О беговых дорожках и нежностях

      Приводить свою жизнь в порядок после двухнедельной болезни было той еще задачей.              Вдобавок к многочисленным лекциям брата касаемо как его здоровья, так и людей, которых он выбирает себе в друзья (данный спор в каком-то роде продолжается до сих пор), необходимо было наверстать все упущенное.              На работе провели реорганизацию финальных сроков, скорректировав график авторов, с которыми он работал. Доктору Му принеслись извинения — тот, казалось, принял звонок от Шэнь Юаня с безмерным облегчением, поскольку он пропустил назначенную встречу. В квартире произвелась уборка после успешного ее засирания.              Ладно, да, он нанял кого-то, чтобы у него убрались. Ну, убрались везде, за исключением его комнаты, в которую нет нужды пускать бедную домработницу (только не снова). И это забавное само по себе заявление, ведь он сам отправил в нее Лю Цингэ. Шэнь Юань никогда после этого не оправится. Как только до него дошло, чего он вчера натворил, он прокричал в подушку с Ло Бинхэ в полный рост целый час.              От унижения, что Лю Цингэ увидел его… обширную коллекцию, Шэнь Юаню не удавалось испытать радости от его визита.              Он совсем его не ожидал, и такого ужасного гостеприимства свет еще не видывал, но Лю Цингэ ни разу не подал виду, что его это волнует. Начнем с того, что тот вообще обеспокоился настолько, чтобы отправиться на его поиски! Невероятно мило, пускай во время своего посещения тот казался несколько стесненным.              Затем. А затем! Лю Мать Его Цингэ, самый клевый парень на районе, назвал Шэнь Юаня потрясающим?              Даже сейчас он не видел в этом логики, но его не могло это не тронуть.              Это он еще не брал в расчет признание Лю Цингэ в том, что Шэнь Юань ему нравится! Наконец тот признал вслух, что они друзья. Он хотел было ответить взаимностью и сказать, насколько хорошим тот был другом, как тут же ворвался Цзю-гэ.              С тех пор в его голове без конца прокручивались те слова — «ты мне нравишься, Шэнь Юань». От них он чувствовал себя опьяненным (искренностью Лю Цингэ, разумеется) и они породили в нем желание обнять Лю Цингэ и никогда не отпускать. Он испытывал такое дружеское влечение, что даже представил, как несколько раз целует Лю Цингэ! Из самых платонических соображений, само собой. И вовсе не в губы!              У Лю Цингэ без сомнений губы были заметно мягкими, ровно как и его кожа. Они, а еще милые выражения лица, которые тот любил строить, у любого вызвали бы подобные фантазии.              Конечно, всем тем людям, что пялятся на Лю Цингэ, тот не говорил, что они ему нравятся. Не то чтобы Шэнь Юаня парило, если бы тот сказал им…              Ладно, может и парило бы. Но лишь в смысле «не хочу видеть, как мой друг целует остальных».              Шэнь Юань сбился с хода мыслей.              Он говорил о том, что в конце концов, спустя пару дней, уладил свои дела и мог вернуться к привычному распорядку дня.              Вроде посещения спортзала! Так как оно теперь стало чем-то, на что Шэнь Юань охотно шел… Может он до сих пор болен?              Спортзал не изменился с его последнего посещения (не сказать, чтобы оно было настолько давно). Он узнал пару постояльцев, кивая им при встрече взглядом. Сотрудница — со счастливым блеском глаз — за ресепшеном даже помахала ему.              Но несмотря на обилие малознакомых лиц, Шэнь Юань не находил нужного ему.              Хм, ему казалось, что у Лю Цингэ сегодня рабочий день? Они оба перекинулись сообщениями после того, как Шэнь Юань потребовал у Цзю-гэ свой телефон назад (среди них были в том числе извинения за бурную реакцию Цзю-гэ на присутствие Лю Цингэ), и Шэнь Юаню думалось, что тот упоминал сегодняшнюю смену.              Может Лю Цингэ всего лишь занят? Ну знаете, это же его работа.              Ну, он тогда и сам вполне может начать.              Он приступил к разминке с растяжкой. В переписке Лю Цингэ наказал ему в следующий раз пока слишком не усердствовать, и Шэнь Юань не станет это оспаривать.              В итоге Лю Цингэ заявился именно когда Шэнь Юань доделывал особо тупо выглядящую, но эффективную растяжку для спины.              — Как ты себя чувствуешь? — сразу перешел в режим допроса Лю Цингэ.              — И тебе привет, — саркастично ответил Шэнь Юань, выпрямляясь.              Лю Цингэ так и продолжал смотреть, не обратив внимание на колкое замечание. Шэнь Юань вздохнул.              — Уже лучше. Абсолютно здоров. Способен в совершенстве проделать больше пары шагов без головокружения.              Ладно, может и не абсолютно здоров, разве что по стандартам Шэнь Юаня. Цзю-гэ не заглядывал к нему каждый день удостовериться, что он еще жив, а это о чем-то да говорит.              — Хорошо, — пробормотал Лю Цингэ и протянул руку, удерживая ее за спиной Шэнь Юаня, но не касаясь.              Шэнь Юань недоуменно склонил голову набок.              Что Лю Цингэ делает? Может до сих пор беспокоится, что Шэнь Юань мог завалиться и готовится поймать его? Разве тот не расслышал, как он сказал, что приступы головокружения уже позади?              — Эм, ты говорил мне не стоит сегодня торопиться? — спросил Шэнь Юань.              Тот отчего-то вздрогнул, убрал руку и кивнул.              — Да, сегодня ничего энергичного. Просто легкое кардио.              — А это как раз по моей части!              Лю Цингэ бы обычно на такое заявления закатил глаза. Или еще как-нибудь скривил лицо, отчего казался бы от всего этого не в восторге.              Но сегодня он будто таращился на него с несколько излишней пристальностью, пока сам же и не покраснел. Впрямь странно. Однако Лю Цингэ не отвернулся, возвращая ранее отведенную руку ему на поясницу, и повел в угол, где располагались тумбы для кроссфита.              Было… Неловко, но Шэнь Юань не мог отрицать, что надежное сжимание его поясницы приятно ощущалось. Лю Цингэ к тому же шел сегодня к нему ближе, что было столь же приятно.              Все еще немного раздражало, что его другу требовалось убеждаться в том, что Шэнь Юань не собирается падать в обморок или еще чего, но он очевидно заставил Лю Цингэ волноваться куда сильнее, чем намеревалось, так что он промолчит.              Как только они добрались до пустующей в данный момент зоны зала, довольно укромной, Лю Цингэ наконец отвел руку.              Тумбы обычно использовались безбашенными людьми, которые прыгали на них и обратно (типа тех людей, которые берут друг друга на слабо и прыгают все выше и выше, пока один из них не облажается и не попадет в подборку видео на ютубе с людьми, почти убившимися в спортзале). Среди них была маленькая, на которой Лю Цингэ уже заставлял Шэнь Юаня заниматься, в основном просто шагать на нее и слезать обратно. Куда сложнее, чем кажется!              Шэнь Юань смотрел на него в ожидании инструкций. Ведь он, понимаете ли, профессионал.              Но сегодня Лю Цингэ был до странного молчалив.              В большинстве случаев его молчание не являлось проблемой. Человек он не самый разговорчивый, зато неизменно заинтересованный. Даже сейчас не похоже на пренебрежение Шэнь Юанем. Больше похоже на то, что Лю Цингэ в чем-то сомневается.              И это чертовски несуразно!              Шэнь Юань сделал что-то не то? Лю Цингэ изменил свое мнение на его счет после того, как увидел его всего больного и мерзкого? Все дело в коллекции Ло Бинхэ?              О нет. Должно быть, Лю Цингэ увидел ту самую приобретенную вместе фигурку и понял, что Шэнь Юань лгал насчет чьего-то подарка! Доверие между ними было им разрушено?              Хотя Лю Цингэ не выглядел рассерженным, в нем скорее проявлялась неуверенность, чем что-либо другое, наряду со сморщенным лицом и алыми щеками.              И вдруг его осенило.              Шэнь Юань его заразил!              Он стремительно подскочил ближе к Лю Цингэ. Не обращая внимания на лепетания друга и его взволнованное выражение лица, Шэнь Юань поднял одну руку ему на лоб, а другую на щеку. Ну знаете, чтобы держать голову неподвижно?              — Чего… Шэнь Юань! — воскликнул Лю Цингэ.              Он на него шикнул.              Лю Цингэ теплый, но не теплее обычного. Они в зале, а здесь легкая разгоряченность в порядке вещей. Впрочем, Лю Цингэ похож на того, кто будет скрывать недомогание любой ценой, так что нельзя быть уверенным.              Шэнь Юань отвел руки.              — Ты же в курсе, что можешь рассказать мне о том, как себя чувствуешь? — сказал он. — Для тебя я рядом.              Да, Цингэ, если чувствуешь как заболеваешь, то Шэнь Юань в этом главный эксперт. Он знал все оперативные способы игнорирования всей дерьмовости своего состояния! Шаг первый: не ходить в зал, когда болен.              Лю Цингэ содрогнулся со смущенным видом.              — Понятия не имею, что я творю… Со мной никогда раньше не было… Этого, — Лю Цингэ показал какой-то жест рукой, непонятый Шэнь Юанем.              Никогда? Лю Цингэ ни разу раньше не болел? Ну и прекрасно, Шэнь Юань уж точно ни капли ему не завидует. Нетушки, кто угодно кроме него!              — Что ж, совсем не проблема, — на самом деле, это буквально противоположно проблеме. — И у тебя есть я, правда же? Я никуда не денусь до тех пор, пока ты желаешь меня рядом.              Лю Цингэ резко вдохнул.              Оу, у него же не могло быть проблем еще и с дыхательной системой? Вряд ли, если тот всего лишь подхватил простуду у Шэнь Юаня. Может просто сдерживал кашель.              Шэнь Юань наблюдал, как Лю Цингэ решительно кивнул, а глаза того пылали такой мощной эмоцией, которую у него не получалось считать.              — Хорошо. Тогда ты не против остаться здесь или предпочел бы отправиться к себе домой? — предложил Шэнь Юань с тенью улыбки.              Ему действительно не следовало оставаться на работе в случае простуды. Ему стоит отдыхать! Как и нехорошо это для других посетителей спортзала, хотя не то чтобы Лю Цингэ намеренно разносил тут заразу!              Если Лю Цингэ и до этого выглядел одеревенелым, то это было ничто по сравнению с его нынешним видом. Лицо целиком пунцовое, костяшки пальцев побелели, весь натянутый как струна у гитары, готовая вот-вот лопнуть.              Неужто его так сокрушило предложение отправиться домой и отдохнуть? Вау, тяжела жизнь трудоголика, серьезно?              — Ты в порядке? — поинтересовался Шэнь Юань, так как Лю Цингэ продолжал хранить молчание.              Кажется, это смогло вывести Лю Цингэ из его взволнованного отыгрывания греческой статуи.              — Со мной все нормально, — наконец ответил тот сквозь стиснутые зубы. — Давай доведем твою тренировку до конца.              Шэнь Юань согласился, но оставался настороженным. Он должен был проследить, чтобы Лю Цингэ не слишком себя изводил. Ему к тому же требовалось попытаться разрядить обстановку, потому что сейчас она искрилась настолько, что Шэнь Юаню не получалось с ней совладать.              Лю Цингэ продолжил приближаться к нему, а затем без всякого повода снова отдалялся. Их метания туда-сюда то и дело заставляли замереть. От странной атмосферы было неловко и она вызывала у Шэнь Юаня мурашки. Он не понимал, как это описать.              Но он знал, что заряженная обстановка делала не-такую-энергичную тренировку еще утомительнее.              И совсем не помогало то, что от каждого касания кожей о кожу Лю Цингэ в животе словно все переворачивалось.              Лю Цингэ обратно заразил Шэнь Юаня???       

***

             — Опять нарассыпаешь крошки по моему дивану — лишу тебя привилегий жрать снэки, — в миллионный раз предупредил Шэнь Юань.              — Оууу бро, ты же знаешь что я не нарочно, — жалостливо отозвался Шан Цинхуа, с утрированной осторожностью отправляя крекер в рот.              Шэнь Юань сердито посмотрел.              — Почему я вообще зову тебя к себе?              — Я же говорил, что мы можем пойти ко мне, сам знаешь.              — Однако у тебя противно, — скривил лицо Шэнь Юань.              — Не все из нас могут позволить себе домработницу, Братец Огурец, — повел плечом Шан Цинхуа.              Шэнь Юань проворчал что-то себе под нос, в конечном счете присоединяясь к нему на диване.              Им полагалось сейчас работать — обоим требовалось поспешить, если хотели к сроку отчитаться перед издательством.              Но они уже потратили порядка нескольких последних часов на работу, и если Шэнь Юань так и продолжит опять дискутировать насчет того, почему сцена секса с дрочащей отрубленной рукой это плохая идея, у него поедет крыша! Братец Самолет, как ты смог улучшить свои писательские навыки во всем, кроме непристойностей? Как мог человек, писавший почти откровенное порно в то время, как Шэнь Юань только встретил его, быть в них настолько убогим?              Так что да, ради них обоих они сделали перерыв.              Отчасти странно, насколько на этот раз много времени у них заняло редактирование, ведь, как правило, Шэнь Юань к этому времени мог уже отбросить изучающим взглядом первоначальные предложения. Тем не менее, сегодня мозг все продолжал дрейфовать. Может какие-то затяжные последствия простуды?              — Итаааааак, Огурец, — начал тот таким тоном, который не нравился Шэнь Юаню, о чем он красноречиво дал понять. — Не заходило ли к тебе на прошлой неделе, эм, каких-нибудь необычных гостей?              Шэнь Юань вопросительно вскинул бровь. Необычные гости?              — Че ты там вякаешь… — и тут до него дошло. — ТЫ рассказал Лю Цингэ о том, где я живу?!              Шан Цинхуа поморщился.              — Послушай, бро, я не видел в этом ничего особенного. Он навис надо мной весь такой пугающий и возможно собирался убить меня! Не сказать, что я запросто выдам тебя любому пугающему парню! Но вы с Лю-бро друзья! Ты не затыкался о нем ни на минуту, так что я решил, что все пройдет нормально! Оно же нормально прошло… Правда?              Шэнь Юань пригвоздил его взглядом.              Вообще-то он не был больно расстроен тем, что Самолет рассказал Лю Цингэ, но это дело принципа! Плюс ко всему, ему вовсе не хотелось непременно предстать перед кем-то больным. Действительно не самый лучший образ.              — Начнем с того, что не такой уж Лю Цингэ и пугающий, — оспорил Шэнь Юань.              — Чел, в первый месяц вашего знакомства ты думал, что он планирует твое убийство!              — Во-вторых, — он продолжил, игнорируя Шан Цинхуа. — Тебе по-прежнему не следует раздавать чужие адреса!              — Я сожалею, ладно? Больше так не буду. И я знал, что ты будешь меня отчитывать, но ты обязан рассказать мне о том, что было! — сказал Шан Цинхуа, почти доходя до своего жалкого пресмыкающегося состояния.              — Будто я тебе что-то расскажу, — насмехался Шэнь Юань.              Шан Цинхуа всплеснул руками.              — Чел, ты не можешь весь день дуться и умалчивать от меня произошедшее!              Шэнь Юань обиженно буркнул.              — Я не дуюсь. И как это связано с посещением Лю Цингэ моей квартиры?              — Бро, можешь сколько угодно звать меня идиотом, но начальную школу я окончил. Сложить два плюс два я в состоянии, — ответил Шан Цинхуа. — Горячий парень, в которого ты втрескался, зашел проведать тебя во время болезни, а ты вдруг без конца отвлекаешься от работы. У тебя никогда не занимала столько времени проверка моих черновиков! Обычно мы бы к этому времени уже заказывали пиццу и планировали расслабленный вечер, а не застряли на полпути и брали перерыв.              Вторая половина сказанного пролетела мимо Шэнь Юаня, крепко зацепившегося за более ранний комментарий.              — ГОРЯЧИЙ ПАРЕНЬ, В КОТОРОГО Я ЧТО? — взвизгнул Шэнь Юань.              Времени придушить своего друга не хватило, ведь как только слова слетели с его губ, дверь с грохотом распахнулась.               Шэнь Юань с Шан Цинхуа синхронно подпрыгнули.              — Какого хрена, Юань-гэ, я только что… О, ты не один.              Шэнь Юань все еще переваривал комментарий Шан Цинхуа, никоем образом не ожидая, что его мэймэй вальяжно вломится к нему без стука.              Не сказать, что подобное поведение было для нее нехарактерным.              Шэнь Сюин знала код для пропуска внутрь и пользовалась своей властью без угрызений совести. Сама ее сущность стихийна. Мила и вконец избалованна, но все-таки трудолюбива и способна к той же непреклонности, что и у Цзю-гэ, если пожелает. Ее неотступность проявлялась скорее в докучении и щенячьих глазках ради достижения собственных целей, но эффективность данных методов порой сравнима с устрашением Цзю-гэ.              Шэнь Юань предпочитал думать, что у него выработался иммунитет к уговорам мэймэй и он балует ее, потому что ему так нравилось. Его собственный независимый выбор!              Поэтому то, как Шэнь Сюин в ту же секунду полезла рыться в его шкафчиках даже не поздоровавшись должным образом было в порядке вещей. А ещё из-за этого она каким-то образом знала расположение всех тайников с припрятанными им для себя чипсами. Ведь если кто и найдёт их, так это она.              — Чел, ты же сказал, что у тебя больше нечего погрызть, — жаловался Шан Цинхуа одновременно с тем, как Шэнь Сюин раскрыла стащенную пачку и отправила чипсину себе в рот. Он осуждающе указал на упаковку крекеров, которую ранее вручил ему Шэнь Юань.              Шэнь Юань пнул его ногой по голени.              — И тебе здравствуй, Шан-гэ, — с улыбкой поприветствовала его Шэнь Сюин, присоединяясь к ним на одном из ближайших стульях.              Шэнь Юань слегка помрачнел. Он никак не мог понять, что делать с братом и сестрой, знающими Братца Самолета, которого сам он повстречал лишь из-за чтения недопорно. Хотя это и не его выбор, поскольку его родственники лажали по части предупреждений заранее о своих планируемых визитах. Не говоря уже о том, как Цзю-гэ явно разузнал о прошлом Шан Цинхуа при первом же упоминании его имени в их разговоре.              То, что его мэймэй с Самолетом весьма неплохо ладили, до сих пор вводило его в замешательство.              — Что тебя сюда привело? — вероятно, чересчур резко спросил Шэнь Юань. Справедливости ради, он до сих пор пытался переварить ту брехню Шан Цинхуа, изливаемую им ранее.              — Ну, мне хотелось повозмущаться на моего отстойного препода по литре и получить от тебя помощь с заданием, — начала Шэнь Сюин. — Но я к тому же хотела проверить как ты поживаешь, Юань-гэ.              — Уже лучше, спасибо. А против помощи я ничего не имею, однако у нас с Са… Шан Цинхуа на сегодня еще осталась недоделанная работа, это может занять уйму времени.              Его мэймэй напевала себе под нос, переводя взгляд с него на Самолета и обратно.              Вид у самого Шан Цинхуа был как у страдающего запором, тот будто насильно вынуждал себя хранить молчание или непонятно чего еще. Крайне странно. Самолету по жизни неведомо было как заткнуться.              Шэнь Юань вернул взгляд на сестру как раз вовремя, чтобы успеть заметить озорной блеск ее глаз, предвещающий одни неприятности.              — Нууууу и что там про горячего парня было? — в результате выдала Шэнь Сюин, окончательно выводя его из строя.              Ну конечно же она его слышала. Задумываться о том, что значит и соседи могли слышать все его вопли, ему не хотелось.              — Пустяки, просто Самолет тупой, — нахмурился Шэнь Юань.              — Это тот парень с зала? — поинтересовалась она у Шан Цинхуа, вовсе игнорируя Шэнь Юаня. — Лю какой-то там? Лю Цингэ?              — ДА. Ох, слава Богу я в этом не одинок, — Шан Цинхуа в облегчении выдохнул. — Я уже неделями пытаюсь до него достучаться.              Шэнь Юань понятия не имел, что тот несет, но знал, что ему это не по душе. А еще ему не понравился понимающий кивок его мэймэй.              — Какие-нибудь новые продвижения? — спросила Шэнь Сюин.              — Только лишь то, как Лю Цингэ заходил сюда помочь больному Шэнь Юаню, а теперь он ведет себя совершенно странно.              — Чего! — воскликнула она, оборачиваясь к Шэнь Юаню. — Сань-гэ, мне ты не рассказывал о Лю Цингэ в гостях!              По ощущениям Шэнь Юань словно только что сошел с безумной поездки на американских горках, сконструированных специально таким образом, чтобы посетителей парка рвало. Какого черта происходит?              — О чем вы вообще? Да, Цингэ заходил, но в этом ничего особенного, — наконец отозвался он. — Я даже не понимаю, почему мы обсуждаем это.              Похоже, Шэнь Сюин оказалась этим недовольна.              — Потому что это важно, Юань-гэ, — нелогично оспорила его мэймэй.              Шэнь Юань не знал, отчего порой она становилась такой. Она казалась излишне заинтересованной в самых чудных аспектах его жизни. Такое описание особенно подходило ситуациям, когда он заводил друзей или знакомых.              Однажды он рассказал ей о новом магистранте биологического, проводящего свои магистерские исследования о змеях, который связался с ним ради совета по написанию, и она потребовала всю его информацию из соцсетей. Бедняга Чжучжи-лан был славным парнем, судя по паре-тройке встреч за разговорами, пока непредвиденно не явилась его сестра, заваливая того расспросами.              И это лишь один пример. Любой, кого Шэнь Юань провозгласит знакомым или кто планирует стать им, становился для Шэнь Сюин предметом увлечения, самым важным в жизни. Малость перебор, но для него Мэймэй так или иначе самое доверенное лицо, наименее склонное осудить за совершенные им тупые поступки, в которых он сознавался.              Он даже чуточку обсудил с ней Лю Цингэ, главным образом чтобы похвастаться клевым другом. Поначалу она выглядела настороженной, но со временем преодолела свою предвзятость к другу Шэнь Юаня, которого не видела ни разу в жизни.              — Я бы может и рассказал тебе в итоге, но в этом правда нет ничего такого, — возразил Шэнь Юань. — Это Шан Цинхуа вел себя как придурок и говорил, что я в-влю…              Он не удостоил эту формулировку завершением.              Шэнь Юань, величайший гетеросексуал, влюбился в другого парня? Нелепо!              Привлекателен ли Лю Цингэ? Очевидно! Глаза у Шэнь Юаня имелись! Однако, разумеется, что его мнение на этот счет было всецело объективным!              Привлекал ли его Лю Цингэ? Только в дружеском ключе! Он любовался его симпатичным личиком и его выдающейся мускулатурой, как и любой бы на его месте. Лю Цингэ с головы до ног был великолепен, едва ли не превосходя Ло Бинхэ, а ведь тот даже нереален!              Если уж на то пошло, сам факт, что Шэнь Юань до сих пор не впился губами в Лю Цингэ, свидетельствовал о силе его натуральности. Он много раз воображал об этом, особенно в последнее время, но способность к самоконтролю была веским доказательством. Любой другой меньший натурал, чем он, уже поддался бы этому порыву! Разве что они могли быть слишком запуганы Лю Цингэ, то есть…              — Бро, не знаю как тебе это сформулировать, и я точно не хочу давить, но ты рассматривал… типа на самом деле рассматривал факт того, что ты можешь испытывать романтические чувства к Лю-бро? — Шан Цинхуа говорил медленно, словно не желая спугнуть его.              Шэнь Юань усмехнулся.              — Ты же в курсе, что я натурал, — с легкостью возразил он.              — Да, как я могу забыть, когда ты напоминаешь мне об этом каждую неделю, — пробурчал Шан Цинхуа.              Оба Шэня свирепо зыркнули на него. Шэнь Сюин скорее предостерегающе, в то время как Шэнь Юань со всеобъемлющим гневом на его вечную причину раздражения в лице Самолета, Стреляющего в Небеса.              — Ч-что? — заикался под воздействием их взглядов Шан Цинхуа.              — Юань-гэ, — перевела его внимание от друга на себя мэймэй.              Шэнь Юань почти испугался искренности выражения ее лица, от былой свирепости не осталось и следа.              — Юань-гэ, — повторила она. — Ты же знаешь, что нормально не быть им, правда?              Не быть им?              — Нормально не быть гетеро, — уточнила Шэнь Сюин, заметив замешательство Шэнь Юань.              На секунду голова его опустела.              Разумеется он знал! Он не имел ничего против не гетеро! Его лучшим другом был Шан «хочу умереть между мужских грудных мышц» Цинхуа!              Шэнь Юань в полной мере принимал всех. Люди могут любить кого пожелают. Люди себя познали и Шэнь Юань ни за что бы не осудил их за то, кем они были. Он их союзник!              Но сам он натурал!              — Я знаю.              Мэймэй поддерживающе кивнула, подаваясь немного ближе.              — Сань-гэ, могу я поинтересоваться кое о чем?              Шэнь Юаню невероятно хотелось закончить уже этот странный разговор, но он кивнул. В конце концов, ему не хотелось огорчать сестру.              — В присутствии парней… Эээ, точнее, с Лю Цингэ ты когда-нибудь обращал внимание на его внешний вид?              Когда он фыркнул, Шан Цинхуа состроил вид как у страдальца.              — Конечно же обращал, как тут не обратить внимания?              — По собственному опыту могу подтвердить, что Братец Огурец очень даже осведомлен о его внешних данных, — Шан Цинхуа совсем не помогал.              Шэнь Юань проигнорировал это замечание.              — А чувствовал ли ты когда-нибудь желание сблизиться с Лю Цингэ? — продолжила она, по какой-то причине выглядя обнадеженной.              Очередной легкий вопрос. Какой в них вообще смысл?              — Мы друзья, естественно я хочу стать ближе к Лю Цингэ, — любезно ответил он.              — Да, но это желание роман… Эмоциональной близости? Физической? — направляла его мэймэй.              Он на минуту задумался над этим вопросом.              — Ну, мне хочется дать Лю Цингэ знать, что он мне дорог. И мы уже держались за руки, обнимались и все такое, поэтому, я полагаю, оба варианта сразу? Понимаете, как бро.              Парни могут обниматься! Токсичная маскулинность не должна стать ему преградой!              Шан Цинхуа приложился ладонью к лицу, пока сестра с мольбой взирала на него.              — Ладно, Юань-гэ, подводя итоги: Лю Цингэ тебе не безразличен, ты считаешь его привлекательным, любишь проводить с ним время, тащишься от обнимашек и близости с ним, но хотел бы стать еще ближе?              Он не нашел в этом отчете никаких погрешностей.              — Да.              — Юань-гэ, я больше чем уверена, что ты только что описал влюбленность.              Чего?! Нет!              Это ловушка! Его слова извернули, чтобы использовать против него!              Один из тех тестов с просторов интернета на тип личности, в которых все подстроено и в результатах выдается полная херня, даже когда ты выбирал варианты ответа, держа в голове определенный результат.              Но! Но…              Но действительно же звучало как влюбленность? Шэнь Юань читал горы романтики, он-то знал…              Вся прочитанная им романтика была не гейской! Разве это ничего не значит? Весь его мужественный мерч с Ло Бинхэ олицетворяет безупречную гетеросексуальность, разве нет?              — Я… Но я…              Шэнь Юань затих, не зная что сказать в свою защиту. Противопоставить этому было нечего. Он всегда считал свою натуральность достаточно непоколебимой, чтобы выдерживать всех встречных симпатичных парней. Н-неужто кто-то оказался слишком силен даже для него?              И если этим человеком был Лю Цингэ, то Шэнь Юань в самом деле в него влюбился?              — Это не важно, — в конце концов выдавил он. — В любом случае это не важно, поскольку Лю Цингэ натуральный натурал!              Шэнь Сюин с Шан Цинхуа, что до этого момента терпеливо выжидали, давая ему разобраться в своих мыслях, вздохнули в унисон.              — Чел, не хотелось бы препираться с тобой на этот счет, но ты уверен? — настаивал Шан Цинхуа, слишком вкладываясь в развитие его осознания.              — Конечно. В смысле, достаточно одного взгляда на него и становится ясно! Он самый натурал из всех натуральных мужиков.              — Значит он упоминал, что его привлекают девушки? — осведомился Шан Цинхуа.              Несправедливое заявление! Они с Лю Цингэ такие вещи не обсуждают! Что ж, Шэнь Юань пару раз за их прогулки интересовался у него насчет его типажа, но тот каждый раз становился слишком смущенным, чтобы дать откровенный ответ. Как правило тот смотрел на Шэнь Юаня как на сумасшедшего, а затем отводил взгляд.              Шэнь Юань же не собирался осуждать своего друга в случае его странных предпочтений! Ну, он мог бы, но лишь оттого, что такой, как Лю Цингэ мог позволить себе любую девушку, какую захочет!              — Ладно… Нет. Но ему и не надо ничего говорить. Он работает в спортзале и участвует в соревнованиях по смешанным единоборствам! У него скорее типаж современного рыцаря в сияющих доспехах.              Кроме, ну знаете, отсутствия у него искусности в изречении. Как и чрезмерной озабоченности манерами. Зато преданность! А сила! И понятие о чести! Шэнь Юань не сомневался, что Лю Цингэ удалось бы добиться вызволения принцессы! Поэтому да, он остается при своем мнении.              — Окей, во-первых, как насчет того, что Лю Цингэ профессионально борется с другими такими потными, накачанными, орущими гетеро мужиками? — задал вопрос Шан Цинхуа. — Во-вторых, тут ты малость стереотипен.              — Чег… Я не это имел ввиду!              Честное слово! Юэ Ци один из самых накаченных людей, которых только видел Шэнь Юань, но он встречался с его братом!              — Мы понимаем, Юань-гэ, просто пытаемся понять причину твоей убежденности, — Шэнь Сюин предприняла попытку их успокоить. — В любом случае, мы слегка отклонились от темы.              Шэнь Юань сидел все такой же ощетинившийся, но с хмурым взглядом закрыл рот.              — Подумай с этой точки зрения, если Лю Цингэ не гетеро, смог бы ты рассмотреть возможность своей влюбленности в него? — спросила мэймэй.              Он… Это… Но…              Рефлекторно его тянуло оспорить. Он был натуралом! Лю Цингэ был натуралом! Точные факты!              Вот только он не мог, ведь этим разговором в нем принудительно зародили семя сомнения.              Заметьте, его не убедили, однако доказательства указывали на мизерные шансы того, что он мог быть лишь на 99,9% гетеросексуален…              — Я… Я… Больше мы это обсуждать не будем, — решил Шэнь Юань. — Это не имеет никакого значения, а еще у нас остались дела.              Его заявление было встречено скептичным видом Шэнь Сюин и Шан Цинхуа. Эти двое отчего-то даже перекинулись понимающими взглядами, прежде чем вновь посмотреть на него.              — Прости нас, бро, мы не хотели давить, — виноватый вид у Шан Цинхуа казался неподдельным, отчего у Шэнь Юаня свело желудок.              — Мы всего лишь хотим тебе счастья, Юань-гэ, — поддержала его мэймэй.              Черт! Ему захотелось заорать. Что вообще произошло? Он не мог вынести эти крупицы печали в их глазах. Ему просто не хотелось более обсуждать это. Он был рад до смерти копаться и анализировать художественную литературу, но не обязательно проделывать то же самое в самом себе. Он знал себя достаточно хорошо, чтобы в этом не было необходимости!              Или… Он думал, что знал…              Пофиг!              — Все нормально, — с усталостью заверил Шэнь Юань. — Шэнь Сюин, показывай свое задание, а затем я вернусь к вычитке помоев Самолета.              Шэнь Сюин согласилась, на ее лицо вернулся более дерзкое и игривое выражение, что было куда предпочтительнее того болезненно искреннего пару мгновений назад. Братец Самолет раскудахтался на оскорбления, но отчасти словно расслабился.              Шэнь Юань был рад переключиться на другие задачи.              Он до сих пор ловил себя на блуждающих мыслях о странностях в поведении Лю Цингэ, которые, вдобавок к новому назойливому голосу в голове, кричащему о его возможных чувствах к Лю Цингэ, сомнительно сказывались на продуктивности.              Но в чем Шэнь Юань был мастером, так это в отстранении от мыслей. В упаковывании их по отдельным крохотным коробочкам, чтобы позже вернуться к ним или оставить пылиться.              А почему бы и нет? Весь разговор носил теоретический характер! Хаха, зачем обо всем этом размышлять, когда оно никак не должно повлиять на Шэнь Юаня?              Ему было прекрасно. Он не собирался выводить себя чем-то подобным из равновесия. Абсолютно прекрасно.              Так что Шэнь Юань опустил голову и погрузился в работу.              Если он и был куда придирчивее обычного, то вся вина на ужасных черновиках Шан Цинхуа! Точно не в его рассеянности.              Не потому, что маленькая коробочка, в которую он утрамбовал свои чувства, постепенно раскрывалась.              Не-а! Не думай об этом!              Не думай об этом.              Не думай.              …              Блять.