Код «Хамелеон»

Мои глаза внимательно вчитываются в карточки с текстом, пока пальцы волнительно перебирают ткань платья и я снова не возвращаюсь мыслями к своему наряду. Нежный шелк глубоко синего цвета струится по моему телу, платье не длинное, без шлейфа, но и не короткое – та длина, которая идеально подходит для меня, заканчивается чуть выше колена. Тонкие бретельки, почти невесомые, делают шею и ключицы уязвимее, но однозначно сексуальнее из-за открытого участка кожи. Платье обтягивает фигуру в верхней части – грудь, живот, но на бедрах ткань присобирается волнами и за счет этого получается интересная объемная форма с подчеркиванием фигуры. Сзади – эффектный разрез, который заставляет воображение проснуться. Волосы собраны в замысловатую прическу с помощью заклинания, прочитанного мною и предусмотрительно оставленного другой-Гермионой в списке сегодняшних дел. По правде говоря, для сборов на этот прием у меня – у нее – расписан отдельный лист со всеми деталями и нюансами. Будто бы она чувствовала, что понадобится четкая инструкция. Но что-то в моей груди приятно порхает, задевая тонкими крыльями ребра. Ведь это же я. Та Гермиона, у которой все под контролем и продумано до мелочей. Особенно если это мероприятие с подготовкой длиною в год. Тщательно осматриваю отражение в зеркале на наличие подсказок и ответов, на доказательства изъянов и чего-нибудь того, что мне не понравилось бы, но все тщетно. Эта версия Гермионы – возможно, я – безупречна, и мне нечем возразить. Раздается негромкий стук в дверь, я уже хочу ответить, когда дверь открывается и Малфой неспеша проходит внутрь. – Готова? – он останавливается у внутреннего порога, замирая. Он цепко смотрит прямо в мои глаза, и ни на миг не отводит взгляд даже на платье, чтобы оценить образ целиком. Нет. Его глаза пронизывают, захватывают и пытаются разгадать мой секрет. Но я вырываюсь из его омута, осматривая Малфоя с ног до головы, чтобы запечатлеть всего мужчину передо мной в воспоминаниях. Насколько он похож на Малфоя, которого я знаю? Этот Драко переоделся в костюм такого же цвета, что и мое платье, чтобы закрепить наш союз даже внешними атрибутами. На нем черная гладкая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, что делает образ слегка вальяжным и свободным. Этот Драко свободный и уверенный, у него широкие плечи, смелый взгляд. Может, потому что он никогда не боялся? Потому что никогда не был свидетелем того вечера в Мэноре? Не стоял с вытянутой палочкой перед директором школы, угрожая его убить? – Да, я просмотрела речь, впечатляет, – киваю на карточки на столе. Он даже не кидает на них и взгляда. – Ты все запомнила? Я чувствую укол недоверия к моим способностям, но быстро отмахиваюсь: – У меня фотографическая память. – Точно как у нее, – лишь тихо добавляет Малфой, опуская подбородок вниз. – Я могу тебе доверять? – Да, – уверенно и резко. Я подхватываю клатч, одновременно собирая текст, – я не подставлю саму себя. Я доверяю себе. Этот ответ нравится Малфою, но он не заканчивает указания. – Гермиона, – называет меня по имени и ждет, пока я обращу внимание на него, оставляя все дела. Драко подходит ко мне ближе, почти вплотную, и я даже могу ощутить его древесный парфюм со странным привкусом пряных сигар. Он выше меня на целую гору, с которой его легко можно сравнить, и мне приходится задирать голову, чтобы не прерывать зрительный контакт. Что-то внутри меня вибрирует, я чувствую эту едва заметную дрожь в груди, но не решусь отступить назад. – Твой мир отличается от нашего, – низкий шепот доносится до моего сознания. – Нужно быть очень осторожной, чтобы не сказать лишнего. Не подходи к людям первой. В частности, к Поттеру. Это не просьба. Я хмурюсь, готовая возразить. – Мы найдем выход, чтобы вернуть Гермиону, и поможем тебе вернуться в свою реальность. Поверь, я в этом заинтересован не меньше тебя. И пока у нас слишком много вопросов, лучше оставить эту линию событий без серьезных вмешательств. Мы не знаем, как это повлияет на ход всей реальности. Малфой прав. Как бы это было ни странно признавать, но мы пока не представляем, с чем столкнулись. При этом я должна понять, почему в этой реальности произошел коллапс. Почему я не общаюсь с Гарри, но что еще страннее – почему на моем пальце фамильное кольцо Малфоев. Я хочу узнать все. Мне нужно определить, что в этой вселенной такого, перевернувшего все с ног на голову. И пока в моей голове чисто и свободно, я могу это сделать. Я уверена. Конечно, только я могла попасть в тот момент, когда репутация семьи (не моей семьи – одергиваю себя) может оказаться под угрозой. Драко читает минутную слабость в моих глазах, и его взгляд немного смягчается, как и голос, который теперь раздается по комнате громче: – Я хочу верить тебе. Еще больше хочу видеть свою жену в целости и сохранности. И похоже, – он бегло изучает мое лицо и делает паузу, словно взвешивая все за и против в своей голове, – мы вдвоем в этой лодке. Рука Малфоя медленно поднимается к моей голове, невесомо задевая выбившуюся прядь волос. Мое тело реагирует на недоприкосновение странной дрожью, а от легкого ветра становится неожиданно тяжело. Его влияние на меня безотказно – он ощущается как еще одна огромная планета, движущаяся по направлению меня, намеревающаяся захватить все живое и не оставить ничего, полностью порабощая себе. Разрушая, чтобы снова отстроить. Я легко качаю головой, пытаясь смахнуть наваждение, но Малфой удивляет сильнее. Он протягивает свою ладонь. Слизерин предлагает сделку. – Давай справимся с вечером, – его глаза смотрят на меня сверху вниз, – и вернемся к спасению мира. Гриффиндор ее принимает. Я кладу руку в мужскую ладонь, и уголки его губ приподнимаются в победной ухмылке. Длинные теплые пальцы сжимают мои, и мир не рушится. Он твердо стоит. – Мы воспользуемся летучим порохом? – я уточняю, когда мы неспешна выходим из комнаты. Замечаю еще одну самодовольную улыбку Малфоя, и меня уже интригует ответ. – Машиной, – Драко нравится мой удивленный взгляд. – Зачарованной, естественно. Я не шутил, когда говорил как полезно соединять маггловские технологии с магическими. На стыке двух миров получаются самые лучшие открытия. – Вероятно, мне стоит активнее бороться за это в моей реальности, – делаю для себя пометку. – Удивительно, как с одинаковыми вводными данными получаются совсем противоположные результаты. Я не ждала ответа Драко, но голос справа вновь захватил мое внимание. – Значит, не все данные идентичны, – он уверенно подмечает и плавно ведет меня к выходу поместья. – Иногда один недостающий пазл может испортить всю картину своим отсутствием. Действительно, его слова имеют смысл. Возможно, не так буквально, как он хотел, но я закусываю губу, раздумывая. Мысль качается в моей голове, словно на детской качели, и я пытаюсь уловить ее начало. Я задумываюсь над тем, какое событие могло полностью изменить эту реальность от моей. Почему все люди присутствуют на своих местах, но при этом имеют другие роли и все кажется… правильным? Не замечаю, как мы останавливаемся у роскошного черного автомобиля, похожего на маггловский Мерседес, но намного футуристичнее и вычурнее. Он выглядит как из будущего – для меня это фактически так. Красивый и удобный на вид, двери его открываются сами по взмаху руки Драко. Малфой подает мне руку и я аккуратно присаживаюсь на заднее сидение. В салоне пахнет… дорого. Малфой садится справа от меня, и я удивленно вскидываю бровь, потому что думала он будет водителем. Что-то внутри меня смеется: Драко и водитель в одном предложении? – Без водителя? – я спрашиваю побежденно. – Она может ехать сама, если правильно указать место назначения. – И куда же мы отправляемся? – В поместье Ноттов, конечно, – просто отвечает он, наблюдая за моей реакцией, и переводит взгляд прямо. Час от часу не легче. Я беру минуту паузы, чтобы прислушаться к своим ощущениям. Чувствую ли я что-то, похожее на присутствие Мастера или чего-то темного, с чем могу быть и незнакома? Прикрываю глаза в надежде услышать долгожданную тишину, полностью растворяясь в ней… И вздрагиваю от глубокого мужского голоса: – Как ты думаешь, она сейчас в твоем мире? – мне приходится открыть глаза, чтобы посмотреть на Малфоя справа. Он не смотрит в ответ, но мне и не нужно – я знаю, кого он имеет ввиду. – Не знаю, – мой голос шепчет и я неуверенно пожимаю плечами. – Несколько часов назад я и не думала, что это может быть возможным. Я вижу боль в его глазах, и мне хочется отвлечь от такой тяжелой темы. Не сейчас. Не перед нашим совместным выступлением, где мы должны сыграть идеальную пару и показать, как у нас все под контролем. – Я верну все на свои места, обещаю, – мой голос точен и уверен. – Ты – Гермиона Грейнджер, – Малфой заметно расслабляется. – В какой реальности ты ни была бы, ты остаешься самой способной волшебницей в своем мире. Поэтому мы точно найдем выход. Он говорит так спокойно «мы», что мне становится непривычно. Он не чувствуют отвращения к моему статусу крови, призрения к Золотому Трио, многолетние обиды и причины ненависти словно растворились окислителем. Любил бы он ее без чистокровного наследия? Любил бы, если она почти сломала ему нос перед его друзьями? Любил бы без идеальной внешности и с таким неукротимым нравом? Я знаю ответ. Потому что я там была. – У них могут возникнуть вопросы. Внешне мы неразличимы, но уверена, что внутренне можем отличаться. Северус – сильный легилимент, он сможет узнать все, даже не утруждаясь в моих ответах. Малфой неоднозначно пожимает плечами. – Поэтому мы должны держаться вместе весь вечер, я подстрахую, – как само собой разумеющееся подтверждает Драко. – К тому же, Северус сейчас в командировке на севере Ирландии, в лучшем случае захочет посмотреть Колдофир. В более вероятном – сделает вид, что прошел обычный вечер. Он не любит такие мероприятия. Я киваю – это на него похоже. На того Северуса, которого я знала. – Там будут твои родители? А мои? – волнение снова растекается по моей груди. Родители Малфоя не так страшны, как мои собственные. Точнее, мои другие. – Да, будут, – ясно и четко. Почти обыкновенно. – Гермиона, мы увидим и поговорим только с теми, с кем требуется. Я об этом позабочусь. В конце концов, нам не впервые прятаться от наших родителей. Малфой подавляет улыбку и смотрит куда-то вдаль. – Они прекрасно ладят между собой и имеют много дел на сегодняшнем вечере. Этот ответ меня успокаивает, я больше не задаю вопросов. Когда мы приезжаем на место, я начинаю осознавать масштабность и искренне восхищаюсь таким праздным и большим размахом мероприятия. Конечно, я могла себе представить грандиозность всего, но увидеть это своими глазами – совсем по-другому. Поместье Нотта выглядит огромным дворцом из темного кирпича и черной фурнитурой – крыша, двери, оконные рамки все словно были опущены в черную вязкую смолу, которая со временем застыла и не потеряла своего темного оттенка. Мы подъезжаем со стороны главного входа, и теперь я понимаю, почему в этой реальности они предпочитают машины. Пусть и магические. Потому что это выглядит внушающе властно и неприлично дорого. Такое появление подчеркивает статус и обращает дополнительное внимание на прибывших гостей. Появиться через порт-ключ или летучий порох – вопиюще неподходящий способ передвижения на такое мероприятие. – Миссис Малфой, – мне протягивает руку один из встречающих гостей. Не сразу понимаю, что обращаются именно ко мне, но вот его рука в белой накрахмаленной перчатке находится прямо передо мной и я аккуратно прикасаюсь к ней, пытаясь унять небольшое волнение. Я ожидаю, пока Малфой выходит на другой стороне машины и поправляет воротник расстёгнутой рубашки. Появляется плавно и вальяжно, становится слева от меня и уверенным широким жестом локтя приглашает нырнуть в его объятия. И я, не мешаясь ни на минуту, хватаюсь за его руку как за спасательный круг. Даже если на один вечер. Сейчас он – тот, которому я могу доверять. Это обернется фатальной ошибкой или надеждой на спасение. – Да начнется ярмарка тщеславия, – тихим грудным голосом проговаривает он, чтобы только я его услышала. Улыбка растягивает мои губы – мы вдвоем в этой лодке. Первые полчаса проходят спокойнее, чем я себе представляла. Здесь много волшебников, которых я вижу в первый раз в жизни, от того чувствую себя расслабленнее, будто просто играю определенную роль на сцене театра. И только когда я замечаю нечастые знакомые лица в толпе, что-то во мне волнуется как море во время шторма. Я пытаюсь скрыть эти волны в своих глазах, чтобы никто не разгадал мой сокровенный секрет сегодня. Поэтому когда я встречаюсь взглядом с Лавандой Браун, сестрами Патил и Чжоу, у меня словно нарочно отбирают почву, но я настойчиво возвращаю себе ее снова и снова. Мы медленно проходим через залы один за другим, и я даже не напрягаю внимание, чтобы их запомнить – поместье Ноттов похож на зачарованный дворец или подобен лестницам в Хогвартсе, где теряется время и путается пространство. Я ощущаю сильную магию в этом родовом наследии, и принимаю решение не тратить силы для создания карты в своей голове. Все выглядит очень вычурно и дорого, старинно, но с элементами современности. Они успешно сочетают в себе две крайности, и от этого все помещение хочется рассматривать подолгу. В одном из залов на полу рассыпается холодный серый мрамор, а уже в другом – шахматная доска в черно-белом воплощении. В моей руке появляется бокал чего-то игристого – я подозреваю, что это торжественное маггловское шампанское, но наполненное магией для анти-похмелья и имеющее другой вкус… более интересный. Словно шипучка во рту с мини-фейерверком и причудливым калейдоскопом самых разных цветочных сладких вкусов. Драко не отходит от меня ни на шаг, опасаясь, что мне понадобится помощь в любой момент. – Миссис Малфой, – я оборачиваюсь на голос позади меня, – вас не трудно было найти. Вы сегодня блистаете, единственная в своем роде. Выглядите неповторимо прекрасно. Я вижу фирменную озорную ухмылку, приправленную доброй иронией от Блейза Забини. С его уст «Миссис Малфой» звучит противоестественно и искусственно, и он делает это нарочно, но по-дружески. Я ловлю его жест и улыбаюсь, когда Забини нежно тянется к моей ладони и оставляет легкий поцелуй в знак приветствия. Очень… чувственно. Невероятно непривычно. Дико. Но у меня получается стабилизироваться: – Благодарю, сэр Забини. Мужчины пожимают друг другу руки и ограничиваются коротким сдержанным кивком головы. – Все спокойно? – глаза Блейза обращаются ко мне с искренней заботой, и я снова ему верю. – Да, – мягко отвечаю, – по плану. – Смотришься точно как из этого мира, я говорил правду. Внезапно Малфой прокашливается и прерывает диалог: – Мы не останемся надолго, после приветствия отправимся домой, – его речь отрывиста и резка. Драко окидывает взглядом своего друга, – Ты с нами? – Задержусь, чтобы убедиться в качестве произведенного эффекта. Прибуду после, – Блейз выглядит отстраненным в ответе, его больше интересует кто-то в толпе. – Снова будешь держаться на пяти шагах в стороне или все же решишься сделать один навстречу? – скучающе спрашивает Драко. – Не нужно, – голос Забини бескомпромиссный, а взгляд – остерегающий, готовый к жестокой конфронтации, когда он снова переводит его на Малфоя. Я подозрительно кошусь в толпу людей, чтобы понять о ком идет речь. – Такое не прощают, – через мгновение задумчиво добавляет мужчина. – Прощают и не такое, – твердо заключает Драко и я чувствую его руку на своей спине. – Медленно пойдем к сцене, чтобы потом не спешить. Мне хочется пойти за его указкой, только чтобы отпрянуть от горячего жара его ладони, но стоило нам сделать один шаг вперед, как чья-то рука аккуратно касается моего предплечья. – Я еле вас нашла! Столько людей, а нужно было сразу идти туда, где их еще больше. Все хотят быть рядом с вами, – голос такой мелодичный, такой далекий… – Гермиона, Малфой. Гермиона Малфой. Я моргаю два раза, чтобы полностью определить девушку передо мной. – Пэнси, и тебе хорошего вечера, – цокает языком Драко. Он выглядит так, словно уже утомился от своей сводной сестры в первый день его школьных каникул. Забавно. Паркинсон выглядит… красиво. Легко, свободно. В ней нет той тяжести и токсичности, которую я наблюдала столько лет в моем Хогвартсе. Она гармонична и спокойна, расслаблена. На миг ее энергия захлестывает и меня, чему я не противлюсь, потому что удивительно как много источника в ней. У нее стильное боб-каре и легкий макияж, никаких стрелок или темных теней, чтобы омрачить и без того структурное лицо, как делала та-Паркинсон. Эта девушка предпочла легкое фиолетовое платье с прозрачными вставками и туфли на высоком каблуке. – Грейнджер, все в порядке? – взволнованный вопрос. Ее глаза внимательно изучают меня. А я замечаю, как Драко и Блейз обмениваются понимающими взглядами. – Выглядишь так, будто в первый раз меня видишь. – Рада встретить тебя сейчас, – только и могу вымолвить я, улыбнувшись. Мне кажется это безопасным. – Еще бы, среди этих лицемерных аристократов, – девушка дарит улыбку в ответ. – Я выпила уже пять бокалов, но они не становятся интереснее. Я слышу, как Блейз пытается подавить смешок, но у него это плохо получается. – Дорогая, тебя могут услышать, – он придвигается к ней ближе, чтобы наш круг общения стал еще теснее. И приватнее. – Не волнуйся, вашей консервативной прилежной команде просто необходима нотка безумия. Они все давно знают обо мне, – Пэнси подмигивает парню и в ее руках снова оказывается бокал. Шестой. – Не будь таким строгим. – Именно поэтому я держу наш корабль на плаву. Единственный дипломат и холодный стратег. – Неподражаемый, – вторит ему Пэнси и подмигивает. Хмурюсь, потому что осознаю, что многого не знаю о жизни той-Гермионы. Получается, что они – настоящая команда, по ощущениям почти такая же, как у нее с Гарри, Роном и Джинни. На секунду становится холодно из-за мыслей и трудностей, которые я сама и создала. Пэнси хочет что-то спросить у меня, но горячая рука снова возвращается мне на место между лопаток. – Пойдем, пора открывать вечер, – Малфой говорит уверенно, и я пытаюсь дышать ровно и глубоко, пока мы продвигаемся к импровизированной сцене на балконе. Чтобы добраться до места назначения, подняться наверх, мне нужно одолеть – прикидываю взглядом – примерно двадцать ступенек. Драко идет впереди меня, прочищая дорогу, как будто бы это требовалось, ведь все волшебники расступаются перед нами с почтением и легким кивком головы в знак уважения и неформального приветствия. Я чувствую себя в замедленной съемке кинофильма, движения кажутся заторможенными и медленными, а в голове отдает стук сердца со звуком дыхания. Я никогда не боялась публичности. Но я и никогда не была в чужой вселенной в чужом теле и мыслях, с не моими друзьями и без плана что делать дальше. Неожиданно рука Малфоя находит мою руку и сжимает сильно, пока мы поднимаемся по ступенькам. Один, два, три… Его большой палец начинает поглаживать косточку моего пальца, хотя хватка остается такой же жесткой. Девять, десять, одиннадцать… Я смотрю себе под ноги, но заставляю поднять голову выше и распрямить тело – пусть даже и в моей голове, потому что физически кажется все нормальным. Пятнадцать, шестнадцать… Перед глазами проносятся отрывки из речи, хоть мне и нет необходимости их повторять. И когда мне кажется, что моя рука может вот-вот хрустнуть под давлением его силы, он отпускает меня. Двадцать. И я замечаю, как дышу. – Добро пожаловать на семьдесят четвертую церемонию объединения священных двадцати восьмых, – мое сердце падает вниз. Меня не предупреждали, этого не было в моей речи. Малфой как ни в чем ни бывало салютует своим наполненным бокалом. Величественно, роскошно. Размытые лица внизу улыбаются и салютуют в ответ, а некоторые – даже почтенно поклоняются. Я рвано дышу, пока вспоминаю хоть что-то, за что могу зацепиться и не упасть. Я искоса смотрю на Малфоя слева от меня, пытаясь опереться, но и это не помогает – затем я перевожу взгляд к сборищу людей и делаю усилия, чтобы найти Блейза и Пэнси. Они стояли где-то у входа в библиотеку, но теперь их не видно. Мне страшно искать их в толпе, потому что я могу найти… не их. Прикрываю глаза лишь на миг. Для того, чтобы представить, каково это – очутиться под холодным душем. Под горячим. Холодным. Шум в голове даже похож на поток воды и мне даже кажется, что по спине стекают пару капелек, тогда я снова могу прислушаться к словам Малфоя. – Каждый год мы делаем все возможное, чтобы у нас была возможность просыпаться спокойно в мире, где можно свободно и смело создавать семью, заводить детей, строить карьеру и главное – быть в безопасности. Ежедневно мы работаем над улучшением нашего мира, создавая и привнося необходимые технологии для эволюции и развития. Я хочу, чтобы в этом году прозвучала фраза, которая уже давно поселилась внутри, но все еще не решалась выйти наружу. Все волшебники замерли на этих словах, и даже я не в силах пошевелиться. Если в этой реальности существует союз двадцати восьми, значит и Мантия тоже есть. Должна быть. Меня обманули? Возможно, я уже забралась в эту ловушку – добровольно и быстро, по собственному желанию, и ему ничего не пришлось делать. Я перевожу взгляд на Малфоя, пытаясь выглядеть непринужденно и спокойно, но внутри меня каждая частичка анализирует человека передо мной. Кто он такой? – Я хочу, чтобы это понял каждый из присутствующих здесь и передал тем, кого сегодня нет с нами. Передал своим детям, коллегам или друзьям, я хочу, чтобы эта фраза была услышана от Англии до Америки. Через всю Европу и Китай, – Малфой опирается одной рукой на ограждение, придвигаясь ближе к людям. – Двадцать восемь будут трудиться и существовать, пока работают на благо всех волшебников мира. Пока каждое утро мы выбираем нашу магию и светлое будущее, мы будем здесь, для вас. Не будет для кого – не будет и двадцати восьми. Потому что каждый из присутствующих в зале – потомок и часть этого священного сообщества. Вы – и есть священные двадцать восемь. Отходя от шока, я замечаю, как волшебники, словно загипнотизированные, глядят на нас, не решаясь даже улыбнуться. Некоторые девушки прикладывают руку к груди, пытаясь сдержать чувства. Мужчины осторожно кивают и смотрят с восхищением и принятием. Никто не восклицает, не гудит и не шумит, потому что прозвучавшие слова слишком тяжелы для дешевого шума. Я наконец-то нахожу глазами внимательного Забини, который пристально наблюдает за мной. Он выглядит не таким чувствительным как другие люди, скорее контролирующим и отметившим, что пока все идет по спланированному сценарию. Блейз выглядит довольным режиссером. Через секунду зал разряжается громкими аплодисментами. Я чувствую, как волна, целая лавина освобожденных эмоций проходит через волшебников. Они ликуют, радуются, благодарят за признание. Понимаю – речь Малфоя закончена. Под звуки ликования я незаметно прочищаю горло, собираясь с мыслями. И когда эмоции стихают, я уверенно беру слово. – Для нас большая часть приветствовать вас сегодня и снова собраться в этом зале для подведения итогов и начала нового отсчета нашей миссии. Как можно заметить, наша церемония увеличивается в масштабах точно так же, как и наши успехи в повседневной жизни – сегодня с нами присутствуют не только английские волшебники, но и представители магии из самых разных уголков мира. Это стало возможным с помощью объединения и продуктивного сотрудничества с новейшими технологиями человечества. Колдофир – не первый и далеко не последний результат этих трудов. Мы расширяемся и заботимся не словом, а делом. Волшебники начинают поглядывать друг на друга с одобрением. – Но помимо этого, у нас есть еще один повод поднять бокалы. Я знаю, что многие уже давно наслышаны о проекте, который мы с мужем активно разрабатываем весь год. И сегодня пришло время официально объявить о его открытии. Внезапно моя рука, будто сама собой, тянется к пальцам Малфоя, которые все также лежат на гладких перилах. Я накрываю их, символизируя объединение, партнерство, семью. Даже Драко кидает на меня прямой взгляд, но не растерянный, а просто – осторожный. Пытающийся понять. Когда как люди невербально поощряют это действие, словно доказательство нерушимого союза и образца надежности. Блейз скрыто улыбается, поэтому у него снова получается полу-ухмылка. Только он знает этот секрет. – Фонд «Малфои Лайн» торжественно открывает свои двери для всех молодых волшебников! Наши уникальные программы рассчитаны на молодежь, которая готова свернуть горы и открыть для себя новые возможности в волшебном мире. На молодых людей, у которых по какой-то причине не хватает ресурсов для достижения своих целей. У нас вы найдете свою дорогу, даже если кажется, что потеряли свет. Я хотела бы процитировать не очень популярную, но важную фразу Елены Когтевран: «Если не спросить — никогда не узнаешь, если знаешь — нужно лишь спросить». Когда-то эта фраза повернула мою жизнь на сто восемьдесят градусов, и я уверена, что вместе мы сможем изменить еще много жизней. Спасибо! Толпа взорвалась аплодисментами и яркими, громкими всхлипами. Это было похоже на открытие хлопушки, нет, даже нескольких десятков хлопушек в один момент. После этого из разных уголков зала выстрелило синее и зеленое конфетти, которое в своем объединении создавало благородное сочетание. Синий цвет в тон моего платья. Синий цвет в честь Когтеврана. Зеленый – для Слизерина. И, естественно, цвет Малфоя. Гермиона превратила ежегодную церемонию в празднование своей семьи. Потрясающе. Пока я смотрю на торжествующих волшебников с высоты балкона, ловлю себя на мысли, что моя рука все еще держит ладонь Драко. Но никто из нас не разрывает касание. Я задумываюсь, в который раз за несколько часов, могу ли я доверять ему так, как он просит? Рядом с ним я испытываю смешанные ощущения, во мне разрывается целый шторм, и я не знаю, во что верить. Одновременно он мне кажется искренним, но вместе с этим вокруг него все такое искусственное. Внутренний голос подсказывает, что могу рассчитывать только на себя, и нужно быть начеку. Не рассказывать всего, не верить всему, пропускать несколько раз через сито правды — выглядит как план. Я не смотрю в его глаза, потому что так легче принимать решения, но чувствую его взгляд на себе. Нам пора спускаться в объятия ликования и горячее сердце праздника, поэтому мы двигаемся вместе. Как прилежная супружеская пара и достойные ведущие торжества. Вечер только начался. Все еще держусь за локоть Малфоя, предложившего поддержку так кстати. Ступеньки кажутся бесконечными, и я в шаге от того, чтобы оступиться, уже ощущая это легкое падание и секундное покалывание в лодыжке. Но Драко не дает мне упасть, сильнее сжимая хватку на моем плече. Внутри меня все же что-то рушится прямо вниз, когда взгляд фокусируется на человеке, ожидавшего нас у последней ступени. — Какой прекрасный вечер, — голос раздается как гром среди ясного неба. Когда все так увлечены праздной мишурой, пустым шумом и серыми разговорами среди элит, он чувствуется громкой суровой правдой, грозившей вскрыть мою фальшь и притворство. Он чувствуется ножом по нежной коже и той жадной короткой минутой перед смертью.