Между жизнью и смертью

Минхо не нужно было толком собираться: он лишь умылся, надел чистую рубашку и причесался, исправив гнездо на голове. Когда он выходил из квартиры, то ненароком посмотрел на входную дверь соседних апартаментов. Коробок в коридоре уже не стояло, значит, Джисон с ними разобрался и занес внутрь. И он правда стал вести себя тише — не было слышно прежнего грохота. Хотя можно было подумать, что он сейчас не дома, но проверять это, конечно, Минхо не собирался. Он вообще думал о том, что ему стоит меньше контактировать с Джисоном, чтобы не делать и без того глубокую рану еще глубже. Но и съезжать он не планировал. Все-таки чему его и научила жизнь, так это тому, что убегать от проблем — не выход. Джисон, конечно, не был для Минхо проблемой, проблема заключалась лишь в том, что в его сердце все еще обитали все те теплые к нему чувства, а Джисон и не почувствует больше никогда к нему то же самое. Таков закон. И если бы Минхо знал последствия, то он бы исправил все. Вероятно, его жизненный путь сложился бы иначе. Да, ему бы пришлось жить с той разъедающей внутренности болью, каждый день справляться с горем, но он, может быть, и смог бы как-то отвлечь себя. Пошел бы служить, как его брат? Вполне вероятно. А там, глядишь, он бы погиб во время какой-нибудь битвы. И Красная нить судьбы не была бы разорвана навсегда. И в каждой последующей жизни Минхо и Джисон находили бы друг друга вновь. Сев за руль белого Вольво, Минхо завел двигатель и поехал по адресу, который ему прислал Феликс. Никаких деталей помощник не расписал, только сказал, что при встрече все объяснит. Минхо и не задавал вопросов. У них ведь работа такая — дело может появиться хоть днем, хоть ночью, и всегда нужно быть готовым к этому. Отказы не принимались. Это было утро, часов десять. Минхо остановился возле тротуара, заглушил двигатель и вышел из машины. Сунув руки в карманы своей джинсовой куртки, он двинулся к автобусной остановке. Там, на скамье, сидел Феликс. Минхо сразу узнал его по прическе — волосы, выкрашенные в блонд, слегка отросшие сзади, закрывали шею, а все верхние пряди были темно-каштанового цвета. К тому же парень был в своей излюбленной кожаной куртке, в которой, казалось, его тело немного тонуло, но на самом деле куртка сидела на нем идеально. Феликс тут же поднялся, вынул руки из карманов и соединил в замок перед собой. Он улыбнулся, приветствуя Минхо, который не смог ответить ему тем же. — Все в порядке у Вас? — поинтересовался Феликс, заметив немного отстраненный взгляд Минхо. — Все как обычно. Что мы здесь делаем? Рассказывай, — он тут же перешел к делу, во-первых, чтобы не терять ни минуты, а во-вторых, чтобы отвлечься. — Это консерватория, — Феликс показал на здание за остановкой. — В приложении появилось уведомление о Ким Джи Вон. Ее уровень негативной энергии на данный момент, — Феликс достал свой телефон и открыл приложение, — восемьдесят семь процентов. Уже повысился на три процента за последний час. Она играет на гитаре, еще поет в хоре, — Минхо внимательно слушал Феликса, хотя в мыслях то и дело проскакивали события сегодняшнего утра. — Я устроил нас в консерваторию на работу… — не успел Феликс договорить, как Минхо его перебил. — Ты сделал что? — спросил Ли, сводя брови к переносице. — Чтобы узнать, в чем причина, по которой Джи Вон думает о самоубийстве, нам нужно приблизиться к ней. Не будем же мы преследовать ее по улицам? Вы знаете это лучше меня, — и тогда Минхо кивнул головой и согласился. Сегодня он был менее собран, поэтому не сразу сообразил, что в этом и заключается их работа — сближаться с людьми, меняя свои личности под каждое дело. — Хорошо, и кем же мы там будем работать? Это же консерватория, там люди на инструментах играют. Кем мы там можем быть? Уборщиками? — короткая усмешка. — Ну, во-первых, не уборщиками, а во-вторых, я умею играть на гитаре. — И когда же ты научился? — удивился Минхо. — В свободное время. А Вы умеете на чем-нибудь играть? — Нет, — прозвучало тихо, будто Минхо стыдился, что не умел владеть ни одним инструментом, а ведь существовал в этом мире уже четыреста двадцать пять лет — мог бы и научиться. — Значит, я правильно сделал, что устроил Вас на должность консультанта. Там есть кабинет психолога, и как раз они искали работника. Я посчитал, что Вы отлично подойдете на эту должность, — Феликс улыбнулся и потер свои ладоши, довольствуясь своей проделанной работой. — И что тебя навело на эту мысль? — Минхо скрестил руки на груди, вздернув брови. — Ну, Вы явно будете мудрее этой молодежи. Да и не думаю, что к Вам тут же выстроится очередь из студентов. Так что не беспокойтесь. Плюс этой должности в том, что у Вас будет доступ к их личным делам, и Вы сможете заглянуть в дело Ким Джи Вон. Есть вероятность, что она захочет обратиться за помощью. — Хорошо, а ты кем будешь работать? — Преподавателем по гитаре, — Феликс растянул губы в квадратной улыбке настолько широко, насколько мог, он был удивительным образом счастлив сегодня. — Ну что, пойдем? — Да-да, веди, — Минхо щелкнул языком, вздохнул и пошел за Феликсом, сунув руки обратно в карманы куртки. Он не раздражался на самом деле ни на Феликса, ни на то, что тот проделал всю работу, устроив их в консерваторию, где училась девушка, которой нужна была помощь. Минхо мог злиться только тогда, когда кто-то отнимал у себя жизнь. Он, конечно, сочувствовал этим людям, но и гневался внутри, потому что на собственной шкуре знал, каково это — умирать, знал все последствия такой смерти. Он просто не хотел, чтобы другие совершили такую же непростительную ошибку, поэтому, перебарывая свою злость, он помогал им, давал надежду, вселял уверенность в завтрашнем дне. Хотел бы он, чтобы в тот злосчастный день ему так же помогли, но случилось то, что случилось. Прошлое не изменить, а вот настоящее можно, соответственно и будущее тоже. Перед входом в здание консерватории Феликс отдал Минхо пропуск с его фотографией и именем. По магнитным картам сотрудников они могли спокойно пройти через турникет. Феликс, будто не первый раз здесь побывавший, провел Минхо по первому этажу и показал, что и где находилось. Там же, на первом этаже, был кабинет психолога. В помещении было весьма душно, полки и рабочий стол покрылись серым слоем пыли. Минхо провел по поверхности стола указательным пальцем и понял, что ему еще нужно будет здесь провести уборку, прежде чем к нему придет первый студент, не отвергающий психологическую помощь. Минхо сомневался, конечно, что он способен оказать профессиональную помощь, вот советы раздавать — это он мог. — У меня через десять минут уже занятие. Вы же справитесь без меня? — спросил Феликс, после чего неглубоко поковырялся мизинцем в левой ноздре — привычка, не покидающая его даже после смерти. Минхо бросил на Феликса укоризненный взгляд, мол, так делать здесь не стоит. Помощник тут же сунул руку в карман и стиснул зубы. Эта привычка была схожа с пагубным пристрастием к сигаретам — если отказываешься, то кажется, что чего-то не хватает, без этого процесса уже и жить не получается как прежде. Вот и у Феликса внутри некая дрожь появлялась, и нос начинал неистово чесаться. — Я зайду к Вам после занятия, — Феликс поклонился головой и покинул кабинет, оставив Минхо одного в этом пыльном помещении. Он вздохнул и огляделся вокруг. На стеллажах из красного дерева стояли книги, некоторые полки пустовали — вероятно, там могли стоять личные вещи бывшего консультанта. В углу стоял серый металлический шкафчик, он привлек взгляд Минхо. Дернув дверцу, Ли понял, что шкаф заперт, значит, там находится что-то ценное — возможно, личные дела студентов, а это Минхо как раз и было нужно. Только вот ключа у него не было. Он стал открывать все ящики рабочего стола и рыскать по ним. Ему попалось все: различные бумажки, ручки, карандаши, забытый ежедневник, даже карамельные конфеты, но не ключ от шкафчика с документами. Немного пораскинув мозгами, Минхо посчитал, что ключ может быть на посту охраны. Туда он и направился. Студенты уже разошлись по аудиториям, из которых доносились звуки различных инструментов. — Добрый день, я новый консультант. В кабинете не оказалось ключа от шкафа с документами. Может, он у Вас? Могли бы Вы его дать мне, пожалуйста, — для подтверждения, что он действительно являлся сотрудником консерватории, Минхо показал пропуск со своей фотографией. Охранник кивнул ему и подошел к шкафчику с ключами. Он молча положил нужный ключ на стойку. — Спасибо большое, — Минхо забрал ключ, поклонился и пошел обратно в кабинет. Открыв дверцы шкафчика, Минхо обнаружил аккуратно выставленные папки, на которых были наклеены буквы. В каждой папке по алфавиту находились личные дела студентов. Минхо нашел те, что начинались на букву «К» и стал искать фамилию Ким — таких было не мало, поэтому он стал обращать внимание и на имена. Папка с личным делом Ким Джи Вон попалась ему буквально сразу. Он не знал, какую информацию оттуда подчерпнет, но что-то определенно узнает. Помимо таких личных данных, как возраст, адрес проживания, мобильный номер телефона, там были табеля оценок за прошлые годы и начало этого семестра. Судя по успеваемости, Джи Вон не была круглой отличницей, но и бездарной студенткой не являлась. Еще внутри папки находилось рекомендательное письмо от одного из преподавателей, что будет неплохо дополнять ее портфолио после выпуска. Никаких записей, касающихся обращения за консультацией, не было. На фотографии она улыбалась. Минхо не нашел ни единого намека на суицидальное поведение. Хотя, вероятно, девушка не делилась своими чувствами и эмоциями с остальными, не искала помощи. Пока занятие не подошло к концу, Минхо решил все-таки произвести в кабинете небольшую уборку. Он прошелся по коридору консерватории, заметил уборщицу и попросил у нее тряпочку со средством. Конечно, потом в кабинете уберутся, так как там наконец-то будет кто-то работать, но сейчас Минхо сам уже собрался хотя бы протереть пыль со стола и некоторых полок стеллажа. Пока он занимался уборкой, вытирал хоть и влажной тряпкой полки, то несколько раз чихнул. Он рассматривал корешки книг, стоящих на стеллаже, — все относились к теме психологии. Закончив убирать пыль, Минхо сел за рабочий стол и решил просмотреть ящики еще раз, но уже более внимательно. Он выбросил многие клочки бумажек, на которых были какие-то заметки по типу «встреча в 18:00», «купить корм для котов» — видимо, бывший консультант оставлял самому себе записки, чтобы не забыть что-то, а потом забыл их же выкинуть. Единственная вещь, которая заинтересовала Минхо, это ежедневник, хотя потом оказалось, что это обычный блокнот. Он открыл его и понял, что в нем делали заметки во время консультаций. Это было очевидно, потому что каждая новая запись начиналась с даты, имени студента и вопроса, с которым тот обратился. Минхо пролистал блокнот и не нашел ничего о Ким Джи Вон. Но другое имя бросилось ему в глаза. «Хан Джисон?» Это, конечно, могло быть простым совпадением. Хан — распространенная фамилия, а Джисон — тоже весьма нередкое имя. Но это сочетание… Вроде Минхо ни к чему узнавать о других студентах, ему нужно узнать только о Ким Джи Вон, но он не сдержал своего любопытства и прочитал записи о Хан Джисоне — том самом Джисоне или нет, не имело значения. Однако совпадений не мало. Джисон ведь сказал, что учится в консерватории. Оказалось, что у этого Джисона была повышенная тревожность, особенно в период экзаменов. В принципе, многие студенты пребывали в тревожном состоянии во время сессий — ничего неординарного. Минхо успокоился, что не нашел там записей о более пугающих мыслях. У Джисона лишь был страх провала и неоправданных надежд, которые возложили на него родители. И поэтому Минхо дальше читать не стал, закрыл блокнот и убрал в тот же верхний ящик стола, откуда и достал. До конца пары осталось десять минут, поэтому Минхо решил пройтись до автомата с кофе, купить себе напиток, пока студенты не повалили из аудиторий. Под какофонию музыкальных инструментов он нажимал на автомате кнопки и ждал, пока стаканчик заполнится кофе. Дверь аудитории справа открылась — и оттуда стали выходить студенты. Кофе наливался в стаканчик очень медленно, тоненькой струйкой. У Минхо уже терпение было на пределе. Не хотелось находиться среди толпы галдящей молодежи ни минутой дольше. — Привет, какая внезапная встреча, — раздалось по правое ухо, и Минхо не подумал, что обращались к нему. — Минхо, верно? — и тут он догадался. Ли не смог сразу различить голос Джисона, когда слева что-то громко обсуждала компания студентов, но теперь он расслышал, и у него замерло сердце. — Какими судьбами? — жизнерадостный голос резонировал где-то в центре грудной клетки. Минхо взял стаканчик с кофе и наконец-то посмотрел на Джисона. И ведь действительно казалось, что судьба сама привела его сюда. К нему. Но это невозможно. — Я здесь работаю, — Минхо отпил немного кофе, пряча взгляд в стаканчике. — Какое совпадение, — хохотнул парень и, достав из кармана купюру, сунул ее в автомат, чтобы тоже купить себе кофе. — Кем работаешь? — Консультантом, — Минхо смотрел на профиль Джисона, пока тот тыкал на кнопочки автомата. — Ого, ты психолог, получается? — он поправил на плече лямку своей сумки и улыбнулся, повернувшись к Минхо. — Получается, да, — утвердил он, но при этом пожал плечами, будто сомневался. — Я ходил раньше к психологу. У меня были жуткие тревожки перед экзаменами, но потом они прошли как-то. Видимо, привык уже, — легкий смешок. — Больше не ходишь? — поинтересовался Минхо. Хоть Джисон и не был причастен к его заданию, но он где-то в глубине души переживал за него. Не дай бог, с ним что-то случится в этой жизни. Минхо теперь страшился этого, повстречав его. — Нет. Пока ничего не беспокоит. У меня все отлично, — Джисон забрал стаканчик с кофе. — Тебе лучше ведь уже? Голова не кружится? — искренне беспокоился он, вспомнив утро. — Все в порядке, да. Твой чай, вероятно, был целебным, — Минхо подарил ему улыбку, и Джисон ему в ответ тоже. — Было приятно с тобой повидаться. Мне надо сейчас на следующую пару бежать. Может, увидимся еще потом? — Джисон отпил кофе, не отрывая взгляда от Минхо, который задумался на несколько секунд, проведя пятерней назад по волосам. — Я могу дать свой номер телефона. Ты напиши, если захочешь увидеться в перерыве, сходить куда-нибудь, — он смущенно поджал губы. Минхо было неловко отказываться. Это ведь всего лишь номер телефона, он же может и не писать. Может пытаться все-таки избегать его. В конце концов, ему нужно сфокусироваться на Ким Джи Вон. Однако он достал телефон и передал Джисону, который одной рукой вбил свой номер в контакты. — Пиши, когда захочешь, — Минхо вздернул брови, удивляясь. Джисон ведь его толком не знал, а уже впускал в свою жизнь. Улыбнувшись напоследок, Джисон обошел Минхо и двинулся по коридору к другой аудитории, где будет проходить следующая пара. Минхо остался стоять, держа в одной руке стаканчик, а в другой — телефон, экран которого все еще горел. Контакт Джисона теперь был в его телефоне. Минхо прекрасно понимал, что они не могут быть вместе — не только потому, что Красная нить судьбы порвана, но еще и потому, что фактически Минхо был мертв. Да, его тело живое, материальное, но оно не принадлежит Миру живых, потому что не подчиняется закону времени и пространства. Через десять лет Минхо будет выглядеть точно так же. Даже дружба между ними под вопросом. Ли не сможет быть рядом с Джисоном. Это неправильно. И, скорее всего, Ким Сынмин — директор бюро загробной жизни — будет против, если между ними разовьется какая-то связь. Сынмин знал историю Минхо от и до. Он знал, как сильно Минхо любил Джисона — Ха Ныля в прошлой жизни. Как только Минхо вернулся в кабинет, за ним следом вошел Феликс, вернувшийся со своей первой в жизни пары. — О, Вы убрались. Нашли что-нибудь о Ким Джи Вон? — помощник прислонился бедрами к столу, уперев руки по бокам в столешницу. — Ничего, — Минхо помотал головой и бросил пустой стаканчик в мусорное ведро. — На занятии со мной она все играла безупречно. Однако… — Феликс задумался на несколько секунд. — Что? — Я не хочу, конечно, судить человека по внешности. Она выглядит опрятной, но я бы не сказал, что она уделила себе достаточно внимания. Хотя это вообще может никак не коррелировать с ее состоянием. Но взгляд у нее был весьма потухший. Она ни разу не взглянула на меня, часто смотрела в пол, — Феликс хмыкнул и свел брови к переносице. — Надо бы как-то выяснить, что с ней. Может, в следующий раз попробуешь с ней поговорить? Или посоветовать прийти ко мне, а я уже с ней побеседую. — Да, план отличный. Я предлагаю побыть здесь еще две пары, вдруг она решит зайти на консультацию. Потом у нее нет занятий, она, скорее всего, поедет домой, — предложил Феликс, и Минхо кивнул ему, соглашаясь. За полтора часа, что они пробыли в кабинете, никто не зашел, кроме уборщицы, которая наконец-то помыла там пол. В то время, пока женщина убиралась, Минхо и Феликс стояли в коридоре возле окна, откуда было видно лестницу, ведущую к главному входу, и ту самую автобусную остановку. Ли наблюдал за прохожими и покидающими здание консерватории студентами. Он никого не искал, не зацикливал долго взгляд на чем-то определенном, но в итоге зафиксировал на ком-то — на Хан Джисоне. Он сразу узнал его по черной кожаной куртке с теплой меховой подкладкой, которая виднелась на воротнике, и темно-каштановым волосам, хотя такой цвет у каждого второго мужчины, но этот казался особенным — с отливом цвета шоколада. Парень вышел из консерватории и спустился по ступенькам, слегка подпрыгивая. Такой беззаботный, яркий. Таким Минхо помнил Ха Ныля. Пусть имена разные, но душа одна. Внешность — тоже. Это был он — его возлюбленный. В этом нет никаких сомнений. — Джи Вон вышла, но у нее по расписанию еще пара, — Феликс указал пальцем на девушку, идущую в сторону остановки, но Минхо не отводил взгляда от Джисона, который ждал на светофоре зеленый свет, чтобы перейти дорогу. — Можем тогда уходить. Может, ей стало нехорошо, поэтому она ушла раньше. А Минхо все провожал взглядом Джисона, который уже перешел дорогу и скрылся за потоком машин, а потом и вовсе где-то в толпе. И только тогда Ли пришел в себя и смог обратить внимание на девушку, которая садилась в автобус. — Пошли, — на выдохе сказал Минхо и развернулся от окна. — А может, сходим поесть? Выпить? — Тебе сегодня никуда не нужно? — Минхо встал к помощнику боком и покосился на него. — Нужно, но я немного хочу развеяться, — Феликс улыбнулся своей квадратной улыбкой. — Ладно, пошли, — вздохнул Минхо и сунул руки в карманы куртки. Алкоголь и никотин действовали на Жнецов точно так же, как и на обычных людей. Поэтому Феликс уже с третьей рюмки соджу расслабился — его организм вообще не имел толерантности к спиртному. Минхо пил размеренно, особо не увлекался. — Вы сегодня более задумчивый, витаете в своих мыслях, — заметил Феликс, наполняя стопку новой порцией соджу. А Минхо уже продолжительное время держал в руке рюмку и смотрел в сторону нечитаемым взглядом. — Что-то случилось? — А? — он обратил внимание на Феликса и застыл, после чего тяжело вздохнул и опрокинул содержимое рюмки. — Я встретил того, с кем оборвалась моя Красная нить, — челюсть напряглась, а взгляд уперся в стол. Феликс лишь рот в изумлении раскрыл, испытывая немой шок. Он по опыту знал, каково это — встретить того, с кем раньше связывала судьба. Он, конечно, намеренно искал свою мать, но от этого легче не стало. — Где? — спросил он. Минхо коротко усмехнулся, помотал головой, вспоминая первое столкновение. — Мы теперь соседи. Он переехал в здание, где я живу, буквально сегодня. — Он? Это кто-то из родственников? — у Феликса возник огромный интерес, ведь Минхо ничего о себе никогда не рассказывал. — Нет. Мы были влюблены. Феликс понимающе закивал. Сейчас уже сложно было удивить подобными отношениями, в двадцать первом-то веке. Однако у него возникал вопрос, как в то время они поняли, что любят друг друга. Хотя, если была такова воля судьбы, вопросы здесь излишни — все уже предрешено. — И как Вы отреагировали? Вы общались? — Он пригласил меня к себе. У меня голова разболелась, и он предложил чай. Это несомненно он — такой же добрый, наивный и жизнерадостный, — уголок губ дрогнул, на долю секунды появилась полуулыбка, хотя в глазах стояла противоположная радости эмоция. — Вам было тяжело, я понимаю, — старался поддержать Феликс. — Судьба, видимо, решила извести меня. Мы встретились сегодня еще раз, — нервная усмешка. — Где же? Если Вы из дома поехали сразу… Да ну? — не высказав мысль до конца, Феликс снова испытал шок. — Да, в консерватории, куда ты нас устроил. Я знаю, что согрешил, но думал, что уже поплатился за все, когда блуждал по лабиринту в Аду. Эта самая тяжелая пытка — видеть его каждый день, но я и не хочу его избегать. Моя душа не позволяет мне это сделать, — Минхо откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. — А как Вы попали в Ад? То есть, я понимаю, что Вы именно сделали, но как к этому пришли? Стиснув зубы, Минхо подумал, стоит ли вываливать на помощника свою историю. Однако историю Феликса он знал, и нет ведь причины, по которой он скрывал свою. Прокручивая почти каждый день то событие, уже не так тяжело об этом вспоминать, но боль никуда не делась. Flashback. 1624 год. Этот день был самым счастливым для обоих — Минхо и Ха Ныля. Но в то же время он нес в себе тревогу. Оба переживали за свое будущее, но думали, что, находясь рядом, они смогут пройти через любые трудности. Минхо в ночи собрал немного вещей и сложил их в мешок. Он успел днем взять с кухни несколько свежеиспеченных булочек, чтобы не голодать в дороге. Когда все в доме легли спать, и свет был погашен, он вышел из своей комнаты, осторожно отодвинув дверь. Куда ступать, не было видно, но Минхо полагался на свои внутренние ощущения и на память. Бесшумно он проделал путь на улицу. «Свобода», — подумал он и ускорил шаг, несясь на окраину деревни. Там, на главной дороге, он должен был встретиться с Ха Нылем. Сердце билось в предвкушении. Глаза горели. Губы сами растягивались в улыбке. Однако на самом деле было страшно, ведь Минхо убегал из своего родного дома, бросал родителей, брата, все и всех. Но он был слишком сильно влюблен и не мог здесь не то что отношения строить с каким-то простолюдином, он не мог с ним просто дружить. Сыну наместника положено учиться, присутствовать на важных мероприятиях, готовиться к военной службе. Желания Минхо были далеки от всего этого. Конечно, он не выбирал, кем родиться, но хотя бы хотел попытаться выбрать свой дальнейший жизненный путь. Ха Ныль был его будущим, его жизнью, его кислородом. И что происходит, если кислород исчезает? Смерть. Минхо уже на границе деревни впал в оцепенение, когда увидел, как мужчина в доспехах пронзал грудь Ха Ныля мечом. Рука ослабла, отпустив мешок с вещами. Ноги, казалось, приросли к земле, но спустя секунду Минхо понесся к своему любимому. Высокий незнакомец в доспехах отпустил парня, который безжизненно упал посреди дороги. С меча стекала кровь, капли которой оставляли темные следы на песчаном покрытии дороги. Минхо с рыком толкнул мужчину, чтобы тот отошел от Ха Ныля. Драться с ним он не намеревался — само собой проиграет, ведь безоружен. А тот и не трогал Минхо. Поместив меч в ножны на поясе, мужчина стал отшагивать от места преступления, и вскоре скрылся в темноте ночи, будто его здесь и вовсе не было. Слезы текли ручьями по щекам, застилали глаза. Голос надрывался, грудная клетка сжималась, не давая сделать глубокий вдох. Минхо положил бездыханное тело парня на свои колени и склонился над ним. Это казалось какой-то иллюзией. Точно кошмарный сон. Не могло такое произойти. Никто ведь не знал о том, где они назначили встречу. Никому не было дела до простолюдина. Зачем тогда было его убивать? Месть? За что? Минхо обнимал Ха Ныля, трогал его рану, лицо. Все сильнее пачкался в чужой крови, которая ночью имела черный, как смола, оттенок. — Ха Ныль… — дрожащим от истерики голосом произнес Минхо, дотрагиваясь до мягкой щеки подушечками трясущихся пальцев. И снова слезы. Бесчисленное их количество лилось из глаз, что могло показаться невозможным. Крепче обняв парня, Минхо поднял голову к небу и взревел, словно настоящий дикий зверь, прорычал, содрав все горло до хрипоты. Сердце саднило, раскололось надвое. Кто? Как? И, самое главное, зачем? Минхо поднял Ха Ныля на руки и понес обратно в деревню, к себе домой. Не мог он оставить парня на дороге, как и не мог бросить его где-нибудь в канаве. Ха Ныль заслуживал лучшего, был достоин долгой жизни. Все, что Минхо мог теперь сделать, это хотя бы похоронить его как следует. На пороге дома стоял отец Минхо, что мигом вызвало подозрения. Тот ждал своего сына. Был уверен, что он вернется. Руки Минхо уже ослабли, ноги подкашивались. Хотелось упасть и больше не подниматься, но он дошел до ступенек в дом и встал напротив отца, смотря на него заплаканным красным лицом. В итоге он опустился на колени, но продолжил крепко держать Ха Ныля так, что его голова лежала на плече. — Зачем ты его притащил сюда? — с некой неприязнью спросил отец, указав пальцем на Ха Ныля. Минхо взглянул на любимого снова, нижняя губа задрожала. При отце он старался сдерживать слезы, которые так и норовили снова политься, хоть дамбу строй. — Моего друга убили, отец. Я хочу похоронить его на кладбище нашей семьи, — нисколько не боясь нарваться на гнев отца, честно признался Минхо, хотя и знал, что его желание противоречило всем правилам. — Знаю я твоего друга. Я отдал приказ. Ты перестал быть собой. Намеревался сбежать? Думаешь, я не замечу? Ты будущий военный, нечего тебе с отребьем знаться. А уж тем более… — отец щелкнул языком и гневно выдохнул через нос. Это признание выбило землю из-под ног. Родной отец заказал убийство невинного юноши? — Скажи, что мне послышалось. Это ты все подстроил? — Минхо, иди в дом и оставь тело за пределами двора. Командный тон и совершенно бесчеловечное отношение к мертвому человеку, у которого была своя семья, заставили Минхо измениться в лице. В мозгу будто что-то перемкнуло. Его отец был хладнокровным убийцей — неважно, каким способом и с чьей помощью. Сам факт намерения пугал до колючих мурашек. На что еще способен его отец, чтобы добиться желаемого? — Долго будешь еще сидеть? Сейчас дождь пойдет. Не хватало, чтобы ты еще заболел. Я не растил из тебя слабака, но посмотри, каким ты стал, — голос повысился под конец фразы. Минхо поежился. А когда в небе ударила молния и через три секунды раздался гром, он вздрогнул. Не отпуская Ха Ныля из рук, Минхо поднялся с колен и развернулся. — Куда направился? Я за тобой стражу позову, — кричал отец с крыльца. Он не мог пойти за сыном, потому что начался сильный ливень, не хотел он промокнуть. А вот Минхо было все равно. Для него сейчас весь мир разрушился. Он нес Ха Ныля через всю деревню по пустынным улочкам в лес. Вряд ли бы он смог похоронить его как подобает, потому что не знал, где взять все необходимое для обряда погребения, поэтому отнес его тело на их любимое место возле реки. Там, на небольшой полянке, он положил Ха Ныля на влажную высокую траву. Из-за сильного ливня не было слышно умиротворяющего журчания бегущей речной воды. В темноте ночи не было видно красивых маленьких белых цветочков, которые так любил собирать Ха Ныль. Беспомощность, опустошенность. Минхо не чувствовал себя потерянным, ведь даже не пытался думать о поиске выхода из этого темного лабиринта. Он не хотел больше жить. Без него не хотел больше встречать утро и провожать день. Аккуратно сложив руки Ха Ныля на груди, он вложил в них несколько стебельков с белыми цветами. После чего Минхо попрощался с ним, поднялся и направился по тропинке вглубь леса. Так далеко он никогда не заходил, но знал не понаслышке, что там был утес. О скалы бились волны, пенились. Гроза усиливалась. Теперь дождевая вода смешивалась со слезами и застилала глаза, так что перед собой было мало что видно — лишь чернота ночи. Минхо шатало, хотя он стоял на одном месте. Он будто слышал зов морской пучины, который звучал голосом Ха Ныля. Разум слишком слаб, как и тело. По запястью текла кровь. Нет сил на борьбу с этой галлюцинацией. Его разбили. У него отняли самое дорогое. Его предали. Как он мог продолжать жить с таким тираном в виде своего отца? Делая крошечные шаги к обрыву, Минхо терял в теле всякую чувствительность. Этот день должен был стать самым счастливым для них обоих. Но он обернулся трагедией. И знал бы Минхо, что самоубийство разорвет связь между ними навечно, никогда бы так не поступил. Но об этом никто не знает, кроме Жнецов смерти. — Ха Ныль, мы скоро снова встретимся, — с надеждой произнес Минхо. Один шаг — и волны гостеприимно забрали его тело в свое царство покоя. End of flashback.