Копи богини Кали

***

      То ли из-за бесконечной усталости, то ли из-за того, что еще минуту назад мы с Киллианом едва не лишились жизней, все эмоции притупились. Я не имела никакого понятия, как реагировать на человека, который появился перед нами. Оставалось лишь всматриваться в его размытый в тенях силуэт, пытаясь разгадать, кто именно это мог быть.       Судя по одеждам, он не походил ни на тех людей, что преследовали Киллиана, ни на последователей Амрита. Гибкий полуобнаженный стан прикрывала лишь струящаяся полоска светлой ткани, которая почти незаметно переходила в свободные шелковые штаны — дхоти. Хоть он был босым, за бедняка принять его было невозможно — все его тело было щедро усыпано украшениями. На шее и груди гордо лежало золотое ожерелье, ладони и пальцы усеяны кольцами и перстнями; запястья и натруженные, но все еще изящные, предплечья хвастались ласково обнимающими их браслетами и баджу. В ушах без труда угадывались кольца-серьги, а на лбу выглядывала похожая на венец или тиару тика.       Но даже такая россыпь драгоценностей не могла отвлечь от самого главного — лица. Его острые черты невероятным образом переплетались с мягкими. Аристократичная бледность кожи казалась нереальной, почти неземной. Длинные смоляные волосы, которые в иной раз вызвали бы укол зависти даже у меня, каскадом лились на плечи.       На первый взгляд он казался совсем юношей, но глаза… Глубокие непроницаемые глаза цвета оникса придавали ему стати и мудрости, делая мужчину перед нами не просто красивым, а… совершенным?..       Тот тем временем неожиданно улыбнулся, сделал несколько бесшумных и словно невесомых шагов в нашу сторону, после чего протянул мне руку:       — Амала.       Всего одно слово — одно мое имя — прозвучало как плавная мелодия. Не отрывая от него взгляда, я почти неосознанно вложила свою ладонь в его. Его горячие пальцы обхватили ее почти благоговейно, и на призрачную долю секунды мне показалось, что мы с ним знакомы. Виделись когда-то в прошлом, но давно, совсем давно.       Мужчина, бережно придержав за локоть, помог мне подняться. Моя рука еще какое-то время оставалась в его, но неловкости я не ощутила. В его жесте не таилось интереса, скорее, тоска и печаль, которые хочется, но невозможно забыть. Наше затянувшееся рукопожатие больше походило на встречу старых друзей, чьи пути на долгое время разошлись, но затем судьба соединила их вновь.       Любопытство продолжало пересиливать, и я внимательней всмотрелась в его лицо, пытаясь разгадать не только тайну его загадочного появления, но и этого неестественного ощущения дежавю. Последние дни преподали важный урок — предчувствия могут оказаться чем-то большим. Он никак не препятствовал моему желанию рассмотреть его, напротив, с готовностью встретил мой пытливый взгляд, который, впрочем, не принес плодов. Как бы я ни старалась восстановить в памяти его образ, он все время ускользал, теряясь в лабиринтах сознания.       Неожиданно мужчина вновь улыбнулся, омыв теплой грустью, и медленно выпустил мою руку из своей, а после обратился к Киллиану:       — Господин Лайтвуд.       Свою помощь он уже не предложил. Может, знал, что Киллиан не из числа тех, кто ее примет.       Только в этот момент я поняла, насколько странным было то, что Киллиан до этого никак не реагировал на происходящее. Человек, которому чудилась опасность даже в валяющейся посреди дороги консервной банке, едва ли позволил бы незнакомцу приблизиться на расстояние выстрела. Но сейчас все обстояло иначе. Киллиан лишь неотрывно следил за ним. С недоверием, бесспорно, но точно без враждебности, и не предпринимал абсолютно никаких действий, что было совсем не в его духе.       Будто считав ход моих мыслей, Киллиан часто заморгал, сбрасывая морок наваждения, и произнес:       — С кем имеем честь?.. — За почти вежливой фразой, несомненно, притаился взведенный курок.       Мужчина не среагировал. Лишь чуть склонил голову, раздумывая о чем-то, а после заговорил спокойно и размеренно:       — В вас течет горячая кровь, господин Лайтвуд.       Киллиан опешил от столь сомнительного и непонятно откуда взявшегося комплимента — да и комплимента ли? Удивительно. Если Амрит практически всегда встречал подобную скрытую агрессию с не менее ядовитым пренебрежением, то в голосе незнакомца отчетливо различалось нечто, схожее с похвалой или же уважением.       — Вы знаете наши имена, — терпеливо подбирая каждое слово, начал Киллиан, — не должны ли мы знать ваше?       — Действительно. Вероятно, правильным было бы представиться.       Вопреки сказанному, он замолк. Молчание явно затянулось, отчего стало ясно, что продолжения ждать не следует.       — И?.. — теряя терпение, подтолкнул Киллиан.       Мужчину ни капли не задел повышенный тон. Все так же сдержанно, смотря куда-то мимо нас, он сказал:       — Но мое имя вряд ли о чем-то вам скажет. А кто я такой, я уже упоминал.       — Ты что ли издеваешь-…       — Вы сказали, это ваш храм? — перебила я, моментально вклиниваясь в диалог между ними.       Киллиан точно был не из числа тех, с кем стоит говорить загадками, а вступать в перепалку с человеком, который, очевидно, знал гораздо больше, чем могло показаться, точно не входило в наши планы.       — Верно. — Все той же невесомой поступью он прошел мимо нас и с завидной грацией обвел рукой помещение, еще недавно до краев наполненное песком и страхом. — Мне жаль, что вам пришлось пройти через подобное испытание. Но так храм защищает эти стены от тех, кому не положено здесь находиться.       Когда он отдалился от нас на почтительное расстояние, нам пришлось последовать за ним — останься мы на месте, то уже не расслышали бы конец фразы, которая утопала в древнем камне.       — Вы… смотритель этого места? — выступила с осторожной догадкой я.       Она звучала нескладно, но надо было с чего-то начинать.       — Вовсе нет.       Следовало догадаться. Ведь эта версия не объясняла, откуда ему были известны наши имена и почему, как он сам сказал, ожидал нас здесь.       — Тогда вы… как-то связаны с… Ам-ри…? — Язык спотыкнулся на проклятом имени, а сердце болезненно кольнуло, словно его сжали в чьей-то когтистой лапе.       Несмотря на заминку, мужчина явно понял, о ком идет речь.       — Не стоит упоминать молодого господина в этой обители. Для вас это может быть небезопасно.       — Значит, связан? — ощетинился Киллиан, чья рука рефлекторно легла на кобуру.       Незнакомец даже не подумал обернуться, хотя, несомненно, считал угрожающую интонацию. Все больше казалось, что ничто в этом мире не способно вывести его из равновесия.       — Разве что очень отдаленно, — не подтвердил, но и не опроверг он. — Как вы сейчас себя чувствуете?       Киллиан вопрос проигнорировал, меня же неожиданная смена темы сбила с толку, вынудив задуматься и прислушаться к себе. Хм. Удивительным образом усталость, которая ощутимо давила на плечи у алтаря Кали, почти не ощущалась. Она словно отступила, трусливо забившись в дальний угол. Разум просветлел, и я уже не ощущала липкого дыхания опасности на своей шее. Я будто очутилась в уютных стенах родного дома.       Тем временем мужчина дошел ровно до того места, где мы вставили статуэтку Шивы в постамент. Я оказалась слишком погружена в размышления, что слишком поздно осознала, что именно он собирался сделать.       — Стойте!       Вместе со мной Киллиан резко метнулся вперед, как раз в тот момент, когда рука незнакомца легла на статуэтку, а затем как ни в чем не бывало извлекла ее из выемки. Мы оба застыли, не зная, чего ожидать. Но ничего, что могло вызвать наше беспокойство, не произошло — все стены остались там, где им и положено было быть, а песок даже не подумал вновь просыпаться на нас из-под потолка.       Этот человек точно знал, что делал.       Он сосредоточенно покрутил фигурку в ладони, и только тогда я поняла очевидное.       — Вы… Вы это он, — выдохнула я.       — Что? Кто «он»? — переключился на меня Киллиан. — Ты что, и его знаешь?..       Пусть эту версию и хотелось назвать бредовой, но я почти сразу поверила в нее. Сейчас, когда оба образа оказались прямо перед моим носом, я увидела явное, можно сказать, очевидное сходство. Пусть ему и не доставало традиционных змей, трезубцев или тигриной шкуры, но я чувствовала сердцем — я не ошиблась.       — Вы… Шива.       Имя зазвенело в воздухе, наполнив пространство неведомой силой. Спохватившись, что выбрала неверное обращение, я поспешно исправилась:       — Махадева Рита-Шива.       Губы мужчины расплылись в одобрительной улыбке, которая тем не менее не затронула его бездонных глаз.       — Верно.       Короткое признание произвело эффект шаровой молнии. Но из всех мыслей, которые теперь бушевали в голове, преобладала одна. Перед нами сущность, которой служит Дубей.       Едва я успела осмыслить сказанное, как вспышкой, на долю секунды, передо мной проявился дымчатый силуэт Амрита. В миг я ощутила его присутствие повсюду. Он ухмылялся с каменных стен, танцевал в огне факелов, жженым пеплом просачивался в легкие и властной хваткой проникал под тонкую ткань сари между бедер…       «Вы моя».       Я отшатнулась, но он будто только этого и добивался.       «Моя…»       — Вам не стоит меня бояться, Амала.       Голос, так непохожий на голос Амрита, пробился сквозь видение.       — Я не причиню вам вреда.       Пугающий образ бесславно растворился в полутьме, уступив место реальности. Вместо Амрита передо мной все так же стоял Шива, который тем же голосом, выступившим щитом, произнес:       — Я — не он, Амала. Как он — не я.       Я почувствовала, как напряженные мышцы расслабились. Необъяснимая вера победила сомнения. Мне захотелось поверить.       Киллиан, окончательно потеряв контекст диалога, беспомощно всплеснул руками:       — Я уже ничего не понимаю.       — То, что вы сейчас видите, — оповестил он, — аватар Его божественной сути.       — Это… — Мои губы едва шевелились. — Это возможно?       Живое воплощение одного из величайших богов индуизма стоит прямо передо мной. В затерянном храме. И держит в руках свое собственное изображение. Столько же абсурдно, сколько и немыслимо.       — «Возможное» — неоднозначное понятие. Смею предположить, что в эту неделю многое, что считалось выдумкой, стало реальностью, не так ли? — задал встречный вопрос он.       Это даже не укладывалось в голове.       — Я ни черта не понимаю, о чем вы говорите. И порядком от этого устал.       Вот уж кому не было дела до всех этих божественных откровений, так это Киллиану.       — Но, с вашего позволения, я это заберу. — Он указал на маленького Шиву и направился прямиком в его сторону.       Охваченная паникой, я едва успела схватить его за рукав и развернуть к себе, что, надо сказать, далось не так-то просто.       — Ты в своем уме? — понизив голос до мрачного шепота, зашипела я.       — Еще как, — не моргнув, отреагировал он. — Если я не привезу эту хренову штуку в Лондон, с меня десять шкур сдерут. А, учитывая опоздание, я практически уверен, что мой начальник уже вовсю точит нож.       Он же не собрался из-за какого-то начальника на полном серьезе тягаться с древним божеством?.. Мы же не в компьютерной игре.       — Киллиан, это неразумно. Ты же не заберешь его у… — Я сглотнула.       Он угрюмо покосился в его в сторону.       — Ты в самом деле полагаешь, что перед нами — древнее божество? — с оттенком сомнения уточнил Киллиан. — Божество. Несуществующее создание?       Почему-то, когда он об этом говорил, да еще в таком тоне, в подобное верилось несколько меньше. Уловив пробежавшую тень сомнения, он заявил:       — Так вот, я сейчас вижу единственное решение. Подойти к нему и…       — Полагаю, в этом нет необходимости, — с завидной невозмутимостью прервал зарождающуюся тираду непосредственный объект спора.       Я занервничала — неужели он слышал, о чем именно мы говорили?.. Хотя, о чем это я? Не удивлюсь, если отголоски нашего театрального шепота доносились даже в окресностях Нью-Дели.       — Человеку вашего склада действительно бывает тяжело воспринять правду, в особенности, если она так похожа на ложь. — Он не упрекал, а, скорее, пытался объяснить его поступок самому себе. — Но я готов вам помочь.       Мужчина, который назвался аватаром Шивы, прикрыл глаза. Киллиан скептически изогнул бровь. Кровь отбивала ритм у меня в висках, но ничего не происходило. Наступила почти неловкая пауза. Окончательно уверовав, что ждать чего-то бессмысленно, Киллиан картинно закатил глаза и вновь двинулся в сторону Шивы с очевидным намерением забрать то, что принадлежит ему.       И тогда нас мгновенно едва не ослепила вспышка яркого, солнечного света. Мы оба зажмурились, прикрывая лица, но как загипнотизированные продолжали смотреть. Длинные темные волосы, как от порыва безумного ветра, взметнулись к потолку; кожа, теперь излучающая сияние, заблестела в отсветах факелов, отбрасывая на стены волнообразные тени. А в следующую секунду распахнулись глаза. Я ахнула. Зрачки и темная радужка полностью растворились в белках, но не это лишило дара речи. Глаз у этого человека было теперь вовсе не два, как можно было ожидать. Прямо посреди лба прорезался третий, который теперь пронзал нас своим ужасающим величием, а мы оказались к нему прикованы.       В моей голове разом заговорили одновременно тысячи, миллионы голосов, которые шептались, кричали, воздавали молитвы в небеса, но никого невозможно было разобрать, как бы я ни пыталась. А далее, вопреки себе, я прошла через то, что невозможно описать или передать на словах.       Я узрела воздух, услышала время, дотронулась до бесконечности и почувствовала истину… Эти образы захватывали в плен, не отпускали, вынуждали проникнуться ими и запомнить их навсегда.       Все закончилось внезапно и стремительно. Несуществующий ветер затих, позволяя волосам волной лечь на плечи, лишний глаз исчез, будто его никогда и не было, а черные радужки вернулись туда, где им положено быть.       — Что… это сейчас было?       Похоже, настолько озадаченным я видела Киллиана только после встречи с Саной. Видимо, только чему-то сверхъестественному удается сбить с него вуаль скептицизма.       — Третий глаз Шивы, — объяснила я несколько сбивчиво, все еще приходя в себя. — Он дает возможность увидеть и ощутить то, что не является физическим.       Его рваное дыхание дало понять, что он прошел через то же, что и я. И что теперь он, как и я, был уверен — перед нами не просто человек, ведь даже со всеми спецэффектами мира невозможно сотворить подобное, будь ты хоть самим Гудини или Копперфильдом.       — Я… — начал он, будто ступая на тонкий лед, который вот-вот мог покрыться трещинами.       — Не стоит. — Аватар Шивы почти понимающе покачал головой. — Вы, господин Лайтвуд, ровно такой, каким и должны быть.       Нос Киллиана сморщился, но сам он при этом ничего не сказал.       — Поэтому вы сейчас здесь, — закончил пространную речь аватар.       На этом смолчать у Киллиана уже не вышло:       — Не понял?       — Зачем вам эта вещь, господин Лайтвуд? — Аватар чуть приподнял руку со статуэткой выше.       Киллиан стиснул зубы, явно не желая выдавать правительственные секреты. Но аватара это нисколько не смутило:       — Ваш долг передать ее кому-то.       Он опять не спрашивал. Незаметно для нас он превратился из стороннего наблюдателя в рассказчика, который писал историю, где главными героями являлись мы, а он знал сюжет всех глав наперед.       — Кому-то, кого вы не знаете.       «Я приехал сюда для того, чтобы вывезти в Англию одну важную для кого-то из высокопоставленных шишек вещь», — всплыли в памяти слова Киллиана.       — Вы знаете лишь некий код. Инициалы.       Я прислушалась — эта часть рассказа явно была мне незнакома. Киллиан все еще не произнес ни звука. Аватар же подошел ближе и протянул нам свою ладонь, которая оказалась полностью испещрена узорами из хны. Идеальными, ровными и четкими, как и сам их обладатель.       — «Р». — Аватар указал на один из символов, располагающийся на запястье, а затем переставил этот же палец ближе к сгибу локтя. — И «В».       Брови Киллиана сошлись в одну линию, а глаза при этом широко раскрылись. Аватар же тихо пояснил:       — Рэйтан Вайш. Именно так меня называют в текущем воплощении. Так что, господин Лайтвуд, считайте вашу миссию успешно выполненной.       Рэйтан Вайш… Таково имя древнего бога, который в этом веке ступает по нашей земле?       — Рэйтан? — повторила я. Имя почему-то откликнулось в задворках памяти, показавшись смутно знакомым. — Погодите, вы сказали «Рэйтан»? Это же… как корова! Вернее, зебу.       Та самая зебу, что преградила нам путь в паре часов езды от особняка Амрита. Если это действительно так, то выходит, что он уже тогда попытался прийти нам на выручку. Задержать нас или же предупредить, чтобы мы не ехали дальше. А я оказалась слишком беспечна, чтобы это замети…       Но стоило лишь мельком взглянуть на Рэйтана, как стало ясно — по всей видимости, я только что сморозила несусветную глупость. Если до этого момента я была убеждена, что ему совершенно чуждо проявление каких-либо эмоций, то похоже, что сравнение зебу с богом все же способно пробить брешь даже на идеальном лице последнего.       Киллиан сдавленно кашлянул. Я прикрыла рот кулаком, будто прочищая горло, хотя на самом деле пыталась спрятать запылавшие от стыда щеки, а Рэйтан постарался вернуть себе контроль над маской отстраненности.       Пока я не знала, куда себя деть, на выручку пришел Киллиан:       — «Р.В»? «Рэйтан Вайш». Заказчик?       Аватар кивнул. Киллиан прыснул:       — Какой-то бред. Зачем индийскому богу заказывать мелкую копию себя у английского правительства? Это не имеет никакого смысла.       Мне было непросто осознать, что нити, которые привели нас в это место, переплетались столь тесно.       — Чтобы у нас был ключ! — выпалила я, когда догадка выстрелила в голове. — Чтобы попасть сюда, нам нужен был ключ. Который ты практически все это время держал при себе.       Я набралась смелости взглянуть на Рэйтана снова, и, к своему облегчению, уловила в его едва заметном наклоне головы одобрение. Кто бы мог подумать, что в моем чемодане хранился настолько бесценный груз. И что все это было предначертано.       — И чтобы рядом с вами, Амала, оказался такой человек, как господин Лайтвуд. Подобный путь в одиночку пройти тяжело, а иногда невозможно.       Внутри разлилось приятное тепло. Действительно, что бы со мной было, не будь его рядом с самого начала. Но с другой стороны… Получалось, что его присутствие рядом было продиктовано указаниями свыше и не более?        — То есть, выходит, я был, — хмуро прожевал Киллиан: — марионеткой, которую просто подергали за правильные ниточки?       Несмотря на то, что он почти никак не выдал своего смятения, мне невыносимо захотелось обнять его, хоть как-то поддержать.       — Вы действительно были частью плана, да, господин Лайтвуд. — Заметив, сколь плотно сжалась челюсть Киллиана, Рэйтан посчитал нужным добавить: — Но помните, что все решения и выборы принимали только вы. Человек — существо неподвластное пониманию, и даже богам порой невозможно предречь, куда он решит свернуть на том или ином перекрестке судьбы.       Слова вынудили Киллиана задуматься, а я поспешила задать вопрос, который крутился на языке:       — Если мы должны были оказаться здесь, то ради какой цели? Чтобы спастись?       Я ожидала, что он подтвердит мою догадку. Откроет еще один секретный проход и позволит нам наконец очутиться на свободе.       — Вы здесь, чтобы самим принять особенно важное решение. — Его тон лишил последней капли надежды, что все будет просто. — Желаете ли вы спастись сами или же спасти мир от участи быть погребенным в руинах и реках крови? Будете ли вы готовы к тому, чтобы бросить вызов ее зову?       — Ее? — переспросил Киллиан. — Чьему «ее»?       Неприятное предчувствие тисками сжало позвоночник. Перед глазами замелькали картины, которые я видела уже ни один раз, но, боясь правды, не придавала им значения. Как дотла выжигаются деревни. Как город за городом рушится мир. И как на моих ладонях багровеет кровь бесконечного количества невинных жертв.       — Кали, — ответила вместо Рэйтана я. — Он говорит о ней.       Потому что правосудие, о котором столь пламенно твердил Амрит, предречено вершить мне. Потомку богине, несущей разрушение.       — Моя супруга почти пробудилась. Если ее не остановить сейчас, то миру, по крайней мере, таким, каким вы его знали, наступит конец.       — Потому что Ам… он не отступит, — пробормотала я.       — Все составляющие ритуала были соблюдены. Остался лишь сосуд. И теперь он медлит только потому, что хочет, чтобы им стали вы.       — И если это буду не я…       — Это место займет другая.       Все как Дубей и говорил. Я до боли прикусила щеку. Нам будто положили кусочек сыра в мышеловку, которая с громким лязгом захлопнулась.       — В ваших силах все изменить.       — Но что поменяется, если это место все же займу я?..       — У мира появится шанс.       Аватар произнес это почти небрежно, будто речь шла про игрушку, которую можно легко сломать, а потом без проблем починить. И тем не менее, я все еще не понимала, что нам предстояло. Казалось непривычным ощущать судьбу человечества на кончиках собственных пальцев.       Из мрачных раздумий вывел Киллиан:       — Занять место где? На смертном одре? Звучит паршиво, если честно.       — Именно поэтому, если Амала согласится, вы должны будете оставаться рядом с ней до конца, господин Лайтвуд. Только так вы сможете предотвратить неизбежное.       Возможно, в любой другой раз Киллиан продолжил бы спор, но недавнее влияние третьего глаза Шивы притупило это желание.       — И что я должен буду сделать?       — Вы сами поймете, когда придет время.       — Так себе инструкции.       Я все еще размышляла — оставались вопросы, которые мне хотелось бы прояснить прежде, чем я ответила бы да.       — Почему вы делаете это, Рэйтан? Разве не хотите, чтобы ваша супруга пробудилась и вы снова были вместе? Разве вы не любите ее?       О чувствах Шивы к супруге слагали бесчисленное число легенд. Да даже этот храм, если верить легенде Амрита, был подтверждением их безграничной страсти друг к другу. Тогда выходило, что либо все это было неправдой, либо нас пытались обвести вокруг божественного пальца.       Ответ дался ему тяжелее, чем я могла предположить. Он глубоко вздохнул, и, заглянув в прошлое, ответил:       — Я любил ее с первого дня, с первого вздоха. Я любил ее, когда она была Сати. Полюбил не меньше, когда она вернулась ко мне в облике скромной, но безгранично преданной Парвати. И полюбил, казалось бы, только больше, когда мать Вселенной и моих детей обратилась в несущую разрушение Кали. Я безгранично любил и люблю ее во всех ипостасях, и даже время не властно над нашими чувствами.       Его ладонь легла на каменный блок и с невероятной нежностью огладила его. Осыпался щебень, который внезапно приобрел алый цвет — цвет ее крови. К нашим ногам упала уже темно-красная алмазная крошка.       — Но чтобы мы вновь оказались вместе, она должна пробудиться сама, без чьей-либо помощи. Не человеку решать, когда настает время конца, это дело космоса и богов.       — И человек уже вмешался в божественную волю…       — Значит, отныне только человеку и дано усмирить ее гнев и вернуть в бесконечный сон до тех пор, пока не придет ее время.       Но Амрит никогда этого не сделает.       — К сожалению, я могу обрести плоть лишь в стенах своей части храма. В ее обители она неминуемо останется глуха и слепа ко мне. Но сможет услышать вас. И тогда вы спасете как себя, так и все, что есть на этом свете.       — Что для этого понадобится? — спросила я.       — Дайте ей возможность стать частью вас. Поговорите с ней, достучитесь, успокойте. Если вы найдете правильные слова, она непременно послушает.       — А если не найдем? — бросил Киллиан. — Я, конечно, не эксперт в таких вопросах, но все это звучит чересчур рискованно. Где Амала, а где эта синяя…       — Богиня Кали, — закончила я за него, не дав договорить.       — Даже если я не смогу оставаться рядом с вами, вы не лишитесь моей помощи. Дубеи, как бы ни исказились их убеждения за века, все еще мои потомки, так что я смогу повлиять на разум одного из них, пусть и ненадолго.       — Хоть что-то. Может, будут еще советы? Как не убиться в первую же минуту, например?       — Вы уже являетесь обладателями моего ключа. Амрит Дубей владеет ключом моей супруги.       — Ключом Кали? — Я схватилась за подсказку, пытаясь понять, о чем могла идти речь. — Калидаса? Его кинжал и есть ключ?       Аватар кивнул.       — Звучит как плевое дело. Забрать ножик у поехавшего фанатика.       — Возможно, есть определенная причина, по которой из всех возможных вариантов я и выбрал вас, господин Лайтвуд, — загадочно произнес Рэйтан, одарив улыбкой.       Киллиан растерялся. Я взглянула на него, желая уловить, готов ли он к тому же, к чему почти что была готова я. В его серых, как пески ночной пустыни, глазах я уловила страх, но боялся он вовсе не за себя.       — Отговаривать тебя бессмысленно, я правильно уловил логику абсолютно всех твоих действий? — обреченно выдохнул он, когда заметил, как я смотрю на него.       — Ты не меньше меня знаешь, что стоит на кону. — Я взяла его за руку, переплетя наши пальцы.       — Если выберемся отсюда живыми, попрошу у начальства надбавку.       Кажется, теперь нам всерьез предстояло спасти целый мир.