Копи богини Кали

***

      — Киллиан?..       Все события произошли столь быстро и так плохо укладывались в голове, что я уже начала сомневаться в их реальности. Еще минуту назад я свято верила, что Киллиана фактически приносят в жертву, а теперь… Теперь прямо у меня на глазах из невинной жертвы он превратился в бравого героя приключенческого фильма: удивительным образом сохранившая белизну обтягивающая майка, камуфляжные военные штаны… Но особенный колорит ему придавала кожаная портупея с кобурой, в которой без труда можно было различить пистолет. Для полноты образа, пожалуй, не хватало лишь лихой фетровой шляпы.       — Как ты вообще…       Но закончить вопрос я не успела.       — Не сейчас.       Он неожиданно выпустил меня из рук и метнулся примерно к тому же месту, где стояла я. Я не сразу поняла, какую цель он преследовал, но долго гадать не пришлось. Прямо рядом с узким проходом в пещеру обнаружилась внушительная по размерам плита. Не прошло и секунды, как Киллиан уперся спиной в стену, а ногами — в массивную каменную плиту. Когда его стопы оказались практически на уровне моего лица, взгляд непроизвольно зацепился за его кроссовки — те самые, белые, которые не давали мне покоя в особняке Амрита. Я невольно улыбнулась, почувствовав странное облегчение. Хотя эта деталь и добавила градусов абсурда в и без того абсурдную по всем меркам ситуацию. Правда, кое-что в них все же изменилось. На одном кроссовке пятка заметно истрепалась, а на мыске другого красовались две аккуратные сквозные дырки.       Киллиан, видимо, понял, что именно я разглядывала.       — Такой себе дизайнер из этого бешеного кошака.       Только благодаря его сдавленному сипению я наконец осознала, что ему не помешала бы помощь. Я тут же бросилась к плите и навалилась на нее вместе с ним. Ногти неприятно царапались о поверхность, ослабевшее тело почти не слушалось, но мне хотелось верить, что я смогу оказаться хоть чем-то полезна.       Когда я почти перестала верить в чудо, плита все-таки поддалась и с грохотом опрокинулась наземь, заблокировав собой большую часть прохода. Теперь, чтобы ее сдвинуть, куче людей потребуется приложить немало усилий. Мы фактически заблокировали себя изнутри, но вместе с этим отрезали себя от врагов. Со стороны алтаря послышалось грозное рычание и тонкий панический визг, которые смешались со сдавленными ругательствами и лязгом металла. С ужасом я поняла, что мы привлекли слишком много внимания.       — Они и так знали, где ты, — считав мои мысли, сказал Киллиан и, схватив меня за руку, скомандовал: — А теперь делаем ноги отсюда.       Он потянул за собой куда-то вглубь той же пещеры, из которой столь магическим образом материализовался. Крики за нашими спинами стали громче. С вспышкой беспокойства я обернулась на бегу.       — Думаешь, это их остановит?       — Не остановит, — не стал зря обнадеживать он. — Но однозначно задержит.       Беспроглядная тьма, притаившаяся впереди, едва ли навевала мысли о скорой свободе и избавлении от всех бед, но вот крепкая горячая рука, держащая мою, помогала поверить в лучший исход. Пусть у меня не имелось ни одной догадки, как именно Киллиану вообще удалось пробраться через лабиринты гротов и у меня не было причин сомневаться, но…       — Ты знаешь, как отсюда выбраться?       Хоть ранее я уже неоднократно успела получить подтверждение тому, что он прекрасно ориентировался в пространстве, но, видимо, мне все-таки необходимо было услышать подтверждение. А может, я действительно боялась снова оказаться вдали от источников света.       — Я пришел сюда этим путем. Значит, им же можно и выйти.       На этих же словах Киллиан осмотрелся и прошел вперед. Я тоже осмотрелась и не смогла скрыть удивления:       — Как странно.       — Что именно? — уточнил он, насторожившись.       — Мне казалось, что мы в пещере. Но здесь… Как будто кто-то строил храм внутри… храма.       Вокруг нас можно было заметить очертания колонн и резных стен, скрывающихся за огромными плитами — как раз одну из таких мы с ним опрокинули, чтобы затруднить путь преследователям.       — У нас не так много времени в запасе.       Он снял со стены один из горящих факелов и осветил им наш будущий путь. Страх, бесстыдно мучавший сердце, отступил под натиском света.       

***

      Киллиан шагал быстро, то и дело переходя на бег и почти не разбирая дороги. Но если я и готова была следовать за ним, куда бы он ни сказал, существовала другая проблема. Даже в своем обычном состоянии мне было бы непросто поспевать за ним, но теперь все стало в разы хуже. Каждый новый шаг отнимал оставшиеся крупицы сил. Меня разрывало на части изнутри, будто какая-то часть меня самой осталась позади и теперь утягивала назад, подобно трясине.       Киллиан попросту не мог не заметить, что со мной что-то не так.       — Амала?       — Все нормально, — солгала я, почти поверив в истинность сказанного.       Киллиан хотел сказать что-то еще, но раздавшийся не так и далеко мужской возглас, который ощутимой звуковой волной отразился от стен, вынудил его передумать. А дальше произошло то, к чему я не была готова. Киллиан резко опустил факел в припорошенную песком землю, мгновенно потушив его.       — Нет, только не это!       Я прекрасно понимала, почему он поступил так, как поступил. Откуда ж ему было знать, каких именно демонов опасалась я.       — Осталось немного, — подбодрил он.       — Ты уверен в этом? — Я хотела, чтобы вопрос прозвучал с иронией, почти задором, но кажется, в нем проскользнуло отчаянье. — Тут же ничего не видно. Я не вижу даже тебя.       Он не ответил, но следом раздался короткий щелчок. Крошечное пламя ненадолго осветило наши лица, а затем вновь затухло.       — Зажигалка?       — Она самая, — подтвердил он. — Держись за меня, и все будет хорошо.       Он подставил мне плечо, чтобы было удобней идти и чтобы мы не потеряли друг друга. Я вцепилась в него как ненормальная, надеясь, что все это действительно скоро закончится. Мне нельзя было терять ни его, ни контроль. Нельзя… Я хваталась за спасительный огонек всякий раз, когда Киллиан ненадолго щелкал зажигалкой, чтобы просчитать траекторию нашего движения. Но столь необходимого мне света было так ничтожно мало, что он почти не приносил пользы. Как леденец от кашля, предложенный человеку, страдающему от тяжелой формы пневмонии.       Мне становилось хуже, но я все еще не признавалась. Мы прошли не дальше пары десятков ярдов, как моя нога, будто угодив в невидимый капкан — в щиколотку словно вцепились десятки стальных зубцов или чьих-то острых ногтей — предала меня. Я оступилась. Мир помутнел, окончательно растворился перед сознанием. На мгновение я забыла, где нахожусь, а передо мной всполохом картинок вновь посыпались образы.       Алтарь, рубиновые ткани, снующие повсюду люди в балахонах и посреди всего этого выделялись они. Неоново-зеленые, притягательно-опасные и дьявольски очаровательные, глаза следящие за мной.       «Разве я не говорил, что процесс запущен и он необратим?..» — зазвучал в голове потусторонний голос.       Амрит перед моим лицом широко улыбнулся, не произнося при этом ни слова.       «Или что вы принадлежите мне?..»       Ухмылка сохранилась на двух половинках аристократичного рта.       «И что вы неминуемо придете ко мне?»       Я нашла в себе силы ответить:       — Ничего не выйдет. — Я распрямила плечи, стараясь казаться выше. — Все элементы ритуала, которые вы так тщательно планировали, оказались нарушены.       В ушах зазвенел низкий бархатистый смех.       «Неужели? Разве вы не сделали малый, но глоток вина? Разве вашу руку не украшает мехенди? Разве кровь чужестранца-предателя не окропила алтарь?»       Я почувствовала, как леденеют ладони, а он, показав свои белоснежные зубы, невозмутимо продолжил:       «И разве сейчас, в эту самую минуту, вы не хотите оказаться подо мной на шелковых простынях и порочно выгибаться от наслаждения?»       Его глаза вспыхнули, окончательно приковав мое внимание. Я охнула от ужаса осознания, что он оказался прав во всем. И что он все еще имел столь безграничную власть надо мной.       Он подался ко мне, но меня выкинуло из галлюцинации прежде, чем он успел сделать шаг. Сквозь пульсирующую в висках кровь я услышала:       — Ни черта с тобой не в порядке.       Я сразу же почувствовала — Киллиан злился. Видимо, за то, что я солгала раньше и за то, что он позволил себе принять эту ложь.       — Мне не уйти… Не скрыться… — залепетала я как в бреду.       Это было ясно, понятно с самого начала. Но почему-то я предпочитала верить в обратное. Ритуал необратим. Все мои попытки саботировать его с треском провалились.       Дрожащими пальцами я крепче сжала плечо Киллиана, ища в нем опоры. От навалившегося бессилия подкашивались колени. Продолжать отрицать, что мое состояние ухудшалось, не имело смысла.       — Прости, но я не могу, — наконец пришлось сознаться мне ослабевшим голосом. — Все кончено.       Понимание, что я была тем самым балластом, который тянул на дно нас обоих, не желало улетучиваться. С такой ношей, как я, он не мог двигаться столь быстро и проворно.       — Не говори чепухи. Мы уже близко.       — Ты не…       — Даже слышать не желаю. — Он наклонился ко мне, обнял ладонями лицо. — Все будет хорошо. Я обещаю. Вот увидишь, я выведу тебя отсюда, чего бы мне это ни стоило.       Серые, как белое золото, глаза, пронзающие мои, возвратили мне столь нужную веру. Я продолжала слышать отголоски зловещих слов Амрита, но они вдруг померкли, стали неважными и ненужными. Все-таки он был неправ. Возможно, какая-то часть моего тела и хотела его, но душа неизменно тянулась только к одному человеку.       Несносному, нахальному и на редкость нестерпимому Киллиану Лайтвуду.       Почти не понимая, что делаю, я встала на цыпочки и соединила свои губы с его, растворившись в их жаре. Мне было это необходимо, чтобы выплеснуть все томящиеся во мне чувства. Всю искренность, признательность и… нечто большее.       В общем, мне просто нужны были они — Киллиан и этот поцелуй.       Киллиан не остался в стороне. Он прижал меня к себе, сразу же углубив и без того глубокий поцелуй, и быстро заполучил инициативу, чему я не противилась. Особенно когда он оторвал меня от земли, чем вынудил сильнее обнять его за шею и продолжить упоенно целовать.       Возможно, я надумала себе того, чего на самом деле не было, но чем дольше продолжался наш поцелуй, тем легче становилось мне. Тяжесть отступала, а силы, наоборот, возвращались.       Удивительным образом Киллиан становился моим антидотом в мире, где буквально все было пропитано ядом.       И я вновь радовалась. Тому, что он рядом. Что все еще жив. И что он именно такой, какой есть. Выплескивающий бьющие через край эмоции. Саркастичный чуть более, чем следовало быть. Невероятно смелый и безгранично верный. Где бы я оказалась, не встреть я его на своем пути? Теперь страшно было даже представить.       Ни я, ни он не хотели заканчивать, но оба понимали, что это было неизбежно. Нехотя нам пришлось оторваться друг от друга.       — Полагаю, я все-таки прощен? — Он поправил спавшую с моих плеч паллу — жест, который, как он думал, скрыл его смущение.       — Тебе еще долго придется вымаливать прощение. Но для этого придется сперва выбраться отсюда, как ты обещал.       — Согласен. Тогда на, держи пока это. — Он передал мне свою зажигалку. — Выйдем на поверхность, и все закончится, я уверен.       Несмотря на то, что он никак не мог знать этого наверняка, ему вновь удалось меня убедить, и мы отправились дальше.       Петляя по бесконечным коридорам недостроенного храма, через некоторое время мы достигли очередного пересечения ходов — сразу три пути сходились воедино. Киллиан обернулся. Отсветы факелов стали угрожающе прорезаться на стенах. Сперва за нами, затем и из соседней пещеры. Киллиан крепче сжал мою руку и ускорил шаг, чтобы нырнуть в последний оставшийся проход.       — Выход совсем рядом, — пообещал он.       От этих слов я даже воспряла духом. А теперь пробивающийся то тут, то там солнечный свет тоже этому способствовал. Дышать стало легче. Но стоило Киллиану сделать лишь пару шагов, как тут же пришлось отступить назад — столп яркого электрического света едва не ослепил нас обоих.       Первой моей мыслью стало, что кто-то извне пришел нам на выручку, но, когда я услышала: «Твою мать, только этого еще не хватало», стало ясно, что это далеко от истины. Я быстро заморгала, пытаясь избавиться от плавающих перед взором темных пятен, и, прищурившись, всмотрелась вдаль. Оттуда, держа в руках фонари, в нашу сторону продвигались люди, которые меньше всего походили на спасателей или исследователей пещер. Насколько мне известно, ни те, ни другие не расхаживают в дорогущих черных костюмах.       — Это же…       — Да, да, — процедил Киллиан.       Я моментально узнала эту «униформу». Не могла не узнать. Слишком много проблем люди в точно таком же облачении доставили мне в первый же день в Мумбаи. Именно они вывели меня из аэропорта. Именно они чуть не усадили в тонированную машину. Именно они прочесывали платформы вокзала. И именно они наставили на Киллиана пистолет, пытаясь убить в машине.       Как Киллиан тогда их назвал? «Мафия»?.. Сколько еще своеобразных персонажей должно появиться на сцене этого эксцентричного театра?       — Этих ребят я точно здесь не ждал.       Я крепче обняла его шею и спросила:       — Как они вообще здесь оказались?       — Видимо, очень хотят заполучить ту статуэтку.       — Но это же глупо. Ты же не брал ее с собой.       Он промолчал.       — Киллиан?..       — Во-первых, они этого не знают.       — А во-вторых?       — А во-вторых, может, и брал. Но это не меняет сути дела.       — Зачем вообще нужно было тащить ее с собой?       — Мне все еще необходимо привезти ее в Лондон. Не оставлять же ее без присмотра. Амала, ты уверена, что сейчас подходящее время, чтобы обсуждать ее?       Я хотела было предложить отдать статуэтку новым гостям, но вовремя остановила себя. Он никогда на это не согласится.       — И что нам делать?       Киллиан несколько раз обернулся вокруг оси, пытаясь отыскать лазейку. Вот только ее не нашлось. Бежать было некуда — нас окружали со всех сторон. Загоняли в самый центр ловушки, из которой невозможно было выбраться. Шансы на спасение таяли.       Крики вдалеке становились громче, что означало, что времени на раздумья почти не осталось.       Тогда Киллиан вновь выругался и извлек из кобуры припасенный пистолет. Сняв его с предохранителя и убрав меня за свою спину, он занял устойчивую позицию и прицелился, готовый выстрелить в любую секунду.       — Ты же не отобьешься ото всех, — заметила я, прекрасно понимая, что несколько пуль не спасут от разъяренной толпы.       — Есть идеи получше? — оскалился он в ответ.       Я беспомощно закусила губу. Альтернатив у меня не имелось, но и план, которого собирался придерживаться Киллиан, больше походил на самоубийство.       — Должен быть другой способ!       — Разумеется. — Киллиан заранее готовил новые патроны и примерялся, куда стрелять в первую очередь. — Древнее оружие массового поражения, которым мы смогли бы отбиться? Или кнопка вызова службы спасения?..       Игнорируя его неуместные шутки, я принялась озираться, ища не пойми чего. Я поднесла к стенам зажигалку, которую так и не выпустила из рук.       — Ну давай же, хоть что-то…       Вдруг мне бы удалось обнаружить выемку в камне, где мы могли бы вдвоем спрятаться?       Стоило об этом подумать, как рука нащупала что-то. Я вздохнула. Выемку я действительно нашла, вот только в нее едва помещался мой кулак. Я не сдалась и продолжила поиски. Неожиданно, пламя качнулось, как от порыва ветра, и на долю секунды — настолько призрачно-незаметную, что я сперва подумала, что мне показалось — на стене проявилось короткое:       «То, чего нет…».       — Что это?..       Я поднесла зажигалку ближе, но надписи уже не было — выведенные красным буквы растаяли. Я задумалась. Что-то в содержании фразы показалось смутно знакомым. Я уже даже не задавалась вопросом, могла ли она быть важна. Все, буквально все могло оказаться полезным.       Я принялась водить зажигалкой дальше. Прошло совсем немного, как проявилась еще одна надпись:       «Это Ничто…»       Но и она растворилась так же быстро.       — Чем ты там занимаешься?       — Тут надпись. На стене. Она.       — Серьезно, Амала, сейчас?!       Многоголосый рокот уже заполнял пространство. Киллиан, в попытке устрашить противников и выиграть немного времени, сделал первый выстрел в никуда. Кусок камня отлетел от стены и упал на землю, несколько раз отпрыгнув от нее.       Необходимо было торопиться.       — Что это значит… — зашептала я себе под нос. Они казались знакомыми, такими знакомыми… Где я их слышала? Я несколько раз повторила их про себя.       Или не про себя.       — Только не опять! — Киллиан молниеносно обернулся ко мне, но тут же вернул взгляд к цели. — Второй раз я этого не выдержу.       — Что? О чем ты?        — Ты вообще слушала своего дружка-сектанта или предпочитала разглядывать его слащавый профиль?       Ну конечно. Как, как я могла забыть? Во время своей лекции Амрит произносил именно это.       — Ты прав! — воодушевилась я. А что, если?.. — Шива — то, чего нет. Шива — это Ничто.       Что было в конце? Я зажмурилась, пытаясь восстановить нужную информацию в памяти.       Толпа же добралась до нас. Факелы и фонари схлестнулись в битве с тенями на полотке. Киллиан, мигом позабыв обо мне, застыл, представ клубком мышц. Его палец сильнее надавил на курок. В следующее мгновение перед нами материализовались сразу несколько человек. Киллиан вдруг поднял руки выше и дважды выстрелил. Только не в людей, как я ожидала, а в камни, что вросли под потолком над их головами. Смертоносным градом те рухнули вниз, прямо на их головы. Поднялась пыль, раздались крики боли, и первые несколько человек оказались пригвождены к земле.       Вспомнила!       — Шива — это Тьма!..       Раздался отдаленный глухой скрежет. Я замерла, ожидая, что что-то произойдет в любую секунду, но ничего не последовало. Разочарование сдавило горло. Почему я вообще думала, что это сработает?       Упрямо я повторила все вместе, без запинки:       — То, чего нет. Шива — это Ничто. Шива — это Тьма.       Давай же, давай.       Но вновь ничего.       Новые люди из толпы прорвались к нам. Киллиан еще раз перезарядил пистолет и выстрелил, попав кому-то в плечо. Все шло к тому, что у нас оставался последний шанс придумать способ, как уместиться в крошечное отверстие в стене или иначе, согласно воле Амрита, Шива воссоединится с Кали. Темная мать обретет…       Я оторопела. Когда Амрит предрекал именно это, он сказал не просто «Шива». Он сказал…       Повинуясь внутреннему зову, я медленно повторила полное имя древнего бога:       — Махадева Рита-Шива.       Дальше все произошло в мгновение ока. Земля под нашими с Киллианом ногами… испарилась. А мы с ним, следуя законам гравитации, стремительно рухнули в пропасть вместе с внушительной грудой песка.