О беговых дорожках и нежностях

      Шэнь Юань чувствовал себя дерьмово.              Все болело, неотступная тошнота отвергала всю еду, которую ему удавалось перехватить как минимум дважды за день, сил едва хватало на то, чтобы держать глаза открытыми, а уснуть не давала боль.              Как подобное могло считаться простудой??? Да, иммунная система путалась и атаковала его вместо вируса каждый раз, стоило ему простыть, но на этот раз она зашла слишком далеко! Прошло около недели, и только теперь его состояние позволяло ему пройтись по квартире дольше пяти минут.              Еще один повод для разочарования — как он вообще умудрился подхватить простуду??? Конечно, вы можете сказать, что он сам навлек на себя беду этим своим «вау, самочувствие оставляет желать лучшего, схожу-ка я в спортзал», но его состояние ни разу не наводило на мысль, что он свалится с простудой!              Но самочувствие не позволяло в полной мере разразиться тирадой насчет всей хреновости этой простуды. Декламирование с чувством и толком отнимает много энергии!              Так что, дабы внести баланс, у Шэнь Юаня имелся список положительных моментов данного опыта.              Первое. С симптомами вполне можно было бороться, не кладя его в больницу! Его личный лечащий врач заходил провести осмотр и подтвердить, что ему требуется отдых с восстановлением и пить жидкости с лекарствами без госпитализации, что просто фантастика! Низкая ли у него планка? Да. Был ли он все еще в восторге, что, очнувшись, перед его болезненными и усталыми глазами маячила его коллекция Ло Бинхэ вместо белых больничных стен? Тоже да.              Второе. Суп, который ему заносил Цзю-гэ во время своих ежедневных проведываний, был и впрямь весьма неплох (пускай его и почти каждый раз рвало им обратно). Также особый акцент нужно сделать на «проведывании каждый день». Цзю-гэ оставался с ним на постоянке лишь первые три дня (после того, как Шэнь Юань позвонил ему в пятницу утром, проснувшись в дерьмовом состоянии), а затем это перешло в ежедневные обеденные визиты. Что весьма справедливо. Хоть Шэнь Юаню чрезвычайно не хотелось оставаться одному, у Цзю-гэ была ответственная работа. Он сам напросился жить отдельно и не собирался теперь из-за этого ныть. Хорошо хоть Мэймэй забегала дважды за неделю.              Третье… Что ж, третьего у него не было, но Шэнь Юань полагал, что мог временно назвать третьим пунктом то, что худшее могло быть уже позади.              Но ему до сих пор непрерывно хотелось спать. Или может просто листать ленту в телефоне, чтобы отвлечься. Как жаль, что Цзю-гэ из раза в раз отбирал его у него, не давая без конца пялиться в телефон вместо того, чтобы отдыхать и поправляться в таком болезненном состоянии. Это было, мягко говоря, унизительно, но Шэнь Юань не мог отрицать, что таким образом поправлялся вправду быстрее.              Шэнь Цзю вечно оставлял ему свой рабочий телефон для экстренных вызовов на случай, если с Шэнь Юанем что-то произойдет, словно он младенец, которому нужно ставить на все защиту от детей.              Шэнь Юань вяло скинул с кровати одно из многочисленных душащих его одеял. Было жарко, а он и без того выпотел всю воду из организма на уже ставшие мерзкими простыни.              Он намеревался перебраться на диван для смены обстановки, поскольку по сравнению с тем что было разум его значительно прояснился. Может он даже готов к какой-нибудь бессмысленной чепухе с экрана телевизора? Однако не очень-то ему хотелось шевелиться. Тошнота могла быть не такой ужасной, зато тело так ослабло и ныло хуже плаксивого друга главного героя в аниме сёненах.              Решение двигаться или нет приняли за него, когда громкий стук разнесся по всей квартире.              Шэнь Юань застонал.              Если задуматься, то брат никогда не стучал перед тем, как зайти. Чем не утруждала себя и сестра во время своих визитов.              …Блин, ему надо провести со своими родственниками поучительную беседу о том, что надо стучать?              А, он отвлекся.              Шэнь Юань взглянул на часы. Едва полдень наступил — раньше, чем обычно наносит визит Цзю-гэ. Скорее всего, это был не он. Впрочем, Цзю-гэ творил все, что ему взбредёт в голову, поэтому Шэнь Юань не мог быть уверен.              Стук повторился вновь, побудив Шэнь Юаня в конце концов сбросить с себя оставшиеся одеяла и неспешно подняться на ноги.              Отстой, ему в то же мгновение захотелось завалиться обратно, однако его потяжелевшее тело с затуманенным разумом повели его из комнаты в направлении к входной двери.              Он даже не думал толком, пока тащился на громкий стук с простым желанием прекратить этот шум. В сущности он даже не подумал проверить в глазок, вместо этого попросту навалившись всем своим весом на дверную ручку.              Шэнь Юань медленно отворял дверь, раскрывая облик человека, и близко родственником ему не являющемся.              Он и впрямь не знал кого ожидал увидеть, в большей степени намереваясь остановить стук, но уж точно не Лю Цингэ.              Шэнь Юань даже не задался вопросом, чувствуя себя уставше и гадко.              — Цингэ, здравствуй, — слабым голосом поприветствовал он.              Все-таки приятно было увидеть Лю Цингэ. Шэнь Юань соскучился по нему.              И тот был сегодня особенно красив, невзирая на глубоко сдвинутые брови и безумные глаза.              — К-красив? Шэнь Юань, ты… — с милым румянцем отозвался Лю Цингэ.              Ууупс, он про красоту вслух сказал? Вау, ему и впрямь пора прилечь обратно.              Как только потная ладонь соскользнула с дверной ручки, оставляя его без опоры, Шэнь Юань взвесил все «за» и «против» желания прямо сейчас всего навсего прилечь на пол.              Лю Цингэ же не будет против?       

***

             В ту секунду, как Шэнь Юань стал покачиваться, Лю Цингэ оказался рядом, чтобы удержать. Он крепко придерживал его за плечи, беспокойно оглядывая того с головы до ног.              Шан Цинхуа упоминал простуду, но Шэнь Юань казался таким слабым, что его бы ветром сдуло.              Лю Цингэ запереживал в тот момент упоминания Шан Цинхуа болезни и примчался сюда так быстро, насколько это только возможно. Обычно над простудой он бы насмехался. Она была не более чем неудобством, что пройдет спустя день-другой. Однако Шэнь Юань пропал почти на целую неделю, отчего потенциальная болезнь становилась куда тревожнее.              Теперь, стоя здесь и практически удерживая Шэнь Юаня на ногах, его опасения казались оправданными.              — Ммм, я тоже рад тебя видеть, Цингэ, — с усталым смешком сказал тот, когда Лю Цингэ поправил свою хватку, надежнее опирая его о себя.              — Шэнь Юань, скажи мне в чем дело, — грубовато потребовал он.              — Я в порядке, — прозвучало весьма отрепетированно.              — Нет, ты не в порядке, — возразил Лю Цингэ, звуча куда сердитее, чем он намеревался. — Не ври мне.              Он ненавидел это. Ненавидел, что его беспокойство со стороны считывалось гневом. Но еще сильнее он ненавидел масштаб своей беспомощности.              Словно заново повторялся эпизод, в котором Шэнь Юань пострадал, выручая его. Который и в тот раз настаивал, что помощь ему не требуется. Разница лишь в том, что в прошлый раз Лю Цингэ упрямился помочь из благородства. В этот раз он бы упорствовал из собственного желания. Потому что его это заботило.              Очень сильно заботило.              — Что ж, я слегка утомился, но правда в порядке. Обыкновенная простуда, худшее уже позади, — тот с каждой минутой все сильнее и сильнее клонился к Лю Цингэ.              Лю Цингэ недоверчиво покосился вниз.              Как тот мог с таким видом доказывать пустяковость простуды? И раз худшее позади, то что же было до этого?              Ему хотелось оспорить. Требовать, что все не так. Лю Цингэ знал, как выглядит простуда — как на себе, так и на сестре. Это не она.              Но он не станет спорить. Не с таким измученным и трясущимся Шэнь Юанем, едва стоящем на ногах.              — Как мне помочь? — вместо это спросил он, преисполненный решимостью подсобить, даже отвезти того в больницу при необходимости.              Шэнь Юань уложил голову ему на плечо (Лю Цингэ не замер от этого движения лишь потому, что тот сейчас в нем нуждался) с целью поднять на него взгляд.              — Ну, в данный момент мне бы очень хотелось прилечь.              Для Лю Цингэ этого было достаточно. Он подхватил его на руки, не обращая внимание на писк, который тот издал, и понес его к дивану. Чего он не мог игнорировать, так это скромное прижимание щеки Шэнь Юаня к его груди!              Ему пришлось усилить хватку, чтобы окончательно того не выронить.              Дойдя до дивана, он уложил на него Шэнь Юаня настолько быстро, насколько это возможно без отталкивания его.              — Спасибо, Цингэ, — тот заерзал в поисках удобного положения.              Лю Цингэ удалось лишь промычать.              — Что еще мне сделать? — поинтересовался он после того, как Шэнь Юань улегся.              Тот фыркнул — лежа он выглядел слегка получше.              — Серьезно, Цингэ, я даже не знаю отчего ты здесь, но ты не обязан задерживаться. Из меня сейчас не лучшая компания.              — Ты болен.              — Рад, что ты заметил.              — Я не оставлю тебя больного одного.              Теперь уже Шэнь Юань умудрился казаться взволнованным.              — Что… Цингэ, нельзя же так просто говорить подобное! — пробормотал тот, скрывая часть лица за рукой.              Лю Цингэ оставался непреклонен.              — Цингэ, за мной правда не требуется надзор. Я не преуменьшаю серьезность своего состояния, все на самом деле не так плохо, — продолжал тот. — По сравнению с другими случаями моих заболеваний это пустяк.              Лю Цингэ оставалось лишь стиснуть челюсти.              Если Шэнь Юань пытался развеять его опасения, то получалось совсем наоборот.              Насколько тогда плохо ему обычно бывает? Если сказанное им правда, то насколько слабым было его здоровье? И как Лю Цингэ ни разу за все время этого не заметил?              — Ты болеешь, следственно не пустяк, — возразил он.              — Ладно, но я все еще способен сам с этим справиться.              — Шэнь Юань, — начал Лю Цингэ, подбирая правильные слова. Когда найти нужных не удалось, он завершил банально. — Я хочу помочь. Не хочу уходить.              Тот зашелся в приступе кашля; лицо, даже скрытое рукой, покрылось испариной.              Лю Цингэ заерзал, бестолково наблюдая за происходящим.              — Х-хорошо, твоя взяла. Тогда можешь принести мои подушку с одеялом из комнаты? — попросил тот с немощной улыбкой на лице.              Почти смехотворно, насколько вежливо Шэнь Юань утрудился попросить его при учете, что Лю Цингэ ни при каких обстоятельствах ему не откажет. Существовало ничтожно мало того, о чем тот мог попросить и получить отказ.              Лю Цингэ кивнул и побрел в направлении предполагаемой спальни. Он толкнул приоткрытую дверь, целеустремленно шагая внутрь.              От наполнения комнаты он вмиг оцепенел. Каждую стену, полку и любую поверхность заполоняло смутно знакомое лицо. Оно идентично той фигурке, которую Шэнь Юань приобрел во время их совместного шоппинга (он запомнил, что того звали Ло Бинхэ, а сестра рассмеялась, когда он поинтересовался у нее о нем). Вообще-то одной из много(много)численных фигурок в стеллаже у стены была та самая.              Среди коллекции плакатов, плюшевых и пластиковых игрушек встречались и другие лица, но подавляющее большинство составляло самодовольное лицо Ло Бинхэ.              Лю Цингэ пережил краткий унизительный момент осознания, что он ревнует к вымышленному персонажу.              Придется выплеснуть разочарование по этому поводу позднее. Прямо сейчас в нем нуждался Шэнь Юань.              Без лишних раздумий, удерживая взгляд на своей цели, а не на коллекционных реликвиях (почему среди них так много фигурок с голым торсом???), Лю Цингэ сгреб в охапку одеяло с подушкой.              Быстрым шагом покинув комнату, он закрыл дверь, не давая ни одному из самодовольных и злорадных лиц проследить за ним.              — Ох, спасибо тебе, — сказал Шэнь Юань, как только он подошел и укрыл его одеялом, бережно подложив подушку ему под голову.              Затем Лю Цингэ неловко встал в ожидании новых указаний.              Похоже, Шэнь Юань обратил на это внимание и вздохнул.              — Можешь сесть, если хочешь? Составь мне компанию, раз правда желаешь выручить.              Лю Цингэ сдержал сдавленный звук.              Его присутствие в самом деле может помочь? Шэнь Юань действительно желал лишь… его компании?              Лю Цингэ молча уселся на ближайший к дивану стул. Еще мгновение поизучал Шэнь Юаня, выискивая следы незримого недомогания. Последнее, чего ему хотелось, так это сидеть без дела, когда он мог чем-то услужить.              — Тебе не нужно в больницу? — удостоверился он.              — Нет! — получилось громче, чем все произнесенное им за день. — Никаких больниц, со мной все хорошо!              Лю Цингэ принял это, оставаясь не до конца убежденным.              — Ты же скажешь мне, если передумаешь? Или если понадобится что-нибудь?              — Все нормально, Цингэ. Мне ни больница, ни что-либо ещё не нужны. Ведь у меня есть ты?              Лю Цингэ готов поклясться, что биение его сердца громыхало по всей комнате. Он оттеснил это чувство.              Он здесь ради Шэнь Юаня. Шэнь Юаня, сказавшего такое, ни капли не стыдясь и не соображая, как убивал этим Лю Цингэ.              — Что ж, ты так ни разу не объяснил зачем ты тут, — тот, видимо, пытался сменить тему разговора. Не похоже, чтобы ему нравилось обсуждать даже саму возможность госпитализации. — Я не жалуюсь, лишь удивлен.              — Ты… Мой турнир, — сказал Лю Цингэ, хмурясь на воспоминания.              — Турнир?              Лю Цингэ втянул воздух.              — Мой турнир. Ты так и не явился, а потом не выходил на связь. Я не знал, что случилось. Я был… — но Лю Цингэ умолк, не в состоянии обозначить, как именно на него это подействовало.              Шэнь Юань молниеносно принял сидячее положение с расстроенным и встревоженным видом.              — Черт! Мне так жаль! Мне стоило сказать тебе. Я даже собирался сделать… Ну, теперь это не имеет никакого значения, однако мне правда хотелось прийти!              Лю Цингэ склонился к нему и уложил руку на плечо, вынуждая того успокоиться. Он не планировал взвинчивать Шэнь Юаня или вселять в него чувство вины. Раз тот был болен, то нужды просить прощения уж точно не было.              — Не извиняйся, — произнес он, неосмысленно очерчивая круги большим пальцем ему по основанию шеи.              Шэнь Юань от этого малость расслабился.              — Так или иначе, ты подобного не заслуживаешь. Мне следовало как-то связаться с тобой… Телефона у меня не было, но я должен был найти способ, — сконфуженно произнёс тот. — Турнир хоть нормально прошел?              Не было телефона? Он сломался?              Если у Шэнь Юаня при себе не находилось телефона, то у него еще меньше причин испытывать вину. В то же время из-за этого Лю Цингэ забеспокоился ещё сильнее. Шэнь Юань пребывал здесь, тяжело болея долгие дни, без телефона? А если бы что-то случилось?              Лю Цингэ не смог избежать гнева. Он уже несколько дней как заметил пропажу Шэнь Юаня, а прийти к нему смог лишь сейчас. Он никогда больше не позволит ему страдать так в одиночку.              Невзирая на разочарование и вспышку смущения от осознания, что рука до сих пор покоилась на плече Шэнь Юаня (он тут же отдернул ее), Лю Цингэ вынудил себя ответить.              — Я победил, — лаконично отозвался он.              Глаза Шэнь Юаня, вопреки затаившейся в них усталости, загорелись.              — Потрясающе, Цингэ! То есть, я в тебе и не сомневался, но все равно, — поздравил тот. — Теперь мне еще досаднее, что я все пропустил.              — Ничего. Я дрался и лучше, — дернул плечом Лю Цингэ, подавляя чувства, вызванные благоговением во взгляде Шэнь Юаня.              Он не стал упоминать, что причиной его рассеянности стало огорчение от отсутствия Шэнь Юаня. То проблема Лю Цингэ, а не его.              — Не надо принижать себя, Цингэ. Уверен, твоя крутость зашкаливала. Мне почти жаль твоих противников, — тот самую малость усмехнулся, заходясь в кашле и спросил, прочистив горло. — Можешь рассказать про свои бои?              Так Лю Цингэ и поступил.              В погоне за просветлением лица Шэнь Юаня, проявившегося после того, как он описал используемый им приём, он углубился в детали куда сильнее, чем было ему присуще. Он описывал противников, которых удалось вспомнить, и их захваты, частью из которых им почти удалось взять над ним верх. Даже сравнил пару боев с теми, которые ему довелось вести ранее. Что отличалось, а что совсем не поменялось.              Шэнь Юань сосредоточенно вслушивался даже при том, что внешне усталость проявлялась все сильнее и сильнее.              Как только он закончил, тот улыбался ему лёжа на спине так искренне, несмотря на явную болезненность, что Лю Цингэ захотелось разодрать свою грудь и предложить ему своё сердце.              — Вау, Цингэ, я и без того знал, что ты поразителен, но черт возьми, — сказал Шэнь Юань. — Знаешь, ты этого заслужил. Я о том, как ты упорно трудился. Без сомнений, никто не заслуживает победы так, как ты.              Это…              Лю Цингэ потребовалось время, чтобы прийти в себя.              О нем писалось много статей в его расцвет сил. И все как один несли полную ахинею. Звали его одаренным гением. Талантливым бойцом, которому суждено попасть в высшую лигу. Порой кратко упоминали режим его тренировок, но особого акцента на этом никогда не делали. Не делали акцента на том, с каким трудом он работал ради побед.              Ему, по правде говоря, плевать было о чем твердят глупые статьи. Мнение посторонних для него ничего не стоило.              Но для него ценно мнение Шэнь Юаня. Ощущения от признанности им…              — Ты тоже, — необдуманно вкинул он.              — Ммм? — в замешательстве отозвался Шэнь Юань.              — Ты тоже усердно трудишься, — неловко проговорил Лю Цингэ.              Сомнение Шэнь Юаня, вызванное данными словами, неприятно отозвалось в нем.              — Цингэ, я буквально провалялся в кровати последние пять дней. Я больше чем уверен, что это противоположно усердной работе.              — Ты болеешь, — моментально возразил Лю Цингэ с напряженным выражением лица. — Твое тело старательно трудится, чтобы поправиться.              — Вот уж точно не считается.              — Считается.              — Допустим, но мы оба согласимся, что я весьма ленив, — обратил внимание Шэнь Юань. — Может не постоянно, но я не столь потрясающий и крутой, как ты, Цингэ.              Лю Цингэ заметил, как ощетинился на эти слова.              — Ты именно такой, — акцентировал он свои слова.              Шэнь Юань с легкостью закивал.              — Вот видишь, в этом мы сошлись! Я ленив, и это нормально, — с першением заявил тот.              — Нет!              Лю Цингэ вскочил на ноги, переполняющие эмоции не давали усидеть на месте.              Шэнь Юань мог лениться, Лю Цингэ понимал это. Но он пытался, когда было необходимо. И если Лю Цингэ прилагал усилия для самосовершенствования, то Шэнь Юань прилагал их ради других. Чтобы осчастливить их! Как тот этого не замечал?              — Цингэ, не знаю…              — Ты потрясающий! — выпалил он, покраснев от смущения и возмущения.              На фоне бледного лица у Шэнь Юаня заалели щеки.              — Я-я… Цингэ, о чем ты вообще? Я обычный парень, меня с трудом можно назвать потрясающим, — Шэнь Юань чуть шмыгнул носом, что, видимо, должно было показаться противным, но отчего-то вышло мило.              Перед лицом непроходимого идиота терпение (или что там от него осталось) Лю Цингэ иссякло.              — Идиот! Ты потрясающий. Так что не… Не… — Лю Цингэ в отчаянии топнул ногой.              Ему захотелось вдарить по чему-нибудь. Хотелось выбить ту странную часть мозга Шэнь Юаня, породившую в нем мысли, что он мог считаться средненьким (может получится сымитировать данный опыт, треснув Шэнь Цзю?). Ему хотелось подраться с «простудой» Шэнь Юаня. Хотелось вмазать себе за то, как далеко он зашел ради лежащего перед ним идиота, а высказать все так, как ему бы хотелось, у него так и не выходило.              Хотелось стереть с лица Шэнь Юаня замешательство с беспокойством. Можно подумать, это Шэнь Юань должен был о нем беспокоиться, когда сам прикован к постели.              Вдобавок Лю Цингэ хотелось поцеловать его. Сцеловать все его волнения. Сцеловать его недомогание и дремучесть, окутавшую мозг.              Накопившиеся эмоции наконец вырвались наружу.              — ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ, ШЭНЬ ЮАНЬ, — взревел Лю Цингэ.              Сердце бешено заколотилось при нахлынувшем на него позоре от сказанного. Но было и чувство облегчения. Облегчение, что недопонимание в отношениях с Шэнь Юанем может быть устранено. Если даже Лю Цингэ совершил крупную ошибку, он сумеет ее исправить.              Шэнь Юань назвал его упорным труженником, и он будет стараться максимально упорно, чтобы суметь сохранить Шэнь Юаня в своей жизни.              От шока во взгляде Шэнь Юаня — то ли от его слов, то ли от громкости, с которой они были произнесены — Лю Цингэ боролся с желанием подхватить стоявший перед ним кофейный столик и швырнуть его через всю комнату.              Тишина была мучительной, но она продлилась не так долго, как этого опасался Лю Цингэ.              Испытываемый Шэнь Юанем шок испарился, а на его место пришла улыбка, растопившая ледяной ужас в груди Лю Цингэ.              — Ты мне тоже нравишься, Цингэ.              Он произнес так, будто это было очевидно. Будто сказать это было легко и просто. Ни в какое сравнение с мучительным разоблачением собственных чувств Лю Цингэ не идет.              Шэнь Юань как раз продолжил, словно не он только что одарил Лю Цингэ столь сильно желанной новостью.              — Как я могу не любить тебя? Ты замечательный…              Однако, к раздражению Лю Цингэ (и капле благодарности, ведь он не знал, сколько еще слов Шэнь Юаня мог вынести) его прервали хлопнувшей дверью.              И вот так просто время, проводимое с его любимым человеком, было прервано наименее любимым из них.              — ТЫ! — возмутительно пронзительно завизжал Шэнь Цзю, настолько сбитый с толку, каким он его еще ни разу не видел. — Скотина, ты видать смерти желаешь, с чем я тебе с радостью готов помочь. Сейчас же. Выметайся. Отсюда.              Лю Цингэ обратил внимание на то, как Шэнь Юань поморщился.              — Цзю-гэ, не нужно, — тот с усталым вздохом попытался его утихомирить. — Цингэ всего лишь пришел помочь мне.              — Помочь тебе? Цингэ? — вскипел Шэнь Цзю, проносясь к ним словно ураган.              — Он заглянул проверить, все ли со мной хорошо.              — Я уверен, что с самыми чистыми намерениями, — Шэнь Цзю кинул на Лю Цингэ злобный взгляд. — К тому же, А-Юань, ты ведь знаешь, что должен отдыхать.              — Я и так.              — Конечно, не сомневаюсь. Поэтому и не спишь, — сказал Шэнь Цзю. — А ты почему все еще здесь? — Лю Цингэ почувствовал, как у него задергался глаз.              Лю Цингэ следил, как его заклятый враг приближался, предчувствуя, как вздувшийся в нем пузырь чистой ярости грозится лопнуть.              Только вот Шэнь Юань вновь вздохнул с очень, очень уставшим видом, и Лю Цингэ в ту же секунду понял, что грызться с Шэнь Цзю здесь не выйдет. Он не может наводить шороху и поднимать пыль, забивая ими измученные легкие Шэнь Юаня.              Таким образом, в то время как каждой клеточкой своего существа он жаждал остаться с Шэнь Юанем, помогать и заботиться о нем, Лю Цингэ отступил.              — Я пойду, — заявил он, понимая, что в его голосе не звучало радости по этому поводу.              — Ну так уходи.              — Ты не должен уходить, Цингэ.              В унисон заговорили братья Шэнь.              Лю Цингэ не обратил внимания на Шэнь Цзю, адресуя покачивание головы Шэнь Юаню.              — Все в порядке, — сказал он. — Поправляйся скорее.              Шэнь Юань казался этим не особо доволен, но тем не менее смирился.              — Ладно. Я тебе напишу, — тот послал ему изможденную улыбку.              И на этом Лю Цингэ откланялся. Игнорируя поток брани, посланный ему в догонку. Игнорируя Шэнь Цзю, приступающего к допросу Шэнь Юаня, как только за ним закрылась дверь. Игнорируя то, как он оставил Шэнь Юаня в лапах своего брата-гадюки, отчего кровь в жилах закипела.              Вместо этого Лю Цингэ мог слышать лишь те самые слова.              Ты мне тоже нравишься.              Словно с него сняли всю тяжесть последний дней, заменив ее воздушным шаром, позволяющим ему слегка парить над землей.              Он до сих пор не мог в это поверить. Не верил до тех пор, пока не зашел домой, кидая ключи на тумбу; бесцельно стоял, не в силах развеять диковинную накопившуюся энергию.              И тут до него дошло.              Раз Шэнь Юаню он тоже нравится… Они ведь значит на самом деле встречались, правда же? Шэнь Юань действительно был его парнем! Все это время среди них сомневался один лишь Лю Цингэ. Если бы он знал, он бы… Вообще, он не уверен.              Лю Цингэ хотелось быть парнем, которого заслуживал Шэнь Юань — сделать его счастливым. Но он понятия не имел, как с кем-то встречаться.              Блин.              И что, черт возьми, ему теперь надо делать?