О беговых дорожках и нежностях

      Лю Цингэ не из тех, кто зацикливается на чем-то. Если была проблема, он ее решал. Если нужно принять решение, он его делал следуя инстинкту. Загоняться было пустой тратой времени, особенно когда накручивание себя ничем не помогало.              Еще в детские годы для Лю Цингэ не составляло труда следовать своим увлечениям наплевав на чужое мнение. Его сопернический дух не знал границ и он признавал это, но с радостью готов доказать действиями любому, кто усомнится в нем, его неправоту.              Он не принимал во внимание утверждения тех, кто считал, что смешанные единоборства его не прокормят, и игнорировал преподавателей, что подталкивали его к поиску запасного плана на будущее. Лю Цингэ еще с первых занятий в студии своей семьи определил, что именно этого он и желает. В запасных планах нет никакого смысла, когда он мог гарантировать, что они не понадобятся. Зацикливаться на «а что, если», «а вдруг не получится» было бесполезно.              Поэтому он пер напролом, тренируясь, тренируясь и еще раз тренируясь, превосходя любого бойца в своей команде, повышал свой ранг и участвовал в соревнованиях. Он боролся, упражнялся и выступал, пока не добрался до подиумов и наград. И на протяжении всех боев и побед он жил сегодняшним днем. Никаких «а вдруг» и страхов перед будущими невзгодами.              Лю Цингэ приветствовал вызовы. Они позволяли ему доводить себя до предела.              Он все доводил и доводил себя, несмотря на прошлые личные достижения и нескончаемую боль, разбираться с которой отказывался. И довел себя до того, что терпимая боль усилилась и стала последней каплей для его измученного тела.              Разрыв передней крестообразной связки посреди матча чемпионата не входил в его планы.              Поначалу он был зол, даже опустошен, но даже тогда не стал избегать произошедшего. Не зацикливался на сомнениях. Он дал себе время поскорбеть над потраченными на совершенствование своего мастерства долгими годами, позволил семье их личные попытки его утешить, а затем взял себя в руки и направился по новому пути.              Он заставил себя пройти физиотерапию — возможно быстрее, чем этого рекомендовал физиотерапевт, и может с кучей провальных попыток, но он отказывался сдаваться. Ему это было нужно, и он это сделал. Он продолжал пробиваться вперед, пока наконец не смог ходить, а потом снова до тех пор, пока не побежал.              У него в голове не было четкой цели, лишь желание совершенствоваться.              Ожидал ли он, что в конечном итоге будет работать в спортзале, которым управляла его сестра, вместо того, чтобы сразу же вернуться к соревнованиям? Одним словом, нет. Но она попросила его о помощи и, хоть он и шел на поправку, ему все еще предстоит долгий путь до возвращения на турниры высшей лиги.              Тренера подвергали сомнению его возможность вернуться на соревнования того же уровня, что и прежде, но смысла верить в их слова не было никакого. Ведь в нем и раньше сомневались.              Сейчас же он проводит занятия в спортивном зале по смешанным единоборствам среднего класса, а также берет на себя его руководство, когда больше некому этого сделать. Он отказался от должности личного тренера — зная себя, он будет раздосадован всеми, чтобы должным образом выполнять свою работу.              Но он и не возражал. Он находился в привычной обстановке в окружении схожих с ним по целям людей, которые тоже стремятся физически совершенствоваться. К тому же здесь ему предоставилось место и время, чтобы стать сильнее и еще хоть раз вернуться к профессиональным боям.              Поэтому Лю Цингэ, несмотря на необходимость начинать все с нуля, посвятив себя уже почти на три года монотонной работе, ни о чем не жалел.              Он не зацикливался на прошлом.              …Или, по крайней мере, не делал этого до прошлого месяца. Последний месяц преподнес ему нечто чуждое для его понимания.              Если быть точнее, это было не «нечто», а «некто».              Шэнь Цзю был самым раздражающим человеком, с которым Лю Цингэ имелось неудовольствие общаться. Сторонник элитарности, надменный, самодовольный и безжалостный мужчина. Эта змеюка с короной на голове всегда такой была. Во всяком случае, он был таким в старшей школе, когда Лю Цингэ учился в средней.              Эти двое почти не пересекались, но если уж такое случалось, то без бесконечных драк не обходилось. Шэнь Цзю словно всегда знал куда метить словом, чтобы точно задеть человека, и Лю Цингэ не был для него исключением. Оскорбления сыпались на него, казалось, без видимой причины, когда он заканчивал тренировку и ему озвучивали итоговую оценку.              Лю Цингэ счел бы, что оскорбил его чем-то, если бы Шэнь Цзю не вел себя так едва ли не со всей школой. Лю Цингэ даже видел, как Шэнь Цзю не единожды пробирался в женскую уборную, словно какой-то озабоченный! Не говоря уже о той ситуации со школьного фестиваля, где он со спины, подобно трусу, повалил Лю Цингэ на землю.              Хуже того — едва Лю Цингэ, наконец, поверил, что навсегда избавился от Шэнь Цзю, этот человек умудрился снова вторгнуться в его жизнь спустя кучу лет, так еще и на его второй рабочий день.              Шэнь Цзю был рад видеть Лю Цингэ ничуть не больше, чем он его. И Шэнь Цзю ни капли не изменился. Все та же бессердечность, отстраненность и насмешки. Он обвинил Лю Цингэ в том, что тот осквернил своим присутствием зал (в который, по-видимому, сам ходил уже год), прежде чем сделать то, в чем был заслуженным мастером.              Нашел самую больную мозоль, на которую можно наступить.              В случае Лю Цингэ это были подколки над его травмой, что закончились плачевно — настолько, что Лю Цингэ был отправлен домой после попытки (к сожалению, неудачной) ударить клиента.              Единственным плюсом было то, что Шэнь Цзю отказался от абонемента и потребовал вернуть ему деньги за оставшуюся часть месяца, и даже смог их каким-то образом добиться, сославшись на несколько пунктов договора, о которых даже менеджер не подозревал.              Все эти мытарства обеспечили Лю Цингэ плохое настроение на целую неделю, но зацикливаться на Шэнь Цзю он не стал.              Но вот теперь он без всяких гребанных сомнений загнался из-за него!              А как тут не думать?              Человек забирает свой абонемент, поклявшись никогда больше не возвращаться, а спустя годы заявляется и щеголяет короткой стрижкой, очками и с таким видом, словно мечтает стать невидимым.              В тот день пару недель назад Лю Цингэ осознал, что работу он потеряет. Чего бы там Шэнь Цзю ни задумал, Лю Цингэ уверен, что не сможет сдержать себя в руках. Даже если будет пытаться, он знал, что Шэнь Цзю найдет брешь в его защите ради того, чтобы задеть за живое.              Но его ждал самый странный поворот событий, с которым когда-либо сталкивался Лю Цингэ — Шэнь Цзю не усмехнулся, встретив его взгляд. Он даже не ответил на свирепый взгляд, посланный ему Лю Цингэ. Вместо этого Шэнь Цзю ускользнул, порхая по залу без четкой цели, и лишь ненадолго задерживался на выбранных тренажерах.              И с каких это пор Шэнь Цзю пользуется какими бы то ни было тренажерами? Мужчина всегда свысока смотрел на тех, кому требовалось оборудование, ведь «оно предназначалось для мужиков, одержимых своей внешностью, а не физической формой», заявляя, что тренировки со свободным и собственным весом во всех отношениях лучше.              Так что наблюдать за попытками Шэнь Цзю использовать те самые тренажеры, за которые издевался над остальными… Ощущалось, словно Лю Цингэ застрял в какой-то альтернативной реальности. Или попался на какую-то искусную шутку, которая по итогу позволит Шэнь Цзю насмехаться над каждым, кто всерьез повелся на нее. Последний из двух вариантов казался слишком логичным, поэтому, спустя какое-то время наблюдений за мужчиной, Лю Цингэ подошел к нему.              Он потребовал от Шэнь Цзю объяснений своего присутствия, истинную причину возвращения. Он сохранял упрямство и вызов во взгляде, чтобы не дать Шэнь Цзю увильнуть своими какими-то способами. Он был полон решимости не сдаваться, пока Шэнь Цзю не даст откровенное признание.              Но Шэнь Цзю не глумился. Не оскорблял, не метал молнии глазами и не высмеивал. Зато он изобразил растерянность. Он казался смущенным и неуверенным. Вел себя совсем не как Шэнь Цзю.              Даже когда Лю Цингэ удалось вывести его из себя, чтобы раскрыть его истинную натуру, тот повысил на него голос лишь из разочарования. Без сарказма и отвращения.              А прямо перед выходом Шэнь Цзю извинился.              Это потрясло Лю Цингэ.              Тот Шэнь Цзю, которого он знал, никогда бы не попросил прощения. Он никогда не предложит перемирия.              Лю Цингэ дошел до того, что полез в перечень отметившихся сегодня посетителей, испугавшись, что мог его с кем-то спутать. Но нет, ошибки быть не могло. Появился профиль Шэнь Цзю с тем же именем и фото — видимо, тот обновил абонемент на месяц.              В этом не было никакого смысла. Это подрывает всю былую уверенность Лю Цингэ.              И он зациклился на этом.              Его переклинило, когда он увидел пыхтящего на беговой дорожке Шэнь Цзю. Загнался, когда Шэнь Цзю влетел в него, прежде чем юркнул от него без драки (Шэнь Цзю постоянно затевал драки). Зациклился на том, когда Шэнь Цзю оказался прижат штангой к скамье.              Но на чем он зациклился больше всего, так это на улыбке Шэнь Цзю, адресованной ему. Не насмешливая ухмылка или жестокий оскал. Благодарная улыбка. Яркая улыбка от самого сердца, сопровождаемая добрыми словами. Столь неподдельный легкий румянец на лице мужчины ввел Лю Цингэ в ступор. В груди зародилось странное чувство, и он даже не смог подобрать слов, чтобы остановить мужчину, уже ускользнувшего в раздевалку.              Как можно было не загнаться из-за такого? Он просто не понимал. Лю Цингэ снова полез в список клиентов тренажерного зала. Пытался найти кого-то еще, похожего на Шэнь Цзю, но не являющегося им. Потому что другого объяснения не было. Но нет. В реестре высвечивалось лишь лицо Шэнь Цзю — старая фотография, сделанная много лет назад, насмехалась над ним.              Он даже не совсем был похож на человека, что с недавних пор стал посещать их спортзал. На старом фото Шэнь Цзю казался строже, чем его новая версия. Дело было даже не только в очках и стрижке. Они просто были разными.              Но если это один и тот же человек, то Лю Цингэ стоило многое переосмыслить.              Он расспросил Минъянь, не замечала ли она чего-нибудь, и та согласилась, что Шэнь Цзю вел себя иначе и с ней тоже. Был дружелюбен и согласился помочь. Но она также подтвердила, что это был Шэнь Цзю.              Так что Лю Цингэ загнался. Загнался на полностью переменившейся личности Шэнь Цзю. Загнался над своими действиями в отношении Шэнь Цзю.              Но куда сильнее он загнался на том странном чувстве в груди и том, каким образом он мог бы избавиться от него.       

***

             Шэнь Юань вздохнул, сходя с поезда. Было довольно утомительно уговаривать брата отпустить его доехать на общественном транспорте, пусть там и царила «антисанитария» и в этом не было «никакого смысла», но раз у Шэнь Цзю с Ци-гэ были уже обговоренные планы, они уступили.              Шэнь Цзю хотя бы не пошел звонить родителям или что-то в этом роде.              Поезд его тоже измотал, хоть Шэнь Юань и радовался своим первым шагам на пути к былой независимости. Но в поезде было так людно, не говоря уже о том чересчур общительном парне, сидящем рядом с ним. Или о том человеке с громкой музыкой, пусть и в наушниках. Ладно бы хоть музыка была хорошей, но нет.              Глоток свежего воздуха при выходе на нужной Шэнь Юаню станции был бы прекрасен, если бы только его по платформе не толкала все та же толпа. Он слегка задержался, просто чтобы пропустить толпу вперед и оторваться от нее на приличное расстояние, прежде чем выйти на тротуар.              Как только он вернул свое личное пространство, Шэнь Юань начал свой путь к месту назначения. К уже привычному ему месту, но скоро оно перестанет таковым быть.              Тренажерный зал находился в двух кварталах вниз по дороге, легкий дождик моросил как по зданиям, так и по раскрытому зонту Шэнь Юаня. Да, Шэнь Юань уже свыкался с этим местом, и да, уже куда меньше боялся здешних сотрудников, но большой разницы не заметил. Помимо того, что теперь он мог продержаться на беговой дорожке чуточку дольше, Шэнь Юань совсем не чувствовал улучшений. Никаких тебе выдающихся мышц. Ну, то есть вообще никаких мышц, потому что он и не приступал к их проработке.              Он определенно не собирался сдаваться, скорее будто хотел попробовать что-нибудь новенькое. Продолжая придерживаться новой диеты, он постарается изменить что-нибудь в своей физической активности, поскольку он знал, что полный отказ от нее не прокатит.              Шэнь Юань весь исстрадался с этим решением, но не мог не признать, что самостоятельно или даже с блогами о здоровье в интернете ему с этим не справиться. Ему просто нужно четкое наставление! Кто-то, объясняющий ему, что за фигню он должен делать без а) осуждения, б) любых занятий, способных свести его в могилу. О, к тому же этот кто-то не должен быть нанят его братом, чтобы докладывать о каждом его шаге ни-разу-не-впечатлительному Шэнь Цзю.              Так что да, никакого больше тренажерного зала. Спасибо за воспоминания, только они оказались слегка травмирующими!              Сегодня был последний день оплаченного месяца, следовательно, если не отменить продление сегодня, то придется платить за следующий месяц.              Вообще-то он пытался отменить его по телефону, но ему сообщили, что у них какие-то неполадки с его персональными данными и им нужно его личное присутствие. Если вам интересно знать его мнение, то дерьмо это собачье, чтобы сработать на чувстве вины Шэнь Юаня, заставив его продлить абонемент.              С этими мыслями Шэнь Юань шагал по тротуару, обходя стороной внезапно подвернувшуюся под ноги лужу. Он менял руку, держащую зонтик, когда начал уставать его нести. По пути встретилась пара магазинов, на витрины которых он рассеянно засматривался проходя мимо.              Сегодня улицы почти пустовали, в основном из-за ливней, но благодаря этому Шэнь Юань мог спокойно оглядываться кругом без боязни столкнуться с кем-то. Стук дождя по зонту как раз утихал, поскольку моросящий дождь стал сходить на нет.              К тому времени, как Шэнь Юань добрался до спортзала, дождь почти закончился. Что позволило Шэнь Юаню закрыть зонт, стоя в ожидании светофора.              Шэнь Юань мельком проверил время на телефоне, снова убирая его в карман.              И почему зеленого света вечно не дождешься? Несомненно, о таком забываешь за годы своего затворничества. С таким же успехом он мог ждать новой высланной копии работы от Шан Цинхуа, учитывая, насколько долго приходилось ждать сигнала светофора.              Но не он один ожидал у перехода.              К его удивлению, перед собой он заметил уже знакомое лицо, уткнувшееся в свой телефон с довольно удрученным выражением.              Лю Цингэ смотрелся здесь для Шэнь Юаня таким неуместным, поскольку он привык видеть его только в спортзале. Лю Цингэ казался очень напряженным, словно увиденное в телефоне его изрядно злило.              Это — а также то, что Шэнь Юань не был с ним знаком — помешало ему поздороваться. Здороваться можно и из вежливости, особенно после того, как он буквально спас Шэнь Юаню жизнь неделю назад, но ему показалось это неловким, ведь он тут в последний раз.              Поэтому он разглядывал профиль Лю Цингэ со стороны. Не как какой-нибудь жуткий тип! Но это последний день, когда он мог поразглядывать такого красивого мужчину! Что-то вроде осмотра достопримечательностей в поездке перед возвращением домой. Но было ужасно жаль, что мужчину рассердило увиденное в телефоне.              Ритмичный писк подсказывал, что сигнал светофора сменился и можно идти.              Шэнь Юань увидел, как Лю Цингэ на автомате среагировал на звуковой сигнал и ступил с бордюра на проезжую часть. А еще Шэнь Юань увидел машину, несущуюся к пешеходному переходу без намека на снижение скорости.              Но все же будет хорошо, правда ведь? Быть не может, что Лю Цингэ не заметит машину, что мчится на него, и не отпрыгнет в сторону! Может он еще и в духе супергероя сделает сальто. Не так уж далеко он отошел; у него все еще есть шанс отступить на тротуар, где до сих пор стоял Шэнь Юань. Шэнь Юаню стоит просто остаться на месте и подождать, все будет в порядке.              Как жаль, что эти логические доводы не пришли ему в голову до того, как его тело само ринулось вперед.              — ОСТОРОЖНЕЕ! — закричал Шэнь Юань, кидаясь (как полный идиот) к мужчине, которого едва ли знал.              Машина не замедляла движение, а Лю Цингэ слишком медленно поднимал взгляд от телефона на его окрик. Но Шэнь Юань ухватился за Лю Цингэ и потянул его из всех своих минимальных сил.              Лю Цингэ, видимо, слишком перепугался и потерял равновесие, или же веса Шэнь Юаня, свалившегося на тротуар, было достаточно, чтобы утянуть за собой мужчину.              Шэнь Юань мало что понял из произошедшего. Он знал, что завалился на спину и ударился о твердый асфальт, пусть боль от падения пока не начала ощущаться. Он чувствовал тяжесть, словно на него свалился неподъемный груз.              Он знал или хотя бы предполагал, что машина его не сбила и он не умер. В конце концов, размытость мира не выглядела слишком фантастичной, что исключало возможность попадания в другой мир посредством автокатастрофы.              А в остальном все как-то так.              Мир словно застыл, все чувства затмевались необходимостью отдышаться. Последняя минута без конца прокручивалась у Шэнь Юаня в голове, пока он не вернулся в настоящее. Нет времени на обдумывание своего крайне рискованного маневра! У него все еще была причина для прыжка посреди проезжей части.              — Лю Цингэ? — позвал Шэнь Юань в безуспешной попытке принять сидячее положение.              Тяжесть на нем была увесистая, а Шэнь Юаня до сих пор слегка потрясывало. К счастью, тяжесть сдвинулась и высвободила его. Или, скорее, человек, что лежал на нем, мгновенно слез.              Шэнь Юань прищурился, чтобы получше разглядеть его, оплакивая свои пропавшие очки, которые, видимо, куда-то отлетели. Но ему не требовались очки для подтверждения, что силуэт человека перед ним был именно Лю Цингэ. И раз Лю Цингэ шевелился, он точно не умер!              Какое облегчение.              — Лю Цингэ, ты в порядке? — спросил Шэнь Юань, наконец успешно сев и даже сумев удержать себя в этом положении.              Он не мог тщательно осмотреть мужчину на наличие травм, но правда надеялся, что все обошлось.              Лю Цингэ слишком долго хранил молчание, что не давало успокоиться Шэнь Юаню.              — Тебе нужен врач? — Шэнь Юань слегка подался вперед.              — Нет, — наконец ответили ему хриплым голосом, отчего Шэнь Юаню дышать стало свободнее.              — Ох, ну и замечательно, — ответил Шэнь Юань, которому внезапно захотелось прилечь на сырой асфальт и подремать.              Последовало очередное молчание, но Шэнь Юань был не против. Ему и правда нужно было перевести дыхание.              Примерно спустя минуту Шэнь Юань вздрогнул, почувствовав легкое давление очков на своем лице. Левая оправа слегка треснула, но даже так Шэнь Юань мог наконец четко видеть. И увидел он лицо Лю Цингэ, довольно близко, и тот смотрел на него как на раздражающую математическую задачу.              — Эммм, ты уверен, что с тобой все хорошо? — спросил Шэнь Юань.              — Ты спас меня, — заявил Лю Цингэ, а затем совершенно серьезно задал вопрос. — Зачем?              Какого хрена? А что, не надо было? Конечно, Лю Цингэ мог бы сам о себе позаботиться, но говорил это так, словно Шэнь Юань смерти ему желал, не иначе.              — Не хотел, чтобы ты пострадал, — Шэнь Юань чувствовал себя сбитым с толку. — Честно, я даже не задумался, просто увидел летящую машину и дернулся.              — Но ты ненавидишь меня, — Лю Цингэ словно факт озвучил.              Эммм, нет? Когда Шэнь Юань успел произвести подобное впечатление? Он действительно однажды повысил на него голос, но он уже за это извинился! Лю Цингэ мог быть устрашающим, но Шэнь Юань не испытывал к нему ненависти. Уж тем более не желал ему смерти!              — Я не ненавижу тебя, — пояснил Шэнь Юань.              Этот разговор постепенно все выше поднимался в рейтинге самых странных разговоров в жизни Шэнь Юаня.              Лю Цингэ казался удрученным, повторяя то выражение лица, которое было у него за просмотром телефона. Шэнь Юань с трудом удержался от недоверчивого смешка. Этот парень куда больше был обеспокоен тем фактом, что Шэнь Юань его не ненавидел, чем тем, что его едва не сбила машина.              А автомобиль даже не остановился проверить, все ли в порядке, и продолжил движение, с горечью отметил Шэнь Юань.              — Хватит лгать, Шэнь Цзю! — потребовал Лю Цингэ.              — Я не вру… — начал возражать Шэнь Юань, прежде чем осознал, как его назвал Лю Цингэ.              Ведь как бы сильно у него не кружилась голова от остатков адреналина, он явно расслышал, что Лю Цингэ назвал его Шэнь Цзю.              Лю Цингэ принял его за брата.              …              Что ж, это многое объясняет.