Исследовательский дух

— Ты знаешь, Оникс, я, кажется, понял, что нужно сделать. — довольно бодро начал Иккинг одним приятным, но прохладным утром, когда вернулся к Ониксу в овраг после недолгой прогулки по лесу, куда направился искать нужные травы и думать в тишине и спокойствии. Фурия слышала шаги своего человека и уж тем более слышала голос, так что на середине фразы Иккинга дракон вынырнул из озера с полной пастью рыбы и, тут же глотая большую её часть, издал какой-то радостно-одобрительный звук, похожий на урчание. Ониксу не нравились метания друга в последние пару недель. Викинг много думал и никак не мог найти то самое решение, о котором вопило шестое чувсво. Так что сейчас, когда человек определился со своими стремлениями и даже надумал наконец-то какую-то идею, Оникс был воодушевлён и рад ещё больше чем обычно. — Да, наконец-то это произошло, ты совершенно прав. — с таким же энтузиазмом продолжал Иккинг — По крайней мере попытаться точно стоит. — закончил он уже тише, бурча себе под нос, и звучало окончание его фразы намного менее радостно, чем этой же фразы начало. Оникс отряхнулся от воды и направился к нагретому солнцем камню, легонько толкнув своего человека по ноге хвостом, проходя мимо. — Я хочу попробовать наладить контакт с жителями деревни. — выдал свое, несомненно, гениально решение парень, и Оникс чуть не споткнулся, несмотря на всю грацию и ловкость Ночных Фурий. Иккинг махнул рукой застывшему статуей самому себе дракону и тоже потопал в сторону камня, на котором было удобно сидеть. — Не хмурься, так мне действительно было бы лучше! — продолжал он, пока дракон смотрел на своего человеческого друга со всё большим недоумением. Ониксу смысл этого решения понятен не был. Категорически. — Да, ты прав, ко мне и раньше не относились хорошо, но я ведь и пытаться выстроить нормальные отношения перестал! То есть… не может же быть с Олухом всё так запущено, правда? — Оникс закатил ярко-зеленые глаза, ему казалось, что с этим островом всё давно понятно. — Думаю, мне стоит просто попытаться доказать окружающим, что я на самом деле не являюсь посмешищем, что они зря так считают! — в речах Иккинга было удивительное количество энтузиазма, даже дракона поразило это. — Это ведь просто заблуждение, они не могут быть настолько слепы, чтобы не увидеть правды, надо только немного подтолкнуть их к этому. Правда Иккинга заключалась в том, что он сам ничем не хуже остальных викингов, а в чём-то может быть даже их превосходит. И Оникс верил в это. Но вот в то, что олуховчане поймут это… Нет, в такое он категорически не верил. Он вообще ничего хорошего от викингов не ждал, особенно от жителей Олуха. Но раз человек так уверен… Что же, Оникс не станет его останавливать. Может Иккинг и прав. Хотя дракон всё равно не мог поверить в это. — По крайней мере я надеюсь на это. — продолжал Хеддок — Не могут же все поголовно олуховчане быть идиотами, не видящими дальше своего носа, да?.. — к концу своей довольно-таки пламенной речи парниша немного растерял уверенность, но глаза его всё ещё светились надеждой, несмотря на явное сомнение Оникса. Дракон считал, что ещё как могут, но, опять же, останавливать своего человека он не спешил. У того есть и своя голова на плечах, в конце‐то концов. Но своё неодобрение Оникс скрывать не стал. Впрочем, его друга-не-викинга это не остановило.

***

— Здравствуйте, Шлак, доброго дня, Ведрон! — Иккинг решил, что быть максимально вежливым будет лучшим решением для заведения товарищеских и дружеских отношений с людьми на острове. С такими мыслями он и подошёл к пирсу, к которому швартовали лодку двое лучших рыбаков Олуха. — Поди прочь, малец, не видишь, мы заняты! — прикрикнул на Иккинга Шлак, Ведрон же сохранял немного отстраненное спокойствие. — Но Шлак, я мог бы помочь. — сдаваться Хеддок не желал, уж тем более так скоро. — Силенок маловато у тебя, да и мелкий ещё. Иди гуляй, Хеддок! — бросил рыбак с некоторым пренебрежением и показательно отвернулся. Он с Ведроном начали доставать из трюма корабля какие-то бочки, абсолютно прекратил обращаться на юного Хеддока хоть какое-то внимание. Иккинг решил отступить. Энтузиазма немного поубавилось, но он все ещё был полон надежды. Хоть и в чуть меньше степени, чем пятнадцать минут назад. Уж слишком показательно Шлак от него отвернулся.

***

Иккинг проходил мимо пастбищ, где паслись овцы под чутким руководством пастуха Свена, но, подумав, решил туда не подходить. Пастух Олуха имел кличку Молчун Свен, и она полостью описывала как степень его общительности, так и трудность заведения с ним приятельских отношениях. Это Ониксу позволительно, а от людей всё же хотелось бы слышать ответ на свои реплики. Немой Свен, к сожалению, этого дать не сможет. Хотя Плевака утверждал где-то полгода назад, что пастух снова обрёл дар речи… Нет, всё же он лично после этого пару раз уверился, что все росказни кузнеца были не на трезвую голову, так что верить в эти истории явно не стоило. С тяжёлым вздохом Иккинг пошёл дальше.

***

— Привет, Густав! — крикнул Иккинг пареньку младше него самого на несколько лет, когда заметил того продвигающимя рысью в сторону центра деревни. Густав остановился и, взлохматив неприятные светлые волосы, с полувопросительной интонацией произнёс: — Привет… Иккинг? — Да? — Хеддок постарался улыбнуться настолько доброжелательно, насколько был способен. — У тебя всё нормально? — с чудным видом и странным выражением лица спросил Густав, неловко замерев посреди улицы. — Да, вполне, а ты как поживаешь? Иккинг снова улыбнулся, но что-то в глубине сознания уже начинало подсказывать парню, что дружба с Густавом тоже не заладится, как и со Шлаком и Ведроном. Да и со Свеном, хотя тогда он и не попытался. — Хорошо, да, это, хорошо. — бормотал младший, а потом, к удивлению Иккинга, блаженно улыбнулся — Потому что мне пора на арену, там Сморкала скоро будет тренироваться, да! Он та-акой крутой! — он пришёл в наилучшее расположение духа, пока говорил о младшем Йоргенсоне, а вот Хеддок выдохнул обречённо. Ему снова не повезло. Да как он вообще смог забыть, что Густав является единственным и уникальным членом клуба «фанаты Сморкалы». — Удачи, Густав… — тихо сказал он вслед уже удаляющемуся парнише. Тот двигался вприпрыжку. «Хотя нет,» — подумал вдруг Иккинг — «в клубе фанатов Сморкалы Густав не один. Уверен, сам Йоргенсон тоже состоит в этом клубе. Бьюсь об заклад, что он целует свое отражение в зеркале каждое утро.» Иккинг постарался посмеяться над собственной шуткой, но та была далеко не новой, хоть Хеддок пока и не произнёс её ни разу в слух. «Эта неудача точно к лучшему. Точно!» — находясь в немом шоке, подумал Иккинг, разворачиваясь. Нет, ну действительно, фанаты Йоргенсона? Не-ет, ему не нужны в друзьях фанаты этого придурка, нет, ни за что.

***

Иккинг старался убедить себя в обратном и сохранить бодрость духа, но надежда постепенно уходила вслед за энтузиазмом. После короткой, но от этого не менее разочаровывающей, беседы с Густавом Хеддок успел наведаться на склад и столкнуться с близнецами Торстон. Викинг, который работал на складе, просто не обратил ни на какие фразы Иккинга внимания, продолжая рефлекторно перекладывать коробки. Ему было совершенно искренне плевать на сына вождя, и это не могло не расстроить Иккинга. Забияка и Задирака окатили его уже почти привычной волной насмешек и спокойно пошли дальше. С ними он даже не пытался подружиться. Впрочем, на арену, где сейчас скорее всего находятся все остальные подростки Олуха, он тоже решил не заглядывать. Уж в твердолобости своих ровесников он перестал сомневаться ещё до встречи с Торстонами. А вот после неё даже желание попытаться отпало. Хеддок провёл остаток этого дня, гуляя по острову и периодически пытаясь завязать с кем-нибудь, кто не был занят работой, разговор, но каждый раз всё заканчивалось удивительно одинаково. День прошёл, и уже в сумерках Иккинг направлялся в овраг через лес. Там он оборудовал себе спальное место, а Оникс обеспечивал безопасность от диких зверей. Идти ночевать в свой дом в деревне не было никакого желания. Да и стоит ли ему называть своим домом место, где он сознательно не бывает уже около недели? Нет, наверное. Все попытки Иккинга заканчивались ничем, если не сказать хуже. Никто кроме Плеваки так и не снизошёл до беседы с ним, а это могло значить лишь одно. Викинги Олуха всё же слепы.

***

— Я не могу понять их, Оникс, как ни стараюсь, всё равно не могу. Раньше я всегда считал, что проблема во мне самом, но сейчас мне так не кажется. Разумеется, он немного лукавил. Казалось, что проблема в нём самом тому одинокому маленькому мальчику, который жил в этом теле раньше. Новое же сознание не видело в поведении мальчика совершенно ничего предосудительного. Просто окружающие не любят тех, кто от них отличаются. А слабый и, откровенно говоря, тощий викинг смотрится странно на фоне остальных. И сейчас, сидя на траве и опираясь спиной о гладкий бок Оникса в овраге, Иккинг прекрасно понимал всё это. Как и то, что внезапная вера в адекватность олуховчан и неожиданное желание с ними дружить были крайне странными. То есть… Прям очень странными. Те, кто замечали Иккинга, просто относились к нему как к куску драконьего навоза, большая же часть жителей деревни предпочитали его просто не замечать, единственное исключение — Плевака, так с какого перепугу он пошёл менять их мнение о себе? С какого дуба он вообще рухнул, если ему пришла мысль, что изменить чьё-то мнение, особенно мнение целой деревни — реально? Почему он решил, что олуховчане прислушаются к нему? Никогда ведь не замечали и не слушали, так с чего бы им начать этот делать? Главным, конечно, был вопрос: куда делись вся его рациональность, ум и здравое мышление? Взрослое и адекватное сознание в конце концов где было в этот день, пока он ходил искать друзей среди заведомо неудачных кандидатур?! Иккинг не понимал всего этого, а то, чего он не понимал, раздражало его и требовало докопаться до сути. Он словно бы вернулся к сознанию тринадцатилетнего мальчика и сразу же начал творить странные вещи, до которых в здравом уме бы никогда не додумался. Он будто бы снова стал тем Иккингом, которым был до удара частью баллисты по голове… — Ты знаешь, Оникс, — начал Хеддок с довольно отстраненным видом — Я, кажется, понял одну важную вещь. Приступ глупости, как Иккинг мысленно назвал это помутнение, определённо имел место быть, и он вроде как даже докопаться в объяснения. Но это только полбеды. — Дружище, можешь пообещать мне кое-что? — спросил он у навострившего уши дракона. — Если когда-нибудь я снова с сумашедним энтузиазмом начну говорить тебе какую-то, объективно говоря, полную дурость, вот как сегодня, и стану планировать ещё одну тупость… Останови меня, Оникс. Я был сегодня явно не в себе. Оникс был согласен на такие условия без каких-либо сомнений. Настоящая радость, его человек снова пришёл в себя. А то, когда тот вернулся в овраг в прошлый раз и сразу же отправился в деревню, с его человеком что-то явно было не так, как обычно. Причём совсем не в лучшую сторону. Иккинг же почувствовал себя чуточку увереннее и стабильнее, получив от друга обещание. Так хоть немного надёжнее. Хотя он всё равно надеялся, что такое больше не повторится. Может, это был единичный случай? Такое ведь вполне может быть.

***

Со времени встречи с Ониксом прошло уже чуть больше пяти месяцев. Иккингу удалось занять кузню на целых два дня (у Плеваки что-то случилось с протезом ноги и тот оставался дома, пока не починил его), и он смог смастерить превосходное седло. Правда только спустя три неудачные попытки, которые отправились в очаг, но не суть. Главное, что сейчас их полёты становились всё дольше и дольше, а, когда Хеддок окончательно привык к седлу, дракон и человек вместе могли без затруднений находиться в воздухе чуть более трёх часов. Это было просто потрясающе, но летать круглосуточно не мог себе позволить ни Иккинг, ни Оникс, так что значительную часть суток Хеддоку всё равно приходилось проводить на острове. И, чего уж греха таить, даже в деревне среди викингов. Его работу в кузне пока что никто не отменял. И он не находил для себя среди похожих друг на друга деревянных домов ничегошеньки интересного. Вообще ничего. Совершенно. Одинаковые, почти все новые, дома, скучные и частенько противные и такие же неинтересные люди. (все кроме Плеваки, разумеется, и, возможно, целительницы Готи) Ничего, чем он мог бы себя занять. Своих ровестников во главе со Сморкалой он просто игнорировал, так как даже вечные издевки не были ни разнообразными, ни интересными и со временем даже раздражать или задавать его перестали. Иккингу просто становилось всё равно на деревню, в которой каждый квадратный сантиметр пропитан скукой. Его не мог заинтересовать ни улов рыбаков, ни дела фермеров, ни успехи молодёжи на арене. Всё это было до жути предсказуемо и однообразно. Вот тогда, в один солнечный день почти спустя полгода после встречи с драконом, Иккинг Хеддок совершил своё первое, довольно короткое, но безумно интересное путешествие. И жизнь заиграла новыми красками, которые были в миллион раз ярче. *** Тот первый вылет стал началом чего-то по-настоящему грандиозного, так как однажды, отправившись на соседний остров на целый день, Иккинг заразился исследовательским азартом такой силы, что сидеть на месте теперь не мог просто физически. Однажды, когда крылья Оникса достаточно окрепли, а он сам смог сделать хорошее седло, Хеддок совершил свой первый полёт на один из соседних островов. Названия этого места он не знал, но помнил, что людей на клочке суши к северу от Олуха точно не водится, так что жителей какой-то другой деревни он там ожидаемо не встретил. Но нашёл на свою голову, или вернее говоря пятую точку, целую кучу приключений. Если перечислять по порядку, то за этот день Иккинг успел: почти навернуться со скалы высотой примерно метров тридцать в море, но был вовремя пойман Ониксом, найти на острове куст с какими-то странными красными ягодами, но есть их он не решился, только взял с собой горстку для изучения, обнаружить огромную поляну той самой драконьей травы, на которой долго и блаженно возлежал Оникс, а потом и набрать этой травы с собой, опять же, просто на всякий случай и для дальнейшего изучения, повстречать в лесу стайку куропаток, несколько белок и даже целого дракона (от последнего пришлось улепетывать со всех ног). Путь туда занял около двух с чем-то часов, что было почти в три раза быстрее, чем если бы он плыл на корабле. А это значило, что в случае чего у него есть преимущество в скорости перед олуховчанами. Когда он будет пользоваться этим, Иккинг пока не знал, но что-то подсказывало ему, что бесполезным это знание точно не будет. По крайней мере, он изо всех сил будет стараться не выдать своих дружеских, да что там говорить, почти братских отношений с драконом перед остальными жителями деревни. Он сейчас вообще слабо представлял, что должно произойти, чтобы он вынужден был выдать Оникса. Пока об этом даже не возникало мыслей. Но всё же вернёмся к небольшому однодневному путешествию Иккинга. Да, людей он не встретил, но зато на острове обнаружился кое-кто ещё, от кого юному всаднику пришлось драпать со всех ног. Злобный Змеевик оказался в самой чаще леса на том острове. Очень голодный и крайне недоброжелательно настроенный Злобный Змеевик, стоит уточнить. Благодаря скорости полёта Оникса и командной работе Иккингу вместе с драконом удалось избежать кровопролития, но до него было пугающе близко. В тот день Хеддок вернулся в свой овраг с горящими азартом глазами, находясь в полном восторге от своих приключений. Это было довольно опасно, но, боги, насколько же это интересно и захватывающе! Оникса такой перелёт практически не вымотал, но тоже зарядил энтузиазмом, так что остаток вечера и дракон, и его всадник пребывали в экстазе от событий этого дня. Иккингу будет даже не так противен и скучен Олух ближайшие два дня, поскольку у него были некоторый планы на это время, но об этом ещё рано.

***

Итак, что у него есть и что из этого можно получить? Есть непонятные ягоды с того острова, которых он раньше не встречал на Олухе и не помнил из книг, а ещё пучок травы, которой на своем родном острове Иккинг раньше тоже не встречал и которая, судя по всему, как-то действовала на драконов. Казалось бы, это немного, но, если заняться делом серьёзно, то можно получить достаточно много информации. Наверное. По крайней мере, Хеддок надеялся её получить. А логичнее всего было изучать ягоды и траву, пока они остаются относительно свежими, так что Иккинг принял решение начать прямо завтра. Сегодня уже сгущались сумерки, так что начинать что-либо было поздно. Зато поразмышлять самое время. И Иккинг думал. Думал очень долго, ходя по оврагу туда-сюда до самой темноты и в итоге не нашёл лучшего решения, чем наведаться завтра в деревню. Главная целительница племени Хулиганов ведь не может не разбираться в травах и ягодах, верно? По крайней мере, если эти ягоды ядовиты, то она точно когда-нибудь лечила кого-то от отравления ими. "Хм, звучит логично, почему бы не попробовать." Иккинг взлохматил волосы, останавливаясь на месте. Если так подумать, то старейшина никогда не относилась к нему плохо. Она скорее принадлежала к той части населения Олуха, которая предпочитала не замечать Хеддока в принципе. Но Готи и из свой хижины только ради трав выходит, так что ей скорее всего вообще на всех фиолетово, а не только конкретно на него. — Оникс, я завтра с утра пойду в деревню, постараюсь узнать про эти ягоды и про траву, которая так тебе нравится. Дракон закатил глаза. Эти походы в деревню ему никогда не нравились, но может хоть на этот раз выйдет что-то путное? — Да-да, согласен, но Готи может знать об этом достаточно многое, так что оно того стоит. Как-то так и было принято решение, так что следующим же утром, на самом рассвете, Иккинг направился в сторону деревни.