Академия плохого воспитания

      За шесть месяцев работы с детьми Минги определённо точно понял одну интересную вещь: взрослые – это абсолютно те же дети, только одетые в костюмы побольше. Костюмы из обязательств, приличий и правил. Чем дольше музыкант находился в обществе с людьми маленькими, тем больше видел их повадки в людях больших.       Он сам, как маленький ребёнок, сидел с опущенной головой, в ожидании сурового наказания. Вокруг него на планёрке по всем углам учительской восседали присяжные-учителя и активно чувствовали себя неловко. На столе полусидела завуч, судья, по совместительству. Директрисы не было, видимо, не любит вид крови. Она вообще появлялась только в случае, когда надо толкнуть длинную речь, либо поругать школьников за кроссовки вместо сменки. Завуч оглядела собравшихся и провозгласила:       - Что-ж, как бы мы ни оттягивали, этот момент настал. Надо решить, что же делать с нашим дорогим уителем Соном Минги.       Подсудимый молчал. Молчал и крутил в пальцах маленький предмет. Честно сказать, он до конца сам не понимал, за что конкретно его судят. Просьба родительского комитета? Выходка с песней? Поведение в здании филармонии? Или, гхм, кое-что другое?       Где-то совсем рядом кряхтела учительница английского, пожилая женщина с твёрдой рукой и очень шатким эмоциональным состоянием.       - Валентина Ивановна, - Чхве Сан поднял руку из своего угла.       - Да, учитель Чхве?       - Я считаю, что наш коллега не виновен.       Женщина была хитрее. Она поправила очки на носу и спросила:       - Не виновен в чём?       Минги даже сам повернулся к физруку. Тот не растерялся: он явил округе свою солнечную улыбку и объявил:       - Ни в чём.       Дело закрыто, расходимся. Но завуч оставалась на месте.       - Что-ж, мы обязательно учтём ваше мнение.       - Минги, Вам есть что сказать? – женщина посмотрела прямиком на музыканта. Хитро, дать ему защищаться без обвинения. Чтобы он выложил все свои повинчики на блюдечке. Минги убрал в карман брошку. Будет защищать не себя.       - Queen – это классика.       - Отчего же вы тогда их скрыли?       Он снова посмотрел на руки, уже без броши.       - Думал, вы не поймёте.       Он был там, он видел, что многие присутствующие тоже кричали местному Меркьюри.       Учительница литературы - да найдите ей уже кто-нибудь нормального мужика - подскочила с места:       - А я говорила, что в программу было бы лучше включить белых журавлей, а не Алёшу!       - Их было бы не так жалко? - ответил чей-то голос. Часть присутствующих прыснула. Литераторша опустилась на место, видимо, осознав, что претензия была так себе.       - Между прочим, Queen печатают даже в учебниках английского, - скромно прокомментировала Оля из своего угла.       - Никто не хочет оспаривать важность группы Queen в истории мировой культуры! – Валентина Ивановна отлипла попой от стола, - Не понятно, конечно, причём здесь День защитника Отечества, но речь вообще идёт не о выходке с выступлением.       - А мне кажется, - историчка поправила свой доисторический ажурный воротник, - что у нас есть проблемы посущественнее, чем какая-то песня. Я считаю, что на повестке дня должен стоять вопрос о Ким Хонджуне из 10Б!       У Минги вспотели ладони.       - А что о нём говорить – отчислить из школы – и делов! Кто захочет водить ребёнка в школу с наркоманами? – противный голос учительницы английского так и просил о летящем в нос кирпиче. Спокойно, Минги.       - Да что отчислить – ребёнку надо помочь! Мы же учителя, в конце концов! Мы это упустили! – хоть раз в жизни учительница литературы сказала что-то дельное. Не зря она столько книжек прочитала.       - Горбатого только могила исправит! Я посмотрю, как вы помогать ему будете!       - Тишина! – завуч хлопнула по столу своей мощной ладонью. Клешня у неё была что надо – такой только орехи колоть. Минги, уже было зарядивший едкий комментарий по поводу горба англичанки на кончик языка, проглотил его обратно.       - Ситуация, произошедшая с нашим воспитанником, сейчас в процессе решения. В доме пострадавшего ничего не было обнаружено. В ближайшее время вся параллель десятых классов сдаст анализы на наркотические вещества в крови, как и близкие и родственники ребёнка. Думаю, эта ситуация в первую очередь учит нас быть внимательнее к своим воспитанникам. Нам очень повезло, что Хонжун остался жив.       Минги ужасно хотелось закончить обсуждение Ким Хонджуна, впервые в жизни у него появилось желание на подобном собрании сказать: «А может, вернёмся лучше к обсуждению меня?». Или давайте поговорим о Чонхо. Один Минги, что ли, слышал, что умеет этот маленький золотой ребёнок? Валентина Ивановна, похоже, действительно имела суперспособность читать мысли. Она взяла со стола бумажку и сказала:       - Но сейчас вернёмся к нашему коллеге.       - Не увольняйте Минги, пожалуйста! – Оля даже подскочила на месте, - Дети его любят!       - Любят они, - проворчала историчка, - они вон, котлеты практикантке по информатике любят подкидывать. И купаться в фонтанчике на первом этаже.       - С чего мне его увольнять? – завуч посмотрела на девушку поверх своих очков. Тут Минги даже сам поднял голову.       - По вашу душу, Сон Минги, пришла петиция от родительского комитета.       Тут было несколько вариантов: либо в петиции было написано прошение, чтобы Минги убили нафиг, либо – чтобы провозгласили его новым директором школы (от старой, видимо, уже успели избавиться), либо завуч просто ещё не успела прочитать содержимое бумажки.       - Но об этом мы побеседуем отдельно. Прошу вас немного задержаться после собрания.       Все взгляды теперь были направлены на Минги. Даже те, которые до этого мирно дремали в сторонке. Мужчина кивнул, под давлением всеобщего смотрения.       - Поговорим немного о следующем….       В дверь постучали. Сначала скромно, потом настойчивее. В учительскую просунулась девчачья голова.       - Извините. Мы тут пришли.       Не успел кто-либо ответить, как Даша шустро просочилась внутрь и кивнула кому-то за собой. Из коридора словно прорвало детскую плотину, в маленькую учительскую быстро ворвалась толпа детишек. В помещении резко не осталось воздуха. В толпе детских лиц Минги увидел Чонхо, Уёна и печально знакомую Арину-сталкершу. Где-то в середине левитировала макушка Мари. Все удивлённо переключились на свежесобравшийся митинг. Дети испуганно молчали, топали и не помещались в кабинет. Когда поток детёнышей остановился, Даша набрала воздух в лёгкие. Юный лидер, аж гордость за неё берёт.       - Мы пришли к вам просить за учителя Сона.       - Не увольняйте его, пожалуйста, - донёсся из толпы голос Уёна. даша продолжила:       - Послушайте нас, пожалуйста! Мы очень любим учителя Сона, не надо увольнять его из-за того, что он работает на радио. И за песню на концерте не надо.       - Он прекрасный учитель! – вставила свой комментарий Арина. Литераторша скрестила руки на груди:       - Тебе-то откуда знать! Он у тебя и не вёл никогда.       - Учитель Сон меня спас!       Кто-то из учителей кинул комментарий, что ему в таком случае стоит пойти работать спасателем. А учитель Сон тем временем пытался спрятать горящие уши за рыжей шевелюрой.       - Подождите! Мы кое-что подготовили! – Даша вскинула руки и махнула толпе: - Три-четыре!       Разношёрстная армия детишек неуверенно принялась завывать. Это, пожалуй, была одна из худших демонстраций хорового пения, которые можно было исполнить. Она идеально подошла бы под требование выгнать из школы учителя музыки, нежели чем оставить работать. Дети пели каждый в своём ритме, создавая общую звуковую кашу. Кто-то просто открывал под чужие слова рот, спасибо хоть и на этом, возможно, их лень берегла чужие уши. Минги поймал ухом имя Алёша. Звуковые пытки продлились несколько секунд, после первого куплета дети пали под натиском амнезии и заглохли.       Учителя молчали, наблюдая за развернувшимся концертом. Музыкант краснел, краснел и умилялся. Это было народное движение имени Сона Минги, поднявшееся ради спасения и предназначенное ради гибели. Дети старались. Даже Юнхо стоял с непривычно серьёзным лицом.       Сон давил улыбку и украдкой посматривал на завуча. Та стояла, сложив руки, и смотрела на детей взглядом, означающим абсолютно что угодно.       Сейчас не хватало только Юнхо с его коронным кличем. Минги всерьёз ждал этот воинственный крик.        Когда дети окончательно замолчали, она похлопала своими огромными ладонями.       - Браво. Учитель Сон, у вас сегодня столько защитников, что я уже всерьёз началась задумываться, чтобы собраться вас уволить. А то мне как-то неловко, что ребята зря стараются.       Из детской толпы донеслось неуверенное:       - Погодите, так вы его не уволите?       - Не увольняйте!       Дети развели такой шум, что едва слышали самих себя. Учителя пытались взглядами выцарапать своих подопечных из толпы и отправить по своим детским делам.       - Тишина! – хлоп мощной рукой по столу. Ну мощь-женщина, что тут скажешь, - Что-то вы не очень рады, как я посмотрю.       Первым очухался Уён.       - Не, мы рады. Мы очень рады!       Ребята зашумели. Митинг превратился в балаган. Собственно, как и любой другой митинг не-буду говорить-в-какой стране.       - Ну что же вы сидите – командуйте своей армией! – женщина сняла очки и с хитрой ухмылкой прищурилась на музыканта. Минги скромно улыбнулся и повернулся к ребятам.       - Ребята, спасибо. Мне очень приятно. Вы можете идти.       Дети ещё несколько секунд потолкались в учительской и попятились обратно.       Ни дня без происшествий. Какая скучная жизнь была у Минги до этой работы.        А тем же вечером, кстати, Чхве Сан признался Минги, что это он подкладывал котлеты практикантке по информатике.

***

      Бутылка минералки запузырилась и загрозилась блевать из горлышка. Сегодня Минги сдавал кровь не тест на содержание наркотиков. О том, что тестирование неизбежно, учитель сам накануне прочёл в красноречивом сочинении от родительского комитета. Петицию можно было назвать своего рода шедевром: едва ли не в каждой строчке таились речевые обороты и деепричастные обороты, конечно же, с грубейшими ошибками. Не то, чтобы Минги сам отличался такой уж сногсшибательной грамотностью - тут уж чего душой кривить – но даже у него после прочтения выступила скупая лексическая слеза.       Грамотности родители явно вместе с чадами своими не набираются.       После ограбления на несколько миллилитров крови Минги сам для себя решил пить много водички. Ну и мороженку себе взял, сахар тоже нужен, в качестве моральной компенсации. Но мороженка закончилась ещё по дороге на радиостанцию, а минералку он оставил на эффектное открывание.       Сегодня на эфире рядом с ним сидел звуковик, настраивал музыкальный лист и параллельно верстал что-то на ноутбуке. Он подал ди-джею знак. Минги спешно погасил пузырьки в горле, и почему за микрофоном постоянно тянет на газированное?       - Итак, у нас поступил новый звонок, добрый вечер.       В эфире зазвучал низкий тяжёлый бас. В эфир позвонил терминатор.       - Здравствуйте. Меня зовут Моисей. Моисей Лебедягин.       Моисей, значит. Всем известно, что Моисеи представляются сразу с фамилиями. Минги грустно вздохнул в сторону от микрофона.       - Здравствуйте, Моисей. Вы звоните, чтобы передать кому-то привет?       - Я хочу выиграть билеты на «Кровавые чепчики 3».       Перед началом рекламы он как раз объявил приём заявок на розыгрыш.       - А вы… точно уверены, что хотите на этот фильм? Там будет много крови и чепчиков.       - Уверен.       Терминатор, видимо, не боялся ни одного, ни другого. Железные яйца, ничего не скажешь.       - Что-ж тогда вам понадобится выиграть меня в игру. Напоминаю правила: мы с вами на протяжении минуты должны общаться только вопосами. Тот, кто повторится или скажет утвердительно, проиграл. Готовы?       - Готов.       Сразу видно, что всё понял. Минги сказал поехали, и звуковик включил нагнетающую музыку с тиканьем на фоне. Сон начал атаку бредом:       - Моисей, вы знали, что просмотр хоррор-фильмов до восемнадцати лет ведёт к преждевременной импотенции у мужчин?       Пауза.       - Ээээм… А вы знали, что мне уже есть восемнадцать?       Выкрутился. Минги закинул дальше:       - Отпустит ли вас мама на такой фильм?        Очередная пауза. Так называемый Моисей замешкался. Часики тикали.       - А как вы узнали?       - Узнали о чём, Моисей? Вы что-то скрываете? Вы боитесь чепчиков?       - А вы?       - Вы знаете, что такое чепчики? Моисей, почему чепчики кровавые?       Собеседник промямлил жалкое «А вы?», закапывая себя. Теперь, кажется, он боялся не чепчиков, а самого Минги. Вот Терминатор уже и просрал. Часики отсчитывали последние секунды.       -Михаил, вы ещё там? Михаил?       - Ну учитель Сон! Так нечестно!       Жалобный бас был неотразимо прекрасен. Минги и звуковик дали друг другу «пять» через стол.       - К сожалению, мой дорогой друг Моисей, вы проиграли. Или вы всё-таки Михаил? Кто бы вы ни были, не расстраивайтесь: у вас обязательно получится выиграть билеты на каких-нибудь смешариков.       Звуковик включил рекламу, оставив звонок вне эфира.       - Не грусти, Борщевиков. Ты слишком взрослый уже для чепчиков и слишком маленький для всего кровавого.       - Очень смешно, учитель Сон.       Как филигранно был проведён психологический анализ. Как точно Минги вычислил личность звонящего, тут хоть в бабки иди.       - А знаешь, что тебя погубило, Борщевиков?       А какой соблазн был сказать «чепчики». А вообще – кому он что должен?       - Чепчики тебя погубили, Борщевиков.       Когда звонок прекратился, ведущий откинулся на спинку стула.       - Пару дней назад возле школы тёрлась какая-то тётка и втирала что-то про веру в Моисея. Мы с охранниками еле отогнали её в соседний квартал.       Звуковик засмеялся.       - Он же всё равно пойдёт на эти чепчики.       Минги сделал глоток минералки.       - Но зато не на моей совести.       Сколько глупостей он уже успел позволить.       - Если собираешься чистить карму, придётся зарубить пару девственниц.       - Тогда ты будешь моей первой жертвой.       - Я запишу аудио своих проклятий и зашью в каждый твой эфир, чтобы ты слышал мой голос после моей смерти.       - Это будет молитва о моём чистом бессмертии.       Песня закончилась, и Минги надел наушники и вышел в эфир.

***

      Сырой мартовский воздух неприятно щипал кожу. Холод уже так сильно надоел. Хотелось вскипятить себе ванну и утопиться в ней вместе с несколькими пачками чая. Чай ещё неплохо с коньяком заходит и с мёдом. Только от мёда будешь ходить весь мерзский и липкий, как пережёванная жвачка.       С каждым днём становилось всё светлее и светлее, уходя с работы, Минги заметил в небе отголоски солнца. Хорошо.       Прошло пару недель, как Хонджуна перевели в реабилитационный центр. Минги заходил к нему почти каждый день. Мальчишка стал грубее, недовольнее. Минги стучал к нему в огромную глухую дверь, над которой затухла табличка «Выход». Музыкант скучал по его светлой и чистой улыбке. В его снах Хонджун приходил и просто тихо улыбался рядом.       К Минги выскочила женщина в медицинском халате.       - Здравствуйте, это снова вы!?       Вопрос это был или нет, на всякий случай Сон подтвердил, что это он.       - Мы ваши шоу слушаем каждый вечер! Очень любим, у вас такой прекрасный голос!       Минги аж слегка застеснялся. Надо же, каждый день слушают, наверное, всю неделю на повторе стоит последний субботний выпуск.       - Спасибо, конечно…       Да, это тебе не игра на радио. При обстреле комплиментами язык мужчины как-то сразу срывается с места идеального подвешения в пропасть костлявых «Э, мэ, пасибо».       - Он тоже вас слушает.       Женщина ухватила Минги за локоть и сделала такое ударение на слове «Он», что тот не сразу понял, про бога она говорит или про президента. Хотя кто знает, может, для неё это один человек. Мужчина посмотрел на медсестру понимающим взглядом и решил, что она говорит всё-таки про Хонджуна.       Женщина тем временем продолжила:       - Просто хочу, чтобы вы знали. У мальчика сейчас очень сложный период. Вы только не бросайте его. Он вашего визита ждёт каждый день, каждый вечер в конце отделения ошивается. Вы уж простите, что не пускаем – такие правила. Но в нашей каморке тоже неплохо: стульчики, все дела, как видите…       Но Минги её уже не слушал: дверь в отделение открылась, и появился он. Хонджун вышел к Минги с недовольным лицом. И в своих огромных наушниках. На одном ухе. Медсестра мгновенно куда-то испарилась. Ну и слава богу.       - Сигареты принёс? – вместо приветствия пробурчал Хонджун.       - Ты в больнице, сигареты здесь запрещены.       - Поэтому я их и прошу.       - Нет.       Мальчишка требовательно вытянул руку.       - Сам-то долго можешь без сигарет?       Они полминуты смотрели друг на друга. Минги нащупал в кармане пачку с двумя последними сигаретами. Всё равно ведь достанет у кого-нибудь.       - Все равно не дам.       - Жмот, - Хонджун плюхнулся рядом с мужчиной. Несуществующая дверь снова захлопнулась с металлическим лязгом.       - Может, снимешь наушники?       Минги попытался стащить их с головы мальчишки, но он прижал гаджет к уху. В итоге мужчина сдался. Детский сад, честное слово. Стараешься тут, тащишься через полгорода, а ради тебя даже наушники не снимают.       Сон было дернулся уйти, но сел на место. Тоже детский сад.       Пауза. Минги теребил в руках ручки от пакета, с которым пришёл.       - Твои одноклассники просили передать тебе.       Он подтянул к мальчишке пакет. Хонджун заглянул внутрь и достал маленький фотоальбом. Внутри было фотографий двадцать, распечатанных на полароиде с инстаграмма. Здоровские фотографии, Минги грешным делом рассматривал накануне.       - Они меня хоронить собрались?       Его губы тронула легкая ухмылка. С фотографиями одноклассники поработали неплохо, на удивление они сами изъявили желание и собрали альбом. За каждой из фоток были написаны короткие пожелания, их Минги тоже грешным делом уже прочитал. Здорово получилось, хоть и немного трурно. Тут не хватало только ленточки и грустной музыки на фоне. Хонджун достал из пакета купленный Минги Хэппи мил и принялся уничтожать картошку. Мужчина смотрел на него и чувствовал, как в нём просыпалась внутренняя бабка. Только они могут так искренне радоваться, когда кто-то рядом ест. Подросток достал из коробки игрушку.       - Эльза, - он поднёс ледяную принцессу к мужчине.       - Похожи? – спросил Минги.       Никогда не думал, что придётся конкурировать с игрушкой.       - Ты проиграл, потому что слишком красивый.       Огромная дверь приоткрылась, и наружу выглянул прежний Хонджун, с яркими светящимися глазами.       - Сводишь меня на чепчики?       - А на слюнявчики не хочешь? – пробурчал Минги. Он сам терпеть не мог все эти ужастики, и что дети в них постоянно находят?       Вышла медсестра, сообщившая, что время посещения закончено. Вот и всё, так мало времени, и так много несказанных слов.       Минги скомканно попрощался. Он в последний раз подержал Хонджуна за руку, после чего скрылся в глубине коридоров.       Палата снова встретила противным освещением. Хонджун снял наушники, всё равно они были выключены, и положил на тумбочку. Он достал из коробки гамбургер и без аппетита посмотрел на обертку.       - О, бургер? Ты будешь?       Десятиклассник молча протянул свёрток появившемуся в палате соседу. Хонджун не утруждал себя запоминанием имён всех в этом противном здании. Он снова залез в коробку и нашёл на дне знакомый маленький кирпичик плеера. Подросток закинул остатки картошки и Эльзу обратно в пакет, положил плеер рядом с наушниками, упал на кровать и отвернулся к стене. Отчего-то было тошно.       Прошло тридцать минут или пару часов. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в стену. Из окна на него светил месяц. Хонджун повернулся к палате. С соседней кровати доносились какие-то подозрительные звуки, даже и думать не хотелось, что там происходит. На тумбочке блеснул корпус кирпичика. Хонджун перевернулся на спину и надел наушники. Первым в плейлисте стоял новый трек. Буквы нетерпеливо плясали в строке выбора. «ВКЛЮЧИ МЕНЯ, ХОНДЖУН!!!». Палец нажал плей.       В ушах зазвучал знакомый низкий голос, вызывающий по коже тысячи мурашек. Да, их взаимоотношения работали обе стороны. Хонджун закрыл глаза.       «Привет. Я так много хочу тебе сказать. Вот, решил записать аудио, вдруг хоть так что-то получится. Говорят, на записи я намного лучше. Правда, когда включаю диктофон, от волнения теряю все мысли.»       Небольшая пауза. Видимо, он собирался с мыслями.       «Сегодня в магазине я увидел странного мальчишку. Он стоял и тупил на хлебные палочки. Мне теперь повсюду мерещатся наркоманы, это как помещательство. У этого мальчишки мне запомнилась родимое пятно возле скулы. Он уронил шарф и стоял смотрел на него. У этого парня был такой рассеянный взгляд. А потом он с каким-то пацаном пронеслись мимо меня на кассе, и у меня пропали пачка чипсов и брошь. Та самая, которую ты мне подарил. Не знаю, зачем им сломанные ромашки, но мне захотелось воткнуть их одному из них в глаз.»       Шуршание. Либо он перебирал какие-то бумажки, либо хомячил что-то из пакета.       «Я понимаю, что тебе тяжело. Но мне очень хочется сделать для тебя что-нибудь приятное. Поэтому я спою»       *Неуверенный лёгкий кашель*       Голос что-то пробурчал, послышались звуки вступления на пианино. Музыка была заводная, абсолютно не в тему разговора. Вскоре он вступил снова: «Погода была прекрасная *Проигрыш с детской мелодией* Принцесса была ужасная *Опять этот нелепый проигрыш* Днём во втором часу Заблудилась принцесса в лесу.»       Тут последовал ещё небольшой проигрыш. С каждой минутой музыка играла всё увереннее. На новом куплете голос уже задорно завёл: «Смотрит: полянка ужасная *Ну, вы поняли* На полянке землянка прекрасная! А в землянке людоед! Заходи-ка на обед! Он хватает нож, дело ясное, Вдруг увидел, какая ужааасная!»       Хонджун вдруг расплылся в улыбке. Вот идиота кусок. Тем временем голос артистично продолжал: «Людоеду сразу стало худо! Уходи – говорит – отсюда ! Аппетит – говорит – прекрасный , Слишком вид – говорит – ужасный!»       Тут он пару раз громко клацнул по клавишам и даже, кажется потряс бубном. Это была самая кульминация песни, артистический, так сказать, пик Сона Минги. Но тут наступило затишье. Игра стала медленнее. Низкий голос замедлился «И пошла потихоньку принцесса Прямо к замку вышла из леса Вот такая легенда прекрасная Вот такая легенда ужасная.»       Музыка закончилась, Хонджун представил, как худые пальцы поставили на клавишах последние аккорды. Наступила тишина, которую прерывали тихие шорохи на фоне. Доедает там, что ли.       «Просто… я надеюсь, ты хоть немного улыбнулся. Я так скучаю по твоей улыбке. Обещаю, что буду ждать тебя»       Конец записи. Дальше начался трек Linkin Park, где Честер кричал о том, как потерялся в ложных воспоминаниях. Хонджун думал. Когда песня закончилась, мальчишка взял телефон.       01:15 «Людоед – это я?»       Печатает….       Печатает…       Печатает…       Да сколько можно..?       01:26 «Ты для него слишком красивый»       01:27 «Ты вообще видел, который час?» * Сообщение удалено*       01:28 «Спокойной ночи»       На соседней кровати, кажется, успокоились. Хонджун прикоснулся к губам, ещё хранящим легкую улыбку после странной песни. Как давно они хранили вкус Сона Минги.