человек мира

      Хантер не ездил на экскурсии, кажется, класса с четвёртого. Тогда это был музей геологии. Хантер помнил огромный скелет тиранозавра и то, что в автобусе ужасно пахло чипсами. Позже, года через два или три, его одноклассники ездили в Лондон и привезли кучу одинаковых фотографий с Биг Беном, Тауэрским мостом и двухэтажным автобусом, тоже одним и тем же на всех снимках. Поездка в Лондон, в отличие от музея геологии, не была спонсирована каким-то местным депутатом, набирающим очки перед выборами, а дядя Филип, конечно, отказался платить за такую бессмыслицу.       Однако в Хиксайде экскурсия в императорский дворец, приуроченная к Ковенской конференции, проходила бесплатно: в конце концов, все ученики добирались до места самостоятельно на посохах или любыми другими доступными им способами, а, значит, школа экономила на перевозке. По большому счёту, это мероприятие могло бы даже считаться скорее праздником, а не экскурсией.       За два месяца обучения Хантер успел освоиться. Лилит действительно была права: школьное обучение оказалось заметно эффективнее самостоятельного. Теперь Хантеру казалось, что те недели, в которые он беспорядочно пролистывал всё, что попадалось ему под руку, были если не бесполезны, то очень близки к бесполезности. Его знаниям не хватало фундаментальности, системности, логических связок. Учителя и иногда ученики сильно помогали расставлять всё по своим местам и заделывать пробелы. Уровень магических способностей Хантера тоже значительно вырос: разобравшись, как колдовство работает в теории, стало гораздо легче применять его на практике. И, конечно, тренировки – без этого оказалось никуда. Впрочем, Хантеру это не переставало казаться интересным, и он спокойно проводил часы в зале, размахивая посохом на пару с Эмити, которая оказалась в той же степени занудной и упёртой, что и Хантер, если не сильнее.       Но, надо сказать, преуспел Хантер больше всего в выбранном курсе – зельях. Здесь, конечно, тоже требовался опыт, но по большей части для хорошего зелья не нужно было отточенных физических навыков, как для практической магии. Нет, здесь требовалось провести значительное время с бумажкой и ручкой, решая в голове, что и в каких пропорциях ты будешь смешивать в котле, в каком порядке стоит добавлять ингредиенты и на каком огне варить, чтобы всё это не взорвалось. Тут Лилит тоже оказалась права. Несмотря на то, что все магические курсы Хиксайда требовали внимательности, трудолюбия и упорной умственной работы, зелья более всего походили на науку точную, а не физическую.       До дворца они добирались вместе с Эмити. Хантер ждал её недалеко от школы, по дороге он успел завернуть в Бонсбург, в кафе, в котором они с Блайт частенько засиживались за домашкой. Эмити любила нечто, похожее на какао, а Хантер остановился на чаях, потому что в итоге не обнаружил ничего, что напоминало бы кофе по вкусу или эффекту. И сейчас Хантер стоял с двумя высокими стаканами из материала, напоминающего картон, и слегка прохладного на ощупь. Насколько он успел узнать, делали такие из кожи, которую сбрасывало раз в два месяца какое-то животное, но дальше узнавать ему не захотелось.       – Доброе утро, – Блайт зевнула, снижаясь к земле, но не слезая с посоха. Её волосы выглядели слегка неряшливо, а под глазами тёмные круги начали появляться уже некоторое время назад (с того момента, как начал приближаться срок сдачи крупного проекта по мерзопакости, над которым она трудилась каждый день). Однако вне школы Эмити всегда выглядела потрясающе: не так вычурно, как Лилит, и не так просто, как Хантер. Она любила тёмные оттенки, особенно, конечно, фиолетовый, и не особо жаловала зелёный. Как-то она показывала Хантеру свои старые фотографии, на которых волосы у неё были бирюзовыми, и объяснила, что это пунктик её матери. Такое заявление подкреплялось и внешностью её брата и сестры, у которых волосы тоже были тёмно-зелёными.       Хантер запрыгнул на свой посох и передал второй стакан Эмити. Она с благодарностью кивнула.       – Выглядишь… Неважно, – прокомментировал Хантер, пока они набирали высоту и разворачивались в сторону дворца.       – Полночи провозилась в лаборатории. Папа работает над каким-то новым проектом, я уже не уверена, что хорошей идеей было заниматься этим дома. Типа, можно же было и в школьной лаборатории, – она зевнула и отпила из своего стакана, – Но там были бы другие ученики. И даже не знаю, что хуже: куча одноклассников рядом, которые понятия не имеют, что они делают, или отец, который знает, что его работа гораздо важнее, и ты тоже это знаешь, и занимать место почти стыдно.       Хантер с сожалением посмотрел на Эмити. Было очевидно, что в её семье отношения сложные, как и её общение с другими ребятами в школе. Однозначно можно было сказать, что Эмити – одна из самых одарённых учениц на своём курсе, но, в отличие от Уиллоу или Августа, окружающих этот факт скорее отталкивал, чем притягивал.       – У Лилит в мастерской какой-то ад творится. Я серьёзно, кто хранит рядом мышиные хвосты и семена лилий? – Хантер прыснул. Он к своей крупной семестровой работе тоже уже приступил, но ему сперва нужно было написать точный рецепт, собрать все ингредиенты в нужном количестве, провести тестирование, исправить неточности в рецепте, а потом подробно описать полученные эффекты, побочные действия, противопоказания и прочее. До тестирования Хантер ещё не успел дойти, и это слегка беспокоило его, особенно на фоне Эмити, которая от повышенной тревожности за всё бралась сильно заранее.       – Кошмар. Зайдём после кланференции в тот книжный?                     Императорский дворец был примерно в четыре раза больше Хиксайда. Раньше Хантер видел его только издалека. Замок был огромный, из белого кирпича, с огромной лестницей, со множеством колонн и огромных витражей из прямоугольного голубоватого стекла. Дворец окружал сад из ярко-зелёных деревьев, некоторые из которых цвели сиреневыми цветками. Хантер подумал, что это, должно быть, иллюзия, потому что на островах наступала поздняя осень, и многие растения в доме совы, особенно те, что росли снаружи, начинали медленно, но заметно увядать.       Хантер заметил, как заворожённо Эмити смотрит на дворец, когда они снижались недалеко от его ступеней. Людей было много, где-то играли музыку, тут и там, как грибы, на улицах и платформах лестницы повырастали стойки, за которыми представили ковенов рассказывали о своих организациях.       Ковенов было много, порядка трёхсот штук на всех островах. Занимались они всем, чем им было угодно. Некоторые строили здания, некоторые – мосты, кто-то писал книги, кто-то их печатал, кто-то изучал историю, кто-то природу, кто-то устраивал поединки в качестве спорта и кто-то организовывал концерты. По большому счёту, с таким же успехом можно было и открыть собственное дело, но здесь начинались бюрократические тонкости. Хантер не очень разобрался, но была некоторая разница между открытием, скажем, магазина штучек из мира людей как ковена и как бизнес, и эта самая разница была легко сравнима с, например, разницей между открытыми и закрытыми акционерными обществами.       Эмити же, кажется, с самого рождения хотела попасть в императорский ковен – своего рода полицию или армию, приближенную ко двору. Её глаза буквально загорались, когда она начинала говорить об этом, хотя у Хантера были некоторые сомнения в адекватности и продуманности этого желания.       – Ты только посмотри! – восхищённо сказала Эмити, резковато поворачивая в сторону прямо перед спуском.       – Хей! – Хантер едва успел за ней. Они приземлились в начавшую собираться толпу. Хантер понял, что внимание Эмити привлекла широкая сцена. По её углам расставили резные магические фонари, но сейчас было ещё слишком светло, зато очевидным становилось намерение продлить выступление до самого вечера. Сейчас на сцене показывали демонстрационный бой между двумя участниками императорского клана. Положение их нетрудно было разгадать: белые рубашки и жилеты, металлические украшения серебристого цвета и маски в виде клювов, которые сейчас выступающие сняли. Это были парень и девушка, оба очень красивые и, очевидно, выбранные для боя именно из соображения красоты, потому как особенных способностей не демонстрировали. Хантер подумал, что сражение и вовсе может быть просто постановочным, но, похоже, жители островов вопреки всему были гораздо наивнее, чем британцы.       Хантер сложил руки на груди и нахмурился, заметив, как радостно блестят глаза Эмити. Он не был уверен, стоит ли разрушать её интерес. Когда-то он сказал, что земной яблочный сок, который притащил Адам, и островная яблочная кровь – это одно и то же, просто по-разному называется, Эмити, кажется, даже слегка оскорбилась и некоторое время не хотела с ним разговаривать.       – Я пойду осмотрюсь, – сказал он, и Эмити в ответ только кивнула, не отрывая взгляд от сцены, – Пришли мне ворона, как надоест смотреть на… это.       Эмити закатила глаза, но, кажется, готова была мириться с предвзятостью своего друга.       – Иди уже, – сказала она без злости в голосе.       Хантер направился вверх по ступеням, туда, где людей было поменьше. Время от времени он останавливался рядом с каким-нибудь из стендов. Вступление в ковен его не особенно интересовало. Бизнес Лилит его вполне устраивал и как нельзя лучше подходил конкретно для него. В последнее время дела и вовсе шли в гору, со знаниями Хантера вещей продавалось в два, а то и в три раза больше.       Но, тем не менее, он не мог не признать значительной изобретательности жителей островов. Он увидел клуб ниток, сам себя сплетающий в тёплую шапку, многослойные иллюзии, похожие на кинофильм, мерзопакости, по форме напоминающие собак и крыс. Особенно сильно его заинтересовал ковен зельеварения – один из девяти самых крупных на островах, они так же, как и императорский, были приближены к императрице и составляли экономическую опору острова, своего рода большие государственные компании. Денег, очевидно, им хватало на многое: шатёр зельеваров был огромным, за стойкой для посетителей крутилось несколько симпатичных девушек, готовых рассказать про всю экспозицию. Хантеру сперва было неловко, но он разговорился с одной из них – длинноволосой дамой с голубоватой кожей, она была в костюме с галстуком, но говорила вполне дружелюбно. Хантер расспросил её про экспериментальные зелья, представленные на стенде, и один раз даже смог ввернуть умный вопрос, за что потом ужасно собой гордился. В конце девушка вручила ему брошюрку и горячо пожелала успехов в учёбе и удачного вступления в их ковен, на что Хантер неловко улыбнулся.       Приближался вечер, и Хантер добрался до самого верха огромной лестницы. Здесь уже не было никаких стендов, зато начиналась затейливая архитектура замка. Вблизи стены оказались не просто плоскими камнями, уложенными в форме здания: тут и там находились фрески и гравюры, лепнина, скульптуры в виде мифических животных, а местами даже и не мифических (Хантер заметил вполне обычного оленя и несколько сов). Вокруг замка располагался сад и, если вход в сам дворец охранялся парой стражников (очевидно, уже вполне настоящих членов императорского клана, в шлемах и не слишком чистых плащах), окружающая территория сегодня была доступна для гуляющих. Конечно, только для тех, кто смог преодолеть лестницу. Хантер, в целом, понял задумку: гости конференции должны были не спеша подниматься по ступенькам, заглядывая в шатры, и в конце добраться до сада, где могли отдохнуть, однако, судя по всему, этот план сработал не слишком хорошо, и до вершины добралось всего несколько посетителей, включая Хантера.       Он свернул в сад. Издалека видны были только сиреневые цветы, но вблизи обнаружились также белые, голубые, розовые и немного жёлтых. И если сверху казалось, что вся зелень – это иллюзия, то теперь было очевидно, что дело скорее в сильном агромаге, поддерживающем экосистему сада дольше, чем это могла бы делать природа.       Ворон приземлился на руку Хантера в тот самый момент, когда он наклонился, чтобы рассмотреть один из кустов, о котором не так давно читал в учебнике и ещё ни разу не видел в реальности.       – Хантер, – зазвучал из клюва ворона голос Эмити, – Ты где?       – В саду у дворца, – Хантер, не отрываясь от разговора, разглядывал двухцветные листья куста: тёмно-зелёные с одной стороны и голубоватые с другой. Он припоминал статью, приводившуюся в учебнике: пыльца с зелёной стороны оказывает энергетический эффект, с голубой – сонливость. Перетёртые листья не дают ничего, кроме специфического вкуса. И корни… Про особенности корней Хантер не мог вспомнить.       – Хорошо, подожди там, я скоро буду, – Эмити отключилась, Хантер наклонил голову и нахмурился. Что же там с корнями?       Слева от него послышался шорох. Хантер резко обернулся, и звук усилился. Тогда он поднялся, покрепче схватился за посох и выбрал направление, в котором сможет совершить рывок – так они назвали способность, с помощью которой он смог быстро скрыться от Лилит во время первого визита в школу. Преподаватель сказал ему, что это, должно быть, одна из уникальных магических черт Хантера. Такие многие волшебники изобретают и ищут годами, но бывает и так, что они обнаруживаются быстро и случайно. Это можно было воспринимать или как дар, или как отклонение, как особенность тела, вроде болезни, которая не приведёт к смерти, но окажет воздействие на некоторые аспекты жизни.       В любом случае, этот самый “рывок” Хантеру очень нравился. Хотя бы потому, что легко получался и тренировать требовалось только выносливость.       Из кустов неуверенно показалась девушка. Она была в одежде императорского ковена, но выглядела слишком молодо для службы. Более того, её шлем, в отличие от стандартных, был больше похож на маску совы и закрывал лицо целиком, а не только на верхнюю половину. Маска была золотого цвета, девушка прикрепила её к поясу. Лицо её казалось слегка испуганным, но в то же время в нём угадывалось любопытство. Хантер заметил несколько узких шрамов на её лице, по форме они напоминали отметины от когтей.       – Оно ядовитое, – поделилась девушка, показывая пальцем на куст, который осматривал Хантер, – Листья жгут руки.       Хантер посмотрел на неё внимательнее. Она казалась немного младше, чем он. Её уши были треугольными, как и у обычных ведьм.       – Что ты здесь делаешь? И как тебя зовут? – Хантер хотел спросить ещё и про императорский ковен, но вовремя осёкся. Ему показалось, что она не станет отвечать ему на вагон личных вопросов.       Девушка закусила губу. Борьба страха и интереса читалась в её позе, лице, взгляде. Она рассматривала Хантера. Ему почему-то ужасно захотелось, чтобы она ему доверилась. Её шрамы показались ему знакомыми до шипящей, едкой боли, как будто он видел в ней самого себя, а она могла бы увидеть это же в нём, если бы только захотела.       – Луз, – ответила она спустя несколько мгновений.       – Хантер, – бодро ответил он и протянул ей руку, о чём тут же пожалел.       Она нахмурилась и чуть отступила назад. Хантер цыкнул и нервно улыбнулся, одёргивая ладонь вниз, но ещё не опуская окончательно.       – Это человеческий жест. Для знакомства. Пожать руки, – дружелюбно объяснил он, вылавливая её взгляд.       – Зачем так делать? – с сомнением спросила она.       – Ну… – вздохнул Хантер, – Раньше, очень давно, ещё в начале человеческой культуры, так люди узнавали, что у их собеседника нет оружия в рукаве.       В качестве иллюстрации он неудобно скрепил руки у груди и потряс ими.       – Видишь? Если бы у меня был нож, он бы выпал.       Луз хихикнула в ладонь.       – Зачем носить нож в рукаве? Глупость какая-то.       Хантер пожал плечами.       – Понятия не имею.       Она шагнула вперёд из-за куста и оказалась теперь прямо перед Хантером. Они были примерно одинакового роста. Луз с не слишком уверенной улыбкой протянула руку, повторяя ранний жест Хантера.       – Приятно познакомиться, Хантер.       Он улыбнулся в ответ и пожал ей руку. Она едва сжала пальцы, и Хантер ощутил что-то, похожее на тоску. Не то чтобы в мире людей он всегда здоровался с помощью рукопожатия, но здесь, на Кипящих островах, он сделал это впервые.       – Хантер! – прозвучало у него из-за спины.       Луз напряглась, её рука легко выскочила из его ладони. Хантер обернулся в тот момент, когда Эмити легко спрыгивала со своего посоха, подол её тонкого чёрного платья не доставал до земли.       Хантер испугался, что Луз сейчас же уйдёт, но, к его удивлению, она зависла на месте с удивлённым лицом. Он слегка нахмурился, пытаясь понять, что именно в её взгляде ему кажется таким ужасно знакомым, и к ним подошла сияющая счастьем Эмити. В руках она держала небольшую стопку брошюр белого цвета – все, должно быть, из императорского ковена. На меньшее Эмити не была согласна, кажется, никогда в своей жизни.       – Привет! Ого, ты из императорского ковена? – Эмити выглядела впечатлённой почти что чрезмерно, – Сколько тебе? То есть, извини, я Эмити, и я тоже хочу вступить в ковен, после учёбы, конечно, а это ещё несколько лет.       Она улыбнулась. Хантер перевёл взгляд на Луз и наконец понял: совершенно так же он выглядел на том дурацком снимке, который Эмити сделала в школьном коридоре. На фотографии было утро. На переднем плане, в расфокусе, часть лица самой Эмити, а на заднем – Хантер, голова чуть развёрнута в сторону, взгляд какой-то совершенно мечтательный, на лице полуулыбка. В тот момент он смотрел на Уиллоу и выглядел при этом потрясающе глупо. Почти так же, как выглядела Луз в этот момент.       – Я Луз, – снова представилась она, и нерешительно приподняла руку, видимо, предполагая, что ей тоже нужно будет пожать руку.       Хантеру стало неловко. Эмити он об этой части человеческой культуры не рассказывал, но сейчас всё разрешилось само собой: Блайт взяла ладонь Луз обеими руками и радостно продолжила свой допрос.       – Так ты в императорском клане, да? Это потрясающе! То есть, не пойми меня неправильно, просто, ну, мы выглядим ровесниками, так что у тебя, должно быть, большой талант, – затараторила Эмити, и Хантеру захотелось посоветовать ей заткнуться поскорее.       – Э… – растерялась Луз, оглядываясь по сторонам, – Вроде того…       – Может, посмотрим сад? А то уже вечереет, – вклинился в разговор Хантер, пока Эмити своими расспросами не успела загнать Луз в социально неловкую могилу, – Тут есть растения, которых нет в нашей оранжерее. Я про них только в учебниках читал.       В противном случае Эмити, скорее всего, трудно было бы оторвать от её всепоглощающего интереса к императорскому ковену, но, к счастью, она тоже была зубрилой, которую учёба интересовала сильно и глубоко.       – Да, ты прав, – согласилась она, отпуская руку Луз, – Интересно, тут есть те цветы, о которых я тогда читала, помнишь? Которые бабочек превращают обратно в гусениц?       Хантер фыркнул.       – Даже если и есть, у них время цветения – всего одна ночь, и она летом, а сейчас осень.       Эмити закатила глаза.       – Я могу… – подала голос Луз, и они оба посмотрели на неё. Хантер, вообще-то, слегка переживал, как они теперь поступят. То есть, прогуляться с Луз они могли однозначно, однако включить её в компанию представлялось трудной задачей, если, конечно, она сама не будет проявлять инициативу, – Могу показать здесь всё?       – Конечно, – бодро кивнул Хантер и улыбнулся. Всё решилось как нельзя лучше.                     Луз повела их вглубь сада. Внутри он оказался целым лабиринтом и, по большому счёту, на музей всё же не походил. Растения здесь пусть и были довольно редкими, но не были особенно разнообразными. В конце концов, цель была в красоте и в некоторой доли пафоса, а не в научном представлении. В этом смысле сад не сильно отличался от шатра зельеваров по количеству, условно, экспонатов, но был больше и симпатичнее.       Небо было уже целиком оранжевым, когда Луз показала им фонтан: трёхъярусный, сделанный из белого камня, завершённый фигуркой феи, он приятно шумел, переливая воду из одной чаши в другую непрерывными, широкими струями.       Они подошли ближе. Хантер привык, что в фонтаны бросают монетки, но в чаше было пусто, только прозрачная вода, из-за заката окрасившаяся в нежный оранжевый цвет.       – Раньше здесь были рыбки, – поделилась Луз, присаживаясь полубоком на край фонтана. Она выглядела теперь заметно более расслабленно, хотя Хантер заметил, что пальцы у неё беспокойные. Она постоянно стучала ими по чему-нибудь, дёргала маску, висящую на поясе, трогала лицо.       – А что с ними теперь? – с опаской спросила Эмити. Она наклонилась, заглядывая в воду, и оперлась руками о колени.       – В пруду. Им там лучше. Меньше шума.       – Жаль, конечно, было бы очень красиво. Но, надеюсь, что у них всё хорошо, – Эмити улыбнулась, повернувшись к Луз.       Хантеру показалось, что они обе друг другу понравились, но он не был уверен, стоит ли обсуждать этот факт даже отдельно. С Луз – точно нет, во всяком случае, не сейчас, а с Эмити уже возникал вопрос. Хантер задумался о том, смогут ли они вообще ещё раз увидеться с Луз. Она всё ещё должна была оказаться членом ковена, служить там и работать, более того, судя по тому, что она сейчас не охраняла ни одну из зон конференции, она либо сама сбежала, либо положение у неё было совершенно особое, не требующее рутинной деятельности вроде охраны и патрулирования. Сама Луз, конечно, ничего не говорила. Её маска могла оказаться ключом к разгадке, но Хантер не мог вспомнить, чтобы читал что-то об этом. В книгах по истории он закапывался гораздо глубже настоящего времени, по большому счёту он даже не был в курсе всех государственных изменений, которые произошли при нынешней императрице. Её саму он знал исключительно с агитационных плакатов (“Вступайте в императорский ковен!”).       – Вот ты где!       Хантеру показалось, что это какая-то игра воображения. Он только вспоминал плакат, висящий в коридоре школы недалеко от спортзала: глянцевый, новенький, ещё не перекрытый картонными объявлениями о наборе в драмкружок или приглашением на школьный праздник. С картинки в голове на него смотрела ухмыляющаяся женщина в серебристом платье, она выглядела уверенно и улыбалась.       Теперь же в одной из четырёх арок из живой изгороди, через которые можно было пройти к фонтану, показалась эта самая женщина. Не узнать её было невозможно: копна волос, совершенно рыжая, яркие жёлтые глаза, тёмный овальный камень между ключиц. Всё то, что отличало женщину на плакате. В реальности она была очень высокой, в платье, цвет которого скорее был золотистым. У неё были длинные заострённые ногти, и Хантер заметил, что она, кажется, не замечает никого, кроме Луз.       Сама же девушка подскочила с фонтана. Она не выглядела испуганной, скорее смешавшейся. Как будто они поругались, и теперь снова встретились. Они однозначно не были в тех отношениях, в которых был Хантер со своим дядей и о которых он сперва подумал, это он мог сказать точно. Но что-то в его голове всё равно дёрнулось в отчаянной мысли, что Луз надо спасать, и он как мог удерживал это желание, пытаясь рассмотреть в лице Луз хоть маленький намёк на то, что ему стоит перестать держать себя в руках.       – Ида… – с коротким придыханием сказала она, чуть наклоняя голову вниз. Она выглядела… обиженно?       – Императрица? – удивлённо сказала Эмити, выпрямляясь сразу за Луз. Она выглядела более суетливо и растерянно, не уверенная в том, стоит сейчас приклонять колени или всё-таки нет.       В этом смысле Хантеру повезло. Он стоял слегка сбоку, и в нём появилась какая-то странная уверенность в себе. Для него сейчас не играло роли, кем эта женщина является в общем. Вокруг неё не было слуг или солдат, она могла бы быть императрицей или секретаршей, но теперь здесь, возле фонтана, разворачивалась сцена однозначно семейная, а не государственная.       Вслед за Идой из арки вылетело создание, внешне напоминающее собаку: разница была только в том, что у этой собаки как будто недоставало мускулов и кожи на голове – оставался один голый череп. На нём также расположилась пара рогов, один из которых, впрочем, был разломлен пополам.       – Луз! Я тебя весь день ищу, – прохныкал пёс, пробегая мимо Эмити и закидывая верхние лапы на колени Луз. Она улыбнулась и взяла его на руки, – Зачем ты пропадаешь так надолго?       – Извини, Король.       Тон у него был одновременно радостный, слегка обиженный, но удовлетворённый. Он свернулся у неё на руках и закрыл глаза, когда она почесала его у шеи. Луз подняла голову, и, когда она встретилась глазами с Идой, её лицо приняло менее однозначное выражение.       – Прости меня, – тут же отозвалась императрица, и взгляд у неё сделался совсем страдающий. Хантера что-то кольнуло. Он никак не мог отделаться от сравнения, и мысль о том, что его дядя никогда в жизни не раскаивался ни за один свой поступок, делала больно.       Взгляд Луз потеплел. Было очевидно, что она уже простила её.       – Конечно, тебе надо гулять и всё такое, и я не могу тебе запретить, и всё такое… – продолжила Ида уже более пространственно, взмахнула руками и наконец посмотрела по сторонам, – А это кто такие?       Эмити чуть не подпрыгнула на месте. До этого момента она впала в какой-то тревожный транс, со страхом ожидая, когда она снова сможет войти в разворачивающееся действие.       – Это мои друзья, – смело и громко заявила Луз, глядя на Иду с чем-то, что напоминало вызов.       Ида внимательно оглядела сначала Эмити, а потом Хантера. Блайт в этот момент ужасно напряглась, а Хантер почувствовал то же, что, кажется, ощущала и Луз – набирающий силу протест, вызов, концентрированное “Ну да, вот такой я, и что ты мне сделаешь?”.       Ида весело расхохоталась, запрокидывая голову назад. Пёс на руках Луз что-то пискнул и заворочался – он, кажется, уже заснул, а хозяйка случайно сжала его чуть сильнее.       – Подумать только, я хотела запереть тебя в замке, а ты и тут себе компанию нашла.       Луз хихикнула. Эмити неловко улыбнулась, и Хантер почувствовал, как его твёрдая готовность обороняться нехотя отступает. Впрочем, ощущение это уходило тяжело и медленно, как будто вытекая тонкой струёй.       – Тогда пригласи своих друзей на ужин.       Ида повернулась и зашагала обратно, очевидно предполагая, что они последуют за ней, и теперь Хантер увидел широкую седую полоску на её правом виске.       Совершенно такую же, как у Лилит.