Исследовательский дух

Иккинг нашёл дракона лежащим у самой кромки воды около озера в том самом овраге. Он выглядел прекрасно и величественно. Выглядел бы, если бы не был опутан сетью словно рыба, пойманная особо удачливым рыбаком. Такое сильное величественное существо, порождение самой ночи выглядело днём… Странно. Иккинг конечно знал, как будет выглядеть Ночная Фурия из мультфильма, но в жизни это было что-то совершенно другое. Более впечатляющее, более значимое. Иккинг подступил к телу Фурии, и та открыла свой ярко-зеленый глаз с вертикальным зрачком, воззрившись на нарушителя спокойствия. Хеддоку показалось, что в какой-то момент во взгляде дракона мелькнула мысль по типу: «меня сбило вот это?..». Да, он представлял из себя далеко не впечатляющие зрелище. Ну это пока. Дракон тем временем дернулся и начал бросаться, когда неизвестный человек подступил слишком близко. — Тихо, тихо. Спокойно. Я не причиню тебе вреда, клянусь честью. Я друг, хорошо? — начал Иккинг спокойным, медленным голосом, останавливаясь на месте и поднимая безоружные руки. Дракон смерил его подозрительным взглядом, но брыкаться прекратил, а рычать не начал. Что-то в его всё ещё оглядывающих викинга глазах изменилось. Что-то, как показалось Иккингу, значительное. — Вот так, хорошо, отлично, всё хорошо… — тихо бормотал Иккинг, успокаивая и дракона, и себя и выкладывая на землю свою сумку. — Я не несу тебе вреда. — ещё раз сказал он. Дракон смерил его ещё одним взглядом с трудноопределимой эмоцией. — Ты понимаешь меня? — дракон моргнул — Отлично. Тогда сейчас я медленно достану ножик и разрежу на тебе верёвки. Ты будешь свободен, но не причинишь мне вреда, как и я тебе, идёт? — стараясь сохранять в подрагивающем голосе спокойствие, спросил Иккинг и стал ждать от Фурии ответа. Ситуация была на самом-то деле весьма и весьма опасная и рисковая. Морда дракона никак опутала и обездвижена не была. Он мог двигать головой и, по сути, ничего бы не остановило его от того, чтобы просто сжечь плазмой на месте нерадивого мальца. Но Иккинг с какой-то слепой уверенностью верил в интелект дракона и собственную живучесть. Тем более Фурия как-то особенно вздрогнула на словах «клянусь честью». Это был тык пальцем в небо наугад, но, может быть, он именно так попал во что-то значимое? — Подай знак, если понял меня. — попросил юный викинг. Дракон прикрыл глаза и… Мурлыкнул? Что это было вообще? Знак был довольно странным, но не понять его было нельзя, поэтому Иккинг, уверившись в разумности дракона, аккуратно достал ножик и подступил к телу дракона. Выглядел он крайне мощно и опасно. Гибкое и сильное тело было полностью покрыто чёрной, как самая тёмная ночь, и блестящей чешуей с небольшим фиолетовым отливом. Очень красиво. Под кожей были заметны мощные мускулы на сильном, но довольно худом теле. Крепкие верёвки с характерным звуком рвались под напором острого ножа и постепенно вся сеть оказалась лежащей на земле. Тогда всё и началось.

***

Следующим же утром Иккинг снова встал с рассветом и, наведавшись к рыбакам, позаимствовал у них около десятка свежевыловленных ночью крупных рыб. Доверие дракона надо завоёвывать, а это дело непростое. Тщательно следя, чтобы никто не заприметил его, Хеддок отправился в лес. Тащить на себе корзину с рыбой через добрую треть леса было ой как непросто, но цель того стоила. В прошлый раз дракон не улетел сразу и молодой викинг уверился в том, что временно летать Ночная Фурия по каким-то причинам не сможет. Хвостовой элерон был на месте, он специально тихонько проверил его наличие вчера. Да и видимых серьёзных ранений у дракона почти не было, только куча царапин, но это дело поправимое. Сегодня Иккинг взял из дому с собой свою аптечку. Там собраны пучки лекарских трав, он сможет оказать дракону посильную медицинскую помощь. На путь ушло много времени, хоть Хеддок и спешил пока не скрылся за деревьями.

***

— Привет. — при входе в овраг дракон не обнаружился, но, осмотревшись, Иккинг заметил того спящим на одном из нагретых солнцем камней — У меня есть для тебя еда. — а вот эта фраза явно прибавила ему в глазах дракона привлекательности. — Я нанесу лечебную мазь на твои раны, если позволишь. Будет не так больно. — Иккинг старался говорить спокойно и не выдать собственного волнения. Он замер в ожидании ответной реакции и чуть не упал на землю, когда что-то снова хлопнуло его сбоку по ноге. Как оказалось, это дракон милостиво позволил ему наблюдать вблизи свой поцарапанный хвост. Что же, занятый едой он стал заметно благосклоннее. — Может немного печь. — предостерегающе добавил сын вождя и погрузился в лечение. Рыба стремительно кончалась. В ту неделю Иккинг ходил к дракону каждый день по утрам. Он наносил мазь на быстро заживающие царапины, приносил рыбу и подолгу разговаривал с Ночной Фурией. Попыток его прогнать дракон не препринимал, так что Хеддок сделал вывод, что он на верном пути.

***

Всю следующую неделю Иккинг появлялся в овраге и по два раза в день, а через месяц визит в лес утром и вечером уже стал привычным и обязательным ритуалом, который никак нельзя пропустить. Однажды это произошло, и дракон показательно дулся в ближайшие три дня, садясь к Иккингу исключительно задом. Прямо как обиженный на что-то кот. Хеддок привык и бывать в овраге, и таскать туда с каждым днём всё больше и больше рыбы, и разговаривать с драконом иногда даже часами. Несмотря на то, что он никогда не получал ответов, юный викинг всё равно почему-то был полностью уверен, что дракон его понимает. Полностью понимает. Намного лучше, чем викинги. Быть рядом с порождением ночи постепенно стало комфортно. Ушло то чувство возможной опасности, которое следовало за Хеддоком словно тень в начале. От викинга больше не исходило никакого страха, а дракон это чувствовал и тоже позволил себе немного расслабиться в присутствии постороннего. Да и чужим Иккинг постепенно переставал быть для Ночной Фурии, как и сам дракон для него. Налаживание контакта не происходило быстро, всё шло очень размеренно и местами даже плавно. Всё происходило так, как было нужно, чтобы ничего не испортить и не задавить зарождающиеся связи в зародыше. Всё было как надо.

***

В один из дней, когда доверие между ними уже достигло достачного для разговоров уровня, Иккинг спросил: — Слушай, а у тебя есть имя? Дракон недоумённо посмотрел на него, отвлекаясь от сочного карася, и потом вспомнил что-то и мотнул головой. — Тогда ты не будешь против, если я выберу для тебя имя? Мне же нужно как-то обращаться к тебе. — Иккинг задал новый вопрос и воззрился на дракона. Имя, на самом деле, он уже выбрал. Просто не оговорить это с самим драконом было бы очень странно. Да и не начнёт он отзываться на любое выбранное слово. Так что сегодня он наконец-то решил начать этот разговор. Это был тёплый вечер. Солнце ещё не зашло за горизонт окончательно, и в овраге было светло. Хеддок и Ночная Фурия находились около костра. Дракон лакомился принесённой для него рыбой, Иккинг жарил карася на огне для себя. Практически идиллия. А над именем Хеддок успел поразмышлять до этого. В мультфильме дракона звали Беззубик, что на взгляд Иккинга совершено не подходило как имя для разумного существа. Скорее кличка для домашнего животного или что-то вроде того. В этом моменте он определённо не хотел следовать канону, поэтому серьёзно задумался над новым именем для такого величественного и редкого дракона. Имя Оникс пришло в его голову спустя несколько дней размышлений и поразило Иккинга тем, что казалось ему полностью подходящим. Оникс — это минерал, халцедоновая разновидность кварца, в котором незначительные по количеству примеси создают плоскопараллельные окрашенные слои. А ещё он бывал чёрного цвета, что подходит для Ночной Фурии. И звучит очень красиво и благородно. Не то что Беззубик или Иккинг, да вообще все имена у викингов не слишком красивые. Дракон тем временем подумал и утвердительно рыкнул, позволяя Хеддоку продолжать и пока что соглашаясь с ним. — Я долгое время думал над этим, как тебе имя Оникс? Да, звучит очень круто, по-моему, и тебе подходит. Так что скажешь? Фурия была согласна и Иккинг радостно кивнул: — Отлично, Оникс. Красивое всё-таки имя. Не то что моё… После этой фразы Оникс хлопнул своего человека хвостом по боку, выражая осуждение. Ему не нравилось, когда его человек в таком тоне говорил о себе. — Ладно-ладно, не злись. Но имя у меня всё равно ужасное…

***

Спустя полтора месяца Иккинг и Оникс как-то одновременно пришли к этому решению, и Хеддок впервые взлетел в небо. Оникс и до этого улетал ненадолго, но после удара о землю крылья какое-то время нужно было восстанавливать, так что улететь далеко у него бы сейчас уже вышло. Спустя же полтора месяца Оникс восстановился досточно и впервые взмыл в небо вместе с наездником. Сказать, что это было страшно — ничего не сказать, но сказать что это было просто невероятно потрясающе — тоже ничего не сказать. Чувсво полёта переплюнуло и оставило далеко позади любые предположения. Это было и круто, и страшно, и очень-очень красиво! А ещё Иккинг впервые в жизни побывал в настоящих облаках! И это было просто чудесно. Неудивительно, что герой мультфильма так быстро и сильно влюбился в полеты. Тут сложнее за ним не последовать, хотя Иккинг уже, кажется, без этого опьяняющего чувства свободы если и сможет, то житься ему будет ещё тоскливее, чем до этого. Да и явно стоило переделать седло. Определённо. То, которое Хеддок успел сделать, что называется «пока Плевака отвернулся» для такой важной задачи, как полеты, подходило крайне плохо. Если вообще подходило. А в этом Иккинг очень сомневался. С этим у него возникли проблемы. После просьбы Стоика остаться в деревне в одиночестве, то есть без надзора бдительного кузнеца, стало невозможно. Так что чтобы создать себе подходящее седло требовалось или какое-то редкостное чудо, или феноменальная удачливость. Ни того, ни другого у юного Иккинга не наблюдалось совершенно, так что через время они с Ониксом попробовали полетать без седла вообще. Ощущения немного странные и держаться на мускулистой спине дракона так заметно сложнее, но в целом терпимо. Так можно летать до случая этой необходимой удачи или чего-то там ещё, что освободит кузню этак часов на десять. А то и больше, никогда не знаешь, с какой попытки получится. Но чувство полёта определённо стоило этих проблем. По скромному мнению Иккинга, оно стоило вообще любых проблем.

***

— Знаешь, Оникс, у меня в последнее время крайне странное предчувствие. — задумчиво молвил Иккинг громким шёпотом. Это был дождливый день примерно спустя четыре месяца с его первой встречи с драконом. Иккинг сидел на оставшемся сухим клочке травы и глядел на своего дракона. Тот сидел также неподвижно, разве что вместе они создавали довольно-таки странную картину, так как одно чёрное, будто смоль, крыло было разогнуто и зафиксировано на манер чешуйчатого зонтика над головой молодого викинга. За счёт такого прикрытия от ливня Хеддок оставался сухим, а Ониксу прохладные капли были даже в радость. — Нет, не плохое. Это что-то иное, оно просто странное, понимаешь? — продолжал он вести диалог так, словно дракон давал какие-то ответы. Впрочем, понимать реакции Оникса на те или иные действия и слова Хеддок действительно давно научился. Эмоциональный диапазон дракона никак не был «как у чайной ложки», наоборот, все человеческие чувства мог точно также испытывать и дракон. Порядочно изучившему поведение и характер своего уже наконец-то друга Иккингу ответы от Ночной Фурии и не требовались. Он и так прекрасно понимал, что сказал бы его уже товарищ, если бы владел человеческим языком. — Не знаю, к чему бы это, — тихо говорил драконий всадник — но у меня такое чувство, как будто скоро произойдёт что-то важное… Оникс лишь неопределенно дернул ушными отростками. Фурии имели практически идеальные инстинкты и шестое чувство дракона часто помогало ему избегать неудач и опасностей. Но, несмотря на это, он никак не мог помочь своему человеку расшифровать его ощущения. А Иккинг тем временем начинал этот разговор уже далеко не в первый раз. Дурное предчувствие, странные, нервные мысли и непонятные тревоги случались с ним в последнее время регулярно, что не могло не расстраивать юного не-викинга.

***

Стоик, устало потирая глаза, сидел за одним из столов в пустующем Большом Зале. Он выбрался сюда специально выбрав то время, когда остальные викинги заняты на работе и помещение точно пустует. Вождю нужны были тишина и спокойствие. А ещё идея. Желательно какая-нибудь подходящая, которая решила бы все проблемы сразу. Буквально через неделю на Олух съедутся вожди соседних островов для продления соглашений и союзов, а у Стоика всё ещё не было конкретного плана на тот случай, если кто-то из них не захочет дальше сотрудничать с Олухом. А кто-то точно не захочет, этим мужланам только намёк дай, что на острове есть чем поживиться и нет возможности защититься - от Олуха и камня на камне не останется. Пожалуй, самым надёжным из союзников племени Хулиганов был вождь острова Берсерков - Освальд Разлюбезный. Его армия была достаточно сильная, чтобы являться полезным союзником, а сам вождь был обладателем на редкость приятного характера, (насколько это вообще возможно для берсерка) что и переговоры с Освальдом делало занятием весьма приятным. Помимо страха и жути, которые нагоняли на врагов жители Олуха (по крайне мере Стоику нравилось считать, что его подчинённые нагоняли ужас на врагов) половину безопасности для острова обеспечивал как раз таки контракт на сотрудничество с Освальдом, так как он был наиболее ценным человеком на этих переговорах для Стоика. Но именно в нём, вожде берсерков, затаилась огромная головная боль вождя Хулиганов. Дело было в том, что Освальд, чудесный предводитель, такой сговорчивый и близкий друг самого Стоика, отчего-то резко и внезапно решил подать в отставку и отдохнуть от правления племенем. Тем самым, к ужасу Стоика, когда тот услышал об этом, он передал все свои полномочия своему сыну - Дагуру Остервенелому. И тут Стоик был готов несколько раз приложится головой об стол. Дагур не отличался ни сговорчивостью, ни добротой, ни адекватностью, был чертовски злобным и вспыльчивым, никогда не шёл на компромисс и человеком являлся довольно противным, что всё вместе предвещало Стоику огромные проблемы. Если раньше продолжение контракта и союза маячило где-то на горизонте, то после новости об уходе Освальда стало чуть ли не призрачным видением где-то в облаках. Стоик очень сомневался, что сможет уговорить Дагура продолжить мир между их островами. Но в этом заключалось только половина беды. Освальд ушёл в отставку сам, добровольно, оставив после себя наследника. Пусть тот был злобным и противный человеком, но он определённо был достойным, и он в принципе был. И он уж точно не дал бы свой остров в обиду. Нет, ни за что, такой скорее всех и всё уничтожит, чем что-то своё проиграет. Да, Освальд мог быть спокоен, ведь ему есть кому передать власть. Стоик Обширный таким похвастаться не мог. И это жутко разочаровывало его. Его сын - Иккинг Хеддок определено не подходил под описание хорошего преемника ещё с самого своего рождения. Он всегда был слабым, хилым и немощным, оружие не мог даже поднять, не то что атаковать драконов с его помощью. Вместо тренировки пропадал в лесу и кузне, несмотря ни на что все равно оставаясь таким же дохляком толщиной с тростинку. Иккинг никогда не блистал на тренировках. Даже хуже, он не справлялся с арбалетами и луками, не мог даже удержать стандартную секиру, не умел и не мог управиться с мечом... Перечислять можно практически бесконечно, Стоик не видел в Иккинге того, что хотел бы и ожидал увидеть в сыне, как бы не старался. Тот не мог ничего, что должен был мочь. Не викинг. Не наследник. Не будущий вождь. Когда он вообще видел сына в последний раз? Месяц... Два? Вроде как это было три месяца назад. Да, три дня с половиной, он шёл из лесу. Негодный мальчишка, только и пропадает там. Как его здешние звери ещё не растерзали при такой-то массе тела? И вот сейчас привычная негодность своего наследника разочаровывала Стоика чуть больше, чем обычно. Конечно, остальные вожди привезут своих сыновей, чтобы те учились вести переговоры, а Освальд, старый друг, так и вообще полностью сдал свой пост наследнику... А он, Стоик, как обычно будет сидеть за столом один. Увидев, как Иккинг из раза в раз роняет мечи, он не решился взять сына на переговоры с собой, как вожди поступают обычно. Он не был способен ни на что, что должен уметь вождь, так что и в его умственных способностях Стоик просто разочаровался заранее, решив не проверять лишний раз. Вот и ходил на совещания и переговоры всегда один. И смотрел на чужих сыновей. Сильных, мощных, достойных... Про его Иккинга, казалось, из всей деревни помнил только Плевака. И он хвалил младшего Хеддока, причём с удивительной регулярностью. "Эх... " - думал Стоик - "Бедный старый добрый друг, он так старается сделать Иккинга достойным в глазах деревни и в моих глазах, что дошёл до откровенного вранья..." Стоик был крайне разочарован.