Dark Matter [scratches]

Эван разрезает хаос в лагере выживших с каждым шагом, как горячий нож режет масло – движется вперед без остановки, приближаясь к нужной ему точке. К Доктору, который здесь, как у себя домой. Тот как раз заканчивает поджаривать мозги какому-то неудачнику. Выпрямляется и приветственно смеется. - Э-э-эван… За спиной у Капканщика маячит полоумный хромой Томпсон. - Эван. - Тоже хочешь повеселиться? - Хочу, чтобы ты ушел. - Уйду. Как только заберу того, кто мне нужен. - Не заберешь. - Ы-ы-ыа-ан-н-нет! – протестует Макс. Отирается за плечом Капканщика и сверкает черными глазами-бусинами. Доктор издает нервный смешок и разглядывает дебила, склонив голову, а когда открывает рот, слова льются приторные, как патока, умасливающие другого убийцу, не обладающего большим умом. Словно взрослый обещает ребенку игрушку и кучу сладостей, если тот будет послушным. - А ты, Ма-акс, хочешь повеселиться? Ты же никогда не был здесь. Хочешь поиграть с этими выжившими, которые смеялись над тобой и били паллетами по голове? Было больно, наверное… Но оглянись. Тут нет окон и паллет. Ты можешь сделать с ними, что захочешь. - Он не хочет, - произносит Эван, - Говори со мной, а не с ним. Томпсон издает жалобный гудящий звук. - С тобой?.. С тобой, да. Хорошо, Эван. Говорю с тобой и тебе – не мешай. - Нет. Доктор смеется и поднимает руку, искрящуюся электричеством. В его глазах восторг. И он с восторгом смотрит на то, как Капканщика гнет к земле под разрядом тока, как тот впивается глубоко в мышцы, щелкая по металлическим крюкам и скобам, давно ставшим болезненной, но, все-таки, неотъемлемой частью тела Эвана. Сущность мягко обнимает пронизывающей тьмой под ребра, помогает выпрямиться и сделать шаг к Картеру, с безумной рожи которого ликование сползает, как стаявшая восковая маска. - Нет, - повторяет Капканщик и едва дергается от следующего разряда, - Ты нарушил правила. Кто привел тебя сюда? - Господь наш Бог… - шепчет Картер. - Отвернулся от нас. Наш Бог теперь – тьма и забвение. - Правил нет. Разряд едва щелкает по металлу и гаснет искрами на клинке, зажатом в руках Эвана. Сущность обволакивает Капканщика, впитывая в себя тот ущерб, который пытается причинить Доктор в тщетной попытке остановить первого из них, шепчет ласково и вкрадчиво на ухо, лижет по коже успокаивающим теплом. Нервно рычит пила Томпсона в безопасном – для самого Макса – отдаленнии. И слишком близко для того, чтобы тупой Деревенщина успел откромсать руку Картеру в рывке. - Есть. И ты подчинишься им. Ты уйдешь. Ты оставишь в покое Призрачное Лицо. Руку Доктора сотрясает и колотит, когда он приживает ладонь над сердцем МакМиллана. - Иначе что, Эван, а?! Иначе что?!! Тесак рвано, дергано, вжимается в предплечье Доктора, начиная снимать мясо до самой кости – и Картер отступает назад и тычет острием своей дубины в живот Капканщика, яростно сверкая безумным взглядом. Эван медленно и привычно вытирает лезвие о свою руку: - Я освежую тебя. Сниму кожу наживо и разделаю, как зверя, пойманного в капкан. - Она воскресит меня! - Тем лучше. Я буду делать это снова и снова. Раз за разом. До тех пор, пока ты не поймешь, что должен подчиниться. И ты подчинишься, Картер. - Она не позволит. - Столько раз, сколько потребуется, - раздельно произносит Эван, - Я уже здесь, потому что Она сказала прийти. - Пыа-а-адчинишьси-и-иа! – ревет Томпсон. - Допустим, Эван. Капканщик ждет, пока Доктор отступит еще, убирая свое оружие. Яркая алая кровь заливает провода, торчащие из тела Картера, коротит синими искрами и гасит их яростный блеск. - Я забираю это тело с собой. Он мёртв. Он – мой. Эван с трудом опознает, вспоминает – Феликс, кажется? - имя того, кто лежит у ног Доктора, и чья грудная клетка не двигается в попытке дышать. - Честный обмен, да, мистер МакМиллан? И я уйду. Это тело в обмен на то, чтобы мистер Джонсон чувствовал себя в безопасности. - Забирай, - кивает Капканщик. И наблюдает за тем, как Доктор закидывает на плечо мертвеца, как издевательски склоняет голову в показном согласии и желает доброго вечера. Как уходит прочь. - Ы-ыннн-а-ас й-е-есть пры-авила? – гудит Томпсон, когда они движутся к темноте, лежащей за пределами разрушенного, затихшего в ужасе, лагеря выживших. - Есть, - скупо отвечает Эван. Макс булькает и пытается перечислять их, те, которые он услышал, узнал в этот день. А Капканщик кивает, соглашаясь, и думает о том, что правила должны быть – и очень жаль, что он выдумал очередное только что. Потому что наличие правил всегда делает жизнь проще – где бы эта самая жизнь или, в их случае, не-жизнь, не существовала, отчаянная, как сорняк, пробивающий себе дорогу к свету и теплу.