О беговых дорожках и нежностях

      На тротуаре при кафе было весьма оживленно, но не чересчур. Без суеты, только снующие в свой обеденный перерыв группками люди.              Сквозь окна кафе проглядывалась пара свободных столиков, как и очередь у прилавка.              Знакомый для Шэнь Юаня вид. Кафе стало привычным местом для их встреч, так что, естественно, оно было ему знакомо. Вообще-то первым его сюда привел Цзю-гэ, а обычно такое отбивает всякий интерес, но это место оказалось не таким шикарным, как Шэнь Юань ожидал от своего брата. Честно говоря, он представлял себе позолоченное кофе или что-то похожее, учитывая привычные предпочтения Шэнь Цзю в кафе и ресторанах.              Но нет, хорошее кафе и без излишеств. Оно сразу стало пристанищем для работы Шэнь Юаня в те редкие случаи, когда ему хотелось выбраться из дома.              Атмосфера кафе казалась ему расслабляющей. Ну, обычно казалась. Сегодня же, проходя внутрь, он казался сам себе потным и странным.              У Шэнь Юаня кризис. И вся вина на Шан Цинхуа!              Логически рассуждая, Шэнь Юань признавал и вину мэймэй, но винить Самолета в своих проблемах нравилось ему больше. Хотя они оба приложили руку к его текущему психозу.              Прямо сейчас его добрый друг Лю Цингэ сидел в кафе в его ожидании, а все что он мог, так это стоять здесь и сходить с ума.              В самой ситуации не было ничего сверхъестественного. Шэнь Юань и раньше приглашал его сюда после тренировок. Они заказывали освежающие напитки, одобренные Лю Цингэ, в то время как Шэнь Юань подбирал более легкую для желудка еду после упражнений. Они никогда здесь подолгу не задерживались, но Шэнь Юань из раза в раз наслаждался моментом.              Сейчас же он намеревался сымитировать боли в желудке до той поры, пока не научится держать себя в руках.              Но ему не хотелось так поступать! Он хотел увидеться с Лю Цингэ. А может в этом и заключалась часть проблемы. Ему хотелось увидеть Лю Цингэ и он слишком заморачивался на том, почему.              Глупый Самолет! Глупые чувства!              А еще. А еще! На этот раз именно Лю Цингэ позвал его сюда! И даже не просто восстановиться после тренировки. Нет, Шэнь Юань получил приглашение вчера по переписке, так что само собой он не мог отказать.              Дело лишь в Шэнь Юане, что распереживался из-за приглашения встретиться от друга. Откажи он Лю Цингэ, стал бы самым мерзким из подонков!              С этими мыслями Шэнь Юань наконец распахнул дверь в кафе.              Колокольчики отозвались на его вторжение, отчего пара человек обернулось в его сторону. Шэнь Юань заметил бариста, пославшего ему легкий взмах рукой. Он узнал его (кажется, того звали Гуньи Сяо) и помахал ему в ответ со скромной улыбкой.              Он подумал занять очередь, но затем на глаза Шэнь Юаню попался человек, ожидавший его за столиком в конце зала.              Лю Цингэ сидел лицом к нему, но, видимо, был слишком поглощен телефоном (для него это большая редкость), чтобы обратить на внимание на Шэнь Юаня.              Шэнь Юань вновь остолбенел.              На Лю Цингэ симпатичная майка, идеально обтягивающая его и выгодно демонстрировавшая самые важные части тела. На всеобщее обозрение были выставлены его впечатляющие плечи и руки, согнутые в локтях, отчего рельеф его бицепсов выделялся еще лучше. Это он еще не упомянул то, насколько майка натянута на его грудных мышцах.              И следом, конечно же, шло его лицо. Эти до глупого длинные ресницы, которые Шэнь Юань мог разглядеть отсюда, настолько превосходны, что вызовут зависть у любой модели туши для ресниц. И кому бы удалось взглянуть в лицо Лю Цингэ и не обратить внимания на его родинку? Само ее расположение столь очаровательно и смотрится в особенности мило с проникающими сквозь окно лучами солнца, что озаряли лицо Лю Цингэ.              Шэнь Юань был осведомлен о запредельной красоте Лю Цингэ — он узнал про нее с первого же взгляда — но на этот раз было иначе.              Ведь согласно изобилию интернет-запросов, включая «по-гейски ли желать поцеловать своего друга в губы?» и «нормально ли считать своего бро самым горячим человеком за всю мою жизнь?», у натуралов такого жизненного опыта не наблюдалось. Ответ на «как мне гипотетически встречаться с моим другом натуралом если я тоже натурал и мы оба парни» тоже ничем не помог.              Полученные им ответы в результате своего интернет-исследования, к сожалению, по большей части совпадали со словами его мэймэй с Шан Цинхуа. А именно, что если Шэнь Юаня влекло к другому мужчине, то он внезапно становился «не гетеросексуален».              Он высмеивал результаты поисковиков, оставляя без внимания троллей, что сами не знали о чем рассуждали.              Теперь же… Теперь, когда Шэнь Юань всмотрелся в Лю Цингэ впервые с тех пор, как его насилу заставили обдумать кажущиеся абсурдными вещи…              Что ж, похоже, Шэнь Юаню следует хорошенько это переосмыслить.              Потому что стоять здесь и представлять Лю Цингэ с оголенным торсом уже не было похоже на то, как кто-то желал по достоинству оценить нажитое приданное своего друга. Судя по бесконтрольно колотящемся сердцу, оно поддерживало его новое осознание.              Шэнь Юань никогда бы не подумал, что занятия спортом и здоровое питание приведут его к потере гетеросексуальности.              Лю Цингэ не только привел его в форму, но еще и так прогнул его!              Спустя, казалось, целую вечность, Лю Цингэ наконец поднял взгляд и заметил его. Он изогнул бровь, глядя на так и стоящего посреди кафе Шэнь Юаня, за которым уже образовалась очередь, пока он стоял в оцепенении.              Шэнь Юань поспешил к Лю Цингэ, испытывая неловкость по всем фронтам. Он уселся на одном из свободных мест, не произнеся ни слова.              — Шэнь Юань, — в качестве приветствия сказал Лю Цингэ.              Он раскрыл было рот, однако в нем все пересохло.              Одно дело смотреть на Лю Цингэ издалека, а видеть его вблизи совсем другое. Ладно, да, он уже сотни раз видел его так близко, но на этот раз все было в корне иначе.              Боже, как тут жарко. Отчего здесь так душно?              — Эм, привет, Цингэ, — выдавил из себя Шэнь Юань.              Вышло неестественно, но голос даже не сорвался, что стало его личной победой.              Однако он ощущал, как полыхает его лицо, и столкнулся с другими трудностями, встретившись с Лю Цингэ взглядом.              — Ты в порядке? — спросил тот спустя неловкую паузу.              И даже зашел настолько далеко, что уложил свою руку на лежащую на столе руку Шэнь Юаня!              О нет. Лю Цингэ до сих пор считал все это классными братскими штучками. Не подозревал, как их в это время развращал Шэнь Юань в своих мыслях! Тот подозревал лишь о том, насколько охренительно потными были ладони Шэнь Юаня.              И теперь покраснели сразу оба! Отчего стало только хуже, ведь Лю Цингэ так становился только краше!              — Хаха, все норм. Скорее всего плохо выспался этой ночью, — неуверенно возразил Шэнь Юань.              По большей части причиной тому было то, как его затянуло перелопачивание интернета.              К счастью, Лю Цингэ не из тех, кто будет докапываться до причины, в основном благодаря тому, что он в достаточной мере умел считывать его и мог понять, что Шэнь Юань не хотел это обсуждать.              — Ты ничего не заказал, — отметил Лю Цингэ.              — Ага, кажется, я тогда отвлекся, — сказал Шэнь Юань, теперь еще больше отвлеченный рукой Лю Цингэ, до сих пор укрывающей его.              Лю Цингэ что-то проворчал и поднялся.              — Забей на это, Цингэ, — до Шэнь Юаня дошло его намерение. — Я и сам могу взять себе чего-нибудь, тебе правда не стоит.              — Я возьму, — упрямо парировали ему.              Шэнь Юань схватил свой кошелек и вынул из него карту.              — Хотя бы карту мою возьми. И себе можешь что-нибудь прихватить.              Лю Цингэ и ухом не повел, вставая в уже поредевшую очередь.              Шэнь Юань возмущенно загорланил.              — Нет! Ты обязан позволить мне как минимум заплатить, — требовал он у ушедшего Лю Цингэ.              То, как все его внимание переместилось к очертанию задницы Лю Цингэ в этих джинсах, лишь сильнее повергло его в отчаяние.              Он проебался, напрочь.              Он не только влюбился в своего друга, в своего суперски потрясающего друга, но и вел себя пугающе насчет него. И даже не заплатил за свой напиток!              Шэнь Юань откинулся на сидении, доставая телефон с целью отправить Самолету пару отчаянных сообщений. Он собирался поинтересоваться о том, что делать в случае выяснения, что ты не натурал, но не был готов к бредовым советам в духе «быть геем, вершить преступления», полученным в ответ. Из Цзю-гэ советчик еще хуже, ведь хоть тот и был геем, но в своей позиции «все мужики — мусор» оставался непреклонен.              К моменту возвращения Лю Цингэ он все так же в отчаянии пялился в телефон. В одной руке тот нес огромную кружку, а в другой миленькое пирожное. И поставил оба перед Шэнь Юанем. Выглядело очень вкусно.              — Тебе не стоило накупать мне столько всего, — воскликнул он с широко распахнутыми от вида десерта глазами.              А Лю Цингэ казался доволен собой, на его лице появился намек на улыбку.              — Мне захотелось. И тебе такие пирожные нравятся, — отмахнулся Лю Цингэ. — Если не захочешь это, куплю тебе другое.              — Оно выглядит великолепно, — заверил Шэнь Юань. — Как и у чая прекрасный аромат. Кто бы мог представить, что у Лю Цингэ, короля протеиновых батончиков, такой хороший вкус!              — Может ты всего лишь предсказуем, — фыркнул тот.              — Я просто знаю, что мне нравится.              — Мгм, — лишь промычал в ответ Лю Цингэ.              После этого Шэнь Юань сделал глоток, счастливо размурлыкавшись. Зеленый чай, заваренный в самый раз. Ему захотелось расплакаться от полученной дозы кофеина, идущей вдобавок к успокаивающему вкусу.              — Цингэ и вправду самый лучший, — необдуманно ляпнул Шэнь Юань.              От сказанных слов глаза его полезли на лоб, он пытался частично спрятаться за кружкой, но выглядывал из-за нее ради реакции Лю Цингэ.              Лю Цингэ покрылся именно тем очаровательным румянцем, который он так любил вызывать у него своим поддразниванием. Обычно он бы расслабленно наслаждался полным смущения Лю Цингэ, но теперь чувствовал, как становился таким же красным.              Боже, быть осознанным так ужасно!              — Ахаха, я подразумевал лишь то, что Лю Цингэ принес мне идеальный чай. Я удивлен тем, как ты помнишь о моих предпочтениях в заказах. В них нет ничего интересного, так что я предположил, что ты возьмешь что-нибудь из их фирменного, — развил свою мысль Шэнь Юань. — Полагаю, мне повезло, что ты со мной.              — Зеленый чай твой любимый, — заявил тот как что-то очевидное. — Разумеется я знаю.              Шэнь Юань что-то прогудел в ответ. Вечно Лю Цингэ относился к их дружбе настолько серьезно, чтобы отмечать самые незначительные лакомые для Шэнь Юаня кусочки, так что ничего удивительного в этом не было. Хотя Шэнь Юань от этого становился счастливее.              — Итак, расскажи как прошел твой день. Этим утром ты ведь провел спарринг? — спросил Шэнь Юань, пытаясь свести разговор в привычное им русло.              Лю Цингэ на самом деле проводил этим утром спарринг против нескольких новых оппонентов, что, как он заявил, стало неплохой практикой. Он закончил коротким рассказом еще и о занятиях, которые вела его сестра, прежде чем перевести разговор обратно на Шэнь Юаня.              Для них это в порядке вещей, но все равно не казалось нормальным. Шэнь Юань мог смеяться и улыбаться, а затем в ту же секунду проклинать себя за то, насколько близко он склонился в личное пространство Лю Цингэ, мгновенно отстраняясь каждый раз, когда ловил себя на этом.              Он пытался, ясно вам! То есть влюбленность правда ощущалась вот так? Ведь если так и есть, она оказалась куда могущественнее, чем представлял себе Шэнь Юань! Либо гейская влюбленность просто была сильнее гетеросексуальной. Очередной вопрос интернету на будущее.              Самую малость обсудив последние рукописи Шан Цинхуа, а заодно и задание мэймэй, которое поручил ее учитель литературы, Шэнь Юань обнаружил еще одну свою привычку, ранее не замеченную.              Его лодыжка только что под столом инстинктивно потянулась нежно, почти игриво поглаживать ногу Лю Цингэ.              Шэнь Юань проклят? Он постоянно проделывал подобное с Лю Цингэ, а теперь на нем проклятье излишнего осмысления происходящего! Не мог же он быть настолько необычайно кокетливым, каким это рисует его разум, правда ведь?              Нет. Нет, это просто нелепо. Лю Цингэ сказал бы на это что-нибудь. И раз его флирт никогда не был намеренным, то все остается на дружеском уровне!              — Ой, прости за это, — не сдержался и выпалил Шэнь Юань перед тем, как убрать ногу и надежно поджать ее под себя.              Лю Цингэ, земля ему пухом, просто ничего не понял.              — За что ты извиняешься?              — Эм, я просто задевал тебя по голени. Не хотелось делать тебе неприятно, ничего такого, — пояснил Шэнь Юань.              — Что?.. В этом нет ничего плохого, — со слегка напряженным выражением сказал Лю Цингэ.              — Правда? Ты уверен?              — Шэнь Юань, ты…              Лицо Лю Цингэ стало еще напряженнее к тому времени, как он оборвал свою фразу.              — Цингэ, ты не ранишь мои чувства, если попросишь меня не делать чего-то, — заполнил он короткую паузу.              Не то чтобы Лю Цингэ испытывал трудности с тем, чтобы говорить честно. Он был прямолинеен и откровенен. Это могло бы напрягать, только у него это чаще всего было связано с крохами неловкости. Тем не менее, Шэнь Юаню необходимо убедиться на всякий случай.              Кажется, Лю Цингэ его слова не успокоили, лицо того скорее стало расстроенным.              — Все нормально. Если хочешь, можешь трогать меня, — с пунцовым лицом отозвался тот.              Шэнь Юань подавился воздухом, маскируя это под кашель. Но эти слова просто ничто по сравнению со следующими, слетевшими с губ Лю Цингэ.              — В конце концов, ты мой п-парень, — договорил все такой же смущенный Лю Цингэ, оставаясь сидеть с изогнутыми губами.              П-п-п-п-п… ПАРЕНЬ???              У Шэнь Юаня сердце остановилось. Чувство дезориентации посильнее, чем после приема сильных обезболивающих в больнице.              Прошла секунда, следом еще одна, а затем и целая минута, прежде чем до Шэнь Юаня наконец дошло.              Лю Цингэ имел в виду не парня. А что он просто парень. Вроде как девочки зовут друг друга девушками, а имеют ввиду подружек. Парень типа как бро.              Лю Цингэ не собирался доводить его до сердечного приступа или давать ему горькое чувство ложной надежды, которое Шэнь Юань планировал проигнорировать. Всего лишь хотел повести себя как хороший друг.              И, как подобает хорошему другу, Шэнь Юаню стоит объяснить Лю Цингэ, что ему точно не стоит использовать это слово таким способом.              — Наверное, тебе не следует так называть меня, Цингэ, — натужно ответил он.               Лю Цингэ выглядел раненным. Боль, отразившаяся на его лице, внутренне отразилась в Шэнь Юане.              — Хочешь сказать, мы не…              Ох блять! Теперь Лю Цингэ не считал их друзьями! Черт, отмена, отмена!              — Конечно же нет! Все именно так! — заверил Шэнь Юань куда громче, чем планировалось.              Он испустил самый глубокий вздох облегчения на то, как боль и напряжение сошли с лица Лю Цингэ, а на замену им пришла легкая улыбка, способная стать причиной смерти Шэнь Юаня. Как мог такой резкий человек, как Лю Цингэ, сделать такое мягкое выражение лица? От него исходила сразу двойная запредельная угроза! Абсолютный убийца натуральности.              — Я всего-навсего говорил о том, что может есть выражение и получше «парня», — предположил Шэнь Юань.              На этот раз Лю Цингэ стал задумчивым, но понимающе кивнул.              — Тогда ты мой… Партнер? — предпринял попытку тот.              Эм, Цингэ… В каком месте оно лучше??? Почему нельзя сказать друг? Братан? Кореш? Кент?              Партнер? Все вокруг подумают, что они встречаются! Цингэ, ты дашь этим Шэнь Юаню неверное представление! Его сердце недостаточно сильное, чтобы принять это.              — Зови меня как хочешь, — сдался Шэнь Юань.              Пока Лю Цингэ счастлив, это не имеет значение.              И Лю Цингэ выглядел счастливым, почти за гранью нормы. Улыбка не покидала его лицо, и он смотрел на Шэнь Юаня с таким выражением лица, какое ему не удавалось определить. Он казался настолько довольным, что Шэнь Юань, несмотря на пережитые эмоциональные горки, не смог не улыбнуться в ответ.              — Ты тоже, — сказал Лю Цингэ. — Зови меня как пожелаешь.              Шэнь Юань кивнул.              От такой до странного нежной атмосферы он позволил своей ноге снова опереться о ногу Лю Цингэ.              Было приятно, пусть и несколько больно.              Но как Шэнь Юань мог расстраиваться, когда Лю Цингэ смотрел на него так.              Таким образом они вернулись к своему времяпрепровождению в непринужденной обстановке, несмотря на блуждающие повсюду мысли Шэнь Юаня.              Ему явно было о чем подумать, он чувствовал это. В конечном итоге, эта встреча открыла ему глаза. Но один вопрос продолжал крутиться у него в голове.              Возможно ли перейти от роли платонического парня Лю Цингэ к настоящему?       

***

             Следующие два дня после встречи за кофе заполнились всеохватывающей паникой и замешательством.              Вот неполный перечень того, из чего состояли эти дни: еще больше исследований интернета, которые не принесли результатов, очень реалистичный влажный сон, запятнавший его разум на весь оставшийся день, и единственная попытка посмотреть гей-порно, заставившая Шэнь Юаня моментально захлопнуть экран ноутбука.              В общем, не самый продуктивный день вышел.              И не самый удачный с точки зрения рекомендаций доктора по его питанию. Что-то в нынешней ситуации побуждало его поглощать глутамат натрия с каждым днем все больше и больше. Если бы не Цзю-гэ и его родители, что просили ежедневно присылать им фотки приемов пищи, Шэнь Юань бы наверное совсем сдался.              Эта бешеная атака его мозга, который теперь чрезмерно анализировал все их прошлые взаимодействия с Лю Цингэ, стала не самым приятным обстоятельством. Порой Шэнь Юань замечал за собой, как краснеет от одних только мыслей о Лю Цингэ. Плохой мозг! Пожалуйста, дай Шэнь Юаню немного покоя в эти трудные времена без неподобающих мыслей о своем друге!              Эти мысли даже не имели никакого значения. Как Шэнь Юань уже множество раз упоминал, Лю Цингэ был очевидным натуралом. Независимо от того, сколько раз Шан Цинхуа пытался убедить его в обратном, Шэнь Юань предпочитал думать, что знает Лю Цингэ лучше него. Однако, назойливый голос Шан Цинхуа, твердящий ему не верить в натуральность Лю Цингэ, засел его в голове.              В действительности, он настолько извел его, что палец Шэнь Юаня завис над кнопкой вызова на телефоне.              В порыве паники он почти позвонил Юэ Ци из всех возможных людей, и только в последнюю секунду удержался от того, чтобы нажать ее.              На долю секунды идея показалась ему отличной, хотя бы потому, что Юэ Ци, скорее всего, был самым уравновешенным геем из всех, кого он знал. Но затем он вспомнил, как тот поклоняется его брату, и тут же остановил себя.              Это было тупо. Ему не нужны советы и уж тем более ему не хотелось это обсуждать. То была минутная слабость, в которую Шэнь Юань подумал, что выговорить часть его чувств может помочь. Ха! Всем известно, что интернализация — новый способ справиться с положением! Он просто перестанет задумываться о своей влюбленности и все пройдет!              Но что если не пройдет? Что, если он все только усложнит?              Если и существовал ничтожный шанс того, что Лю Цингэ нравились парни, то Шэнь Юань был СОВЕРШЕННО не его уровня. Тот был астрономически далеко!              Шэнь Юань во многих аспектах был среднячком, в том числе внешне. За время тренировок он нарастил какие-то жалкие мышцы, но так и остался худым и мелким. Лицо обыкновенное, да и в стиле ничего особенного не было. Он не уродлив и ничего такого. В этом плане хорошо спасали гены Шэней, так что пусть брат с сестрой были куда лучше одарены внешними данными, Шэнь Юань знал, что все еще прекрасно выглядел.              Но если Шэнь Юань прекрасно выглядел, то Лю Цингэ выглядел прекрасно.              Шэнь Юаня это не беспокоило, его устраивало быть обычным, но из этого исходило, что у Лю Цингэ его чувства вызовут дискомфорт. А это последнее, чего хотелось Шэнь Юаню!              С вновь накрывающей паникой он скрыл звонки и перешел к сообщениям, нацеливаясь на будущую жертву его гнева.       

Шэнь Юань: Это твоя вина

             Сразу же после отправки сообщения ему в ответ высветились три точки. Шэнь Юань метал глазами молнии в ожидании ответа от одного продажного автора.              Самолет: Что я натворил на этот раз?              Самолет: Тут нужно уточнять, бро :Р              Шэнь Юань нахмурился. Братец Самолет не мог шутить над ним, когда он очевидно проходил через кризис.       

Шэнь Юань: Сам знаешь! Все то, что ты наговорил мне за нашу последнюю встречу

Шэнь Юань: Что ж… Может ты самую малость, совсем немного был прав

Шэнь Юань: И теперь я умираю, а все твоя вина!

      Самолет: Бро              Самолет: Бро!              Самолет: Ты же говоришь про вас с Лю-бро, да? И свою влюбленность в него?              Шэнь Юань ощетинился, до сих пор морщась на необходимость признать Шан Цинхуа в чем-то правым. Он боролся с порывом все отрицать.              

Шэнь Юань: …да

      Самолет: Бро <3 Я так горжусь тобой!              Самолет: (*^▽^)/★*☆♪              Самолет: ヽ(。ゝω・)ノﾟ*: ・ﾟ       

Шэнь Юань: Завались

      Самолет: Так я уже молчу!       

Шэнь Юань: Плевать! У меня кризис!

      

Шэнь Юань: Я схожу с ума и уже чуть не позвонил Юэ Ци среди всех возможных людей! За советом. По поводу ЧУВСТВ!

      Самолет: Уф       

Шэнь Юань: Ага уф

      Самолет: А с чего вообще кризис? К тому же ты можешь позвонить мне, если захочешь?       

Шэнь Юань: Нет

      Самолет: Весьма несправедливо              Самолет: А в чем проблема-то заключается?              Шэнь Юань застыл. Ему все так же очень не хотелось обсуждать это. Но в то же время умалчивание лишь продолжало его топтание на одном месте, следовательно, на данный момент это лучший вариант.              Однако не значит, что ему это нравилось.       

Шэнь Юань: Я просто… Не хочу все испортить, понимаешь?

Шэнь Юань: Теперь, зная о том, что мне нравится Цингэ… В том самом смысле… Мне не хотелось бы обременять его своими чувствами. Не хочу ставить его в неловкое положение

             У Шэнь Юаня что-то сжалось в груди. Последнее, чего ему хотелось бы, так это потерять дружбу с Цингэ таким образом.              Самолет: Чел              Самолет: Понимаю, откуда растут ноги у всех твоих беспокойств, но я реально не думаю, что это станет проблемой              Самолет: Уверен, скажи ты обо всем Лю-бро, он бы нормально к этому отнесся. Даже БОЛЕЕ чем нормально              Более чем нормально? И какого хрена это должно значить?       

Шэнь Юань: Я не могу так просто сказать ему!

      

Шэнь Юань: Ужасная идея!

      Самолет: До тех пор, пока твои чувства валидны              Самолет: Я с тобой не соглашусь, Братец Огурец              Самолет: Я правда-правда уверен, что все будет в порядке              Самолет: А если у него действительно возникнут из-за этого проблемы, тогда он все равно этого не стоит. Не то чтобы они у него возникнут. У него определенно не будет на это возражений. Для него это на 100000% не станет проблемой              Самолет: Я к тому, что тебе не обязательно сразу вываливать это на него, но я точно уверен, что никому это не повредит              Кажется, Шан Цинхуа задался определенной целью оправдать надежды Шэнь Юаня, что было с его стороны по-свински. Как жаль, что у Шэнь Юаня на такой случай имелся идеальный ответ.       

Шэнь Юань: Скажи-ка, Самолет, а сам ты уже излил чувства своей ледяной влюбленности из зала?

      Самолет: …              Самолет: Удар ниже пояса, бро              Самолет: Это другое!              И в чем же здесь различия? Шан Цинхуа не мог так просто указывать ему рассказать о чем-то, когда сам все это время держал свои чувства при себе.              Реально, если Шан Цинхуа мог забивать на свои чувства к тому Мобэю и вести себя нормально (или насколько мог быть нормальным Шан Цинхуа), то почему не мог Шэнь Юань?              Почему у него вообще от этого крыша поехала? Здесь нет никакой проблемы! Шэнь Юань мог просто упаковать свои чувства в коробочку и ждать, когда они провалят. Что за блестящий план! Он всегда прибегал к игнорированию проблем, отчего становилось почти смешно, что на этот раз ему потребовалось настолько много времени, чтобы дойти до этого заключения.       

Шэнь Юань: Класс, кажется я во всем разобрался

      Самолет: О, серьезно? Здорово, братан!       

Шэнь Юань: Я просто сделаю вид, что ничего не изменилось. Цингэ ни о чем не заподозрит и все вернется на круги своя

      

Шэнь Юань: Серьезно, самый выигрышный для всех вариант

Шэнь Юань: Спасибо, Самолет

      Самолет: Постой бро!              Самолет: Бро нет!              Шэнь Юань отложил телефон, не обращая внимания на все последующие сообщения от Шан Цинхуа.              И правда лучший выбор дальнейших действий.              Шэнь Юань мог вести себя совершенно обыкновенно. Даже с учетом идеальной фигуры Лю Цингэ и того, что одно только его существование заставляло сердце Шэнь Юаня трепетать — он уверен, что справится с этим.              Лю Цингэ ни за что не догадается! Они так и останутся братанами, и это абсолютно прекрасно.              Самым важным оставалось ничего не испортить. Он потратил немного времени на размышление обо всем этом и, честно говоря, засомневался, что сможет смириться с полной потерей Лю Цингэ. От того, насколько его пугала сама мысль об этом, становилось немного тревожно.              Так что да, оставалось ничего не испортить.              Должно идеально получиться.              Никто не догадается о чувствах Шэнь Юаня.              В конце концов, ему самому потребовалось столько времени на распознавание собственных чувств, у других и шанса не оставалось вычислить их.              Правда ведь?