Код «Хамелеон»

Поместье встречает нас тишиной. С Пэнси мы деликатно попрощались еще у входа усадьбы Ноттов, и с тех пор Малфой ни разу не прикоснулся ко мне. Всю дорогу назад он вел себя намного отстраненнее, а от перемены его настроения и отсутствия прикосновений мне не холодно, а обычно – я напоминаю себе, что мы все же незнакомые люди, а не муж и жена, отчаянно влюбленные друг в друга. – Покажешь мне библиотеку? – я первой решаюсь нарушить молчание, когда мы молчаливо заходим в гостиную. – Ты не голодна? Я качаю головой. Все, что мне хочется – это мой душ и моя кровать, вернуться в свою единственную жизнь и сделать реальные действия, которые помогут спасти мой мир, а не сбежать в чей-то чужой вместо этого. Вздыхаю от своих мыслей и опускаю плечи. Зато я попробовала способ, который думала, что поможет обрести ответы. А вопросов стало наоборот намного больше. И пусть. Сейчас самое важное – найти дорогу домой. С остальным будем разбираться позже. – Если захочешь есть, просто скажи. Мы сможем поужинать в перерыве, – просто говорит Драко и делает жест рукой, приглашая следовать за ним. Пока мы проходим по длинным коридорам Мэнора, свет включается синхронно с нашим появлением. Я слышу и считаю шаги Малфоя, пока иду справа. Он ощущается критическим показателем вольт, и не хватает только малейшего скачка напряжения, чтобы начался пожар. – Ты знаешь с чего начать? Драко расстегивает еще одну пуговицу на своей рубашке, поправляя рукава пиджака. Жарко? Вопрос чуть не соскальзывает с кончика моего языка, но я удерживаю любопытство. Некомфортно? Мне бы тоже хотелось переодеться во что-то другое. – Догадываюсь, но не уверена, что все получится как нужно, – я придерживаюсь гладких мраморных перил, пока мы начинаем подниматься наверх по широкой круговой лестнице. – Получится, – низким баритоном заявляет Малфой, когда приоткрывает дверь для меня, впуская внутрь. Я вздрагиваю от холодного воздуха и кромешной тьмы, тело покрывается мурашками и мне хочется приобнять себя руками, чтобы скрыть дрожь. В библиотеке постепенно загорается свет – сначала тускло, но затем набирает яркость больше и больше, но совсем не предельно. Такое умное деликатное заклинание, чтобы не ослепнуть от неожиданной вспышки света. Когда факелы с огнем по бокам стен стабилизируются, я могу увидеть перед собой помещение огромных размеров – создается впечатление, будто бы кто-то создал Мэнор и применил заклинание незримого расширения на эту часть здания, иначе я не знаю, как она могла бы поместиться в обычный проект дома, даже такого большого. Библиотека кажется бесконечной, ей не видно конца и края, она уходит в лабиринты и мне кажется, что это настоящее произведение искусства. Потрясенная, я продолжаю разглядывать полки с нечеловеческих размеров во всю стену. Да, здесь правда холоднее, чем в других частях поместья, и я понимаю, что это охлаждающие чары для поддержания редких и древних книг в хорошем состоянии. Помещение также не освещается полной мощностью, чтобы острый свет не повредил сохранность реликвий. Я сражена наповал – это лучше национальной библиотеки Великобритании. – Как такое возможно? - ошеломленно спрашиваю я на придыхании. – Малфои – очень древний род. Мы сохраняли книги с самых давних времен и различных частей планеты. Наверное, это может объяснить нашу тягу иметь все самому лучшее, – он говорит, пока не делает многозначительную паузу, – в любой сфере. – Здесь оригиналы? – Не везде. Магглам тоже нужна часть эксклюзивности. – Но небольшая? Он ухмыляется. – В мире все относительно. Небольшая в сравнении с чем – хороший вопрос. – В сравнении с твоим эго и размерами этой библиотеки. Я слышу звук его грудного смеха и почему-то мне становится тоже весело. – Если ты такая в каждой вселенной, то я несказанный счастливец. – А что можно сказать обо мне? – Тебе решать. Пока он следует за мной по пятам, а я зачарованно брожу по библиотеке, бегло просматривая полки с сокровищами, во мне от чего-то просыпается интерес к другой теме, которая могла бы удивить нас обоих. – Я и ты… – делаю заминку, – в смысле, ты и Гермиона. То есть, я. – Гермиона Грейнджер не может найти слов? Никогда не было на тебя похоже, – Малфой поддевает меня. Я стараюсь подавить смешок, рвущийся наружу, и заодно погасить тот огонек возражений, способного перерасти в бушующее пламя, которое могло бы сжечь это поместье с потрохами. – Быть замужем за тобой тоже не входит в мои привычки, но даже сломанные часы показывают время два раза в день. Искра внутри меня от удовольствия и ироничного ответа трепещет внутри. Когда я неосторожно оборачиваюсь, чтобы оценить его реакцию, моя лодыжка немного подворачивается, но этого хватает, чтобы начать терять равновесие. Я цепляю руками воздух, потому что не решаюсь прикоснуться к полкам вот так варварски и отчаянно, уже готовлюсь принять падение, но хватка Малфоя не дает мне упасть. По моему телу пробегают миллионы мурашек, меня буквально бьет электрошокером, но не пронзает до боли, а наоборот – дает расслабление всем зажатым частям. Как будто бы тугие многолетние узлы развязываются одним за другим только одним прикосновением. – Мне не кажется, что они сломлены, – хрипотца в голосе Малфоя заставляет меня хотеть больше. Вот только чего… это не может быть возможным. – Тогда почему они перестали идти? – его серые глаза снова засасывают в свой круговорот мыслей, я вижу его мир так, как он бы мне никогда сам не смог показать. В них чувствуется что-то знакомое, что я не могу игнорировать. – Тебе только кажется, что они остановились, – Малфой внимательно смотрит на меня, а я не могу оторваться, словно загипнотизированная. – Что такое время? Люди придумали его, чтобы объяснить жизнь. Наконец, когда я не решаюсь ответить, Драко медленно отпускает меня, проверяя, что я могу стоять. Он разрывает наше прикосновение, но мне больше не холодно. – Чувствуй себя как дома, – мужчина разворачивается на пятках и стремительно направляется к выходу. – Я скоро вернусь. Я все еще потрясенно смотрю ему вслед, но потом пытаюсь стряхнуть с себя минутное наваждение и обвожу взглядом хранилище всех тайн перед собой. Моя рука дергается к талии, чтобы захватить палочку – там, где я обычно ее ношу в другой жизни. Но… у меня здесь нет палочки. Устало выдыхаю, потирая виски кончиками пальцев. Будто бы “Акцио, книга священных двадцати восьми” так быстро решило мои проблемы. Сомневаюсь, что здесь эта магия так просто работает. Медленно прохожу вдоль полок, рассматривая книги и летописи, пытаясь разгадать задачу. Магия в этом мире ощущается по-другому. Даже когда у меня нет палочки, я могу чувствовать эту энергию каждой клеточкой тела, она мощная, живая… как источник воды посреди огромной пустыни. Они привычно исследуют статус магии и здоровье без палочки. Это заставляет меня задуматься и я прикрываю глаза, чтобы сосредоточиться. Тихо. Ни единого звука рядом со мной. Мой внутренний голос тоже замолкает, и кажется, что весь мир и даже время действительно замирают. То, о чем говорил Драко – сломленные не часы, а время, не существовавшее никогда. Я вспоминаю до деталей, как выглядела та книга. Большая, крупная, очень древняя. Страницы уже поизносились, их краешки могли бы рассыпаться, если не магия, оберегающая целостность манускрипта. Ее обложка – цвета красного дерева, но уже выгоревшего и потемневшего спустя столетия. Пергамент достаточно твердый, практически папирус. Я могу ощутить текстуру подушечками своих пальцев. И тогда я начинаю слышать… ее. Магию или книгу, зовущую меня куда-то вглубь. Сначала я боюсь даже пошевелиться, чтобы не потерять нить, зацепку, которая помогла бы мне найти нужное. Но через секунду волнение и трепет внутри выливаются через край, словно в переполненной ванне, и я начинаю движение вперед. Я приоткрываю глаза и могу физически увидеть свет, льющийся из моей груди, он ведет меня, указывая дорогу. Эта связь ощущается такой теплой, надежной и стабильной, что на мгновение кажется – мне ее не удержать, не выдержать, она расширяется, увеличивается, только набирая свои обороты. И я просто делаю шаг вперед, еще и еще, только чтобы это не прекращалось. Я, ведомая, будучи всегда ведущей, просто принимаю то, что мне дают – и иду. Прохожу через несколько проемов между полок, спешу к той теплоте и яркому свету, чтобы догнать. За очередным поворотом я останавливаюсь, потому что свечения стало так много и оно тоже остановилось, указывая на необходимый манускрипт. Мое сердце бьется быстрее, когда я понимаю что получилось. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь узнать это место в библиотеке, но я никогда здесь раньше не была, и рядом – ни души. Золотое свечение постепенно растворяется в воздухе, успешно справившись со своим назначением. Любопытство ведет меня, поэтому я протягиваю ладони вперед, чтобы словить это, потрогать, но мои руки ни с чем не сталкиваются, а просто хватаются за воздух. Я по-прежнему чувствую тепло, даже когда оно рассеивается окончательно. Вот она. Книга, которая хранит в себе тысячу секретов, за которые несколько человек точно готовы на убийство, только чтобы знать их все. У меня перехватывает дыхание, когда руки тянутся прикоснуться к ней. Стараюсь унять дрожь в пальцах – хоть я уже и держала ее в руках, открывала и работала несколько дней подряд, но в этот раз все ощущается по-другому. Ее ценность возросла в сотню раз, а получение священных знаний здесь не кажется таким простым, как будто бы Нарцисса занесла сама мне эту книгу в обеденный перерыв. Нарцисса… интересно, а какие отношения у меня с ней в этой реальности? Встреча с родителями завтра дарит мне приятное волнение по телу. Тут они меня любят. Тут они меня помнят. Не меня. А какую-то другую Гермиону Грейнджер, уже Малфой – мне приходится напомнить себе снова и снова. Задумываюсь над тем, как работает реальность. Я – это все та же я, или та Гермиона – совсем другой человек, которого не хватит и целой жизни, чтобы узнать до глубины. Мои пальцы касаются тяжелой книги, когда я вздрагиваю от мужского голоса слева от меня. – Подумал, тебе будет удобнее в этом. – Ты меня напугал, – мгновенно признаюсь я и замечаю, что Малфой принес мягкие тапочки и накидку, нежную и комфортную на вид. Слабость в ногах ощущается сильнее – я даже слегка хмурюсь, и потом представляю, как снимаю туфли и переобуваюсь в теплую мягкую обувь. Внезапно Малфой опускается на одно колено, чтобы помочь мне расстегнуть застежки. Кажется, у меня отнимают дар речи и я просто забываю все слова. Скорее всего, он видит и чувствует мой мгновенный шок и онемение, поэтому объясняет: – Твои руки выглядят очень занятыми, – кивая на книгу. – Это то, что нам нужно? – Спасибо, – растерянно выдыхаю. Его теплые пальцы уверенно прикасаются к моей коже, будто делали так десятки раз… и уверена, что так и было, но для меня это впервые, и это снова ощущается так непривычно, так напряженно и тянуще, что кажется, мое тело жмет на стоп и газ одновременно, не в силах определиться, и в итоге рискует просто взорваться на месте, не удержавшись на ногах. – Ты давно тут стоишь? – У меня нет привычки прятаться, – пожимает плечами, а я моргаю несколько раз, чтобы точно зафиксировать момент в голове. Драко Малфой передо мной на коленях, чтобы помочь переобуться с неудобных жестких туфель в… домашние тапочки. Это какой-то сюр. Он аккуратно снимает с меня левую туфлю, освобождая стопу. Перед тем как отпустить и надеть тапочки, Малфой нежно растирает кожу, чтобы снять легкий отек и усталость. Ворох мурашек проносится прямо от участка внизу, где он касается, наверх, к бедрам. – Я сразу сказал, когда тебя увидел, – он выглядит честным и чрезмерно заинтересованным в своем занятии. – Как ты меня нашел? Библиотека такая большая. Малфой издает звук, похожий на ухмылку. Словно несказанно рад секрету, который знает только он. – Недостаточно большая, когда знаешь каждый угол в ней. Или полку. – Но тут тихо и не так светло. Как бы ты меня увидел? – Я тебя просто… слышал. – Слышал? – я недоверчиво переспрашиваю. – У тебя в мире такого нет? – его голос ровный, но мне кажется, что он скрывает свое удивление. Он проделывает те же действия и со второй лодыжкой, и, наконец, поднимается ко мне. Когда он смотрит на меня свысока – как и всегда – это ощущается привычнее, спокойнее, хоть и эмоции внутри меня трудно назвать тишью. Такой Драко Малфой мне знаком. Его взгляд прямой и уверенный. Стойкий. И я смело не отвожу глаз, ощущая себя храброй овечкой перед большим волком. Храброй, но все же добычей. – Я думаю, что это преувеличено. Он делает шаг ближе. А мне хочется сделать десять назад. – Неужели ты никогда этого не испытывала? – Малфой немного наклоняет голову, чтобы всмотреться в мои глаза, отыскивая правду. Малфой словно пробирается сквозь пылинки моей лжи, намереваясь добраться до цветка истины. Будто бы знает, что она точно там. – Твой мир кажется блеклым, лишенным свободы, – его низкий голос обжигает огнем. – Он правда такой серый? Я хочу протестовать, спорить, разразиться целой дискуссией перед ним, но укол обиды внутри меня перебивает эту спесь, я не хочу признавать, но думаю, что в глубине души моя одна десятая часть согласна с ним. И ее очень трудно скрыть для себя самой. – В моем мире много прекрасного, – говорю я твердо, не желая продолжать тему. Внезапно губы Малфоя растягиваются в привычной ухмылке. – Я знаю. Ведь у него есть ты. Кажется, что кто-то тяжелым мерцающим шаром разбивает одну из прочно построенных стен внутри меня. Малфой ощущается праведным штормом, грозой, цунами – и все в одном флаконе, не разобрать, не скрыться. Он захватывает, подминает, а у меня и нет времени сложить все на места. Не надо, не говори так со мной. Малфой словно читает мысли и заканчивает разговор: – Пойдем, нам предстоит интересная ночь. Он разворачивается одним уверенным движением и выходит из нашего коридора. И я снова могу дышать. – Ты меня боишься? – неожиданно спрашивает Малфой, когда останавливается у большого письменного стола в начале библиотеки. Драко терпеливо ждет, пока я подойду ближе, но не поворачивается ко мне. Тогда я обхожу стол и становлюсь на другой стороне прямо перед ним, аккуратно кладя книгу на поверхность между нами. – Нет, почему? – Ты не выглядишь расслабленной. Я задумываюсь над его словами. – Ты не знаешь меня, чтобы делать такие выводы, – пожимаю плечами, рассматривая обложку манускрипта. – Так ли? – вызов в его вопросе чувствуется острой стрелой. – Однозначно, – я наконец поднимаю на него глаза и говорю серьезно. – У нас с Гермионой совсем разные истории, выборы, обстоятельства. По тому, что я вижу здесь, мы можем быть абсолютными противоположностями. – Но ты не знаешь ее, – Малфой говорит так уверенно, отмахиваясь от моих аругментов, словно они написаны вилами по воде, – в отличие от меня. У меня есть две Гермионы для сравнения, когда у тебя – только одна. Я отвожу взгляд для передышки и Малфой умело пользуется этим. – Скажи мне… Насколько трудно принять, что в мире есть кто-то, чьи выводы изящнее твоих? Потрясенно моргаю и чувствую, как несправедливость проносится с пят до макушки громким ревом маггловского мотоцикла. Этот Малфой такой же заносчивый, как и его версия в моей реальности. – Ты сейчас издеваешься надо мной? – резко и бегло. Неожиданно блондин разрывается искренним смехом. Я все еще непонимающе гляжу на него. Плечи Малфоя расслабляются в небольшой вибрации от его грудной клетки, когда он дарит мне взгляд озорного мальчишки. Нет, он не издевается. Отнюдь. Малфой просто дразнит меня. – Боюсь, что я слишком хорошо тебя знаю, Гермиона, – он выделяет мое имя особенно тихо и низко. – Несмотря на то, что познакомились мы только сегодня. Дай угадаю, что происходит сейчас у тебя в голове. Он опирается на этот громадный стол из красного дерева, располагая руки по две стороны от себя. Неожиданно эта поза добавляет ему еще больше влияния и уверенности. – Ты думаешь, что короткой информации о нашем браке, портретах внизу, взглядов на родителях достаточно, чтобы прийти к занимательным умственным заключениям. Например, к таким, когда ты считаешь, что мы – чистокровные наследники счастливой жизни, никогда не знали о проблемах и трудностях, и все нам досталось на блюдечке с голубой каемочкой. Верно? Малфой ухмыляется холодно. Я съеживаюсь от ледяного ветра в его взгляде и практически слышу этот жуткий сквозняк. Затем он продолжает: – Ты пытаешься враждовать со мной даже сейчас, бросая колкие комментарии и кусая посильнее, чтобы задеть. Зачем? Его голос звучит как сталь и Малфой выглядит до невозможности спокойным, но сама речь пылает огнем, накаляя комнату до предела. – Чтобы доказать себе, что я – плохой серый волк, заманивший в свои сети Красную Шапочку? А может, дракон, похитивший невинную принцессу? Что он… – Делишь все на черное и белое, раздавая клеймо то тут, то там, но досадным становится другое, – глаза Малфоя обводят мою фигуру с ног до головы, – что ты его поставила даже на себе. Что случилось с тобой такого, что ты так несчастна? Он смотрит на меня почти с жалостью, и я разрываюсь бурей внутри. Счетчик будто перегорает, сжигая все предохранители. – А с чего ты решил, что рядом с тобой я должна резко расслабиться и довериться? – я обвожу руками помещение и самого Малфоя перед собой. – Возможно, ты пережил жестокую магическую войну, выискивая крестражи по всей Англии и уничтожая их, кочуя с места на места на протяжении года? Каждую секунду рискуя своей жизнью и не зная, проснешься ли завтра. Мне не нужна твоя гребанная жалость или ее подобие, Малфой. – Может быть, ты сможешь представить в красках, как твоя сумасшедшая тетка изощренно пытала меня в твоей гостиной? Я бы показала тебе шрамы, но, к счастью, кожа твоей идеальной жены безупречна! Как и ее родословная. Он застывает, не в силах ничего сказать. А я разгораюсь сильнее, закатывая рукава этой смешной накидки, которая должна была согреть. Я буквально чувствую, как горят щеки, а мои волосы окончательно выбиваются из прически, превращаясь в мой привычный непослушный хаос. – Я могу тебе только намекнуть, как тяжело смотреть в глаза человеку, который был по другой стороне баррикад! И не набрался смелости в своей личной войне, чтобы ответить родителям нет. Зато так легко и просто смог сказать это мне. Мне становится больно от моих же слов и закрытых воспоминаний, но я не останавливаюсь. На секунду кажется, что в моих глазах тускнеет свет. – Но нет, ты наверняка знаешь, как стереть своим родителям память, чтобы уберечь их от пыток и страшной смерти от рук жестоких убийц! Да, наверное, ты все же был на моем месте, чтобы судить меня! Я прихлопываю по столу и от резкого физического твердого прикосновения понимаю, что это не в моих глазах становится темно. Все помещение странно мерцает – некоторые факелы то загораются сильнее, то тушатся почти до конца, в комнате очень душно, и даже самая бледная кожа, которую я только видела у одного человека, покрылась слегка румяными пятнами. На удивление – Малфой все еще спокойно держит себя в руках, но теперь его взгляд немного взволнован. Он внимательно изучает мое лицо, и кажется, его вовсе не волнует происходящее вокруг. Я цепляюсь за его взгляд, позволяя ему раскрыть меня полностью – проходи, бери что хочешь, только дай мне устоять на этой жестокой земле. И Малфой дает мне это. Он не прерывает наше прикосновение, связь, только когда проходит еще несколько секунд и я чувствую, как жар уходит и плавно растворяется по телу, а свет приходит в норму, Драко говорит: – Гермиона… – мягко и медленно. Мое имя кажется мелодией в его устах. – Мне жаль, что тебе пришлось это пережить. Что-то внутри меня ломается. С треском и грохотом. Разламывая меня изнутри, и я держусь за столешницу, чтобы не упасть. Непрошеные слезы скапливаются в глазах, я смаргиваю их. – Мне жаль, – он повторяет, а я качаю головой. Не нужно. – Мне жаль, что рядом с тобой не было того, кто мог бы разделить с тобой эту ношу. Это не так. Слезы уже застилают вид, и я просто отворачиваюсь. У меня был Гарри, был Рон. У меня была моя семья. – Тебе пришлось брать ответственность за весь мир и вступать в неравный бой. Мне жаль, что я подвел тебя. Он говорит “мне жаль”, и эта глыба тает внутри, создавая цунами на побережьях моей души. Я слышу его приближающиеся шаги ко мне до того, как его запах ударяет мне в нос. Я делаю вдох глубже, чтобы запомнить его дольше. Малфой неуверенно – Мерлин – прикасается к моим предплечьям, сжимая их, заставляя убрать руки от лица. – Я не смог разделить с тобой твою боль, – его слова зализывают мои раны, – ты права, я не знаю, как работает твой мир. Но я знаю одно. В конце дня не имеет значения, как сильно тебя ранили. Важно то, найдешь ли ты в себе силы увидеть новый рассвет или спрячешься в вечной ночи. Я всхлипываю от лавины эмоций, прямо как ребенок, и Малфой одним движением прижимает меня к своей груди. Он прикасается к моим волосам, перебирает их пальцами, поглаживая мою спину другой рукой. – А ты все еще здесь, – продолжает. – Такая яркая, сияющая, смелая. Тебя невозможно не заметить. Тебя невозможно не любить. Ты отлично справляешься. Каждое мое слово на вечере было правдой. Его руки и слова баюкают меня, и я крепко держусь за лацканы его пиджака. – Все будет хорошо, я обещаю. Ты больше не будешь одна. Я растворяюсь в этом ощущении. И думаю, думаю… настойчиво думаю, что может – всего на секунду – это и есть то место, куда мне нужно прийти? Может, все на своих местах? Возможно, я должна была специально попасть в этот мир, чтобы… жить?