Neue Deutsche Welle

Неделя проходит быстрее, чем ожидалось. Тэхён по маршруту школа-дом-школа-дом ходит все семь дней и спасибо, что родители туда не отводят лично и за ним не приходят. Ким сидит на окне, смотрит на людей, которые ходят внизу, по улице. Видит девчонку, держащую огромную овчарку за поводок, ещё глядит на мамочек с колясками. Погодка такая хорошая-хорошая, небо голубое, что вообще-то редкость в этой стране, и сегодня — последний день его домашнего ареста. Тэхён больше всего хочет взять в руки палки и начать отбивать ритм, который сидит в голове пару дней точно, а ещё ему просто не терпится показать его ребятам. Те заценят, стопроцентно. Парень курит, пуская дым в открытое настежь окно, и махая рукой, чтобы тот не оседал на одежде и чтобы запах едкий не стоял от него как от заядлого курильщика. Он просто любит пробовать новое, вот и с сигаретами так сложилось: они на виду маячили всё время и в один день Ким раз и решил сделать затяжку. Нравится ему то, что под запретом, и то, что бесит родителей. Он предков любит, конечно, но парню не нравится, что мать с отцом совсем его не понимают. Папочка хочет, чтобы сын в Штази пошёл, ведь сам мечтал об этом, но по судьбе у него не сложилось. Для него же это скукотища и ещё раз скукотища! Музыка — то, чем он дышит. Вдохнув слишком много дыма, парень закашливается, а после вдруг видит, как через границу проходит несколько подростков его возраста. Ким хмурится, не понимая, что те здесь забыли, а на улице тем временем собирается толпа. Их район на границе — то же, что маленькая деревушка, всё как на лету расходится. Вот народ, видимо, нашёл новую забаву. А чем Тэхён хуже? Ему тоже поглазеть охота, кто там такой важный из ФРГ прибыл. Он тушит сигарету о подоконник, а после выходит из комнаты. — Мам? — кричит Ким на весь дом, а в ответ — тишина. Родители на его порядочность расчитывают, оставили его одного дома и надеются, что он не станет нарушать свой домашний арест. На прошлых выходных, когда они поехали в Дрезден, звонили ему каждые два часа и всё проверяли, дома ли он. Ким терпеливо поднимал трубку, а из родного гнезда высовываться страх не позволял. Сейчас же, то ли потому, что это последний день наказания и мать решила перестать мучить его, то ли по причине их с отцом занятости на работе, но парень предоставлен сам себе. Тэхён идёт на улицу как и остальные. Выйдя из дома, он встречает Хосока. — По какому поводу собрание? — спрашивает Ким Чона. — Петухи из ФРГ пришли, глянь на них. И действительно, напротив него стоят четверо парней, на них на всех яркая одежда как на попугаях. Только перьев не хватает для полного образа. Высокомерные, наглые, они оглядывают всех свысока, и Тэхёна они бесят ну ужас как! — А ну чего встали! — кричит пограничник народу людскому, несанкционированно собравшемуся. Слава Богу, это другой мужчина в форме, не отец Кима. Тот сейчас должен быть на обеде, Тэхёну просто повезло, а то влетело бы сильно. — Расходитесь давайте! Чего о нас гости подумают! И люди действительно расходятся, что-то шумно обсуждая. А четыре красавца оглядывают Тэхёна с Хосоком, оставшихся стоять на месте. По сути — единственных, кто ещё не ушёл. — Ну вот, а я как всегда опоздал на самое интересное, — слышится знакомым голосом. Ким оборачивается и видит: Намджун собственной персоной. В руках держит пломбир в вафельном стаканчике. Он облизывает мороженое, смотрит поочерёдно на своих друзей. Тэхён обратно поворачивается к гостям, как их окрестил пограничный дяденька. — Чё вы тут забыли? — хмуря брови, спрашивает Ким. — И одежда у вас почему такая странная? — Мы с классом к вам на экскурсию, у нас тема сейчас по английскому Aborigеnies, ну вот мы и пришли сюда, так сказать, в место, где сохранился первообщинный строй. Дикари даже цветов таких отродясь не видели, — говорит какой-то шпендик голосом весьма высоким. У него волосы цвета блонд, но видно, что не свои, потому что корни тёмные торчат на пару миллиметров. — А у тебя почему волосы покрашены? — хмурится Тэхён. — Ты этот что ли? — какой-то парень одного роста с блондином тихо усмехается. На него-то Ким смотрит и думает: нормальный мужик, волосы свои, но одет всё ещё странно. — Это у них на западе так принято, — отвечает Хосок громко и дерзко приподнимает брови. — Волосы красить, парням юбки и платья носить. Соблазнить кое-кого хотят. Страна же такая была, начинается на «А», заканчивается на реку… — Ну мы хотя бы не считаем поездку в Мавзолей главным достижением своей жизни, — хмыкает высокий парень с тёмными волосами и круглыми глазами как у оленёнка. Почему-то из всей толпы он больше всего привлекает внимание Тэхёна. — Ещё у нас есть кола, — блондинчик показывает язык. — Можем пить сколько хотим. А вы знаете, что такое кола? Пьёте что-то, кроме воды из речки? — Мы-то пьём! А вот кола ваша и не ваша вовсе, а американская. У вас хоть что-то есть ваше? — ухмыляется Тэхён. — Всё есть, приходи как-нибудь, — подмигивает тот самый высокий парень с глазами как у оленёнка и Ким хмыкает. — Как он придёт? — усмехается блондин. — Захочет остаться у нас в ФРГ, а нам потом с этим осси по одной улице ходить и за жизнь свою бояться. — Если у него вообще получится переехать, — отвечает ему парень такого же роста. — А то вся их страна об этом узнает и ГДР дружно припрётся к нам. — О чём это вы говорите? — хмыкает Намджун. — Я к вам даже за миллион марок не перееду. — Марок? Это которые Briefmarken? — вдруг спрашивает ещё один парень с коштановыми волосами, чуть удлинёнными, и с чёлкой. Не такими длинными, как у темноволосого парня с круглыми глазами. У того волосы вообще до плеч достают. — И это они не знают такую важную информацию о стране, находящейся поблизости. Что говорить обо всём в мире? Чему вас только в школе учат? — хмыкает Намджун. — И, кстати, я не хочу к вам, спасибо, мне и у нас нравится, — показывает язык Тэхён. — К тому же, это вы у нас в гостях, поди тоже остаться хотите? — Да ни за что на свете! — отвечает парнишка с круглыми глазами. — Жизнь одна, надо жить хорошо! — Так его, Чонгук! — смеётся блондинчик. И Тэхён совсем уже не выдерживает. Подходит к этому самому Чонгуку впритык и шепчет на невозможно близком расстоянии: — А ты думаешь, мы тут плохо живём? — ему ответить не успевают. Откуда-то сверху раздаётся свист. Все семеро поднимают головы и видят трёх хулиганов, стоящих на верхушке стены. — Смотрите, геи в ГДР! Вот это сканадал! А ещё говорят, мы испорченные! — произносит один из этих троих. — Вообще-то это не так! — в ответ кричит Чонгук. — Мы не геи! — Да? А чего тогда так близко друг к другу, явно же поцеловаться собирались! — стоит противный ржач и Тэхёну хочется залезть туда к ним и с вертухи пораскидать по всем сторонам горизонта. — Извращенец малолетний! — Заткнись, осси! — слышится сверху и надо сказать, от такого обращения у парня с круглыми глазами рот открывается самопроизвольно. У его друзей реакция та же самая, да что уж там, даже ГДРовские парни ну никак не ожидают этого услышать. — Я не осси! — срывая глотку и, наверное, желая показать, кто он на самом деле такой, говорит Чонгук. — Твой безвкусный наряд всё сам выдаёт! У нас так даже не ходят! Нежданные гости, стоящие на высоте, начинают петь хором, явно издеваясь: «Die Partei, die Partei, die hat immer Recht!» Тэхён закусывает губу, смотря на тех идиотов с огромным презрением. «Und, Genossen, es bleibe dabei;» После этого в них летят камни, кто-то из семерых парней кричит «осторожно», все они разбегаются кто куда, пограничники ругаются, свистят в свисток и гонят ФРГэшных уголовников обратно к себе, те со стены спрыгивают и больше их не видно. — Все целы? — спрашивает Тэхён, не понимая, почему его вообще заботят четверо незнакомцев, чьи товарищи или, по крайней мере, односельчане только что закидали их камнями. И всё же парни: и его друзья, и незванные гости кивают. Все, кроме одного. — Не совсем, — отвечает Чонгук и Ким с ужасом видит, что у того все колени в крови. Ткань жёлтых штанов заморана красной кровью и цвет в итоге получился оранжеватым. — Когда они кидались камнями, я случайно споткнулся об кого-то и упал на асфальт, и приземление было не очень удачным. С этим что-то надо делать. Ближе всего находится дом Тэхёна, рану необходимо обработать, чтобы не было никакой инфекции, и сын пограничника, не теряясь, кивает на здание, где живёт. Все шестеро дружно идут за ним. Хосок с Намджуном переглядываются, первый закатывает глаза, а второй поджимает губы. Парни из ФРГ тоже не очень-то довольны всей этой идеей, но молчат. Молчат до самого входа в дом. — Вот, что ваши творят. Дикие как звери! — фыркает Тэхён, уходя вглубь дома и ища там аптечку. Остальные неловко мнутся на пороге. — А если бы камень кому в голову попал, что тогда? — кричит он из дальней комнаты. Слышно его очень приглушённо. Возвращается Ким скоро, в руках держит медицинский бардачок, подходит к Чонгуку и присаживается напротив него, коленями упираясь в пол. Из аптечки он достаёт антисептик и льёт себе на руки, обрабатывая те, затем следует бинт. Тэхён открывает упаковку, отматывает немного от небольшого рулона, а после перерезает сетчатую ткань ножницами. Сгибает ту напополам много-много раз, так, что получается толстый слой бинта, затем промакивает тот всё тем же антисептиком. — Приподними-ка штанины, — просит Ким. Глаза Чонгука становятся ещё намного круглее, чем были до этого. Он бледнеет и гулко сглатывает. — Боишься, что ли? — с улыбкой на лице спрашивает Тэхён. Блондинчик по-странному косится на прострадавшего, а после всё же слушается: задирает ткань штанов как можно выше, фиксируя те прямо над коленками. Ким внимательно смотрит на ободранные ноги и уже готовится начать те обрабатывать, но его рука с бинтом, пропитанным антисептиком, замирает буквально в нескольких сантиметрах от места назначения. — Подожди! — слышится сверху. — Что там? Сильно ободрал? — нервничая, спрашивает Чонгук. — В мясо! — со странно-счастливым выражением на лице отвечает хозяин дома. Он смотрит на остальных и произносит: — Держите его покрепче, сейчас будет орать на весь дом! Парни из ФРГ, которые друзья Чонгука, слушаются, резко хватая «раненного» под руки и не давая свести конечности друг с другом. Хосок с Намджуном стоят как стояли и с интересом за всем этим наблюдают. Как только холодная ткань дотрагивается раны Чонгука, тот начинает громко шипеть. Кусает губы в кровь, а Тэхён довольно, но немного неверяще смеётся. А когда к шипению добавляется резкое оканье, то Ким начинает мотать головой и поджимает губы, пытаясь сдержать смех. Он убирает кровь, растирая ту, разворачивает бинт другой, чистой стороной. Парень под его рукой напрягается и дрожит немного. — Готово! — выдыхает Тэхён. — Бинтом обматывать будем? Чонгук отрицательно мотает головой. Он поджимает губы, смотря за тем, как Ким выпрямляется, вставая с колен. Кроваво-красный бинт отправляется в урну, стоящую в шкафу под мойкой. — Спасибо! — произносит раненный. — Не мог даже предположить себе, что такое может случиться. А ты быстро среагировал. — Первый раз в ГДР и уже раны заработал! Как это возможно вообще? — произносит высокий парень с чёлкой и фыркает. — Наша страна не для слабонервных, — пожимает плечами Хосок. — Но если бы не ваши безмозглые соотечественники, сегодня бы ничего не произошло! — Я сюда больше ни ногой! — фыркает блондинчик. — Мне и одного раза хватило! — Да ладно вам, вы же ГДР толком и не посмотрели, зачем выводы так быстро делать?! — возмущённо произносит Намджун. — А у нас тут много чего интересного есть! — Можем пойти на экскурсию, если вы нам сможете всё тут показать, — предлагает парень, что ростом прямо как блондинчик. — Можно конечно, но… — не договаривает Тэхён и все смотрят на него разочарованно. Думают, он против этой идеи. Ким улыбается и продолжает: — Как Чонгук в таком виде пойдёт? Ему бы переодеться. Пойдём со мной, — кивает парень уже парнишке с ранеными коленками. — Куда? — не понимает тот, хмурясь. — Гардероб тебе подберём! Не в штанах же с кровью идти, правильно? А по комплекции мы примерно одинаковые, что-нибудь уж точно найдём! Тэхён с Чонгуком идут по лестнице наверх, Ким сразу же идёт к шкафу, а гость присаживается на кровать. Пока Тэхён ищет подходящие штаны, он напевает какую-то незамысловатую песенку. Он находит джинсы и протягивает те парню, которого впервые увидел минут двадцать назад — не больше. — Примеряй! — произносит Ким и Чонгук встаёт с кровати. — Отвернись! — требует тот и Тэхён, цокая языком, делает то, что ему говорят. Хотя чего стесняться, они же оба парни? Когда Чонгук переодевается, он прочищает горло, и Ким оборачивается к нему. — Ну как? — спрашивает гость. — Как на тебя сшито! — улыбается Тэхён и парень напротив тоже растягивает губы. — Спасибо ещё раз! — выдыхает Чонгук. — Нам говорили, социалисты злые и не заботятся о других людях. Ким переставляет взгляд по лицу напротив, пока с интересом рассматривает этого парнишку. — Но теперь я буду всем говорить, что это совсем не так! — добавляет тот. — Лучше не говори. Ты прекрасно понимаешь, почему… Им это не понравится, — после этих слов Тэхёна они оба опускают глаза в пол. — Но это очень приятно слышать. Я тоже раньше думал, что вессис… Ой, — Ким быстро облизывается, — что западные немцы — высокомерные и наглые. А ещё что они совсем не знают слов благодарности. — А как теперь думаешь? — Чонгук приподнимает брови наверх и с огромным ожиданием смотрит. — Сейчас думаю, что надо меньше слушать других и верить только своему опыту. Гость улыбается, Тэхён — вместе с ним, пускай оба делают это немного неловко. Парни спускаются вниз к остальным ребятам. Блондинчик сощуривается, смотря на них пристально, и спрашивает: — Он тебе ничего не сделал? — Чимин… — выдыхает Чонгук умоляюще. — Ну что ты, в самом деле? — Значит, Чимин, — кивает Тэхён, запоминая ещё одно новое имя на сегодня. — И с чего ты думаешь, что я бы ему сделал что-то плохое? Разве не я привёл его к себе в дом, обработал раны и дал свои джинсы, хотя формально мы друг другу никто? — Вообще, не очень вежливо говорить о присутствующем человеке в третьем лице, — негромко произносит Намджун. — Ну хорошо, — кивает Тэхён. — Чонгук, разве я не показал себя с хорошей стороны и не дал повод твоим друзьям доверять мне? Парень поджимет губы, из-за чего на его щеках появляются ямочки. Ямочки, которые Ким замечает только сейчас и думает молча, что не бывает плохих людей с ямочками на щеках. — Ты всё это сделал. Правда, Чимин, это говорит о том, что… — Чонгук перестаёт говорить, переводя взгляд на хозяина дома. — А, Ким Тэхён, приятно познакомиться, — произносит сын пограничника, протягивая руку раненному, и улыбается квадратной улыбкой. — Чон Чонгук, — парень с ямочками на щеках пожимает его руку. — Так вот это говорит о том, что Тэхён — хороший человек. Совсем не такой, каким ты его видишь из-за заранее предвзятого отношения. — Я такой, — негромко шепчет Хосок Намджуну. — Я даже боюсь себе представить, что они о нас там у себя говорят, — отвечает второй, но каким-то образом это получается довольно громко. — Думаю, примерно то же, что и вы о нас, — парень с чёлкой и каштановыми волосами пожимает плечами. — Ким Намджун, — самый высокий из этих семерых парень протягивает вперёд руку и ему отвечают рукопожатием и именем «Ким Сокджин». — Значит, вы тоже совсем-совсем не знали, что мы за люди такие и как с нами разговаривать? — Ага, — кивает Сокджин. — Мы слышали, что у вас всё строго, а ещё что полки в магазинах всегда пустые и ничего не купить. Ещё нам говорили, что у вас только серая одежда… Нам было вас жалко и мы решили напялить всё самое цветное, что у нас есть, чтобы показать вам, как может быть. Но не так уж всё и плохо… Нормально вы одеваетесь. — Да? — усмехается Намджун, тоже показывая ямочки. — Мы думали, что вы так всегда одеваетесь. Ну знаешь, типа, чтобы показать всем вокруг, насколько сильно вы себя обожаете. Нам говорили, что вы очень высокомерные, что считаете себя лучше всех остальных. — Выходит, всё оказалось совсем по-другому, — Тэхён наклоняет голову вбок и улыбается. — А всем, кто твердит небылицы, надо надрать задницу! — Я согласен, — кивает Чонгук. Чимин смотрит на всех своих друзей так, будто его предали. — А ты чего губы надул? — парень одного с ним роста локтём толкает его в плечо. — Отстань, Юнги, может, и ты тоже перейдёшь на их сторону? — фыркает Чимин. Тэхён оттягивает уголок губ, смотря на обиженного, но настырного до жути ребёнка. Этот Юнги отвечает: — Ни на какую сторону я не собираюсь переходить. Но ты же видишь, ребята классные, и Чонгуку нашему помогли. Смотри своими глазами. Видишь? Верь только им одним и больше никому! Чимин хмурится, скрещивает руки на груди. — Это вы все привыкли, что это нормально — быть вместе, все как один, дружить и делиться всем, что имеете. У нас немного по-другому, — объясняет Сокджин. — Дайте ему время, Чимин привыкнет ещё. Правда ведь, Schatzi. Юнги молча кивает за него и прикрывает глаза, улыбаясь.