Академия плохого воспитания

            -Вы только посмотрите, какой замечательный пирожочек пришёл!       После этих слов Минги всегда обычно душили огромными пышными грудями. Со временем пирожочек вытянулся в огромный багет, а пышные груди остались у себя там внизу. Но хозяйку это абсолютно не смутило: она бесстыдно нагибала к себе бывшего пирожочка при каждой новой встрече.       -Ну тёть Юна, - пробурчал опять взрослый высокий мужик, пытаясь вырваться из хватки хрупкой женщины.       -Ну хорошо-хорошо. Оставлю немного девушке. Колись: чего без неё пришёл?       Минги разогнул страдальческую спину. Ответ на этот вопрос он приготовил ещё вечер назад, как бы криво тот ни звучал.       -Наюн в этом году хочет встретить Новый год со своей семьёй. Мы потом, может, ещё отпразднуем.       На случай сильного докапывания в запасах ещё лежала фраза: «Всё сложно». Не бог весть, как оригинально, но на удивление точно.       Завидев музыканта, мать тоже бросилась в объятия, попутно осматривая и ощупывая сына, как курятину для новогоднего салата.       -А похудел-то как! Неужели тебя Наюн не кормит совсем? Кофта мятая. А что у тебя на носу? Ты подрался?       Не хватало ещё чего-нибудь в духе: «Зубы кривые, рожа стрёмная, и вообще на пидора похож», но зубами и лицом природа Минги не обделила, за что спасибо всё той же маме.       -Я теперь понимаю, почему Наюн сама не пришла: ей стыдно, что так тебя запустила, - продолжала ворчать мать, пытаясь дотянуться поправить рыжие кудри, - снимай кофту – я поглажу! А лучше – вообще снимай, в твоей комнате лежат твои рубашки, все идеально выглаженные. Давай-давай!       Аргументы «Ну мам!», известные как самые весомые в мире, были оборваны категоричным «Не спорь с матерью!». Поэтому мужчина отправился в свою старую комнату, уже давно трансформировавшуюся в гостиную. Вещи его скромно ютились в нижнем ящике комода, аккуратно сложенные и выглаженные. Рубашки напоминали о ненавистной работе, поэтому Минги благополучно их проигнорировал и натянул свитер. От него сразу захотелось чесаться во всех местах, даже тех, на которые он не был надет. Ностальгия.       Честно говоря, Минги не ожидал увидеть на празднике прямо всю семью. Помимо родной тётки в доме его родителей что-то потерял и его двоюродный брат в комплекте с женой и ребёнком. С двоюродной племянницей мужчина вообще виделся чуть ли не третий раз в своей жизни. Девчонка была ему уже по пояс и из пелёнок, в которых он до сих пор хранил её в своей голове, умудрилась выпрыгнуть аж во второй класс.       В доме пахло ёлкой, настоящей, потому что родители никогда не согласятся поставить на праздник что-то искусственное. Эта живая ёлка каждый год блестела стеклянными шарами и сыпала на пол иголками до самого марта (потому что мама каждый день подливала ей воду и отвар молодости). Минги вошёл в зал как раз тогда, когда отец с двоюродным братом устанавливали дерево в подставку. Минги вызвался было помочь, но лишь вяло потолкался рядом, бормоча про левее и правее. Спустя минут двадцать мужики «втроём» поставили ёлку, обсыпали в иголках половину зала и довольные принялись рассматривать свою работу. Батя выудил откуда-то маленькую бутылочку и пустил её по кругу – извиняюсь – по треугольнику. Так сказать – глоточек, чтобы раззадориться. Новый год, всё-таки.       Ёлка стояла красиво, одним своим видом внушая счастье и ностальгию. Когда-то наряжать её было настоящим событием. Скорее даже событием было доставать с чердака коробки с игрушками и распутывать длиннющие гирлянды. Эти гирлянды никогда не загорались с первого раза, надо было обязательно проверить каждую лампочку и прикрутить её обратно. Минги сделал сразу огромный глоток и поморщился.       -Что это?       Отец довольно забрал бутылку и спрятал обратно в укромное место.       -Хорошо пошла, да? Настойка на шишках. Лучшая из всех, что я делал.       Офигевший рот на полминуты слегка замлел, а его хозяин на всякий случай взялся за стол. Настойка была действительно лучшая, идеально подходила для того, чтобы счастливо и неожиданно отправиться на тот свет. Отец хитро прищурился, словно только что ему удалось споить сыну сыворотку правды.       -Скажи честно: поссорились с девчонкой?       -Ну пап, - Минги недовольно махнул рукой, - не начинай, прошу.       Отец развёл руками, мол: я ничего, я только беседу поддержать.       -Это же не она тебя - по носу?       -Нет.       -Хахаль?       -Пап!       Отец снова развёл руками. Это ведь только предрассудки, что женщины любопытнее мужчин. Просто женщины болтливее. Но это так, по секрету. К слову сказать, бутылочка исчезла вовремя: через секунду в зал влетела мама, вытирающая полотенцем руки.       -Что – поставили?       -Поставили! – гордо ответил отец, выпятив вперёд грудь. Мать его радости не разделила: она кинула полотенце на стол и громко охнула.       -Что вы там ставили, етить-колотить! Скосили всё, что можно, хоть уровень вам давай!       Пристыженные мужики слегка попятились, когда женщина метнулась выставлять дерево ровнее. Двоюродный брат Минги было полез помогать, но сидел бы он уже, напомогался. В одиночку женщина поставила огромную ёлку так ровно, что повесился бы от бесполезности любой строительный уровень. Мужики задумчиво почесали репы и единогласно пришли к выводу, что они просто друг другу мешали сделать всё правильно. Из комнаты скоро пригнали недовольное дитя.       -Я не хочу ничего наряжать! Сами наряжайте, что хотите.       Девочка скрестила руки и недовольно надулась.       Мать её, жена двоюродного брата Минги, девушка с железной волей и современными перинципами, взяла в руки стеклянный шарик.       -Но это же так интересно! Посмотри, какой красивый!       Девочка фыркнула.       -Я по-твоему от этого визжать должна? Это олд скул, треш какой-то!       Мать не сдавалась. Не сдавалась и тётя.       -Давай вместе проведём время с семьёй. Неужели ты не хочешь?       -Нет конечно! Я же не лузер! Чилить с семьёй - это кринж!       Минги удивлённо оглядел собравшихся. Лет пятнадцать назад он рисковал получить за такие слова по хребту. Да что там говорить – он и сейчас бы не осмелился такое сказать дома (попробуй - откажи матери выкинуть мусор. Ещё и торт пойдёшь на свои деньги вместо извинений покупать). Да и тем более, что он понял только половину. В речи Хонджуна иногда проскакивали такие диковины, но мужчина просто фильтровал их, как что-то инородное. Лица всех присутствующих, на удивление, не выражали никакого беспокойства, как будто не происходило ничего необычного. Только у жены двоюродного брата дёрнулась щека. Видимо, кому-то сейчас влетит. Мать девочки медленно выдохнула.       -Может, подумаешь ещё раз?       Музыкант чуть не уронил нижнюю челюсть. Брат, видя его растерянные глаза, прокоментировал:       -Мы просто практикуем воспитание без наказания.       -Кул, но мне пора.Я могу идти? - девочка развела руками и понеслась было из зала, как на помещение прозвучал громкий нечеловеческий рык.       -Стоять!       Все мужики в помещении, и так особо никуда не спешившие, непроизвольно вытянулись в струнку. Ребёнок остановился почти у самой двери из зала.       -Подумай ещё раз и вернись украшать ёлку.       От голоса женщины по спине сами собой заструились волны мурашек. Собственно, факт оставался фактом: наказания так и не наблюдалось. Девочка недовольно цокнула и окончательно вышла из зала, хлопнув на прощание дверью. Бессмертная, не иначе.       Почувствовав свой звёздный час, дед торжественно развёл руками.       -Сейчас всё будет.       Он гордо вышагал из помещения за юным существом.       В общем, черед минут десять Минги с двоюродным братом наряжали ёлку вдвоём. Как в старые и добрые. Не вечер, а сплошная ностальгия.       -Давно мы так не сидели, - сказал Чанёль, рассматривая стеклянный шар со снеговиком на боку.       Минги согласился. Он распутывал на полу мишуру, на которой с прошлого года ещё висел старый скотч.       -В детстве всё было по-другому.       -Помнишь, как мы с тобой ёлку завалили? – спросил Чанёль, Минги хрюкнул.       -Забудешь такое. У меня потом всю ночь зад болел.       -Это что – кота вообще в подсобке на день запирали. Мы, считай, за него справились.       Они посмеялись, а Минги почему-то очень захотелось прилепить скотч с кусочком мишуры себе на лоб. Силой воли он поборол это желание. Брат продолжал:       -А сейчас я огромный конь. У самого – жена, дочь. А я до сих пор прячусь с ноутбуком в туалете, чтобы дольше в танки поиграть. Ещё и воспитывать кого-то должен.       -У меня таких двадцать восемь. Плюс ещё мамочки, те ещё истерички.       Вечер семейной встречи вдруг как-то резко превратился в посиделки двух недовольных бабок. Не хватало только семок и лавки у подъезда. Ну и остеохондроза, хотя тот, казалось, иногда словно выглядывал уже к Минги из-за ближнего горизонта. Чтобы уж наверняка переплюнуть брата в жалобах, он даже ляпнул:       -А меня вот девушка бросила. И сам я чертовски запутался.       -А на самом деле, - Чанёль почесал свою переносицу и указал на нос двоюродного брата, - это твоя девушка тебе – того?       Минги не выдержал и кинул в собеседника мишурой. Дальше туда же полетел комок оторванного скотча. В ответ мимо пронёсся пластмассовый шар. Мужики кидались друг в друга всем, что попадалось под руку. За новыми снарядами Минги лез в стоящую рядом коробку новогодних украшений, которая была его преимуществом. Вскоре на весь зал разнёсся звон разбившегося стекла. Оба переглянулись.       -Клянусь – я думал, он пластмассовый.       Они синхронно посмотрели на дверь из зала.       -Этого не было, - тихо сказал Чанёль, как будто в коридоре их кто-то подслушивал.       Оперативнее, чем спецгруппа ФСБ, они собрали с пола все осколки и заметались на месте. В итоге улики были выпущены в свободный полёт через окно.       До Нового года оствалось ещё несколько часов, несколько часов строжайшего запрета на еду. Всем известно, что новогодние блюда доходят до готовности только в момент усаживаения за стол. Минги умудрился стащить пачку чипсов и уселся в гостиной, она же была и старая его комната. Он устроился возле шкафа, где его не было видно от двери. Родительские чаты запестрели поздравительными открытками и пожеланиями счастья и здоровья. Замечательный повод, чтобы отключить уведомления от WhatsApp и Viber.       От телефона Минги оторвала резко хлопнувшая дверь комнаты. Внутрь влетела его двоюродная племяшка и шлепнулась на кровать.       -Задолбали со своими семейными движами. И дед туда же: "ответственное задание" у него – ёлку нарядить. Какое, блять, задание? Я на дибилку похожа?       Девочка резко замолчала, потому что увидела Минги. Пару секунд они смотрели друг на друга. Мужчина вопросительно кивнул на пачку чипсов, лежащую возле него. Дитё было дернулось обратно к двери, но встала и приземлилась рядом.       -Только чур без ваших взрослых отстойных штук.       -Только чур про нос ничего не спрашивать.       Сделка заключена. Девочка достала телефон и принялась играть. Минги было делал вид, что не смотрит, но, видит бог, это было намного интереснее скучных ватсаповских открыток.       -Налево поверни!       Вырвавшаяся фраза, казалось, сбросила все перемирие в пропасть. Негодующий взгляд воззрился на мужчину. Минги даже потянулся к пачке чипсов, на случай, если девчонка надумает уйти с ней. Но нет – та осталась сидеть, наверное, потому что деваться ей больше было некуда. Поэтому она вернулась к телефону, продолжая перебивать вместе с Минги аппетит.       Мобильник мужчины завибрировал. Опять какая-нибудь новогодняя рассылка, не иначе.       Сообщение было в Telegram, беседа школьного хора.       Даша: «Всех поздравляю с Новым годом! Учитель Сон, желаю вам в этом году самых послушных учеников! Мы все вас очень любим!!»       Минги ухмыльнулся и положил мобильник обратно. Через секунду тот завибрировал снова.       Юнхо и Мари печатают…       Мари: «С Новым годом всех»       Юнхо и Даша печатает…       Даша: «Всех остальных тоже с Новым годом. Желаю счастья, здоровья.»       Чонхо: «Поздравляю всех с Новым годом»       Юнхо: Пересланное сообщение от Даша: «Всех остальных тоже с Новым годом. Желаю счастья, здоровья.» «Долгой жизни и помирать в дорогих тапочках»       Юнхо: Пересланное сообщение от Чонхо: «Поздравляю всех с Новым годом» «Присоединяюсь»       Дальше последовали всяческие смайлики и стикеры, поначалу поздравительные, но постепенно переходящие в обзывательно-ругательные. Мужчина едва впихнул где-то между ними благодарность. Минги было уже выключил телефон, но тут пришло сообщение, которое пропустить было бы непростительно.       Хонджун: «Спишь?»       Минги ухмыльнулся.

      "А ты как считаешь?»

      «Я не считаю, у меня каникулы»

      «Тогда тебе двойка»

      «По музыке?»

      «И по музыке тоже»

      «У меня нет музыки. Но у меня есть один рыжеволосый старикашка»

      «Не боишься, что он увидит нашу переписку?»

      «Не. Я его провоцирую. Втрескался в меня по уши».       Минги положил телефон на ляжки, стараясь не выдать наружу всплеск чувств, хлынувший внутри. Чтобы утихомирить гормоны, он закинул себе в рот пару чипсин. Вот мелкий нахалёнок. Минги медленно вдохнул, выдохнул и напечатал:

      «А ты чего не спишь?»

      Девочка бросала редкие взгляды на резко повеселевшего мужика рядом. Шутка ли: взрослый и с такой лыбой до ушей. Мало ли, чем он там заболел, своим, старческим.       «Сейчас, деда уложу»       Минги не мог не поддаться на эту уловку

      «А потом?»

      Прошла минута. Хонджун печатает.... От волнения Минги вспотел и даже забыл про чипсы. Сидел и нервно теребил колючий свитер. Девочка теперь сама с любопытством вытягивала шею, чтобы заглянуть в мобильник мужчины. Минги опять посмотрел в телефон. Надпись пропала. Ну и что он там печатал? Он залез в пачку от чипсов, но рука встретила абсолютную пустоту. Он взял в руки упаковку и заглянул внутрь. Пусто. Вибрация в кармане отвлекла его от созерцания.       «Есть предложения?»       Не успел Минги ответить, как пришло ещё сообщение.       «Я медленно стяну с себя толстовку»       Минги аж заблокировал телефон и шлёпнул себе на ляжку экраном вниз, так, чтобы точно не было видно, что на нём может высветиться. Что вытворяет этот маленький гадкий мальчишка? Не иначе, как уже хлопнул где-то чего горячительного. Толстовку он с себя стягивает, видишь ли. Минги с подозрением и немножко ревниво покосился на сидящего рядом ребёнка, после чего зачем-то настрочил:

      «А на мне свитер колется»

      В конце концов, он тоже уже немного хлопнул. Если где-то в мире давали бы премии за самые идиотские ответы, Минги купил бы уже себе Ламборджини. Правда, остроумия и хитрожопости Хонджуна в этой парочке с лихвой хватало на обоих.       Абсолютно неожиданно дверь в комнату открылась, и внутрь вошла мать, она же и жена двоюродного брата, она же и девушка, чьё имя Минги постыдно забыл. Или не знал? Оба – мужчина и племянница– отшатнулись друг от друга в пространстве между кроватью и шкафом, словно не поедали там вредности, а предавались плотским утехам. Девушка махнула на них руками.       -Вот они где! А мы их ищем!       Как будто в трёхкомнатной квартире есть где надолго потеряться. В общем, время и так подходило к началу следующего года, и пора было уже садиться за стол. Все переместились в зал, где женским коллективом уже был заставлен огромный стол. Минги уселся посередине, ближе к отцу, хозяину новогоднего алкоголя, и чуть дальше от женских ласк. На некоторое время все были заняты приготовлениями к празднику. Собственно, женская часть ушла прихорашиваться к застолью, а отец снова аккуратненько явил на свет бутылочку.       -Давайте – провадим, так сказать. По несколько капель.       Знакомое пойло резануло по глотке. Не зная, как правильнее пить смертельную жижу, Минги пытался понемногу цедить её из стакана. Аккурат параллельно с этим он зачем-то решил проверить телефон. Сообщение заставило мужчину подавиться следующим глотком.       «Ммм. Вместительный?»       Сон пролистал переписку немного вверх, восстанавливая для себя тему разговора. Он уже и сам не был до конца уверен, что речь идёт именно о свитере. Минги не успел до конца откашляться и сидел с красной рожей, когда расфуффыренный женский коллектив вернулся в зал.       Праздник принялся набирать обороты, тогда как для музыканта все главные действия переместились в телефон. То и дело он хватался за его корпус, читая очередное сообщение, и расплывался в идиотской улыбке. Отцовская настоечка всё смелее подтанцовывала в его теле ламбаду, ошалевшее тело от счастья начало вырабатывать подростковые гормоны.       -Алина, прекрати сидеть в телефоне!       -Ну мам! Не будь токсик! Меня мои френды поздравляют!       -Дочь, ты за семейным столом! Имей совесть!       Минги аккуратно опустил телефон под стол. Именно это движение его и выдало. Тут же в него уткнулся тонкий возмущённый палец.       -А он тоже сидит! Почему ему можно?!       Минги мгновенно поднял руки и демонстративно поставил локти на стол.       -Ты о чём?       Девочка ощетинилась, положила свой телефон на стол и процедила:       -Читер.       -Минги, ты же учитель, у тебя подход к детям есть. Скажи ей, что сидеть за семейным столом в телефоне некультурно!       Минги не придумал ничего лучше, чем повернуться к девочке и сказать:       -Да.       Вот это подход. Такое только с опытом набирается. Профессионал. Девочка фыркнула и отвернулась.       Чанёль посмотрел на часы и подскочил:       -Так, ребята: время!       В двенадцать часов все поднялись с мест, подхватив бокалы. Мобильник Минги тут же упал на пол, спалив его со всеми потрохами. На экране телевизора появилось лицо президента. Музыкант изо всех сил игнорировал недовольный взгляд, проследивший за гаджетом, который он засунул в карман штанов. Интересно, Хонджун тоже сейчас стоит в кругу семьи, в ожидании праздника?       Под бой курантов он зажмурился, судорожно пытаясь что-то пожелать. Все нормальные люди заранее заготавливают пожелание на год, и вот он, как обычно, оставлял всё на последний момент. Хотя чего уж там – нормальные люди не верят в такие глупости. Чего пожелать? Хорошей зарплаты? Приставку? Починить, наконец, кофеварку? Но на последних ударах в кармане штанов снова завибрировал мобильник, и в мозгу вспыхнуло будоражащее сознание имя.       Хонджун. Хонджун-что-же-ты-со-мной-вытворяешь-Хонджун. Это и была его последняя мысль в уходящем году.       Начался гимн, и все радостно чокнулись бокалами. На фоне отцовской настойки шампанское показалось лёгким лимонадом, отдавшимся в носу скопом игристых пузырьков.        «Тебя тоже заставляют есть холодец? Он как будто смотрит на меня из тарелки»

      «На меня тоже. У твоего глаза из морковки или из перца?»

      «Из глубин гастрономического ада»

      «А мои - из перца и морковки»

      «Нет, твои глаза красивые»       Минги от волнения хлопнул рукой по столу и опрокинул в себя стакан. За время застолья ему успевали подливать почти все, кто были за столом, причём напитки абсолютно разных вкусов и градусов. Дыхание перехватило.       -Нашему учителю больше не наливать,- хихикнула тётя, а мать пихнула отца.       -Опять свою настойку наливал?       Батя развел руками.       Стакан-второй, и уже холодец стал очень даже съедобным. Отец Минги развеселел и принялся приставать с подколами к самой младшей из присутствующих. Он принимался издавать странные звуки каждый раз, когда та умудрялась подносить ко рту вилку или стакан. Из-за этого девочка опускала руку и издавала возмущенные звуки. Дед ликовал. Минги тоже, ведь десять лет назад этой жертвой всегда был именно он.       Переписка стремительно развивалась. В ход даже пошли фотографии стола, спящего бати – одного и второго, ёлки. Минги даже зачем-то отправил видео, как они семьёй пускали в соседнем сквере петарды.

      «Как жаль, что ты не рядом»

      Минги курил на балконе из своей старой спальни, семья двоюродного брата уехала на такси, остались только он и родители, разбежавшиеся по своим углам.       «Прости, кажется, дед проснулся. Пойду уложу обратно»       В воздух улетело облако табачного дыма, закрывая за собой вид на обнулившийся мир.

      «Не уходи»

      Он неожиданно для себя испугался, что мальчишка вдруг возьмёт и исчезнет. Хотелось подольше чувствовать, что он есть, что Хонджун не плод его, Минги, воображения. Хотелось, чтобы он не бросал его таким пьяным на балконе в два часа ночи. Хотелось ещё очень много чего сказать.       А ведь Минги так и не узнал про этого загадочного светловолосого персонажа на фотографиях. Сигарета закончилась, окурок улетел в город, мигнув на прощание. Мужчина ушёл в комнату и лёг на кровать, положив на бок телефон. Почему он молчит?

      «Хонджун?»

      Хонджун печатает…       Тишина.       Хонджун печатает…       «Да не бойся ты, здесь я»       Хонджун печатает….       «Я тут подумал, Минги»       Хонджун печатает…       За эти десять секунд Минги успел испытать жар адского пламени, льды Арктики и воды мирового океана. Что он хочет сказать?       «Кажется, я тебя люблю. С Новым годом».       Невидящим взглядом Минги гипнотизировал экран телефона, пока тот не погас. Затем он включил его снова, не веря тому, что видит. Он смаковал глазами слова, рассматривал каждую буковку. Затем, совершенно неожиданно, мужчина уткнулся носом в подушку и захихикал. Он написал! Что он написал? Слово на букву «л»! Минги оторвался от купаний в подушке счастья и снова посмотрел на телефон. Надо что-нибудь ответить. Он же ждёт. Сон ещё пару раз хихикнул в подушку и вернулся к телефону. Он точно ждёт.Соберись, Сон Минги! Мужчина суетливо затарабанил пальцами по клавиатуре, набирая текст. Стерев его раз пять, он довольно признал шестой вариант и отправил его в полёт.       Собеседник заходил минуты две назад.       Минги пододжал ещё немного и заснул прямо так, в одежде, пока на экране догорало его последнее сообщение.

      «Кажется, я давно тоже»