Академия плохого воспитания

      -Как первый день в школе? Наюн легла на кровать рядом, втирая в руки какую-то мазь. Минги лежал в интернете, он бросил взгляд поверх телефона на девушку и вернулся к wi-fi.       -Нормально. Я вычислил главного гадёныша и не успел поймать его, чтобы заставить работать уборщицей.       Наюн украдкой опустила руки Минги, отвлекая его от гаджета.       -Хочешь поговорить?       -Нет.       Он опять вернулся в телефон. Наюн повторила попытку.       -А о чём-нибудь другом?       -Нет.       Девушка провела пальцами по его волосам.       -Тогда, может, не будем разговаривать?       Она чмокнула Минги в щёку, но тот погладил её по голове и пожелал спокойной ночи. Он просто безумно устал.

***

      -Итак, ребята, - Минги провёл на доске пять горизонтальных линий,- поговорим немного о музыке.       Он повернулся к классу лицом. На него едва ли смотрели три человека. Первым уроком в четверти ему достался 4А, из слишком маленьких, чтобы учиться, но уже достаточно взрослых, чтобы носить дорогущие смартфоны. Стараясь звучать убедительно с первой же просьбы, Минги громко произнёс:       -Пожалуйста, уберите все свои телефоны.       Это возымело некоторое действие: многие действительно отодвинули мобильники за пеналы, часть попытались прикрыть тетрадками.       -Музыка существует вместе с людьми уже очень давно. Можно сказать, сейчас это уже одна из древнейших наук, изучаемых человечеством. И многими недооценённая, к сожалению. Кто из вас знает, зачем я нарисовал пять полос на доске?       В полной тишине класса в воздух взмыли две руки. Есть контакт.       -Чтобы вам было удобно ровно писать.       Нет контакта. Хозяин второй руки принялся подскакивать на месте. Казалось, он сейчас заскулит. Минги махнул ему рукой.       -Система из пяти линеек для записи музыки. Называется нотным станом или нотоносцем.       Всё-таки есть контакт. Маленький заучка, читающий на ночь пару учебников – мечта любого учителя. Минги кивнул.       -Да. Наверняка вы много раз видели картинки, где на этих полосках разбросаны ноты. И повторяю: уберите телефоны!       Он опять отвернулся к доске, чтобы нарисовать пару овалов. Вот бы никогда не поворачиваться обратно.

***

      Ветка клёна настойчиво стучала в окно учительской. Спасаясь от жестокого осеннего ветра, она с мольбой просила впустить её внутрь. Глупая ветка, ты не знаешь, куда просишься.       Минги сидел, положив голову на скрещенные на столе руки. Он так и не смог вытащить детей из смартфонов до конца урока.       -Приветствую работников общественного труда! Хочешь яблочко?       На стол перед учителем музыки легло зелёное яблоко. Минги поднял голову. Его завтрак состоял лишь из кружки противного растворимого кофе.       Зашедший молодой человек был в спортивном костюме. Его живой взгляд был слишком жизнерадостным для такого места. Человек протянул музыканту руку.       -Чхве Сан.       -Сон Минги.       Сан развалился на диванчике и с хрустом вонзил зубы в своё яблоко.       -Вижу, ты уже познал все прелести этой работы. Но не боись – это поначалу так плохо. Потом свыкнешься.       Пару минут они хрустели в тишине яблоками. Прожевав, Сан продолжил:       -Есть тут и свои плюсы. Бесплатная хавка в столовке, фамилии угарные. Ты уже вёл у Козик и Среднепупко?       Минги потупился.       -Среднепупко – председатель моего родительского комитета.       Собеседник издал уважающий звук.       -Так вот кто загребёт себе главные призы на всех мероприятиях? Плодородная семейка. Мамка их любого порвёт, будь уверен.       Минги не сомневался. Пространство пронзил звонок на урок. Подумав о чём-то, Сон спохватился:       -Не знаешь, где можно достать коробку?

***

      Новая тактика была проста до безобразия: пропуск в кабинет музыки осуществлялся только после обязательной конфискации мобильного телефона. Минги стоял у двери с коробкой из-под макулатуры в руках. Вместо строгого учителя он чувствовал себя скорее бомжом-попрошайкой на вокзале. Один за другим детишки громко цокали и закатывали глаза.       -Я не буду сдавать вам телефон.       Чон Юнхо стал в двери, скрестив на груди руки.       -И почему же?       -Вы не имеете права. У нас свободная страна. А если мне срочно позвонит мама?       -Думаю, твоя мама знает, что во время уроков нужно учиться.       -Но это моя личная собственность.       Почувствовав, что пробил брешь в уверенности Минги, он двинулся в глубь класса, но мужчина остановил его рукой.       -Будешь со своей личной собственностью стоять в коридоре.       Минги надеялся, что это его напугает. Он парировал уверенный взгляд мальчишки. Но тот вдруг пожал плечами, развернулся и вышел из класса.       Из глубины класса донеслось: «Серьёзно? А так можно было?». Несколько человек у двери последовали за своим главарём, ещё пара забрали свои мобильники прямо из коробки и тоже вышли.       Здорово. Это победа.       Когда остальные зашли в кабинет, Минги громко спросил:       -Это все желающие посетить мой урок?       Молчание. Учитель захлопнул дверь в класс.       -Позвольте, я начну.       Счастье, если таковое существовало в стенах этого заведения, продлилось недолго. На половине урока в дверь постучали. Наверное, бунтари наконец долистали свои ленты в социальных сетях и решили вернуться в класс. За дверью и правда были они. Но только в компании страшно возмущённого завуча.       -Кажется, эти ребята заблудились по пути на ваш урок,- заявила она тоном, которым можно вскрывать консервные банки. Минги невольно выпрямил спину.       «Вы ошиблись. Я намеренно не допустил этих детей до занятия в воспитательных целях»,- подготовил он фразу в голове. И сказал:       -Эмм, гхм, да. Конечно. Пусть заходят.       Если поднести к лицу Чона Юнхо злорадствомер, эта штука бы просто перегорела. По пути к своему месту мелкий отпрыск одарил Минги ухмылкой кобры. В какой-то момент учителю даже показалось, что в него полетит огромный ядовитый плевок.       Завуч окинула кабинет взглядом, угрожающе пожелала хорошего урока и захлопнула дверь.       Цветы жизни + 1, Сон Минги – 1, минус одно чувство собственного достоинства, минус, скорее всего, одна работа.

***

      -Это распространённая ошибка новичка, расслабься. Все мы на этом попадались.       Чхве Сан загрёб вилкой гречку с печёнкой и отправил в рот. Насчёт бесплатной еды он не шутил. Зайдя в столовую, физрук повёл музыканта не на раздачу, а в окошко грязной посуды. Там им совершенно бевозмездно выделили не тронутые детишками яства. Сан сгрудил на тарелку сразу две порции, щедро политые сметанным соусом, и с энтузиазмом насыщался железом. Минги с самого детства не был фанатом печёнки, поэтому довольствовался дотационными макаронами с сахаром. По словам Сана, заходить в столовку лучше до конца четвёртого урока – потом наступал обед старших классов, которые поглощали всё, что имело более-менее съедобный запах.       -Да не пугайся ты так,- продолжал физрук, облизывая вилку,- они тебя не выгонят. Им просто некого больше взять. Видел бы ты, как отчаянно они искали хоть кого-то на твою должность, даже бомжа чуть не взяли от отчаяния.       Легче рот этого Минги совсем не стало. Мало того, что его сравнили только что с бомжом, так и ещё и держать в этом адище будут до последнего. Сам не зная почему, он продолжал мять макароны с сахаром, которые на удивление оказались даже вполне приемлемыми. Наверное, это старость.       -А как ты справляешься с ними?       Сан запил гречку компотом из сухофруктов.       -Физ-ра сделана для того, чтобы побеситься и выпустить энергию. Нет формы - играть не будешь. И пропуск в журнале. А там – в телефоне хоть обсидись. Больше пяти пропусков в четверти – выше тройки не будет. Отработка – приседания или отжимания. Схема проста до безобразия.       Физрук подцепил вилкой распухшее нечто в стакане и отправил в рот. Полминуты он жевал. Минги задумался. Может, и ему ввести штрафной пропуск?       Сан вдруг продолжил:       -Не так давно я тоже с ними воевал. Одному мальчишке на занятии по мобильнику попали мячом. В тот же день привалила его мамаша, выяснять, почему я допускаю на урок с телефонами. Мамаши – та ещё головная боль.        Они немного пожевали, каждый в мыслях и еде. Вдруг Сан спросил:       -Я так понимаю, ты у начальной школы не вёл ещё?       Минги стушевался.       -Эммм… четвёртый класс – это же начальная школа?       Физрук загадочно усмехнулся и отправил в рот очередную вилку гречки.

***

      На стол упали несколько листов. Пускай это будут документы на увольнение, пожалуйста.       -Это песни, которые надо подготовить с ребятами к пятому октября. Будет концерт в честь Дня учителя, мы приготовили несколько песен от средних и начальных классов, позже к вам подойдут ещё старшенькие со своей музыкой. Нам ещё понадобится ваша помощь в подготовке аппаратуры, но это уже ближе к празднику.       Минги уставился на листы со смешанными чувствами. После произошедшего на уроке шестиклашек он думал, что будет настоящий скандал. Да что там думал – он уже ждал, что его вызовут в кабинет директора вышвыривать к чертям собачьим. Вместо этого же все преспокойненько работали себе дальше, даже не заикаясь о его промахе.       Музыкант пробурчал что-то утвердительное, и завуч выпорхнула из учительской раздавать поручения остальным.       Вообще всё, что касалось детей, для Минги граничило с настоящим ужасом. Образование в педагогическом едва маячило где-то на фоне смутных воспоминаний о студенческих годах. Да и что могли дать эти знания, когда один вид маленьких наглых существ вызывает необъяснимую панику?       Может быть, дело было в том, что детей этой педагогике совсем не учили, поэтому они не знали, как надо себя вести, чтобы она работала. А может, в том, что Минги не был девчонкой, девчонки рождаются со знанием, что делать с маленькими отпрысками. От самой подачи документов до выпускного дня педагогического Минги был совершенно уверен, что ни за что не пойдёт работать по профессии. В прочем, как и в день подписания трудового договора в общеобразовательной школе №8.       Прекрасный способ решить проблему – это убеждать себя, что её нет. Вот и всё. А чего он мелочится? Вот возьмёт сейчас, проснётся на палубе своей яхты где-нибудь на Мальдивах, возьмёт в руки коктейль Маргариту и подставит лицо приятному бризу. А чайки в небе прозвенят в школьный звонок.

***

      Рано утром следующего дня низенькая хрупкая девушка с пышными бёдрами ворвалась в учительскую и прислонилась спиной к двери. Маленькая хрупкая девушка окинула взглядом кабинет и отчётливо низким басом протянула:       -БЛЯЯЯЯЯ. У кого есть ножницы?       -Статья 111 УК РФ «Причинение тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнего»,- будничным тоном пробубнила учительница по обществознанию, не отрываясь от проверки тетрадей.       -Я жвачку из волос вырежу,- простонала девушка и принялась шуршать в стоящих вместо органайзеров на столе банках. Затем добавила:- но спасибо, что напомнила. Слава богу, сейчас у меня передышка, пока у этих спиногрызов урок музыки.       Девушка заметила Минги и показала на него ножницами. У того появилось резкое желание увернуться.       -Ты у нас музыкант?       -Я? Я!- зачем-то сначала удивился, а потом подтвердил мужчина.       -Оля.       -Минги.       Рука её была тёплой, с коротко остриженными ногтями. Видимо, на случай, если захочется зацарапать кого-то насмерть. Мало ли.       -Никуда не уходи, пойдём вместе. Покажу тебе демонов.       Минги тут же безумно обрадовался и почувствовал себя гораздо лучше.       Первым делом они зашли забрать первоклашек из холла. Мелкие уже толпились одним большим стадом возле раздевалки, издавая нечеловеческие звуки. Со стороны, правда, они были похожи на толпу живых рюкзаков с ручками и ножками.       Оля разместила детей в музыкальном кабинете по местам.       -Ребята, это ваш учитель музыки.       -Здравствуйте, зовите меня учитель Сон.       -Здравствуйте, учитель Сон,- ответил ему на удивление стройный для первоклашек рой голосов.       И я алкоголик, мысленно добавил Минги. Молодая учительница быстро испарилась, оставив его наедине с классом. Следовало начать говорить самому, пока это не сделали они.       Молчание старшего всегда приравнивается детьми к полной свободе действий.       -Итак, дети,- начал он, зачем-то вытерев руки о штаны,- я буду преподавать вам музыку. Вы знаете, что такое музыка?       Тот же стройный хор голосов протянул:       -Дааа!       -И кто мне скажет, что это?       В воздух взметнулись детские руки. Ну, вроде не так уж и плохо, подумал Минги.       -Музыку можно включить на телефоне!- заявил мальчишка в вязаной жилетке.       -Да, ты прав, мы можем включить музыку на телефоне. Но ты не объяснил, что такое музыка. Кто ещё что может сказать?       Рук поубавилось.       -Мой брат делает музыку на гитаре!- похвасталась на весь класс девочка с огромными бантами. Со стороны донеслось:       -А у меня тётя!       -Это… здорово. Но это тоже не отвечает на наш вопрос. Может, у кого-то тоже есть варианты?       Девочка упорно осталась стоять на месте, надувшись, как воздушный шарик. Минги уже опросил ещё троих детишек, а она оставалась в этой позе, как зависшая картинка. На последовавшую просьбу сесть на место первоклашка никак не отреагировала.       -Ты можешь сесть,- повторил Минги чуть громче, решив, что не был услышан.       Девочка слегка качнулась, сильнее вдавив подбородок в грудную клетку. Из-под густых бровей едва были видны глаза. С таким артистизмом девчонка вполне могла претендовать на место на обложке книги Стивена Кинга.       Что делать с девочкой, Минги не знал. Где-то он слышал, что детские истерики следует игнорировать, сам же мужчина предпочел бы в этот момент вызвать экзорциста. Но Минги решил попытаться вести урок дальше. Он сел за пианино.       -Музыка – это звуки, которые мы слышим. Я могу сделать так,- он проиграл отрывок мелодии из детской шкатулки,- или так,- он закрыл крышку и постучал по ней ладонями,- и это тоже будет музыка.       Минги сделал паузу, вновь бросив неловкий взгляд на маленькую девочку. Та даже не пошатнулась. Боже, дай сил.