкой, у которой я будто бы в гостях, уже не актуально.       — Значит, в Нью-Йорке тебя не ждать?       — Ты так сказал это, что я теперь чувствую себя виноватым, — хмыкнул он. Впрочем, я и впрямь на мгновение обиделся, как малолетний ребенок. — Но обещаю, что постараюсь прилететь на твою свадьбу. Ты ведь меня пригласишь?       — Почту за честь, господин Хайба.       — Прекрати, — протянул он, и я был уверен, что Лев улыбался. — Ну, не буду тебя задерживать. Надеюсь, скоро увидимся, Куроо. Буду скучать.       — Я уже скучаю. — И это была чистая правда.

* * *

      Не прошло и месяца после нашего с Кенмой возвращения в Штаты, как Яку наконец соизволил нас навестить. Кенма запланировал домашний ужин, хотя я предлагал заказать столик в ресторане, но он настаивал, что сам всё приготовит не хуже любого шеф-повара. Готовил Кенма и правда вкусно, вот уж чего я не ожидал.       — Думаешь, я ел исключительно вне дома и к плите не подходил даже на пушечный выстрел? — спросил он, когда я впервые попробовал приготовленную Кенмой еду и довольно замычал.       — Не совсем, — попытался выпутаться я, — скорее, считал, что ты был слишком занят, и на готовку не оставалось времени.       — В детстве я часто жил у бабушки, она-то и научила меня готовить, поделилась своими кулинарными секретами. А я был весьма способным учеником.       — Охотно верю, — подтвердил я, накладывая себе добавку под пристальным и польщенным взглядом Кенмы.       Перед появлением Яку я чувствовал себя немного на взводе, сам не понимая, что именно меня тревожило. Возможно, в какой-то степени я боялся увидеть разочарование и неодобрение на его лице — мне было очень важно, чтобы Кенма и Яку понравились друг другу и нашли общий язык. Но еще где-то глубоко внутри я допускал, что мой компаньон вовсе мог не показаться на пороге нашего дома.       Но он пришел. В новом идеально скроенном костюме, с бутылкой дорогого шампанского, цветами и новостями о том, как значительно пополнились наши счета с момента, когда мы расстались в Лондоне (в том числе, кстати, и за счет процентов, которые мы начали получать с проката того глупого порнофильма).       — Очень уютно, и обстановка выполнена со вкусом, — похвалил Яку, обходя дом.       — Дело рук моей мамы, я почти ничего здесь не менял после их с отцом переезда, — пояснил Кенма.       — Где сейчас ваши родители?       — Перебрались на западное побережье, а дом оставили мне. Всегда любил выбираться сюда из Вашингтона на выходные. А когда уволился, то вмиг решил, что буду жить здесь. А вот Тецуро пришлось поуговаривать, — с хитрой улыбкой добавил он.       Про долгие уговоры Кенма, конечно, преувеличивал. После приземления мы сели в такси, которое отвезло нас в дом на берегу залива недалеко от Нью-Йорка, раньше принадлежавший его родителям. Поначалу я не имел ничего против, ведь своего дома на тот момент у меня всё равно не было. Но почти сразу я занялся поиском нового семейного гнездышка, однако Кенма встретил эту идею в штыки.       — Тецуро, я хочу жить здесь, я люблю этот дом и не собираюсь менять его на другой.       — Хотя бы посмотри, что я выбрал.       — Нет. Меня всё устраивает, не вижу смысла переезжать.       — Значит, ты настаиваешь, чтобы я окончательно поселился в твоем доме?       — Да, — твердо заявил Кенма. — Я хочу, чтобы этот дом стал нашим. К тому же вид на океан должен радовать тебя, капитан.       Он как всегда был прав. На этом вопрос был закрыт.       С кухни раздался сигнал таймера, и Кенма заспешил проверить мясо. Мы с Яку расположились в соседних креслах с бокалами принесенного им шампанского.       — Откуда это? — едва успев присесть, он подскочил, как только увидел картину над камином.       — Мой подарок Кенме, купил в Испании у одной уличной художницы по имени Белла, — объяснил я, понимая, почему Яку так среагировал. Я и сам не уставал любоваться картиной, у художницы был неоспоримый талант и особое видение, которое она с легкостью переносила на свои холсты. — В спальне висит еще одна ее работа.       — Ты обязательно должен мне рассказать, как найти эту Беллу. Хочу увидеть другие ее картины.       Яку провел кончиками пальцев по полотну, словно надеялся ощутить рельефы и объемные контуры изображения. Я давно не видел Мориске настолько увлеченным, будто картина загипнотизировала его.       — Прошу за стол, джентльмены, — голос Кенмы отвлек Яку от лицезрения детища уличной художницы, и мы вместе устремились в сторону столовой.       Ужин прошел в дружеской атмосфере, хотя я не раз ловил отстраненный взор Яку: то ли картина произвела на него столь неизгладимое впечатление, то ли он так и не смог полностью расслабиться в компании Кенмы, хотя был с ним крайне любезен и даже порой заигрывал, заставляя меня поволноваться.       — Я чудесно провел время, Кенма, а ужин был просто пальчики оближешь, — улыбаясь, как кот, сказал Яку, когда настало время прощаться. — Рад был познакомиться, надеюсь вскоре снова встретиться вас, мой дорогой.       Яку взял ладонь Кенмы и поднес к губам, запечатлев легкий поцелуй.       — Вы всегда желанный гость в нашем доме, Мориске, — ответная любезность от Кенмы была ужасно искренней, хотя я подозревал, он не будет слишком печалиться, если Яку не станет проводить с нами каждое воскресенье.       Мы стояли на крыльце и провожали взглядом такси, увозившее прочь Яку Мориске, пока задние фары не растаяли вдали, превратившись в едва заметные точки.       После того дня мы долго не виделись с ним. Он не приехал на нашу с Кенмой свадьбу, хотя вместе со Львом передал подарок и письмо с извинениями. А когда у нас родился сын, Яку позвонил откуда-то из Таиланда, выпалил поздравления мне и Кенме, пожелал здоровья малышу и, ссылаясь на неотложные дела, распрощался, так и не сообщив, когда снова окажется в Нью-Йорке. Через пару дней в дополнение к разговору мы получили очередной щедрый подарок от дядюшки Мориске.       Я скучал по нему, но уже ощущал это не так остро: Кенма и новорожденный сын перекрывали тоску, не оставляя внутри места прежней пустоте. Даже если бы Яку вдруг решил оставить нашу дружбу в прошлом, теперь у меня была семья, с которой я был по-настоящему счастлив.