Путь к спасению

      Стоит после очередной тяжелой ночи открыть глаза, как все мысли, навязчивые словно летние мушки, заполняют голову. Тело ужасно ломит, хочется снова уснуть, чтобы хотя бы еще хотя бы ненадолго исчезнуть из этого кошмара. Но сон назло не приходит. Стоит поднять голову, как шея начинает ныть от нестерпимой боли, от постоянных удушений, укусов и засосов… Но, чтобы плакать, не было ни слез, ни сил… Энтони посмотрел на спящего возле него рыжика. В голове пронеслись слова господина, от которых защемило сердце: «Я знаю, что ты вряд ли согласишься переселится в более комфортные условия из-за этого Ганса, поэтому немного подожду…» Что это значило? Он хочет избавиться и от него? Еще и сам мальчик не хочет просто так мириться с судьбой, проявляя агрессию. Нужно защищать его любой ценой. Он не может потерять еще и его! Энтони хотел всегда быть рядом с другом, хотя бы изредка чувствовать тепло, хотел найти безопасное место, где его не будут истязать.       Мальчик облокотился головой о стену, прикрыв глаза. Детская рука осторожно опустилась на голову друга и стала нежно поглаживать длинные запутанные рыжие волосы. Так хотелось провести этот день, как вчера. За «старания» Энтони им впервые за долгое время принесли мясо. Они сытно поели и счастливо разговаривали, прижимаясь друг к другу. Они просто наслаждались спокойными моментами, хоть и расслабиться было тяжело. Тело ныло от побоев и засосов. Вдруг тишину прервал слегка хрипловатый голос Ганса. Он сорвался с его губ и, ударившись о стены, растворился в них. — А у меня через неделю день рождения… мне 12 будет, — улыбнулся рыжик. Эта лёгкая улыбка, была подарком для Энтони. Мальчик мог долго рассматривать такие приятные черты лица друга. Тонкие губы, маленький носик… Даже впалые скулы казались ему красивыми… Видя его улыбку, тот тоже не мог сдержать своей. — Это здорово! Жаль, что я не могу ничего подарить тебе… — немного грустно произнес блондин. — Энтони… — он обнял друга, — Если ты будешь рядом, я буду самым счастливым человеком на планете. А на счет подарка не переживай. Мне все равно никто никогда ничего не дарил, — голос звучал его уверенно. Энтони с удовольствием прижался к нему и тихо произнес: — Хорошо…       Ничего не нужно дарить, да?.. Закончить размышления не дал проснувшийся Ганс, прервав мысли. — Тони… Мне холодно… — пробурчал он и подполз к мальчику. Энтони лег рядом с ним и прижал к груди. — Так должно быть теплее, да? — улыбнулся он и продолжил гладить. Живот предательски заурчал, когда взгляд беловолосого мальчика упал на тарелку с едой. Он сглотнул. — Кажется господин сегодня оказался добрее и позволил нам позавтракать, — улыбнулся Энтони, — Мы можем поболь… — Я не голоден, — резко прервал отказом рыжик, — Можешь съесть за меня. Энтони непонимающе посмотрел на него. Слегка нахмуренный лоб и недовольные глаза Ганса говорили об отказе не из-за чувства сытости, а из-за желания насолить Элису. Энтони хорошо знал это выражение лица. — Ганс, пожалуйста, прекрати себя так вести… Я не хочу остаться один… — прикусив губу серьезно, но жалостливо простонал мальчик. — Успокойся, со мной ничего не случится. Иди поешь, — сухо произнес тот и спрятался под пледом, некогда подаренным Энтони господином Элисом. Блондин почувствовал вкус крови на губах и облизнулся. Так сильно он переживал за друга, а тот так бестолково обходится с жизнью. Энтони промолчал. Разговаривать с ним было бесполезно. Он взял тарелку и стал кушать. Мыслей в голове стало еще больше.       Мальчик, задумавшись, смотрел на пламя свечи и вспоминал друзей, которых слишком быстро лишился… Наверное они сейчас счастливы. Видимо смерть — единственный путь к спасению…       Весь день Энтони пытался приободрить друга, зная, что сегодня придется нелегко, ведь рыжику придется идти в комнату господина Элиса.       Как и всегда Хартлес забрал парня, разделив друзей. Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, белокурый мальчик лег под плед и постарался заснуть. Он уже начинал погружаться в сон, как неожиданно его прервал крик боли. Это кричал Элис. Энтони вскочил и испуганно посмотрел по сторонам. Что там вообще произошло? Ганс что-то натворил?       Черед пару минут рыжика с силой запихнули в комнату. Свет свечи слабо позволял увидеть на нем синяки и след от пощечины. Ребенок тяжело дышал. Энтони вскочил с места и подбежал к нему, осматривая с волнением. — Ганс?! Что случилось? На его удивление Ганс ответил улыбкой. — Я сделал то, что этот подонок заслужил, — он сел на матрас, чтобы перевести дыхание, — Он заставил меня сосать ему, а пока я делал, начал говорить про Сэма, Ларри и Кристофа гадости, что, якобы, они это заслужили. Я не выдержал и со всей силы укусил его за член, — рыжик усмехнулся, — Чтоб он теперь сдох в мучениях! Но Энтони было вовсе не до смеха. Он испуганно смотрела на него, думая о том, какие последствия навлек на себя рыжик. Он хоть понимает, что натворил? В момент испытывающий взгляд пронзил Ганса и тот увидел, как из больших обеспокоенных глаз потекли слезы. — З.з.зачем ты это сделал?.. Он ведь и убить тебя мог! Ты же… о.обещал, что не оставишь меня, а сам… не понимаешь, что творишь… — голос дрожал. Энтони уткнулся носом ему в плечо и больше не смог сдерживаться. Ганс прикусил губу и виновато посмотрел в пол. Он осторожно приобнял его и стал гладить, чтобы успокоить. — Тише, тише… Всё хорошо, он ведь ничего мне не сделал. Слегка побил, но это мелочь… Зато он теперь несколько дней вряд ли захочет кого-то из нас, — довольно улыбнулся мальчик, хоть и менее бодро. Энтони немного помолчал и с той же интонацией произнес: — Больше не делай так!.. Я… Н.не хочу и тебя потерять… В ответ Ганс выдохнул и кивнул. Он немного отстранился и уже тише сказал: — Давай ляжем спать? Энтони не стал сопротивляться и, кивнув, лёг на старый матрас, накрыв друга и себя пледом. Ганс прижал мальчика к себе и стал гладить, пока они засыпали. Он думал о том, как здорово, будет, если они хотя бы пару дней не будут ходить в спальню господина. Но необъяснимая тревога закралась в его маленьком сердечке…       Спустя какое-то время их сладкий сон прервал резкий звук открывшейся двери. Ганс открыл глаза и снизу вверх посмотрел на вошедшего. Это был Хартелс. Почему-то сейчас он казался еще более свирепым: светящий сзади свет из коридора делал его фигуру темнее, а ракурс, с которого смотрели на него дети, делал взрослого еще выше, чем был на самом деле. Но была еще одна деталь, которая предопределяла судьбу рыжего смертника — плеть. Энтони вскочил и взял Ганса за руку, сердце бешено забилось от испуга и волнения. — Г. Ганс… Рыжик прекрасно понимал, что сейчас произойдет, но он всё равно закрыл Энтони собой. Мальчик знал, что если выйдет из комнаты, то больше никогда сюда не вернётся. — Прости, Тони… Я обманул… — грустно улыбнулся рыжик и оставил на кончике носа Энтони влажный прощальный поцелуй. Глаза блондина заслезились. — Поднимайся! — нарушил атмосферу грозный и суровый голос Хартлеса. Энтони вздрогнул и сильнее прижал к себе друга. — Нет!.. Н.не уходи… Т.ты обещал!.. — горячие слезы вновь обожгли пухлые щечки, заставляя бледное лицо покраснеть. Ганс наклонился и в последний раз крепко прижал к себе Энтони, грустно улыбаясь. — Прости, Тони… — тихо прошептал рыжик и самостоятельно встал, отстранив от себя парня. Пошатываясь из-за гематом, Ганс подошел к надзирателю. Тот быстро нацепил на ребенка поводок и, увидев плачущего и рвущегося остановить «бесстрашного» друга Энтони, зло и холодно произнёс: — Собаке — собачья смерть, — сказал он и захлопнул дверь, оставив ребенка одного. Энтони кричал ему вслед, наблюдая за тем, как мальчик с длинными рыжими волосами и такой смелой улыбкой навсегда покидает тёмную комнату, которая столько времени была для них единственным безопасным местом. Местом, которое Ганс называл адом. Резко закрывшаяся дверь погасила пламя свечи, погрузив помещение в полную темноту. Энтони не сразу обратил на это внимание. Он прижал к себе плед, под которым пару минут назад нежился рыжик. В душе поселилось неистовое чувство одиночества. Снова… Теперь он снова один. Почему каждый раз всё заканчивается одним и тем же исходом? Стоит дорогим людям появится в его жизни, как он тут же их теряет. Тело ужасно затрясло, все накопленные за это время эмоции от потери каждого вырвались наружу в виде истерики, криков и слез. Разве он заслужил всё это? Очевидно нет. И даже прежняя мысль о том, что смерть — единственный путь к спасению, не могла успокоить его.       Он был полностью разбит. Это был шах, заставивший задуматься о том, почему все, кого он так любит и кем дорожит, погибают самым ужасным способом.