Исследовательский дух

На следующий день Иккинг наведался в деревню. Давно он не находился там настолько долго, ох давно. Он зашёл в дом, чтобы взять максимальное количество необходимых вещей. Почему-то Иккингу не хотелось оставлять в своей комнате что-то личное, так что он предпочёл забрать почти все. Часть возьмёт с собой, но большую часть просто припрячет в овраге. Все будет лучше, чём викинги обнаружает его записи и рисунки. Даже если бумага испортится находясь под дождём, это все равно будет лучше. Была примерно середина дня, когда Хеддок покинул дом вождя через заднюю дверь дверь понёс свои вещи в овраг. Потом он снова вернулся в деревню, на этот раз налегке. Его руки были полностью пусты и только в тайном внутреннем кармане лежало два письма. Он осмелился покинуть Готи и Плеваку, но ни за что не посмел бы не оставить им объяснений и не попрощаться. Пусть не в живую, пусть в письме. Возможно, это даже лучше. Иронично получается, только у этих двоих среди всей деревни останется по одной его личной вещи. Из дому он утащил все, что смог утащить и все, что хоть как-то описывало младшего Хеддока как личность. Плеваки почему-то не было в кузне, видимо, он задержался на обеде, так что Иккинг просто положил письмо на стол. И придавив его одним камушком, чтобы ветер точно не лишил кузнеца прощания, покинул кузницу. В хижине Готи так же было пусто, поэтому Иккинг положил письмо на стол и тихо вышел. Многие сегодня задержались на обеде. Похоже, Стоик выступает с речью. Выскальзывая их хижины через чёрный ход Хеддок уже заприметил на подходе Готи, так что поспешил скрыться в тени деревьев на опушке леса. Все, он сделал все что хотел. Можно спокойно захватить еды и воды со склада и складывать сумки, чтобы потом покинуть Олух.

***

«Здраствуй, Плевака!

Ох. Я не думал, что это будет так сложно. Не представляю, с чего бы даже начать. Пожалуй скажу, что чрезмерно благодарен тебе за все, что ты когда-либо сделал для меня. Спасибо, что принял на работу, интересовался моей жизнью и относился как к родному сыну. И ещё спасибо за то, что всегда старался изменить мнение Стоика обо мне. Да, я об этом знал, вы, викинги, далеко не такие скрытные, какими хотите казаться. Спасибо за это. Я очень долго думал и наконец-то принял решение. И я хочу извиниться, что не пришёл попрощаться лично, письмо показалось мне уместнее. Дело в том, что моё сердце хочет исследований и приключений, а Олух не может дать мне этого. Я хочу узнавать, изучать и исследовать, а на Олухе это, к сожалению, невозможно. Поэтому я поразмышлял и принял решение покинуть наш остров. Не удивляйся, Плевака, что у меня есть возможность сделать это. Не могу предъявить доказательства, но мой верный крылатый друг ни за что не подведёт меня. Если хочешь уточнений, а я знаю, что ты хочешь, то обратись к Готи. Ей я тоже оставлю письмо, а ещё, мне кажется, что она давно обо всем догадалась. Поэтому спроси у неё, Плевака, обязательно спроси, она может объяснить это лучше букв на бумаге. Хочу сказать, что сейчас я улетаю. Скорее всего, когда ты читаешь это, в моей комнате уже практически пусто, а я сам давно отсутствую на острове. Я улечу, да, тебе не привиделось, я пишу что улечу, надолго. Не знаю точно, но ближайшие несколько лет моя нога точно не ступит на Олух. Мир слишком прекрасен, чтобы ограничиваться одним лишь клочком суши, так я считаю. Я ещё вернусь, обязательно. Но не могу обещать, что это будет скоро. Поэтому пожалуйста, Плевака, не грусти и пытайся не скучать по мне. Не пишу прощай, поскольку мы ещё обязательно встретимся. Спасибо за все.

С наилучшими пожеланиями, твой Иккинг Хеддок. Непутевый наследник но будущий знаменитый исследователь.»

Кузнец поднял слезящиеся глаза к окну. Чисто механически принял секиру от блондинистой Хофферсон и абсолютно не слушая её пошёл прочь из кузни. Сегодня он не сможет работать, слишком тяжело это. Тяжело, но ожидаемо. Хотя эти «улечу» и «крылатый друг»… Надо срочно сходить к Готи.

***

Подрагивающими пальцами Готи открывала письмо. Ее блеклые глаза окинули своим взором уже открытое послание. Вот же, специально для её зрения сделано, буквы то крупные. Она принялась читать.

«Здраствуйте, Готи!

Пишу, чтобы предупредить вас о том, что в ближайшее время планирую покинуть Олух. Приношу свои искренние извинения за то, что не простился лично, лишь написал письмо. Простите, Готи, так было нужно. Когда вы читаете это, скорее всего, я сам вместе с нужными вещами давно покинул остров и уже нахожусь в пути. Не ждите меня в ближайшие несколько лет, Готи. Я вернусь ещё на Олух, обязательно вернусь, но не раньше, чем чем через пару лет. А может даже позже, кто знает. Поскольку я уже улетел и наконец-то могу признаться в этом — да, я в курсе, что вы догадались, Готи. Хоть я и скрывал своего друга со всей тщательностью, вы просто не могли не понять чего-то, учитывая нераспространенность на Олухе тех трав, что я приносил вам. Отвечу сразу на несколько вопросов, которые, как мне кажется, должны были у вас появиться. Не буду создавать лишние доказательства своей виновности, так что просто напишу, что его зовут Оникс. О ком идёт речь, вы, конечно же, поняли. Насчёт конкретики… Хм. Чтобы не раскрыть все козыри могу написать только что это тот, о ком вы скорее всего не смеете даже думать. Да, знаю, очень туманно, но я не могу сказать ничего точнее. Хотя есть у меня теория, Готи, что вы и сами все прекрасно поняли, так что не будем углубляться в эту тему. Хочу заранее предупредить, что ближайшие полгода — год письма могут не доходить до меня, а вот по истечении этого срока, обязательно напишите мне, Готи. Я буду очень ждать ваших писем. И передайте это же Плеваке, пожалуйста. А, и да, он к вам может зайти в ближайшее время. Ему я тоже оставил письмо, так что вам может быть что обсудить. Ну и наконец-то хочу от всего сердца поблагодарить вас, Готи, за все те уроки, что вы провели для меня. Огромное спасибо. Не говорю прощай, поскольку ещё обязательно вернусь, но напишу «до встречи».

С наилучшими пожеланиями, ваш Иккинг Хеддок. Никуда не годный наследник, но вашими стараниями неплохой лекарь.»

Трясущейся рукой Готи вернула клочок бумаги на стол. Тяжело вздохнув, она сразу же вышла из хижины, немного прихрамывая и опираясь на посох. В лесу ей всегда было проще проживать эмоции, осталось надеяться, что и в этот раз будет так же. А потом и Плевака придёт, главное его не пропустить, а то придётся самой топать к нему домой. Вряд ли кузнец будет на работе, если тоже получил послание. *** Честно говоря, когда писал в своих письмах, что когда Готи и Плевака читают это, его уже нет на Олухе, Иккинг немного приврал. Он вообще изменил свое мнение о небольшом аккуратном вранье и других заведомо «плохих вещах» после того, как нечаянно подслушал разговор кузнеца и вождя. Да, он подслушал, а это нехорошо, но ведь не сделай он этого и, чего доброго, пришлось бы переться на арену. А там уж… Лишь Один знает, как бы он это выдержал. Так что, возможно, некоторые «плохие вещи» бывают крайне полезны. По крайней мере, такие выводы тогда успел сделать Иккинг. Поэтому и в своих письмах он допустил небольшую ложь во благо. Неправда заключалась в том, что, когда его письма читали, он все ещё находился на Олухе и чувствовал себя прекрасно, собираясь ложиться спать. Да, была середина дня, но они с Ониксом решили вылетать ещё до рассвета, для максимальной конспирации, так что выспаться ему не помешает. А вот если бы Готи и Плевака думали, что он на острове, ещё могли бы, чего доброго, решить найти его и «облагоразумить», чего Иккингу крайне не хотелось. Хотя, он был почти уверен, что те, кому он оставил послания, ни в коем случае так не поступят против его воли, но все равно решил перестраховаться. А вдруг письмо прочитает кто-то посторонний? Будет надёжнее, если он решит, что младшего Хеддока уже нет на Олухе и в помине. Так что довольный своим планом, Иккинг завалился спать. Благо, за день он достаточно устал, чтобы смочь заснуть быстро и не мучиться ожиданием. *** — Встаю, встаю! — Иккинг подскочил на ноги и недовольно воззрился на Ночную Фурию — Обязательно пихаться? В ответ на его возмущение послышался драконий… Хохот со стороны входа в пещерку и Хеддок потянувшись после сна так же поплелся туда. Выглядывая из-под каменного потолка пещеры, который служит его укрытием от дождя, Хеддок сразу интуитивно поднимает голову вверх. Небо было полностью чёрным, словно бы ни капли света никогда и не падало на землю, а звезды светили совсем не ярко. Все это играло им на руку, так как на тёмном фоне чёрный силует Ночной Фурии будет практически невидим. Иккинг умывается в озере, быстро уничтожает одно из яблок, проверяет все свои запасы и наконец-то зовёт дракона: — Пора, Оникс. Дракон поворачивается к нему, подставляет спину с седлом, к которому Хеддок крепит две сумки, и они взмывают в небо. Фурия и человек взлетают вместе при полной жизнеспособности обоих и не находясь при этом в поединке. В последнее время Олух видел такое достаточно часто, когда Иккинг отправлялся в свои обожаемые исследовательские экспедиции. Хотя это и было для абсолютно всех викингов дикостью, но Оникс и Иккинг все равно жили в мире не взирая на предрассудки окружающих. Но в ближайшее время Олух не увидит такой завораживающей картины, как бы ему этого не хотелось, если неодушевленный предмет, вроде острова, вообще может что-то хотеть. В любом случае, когда в следующий раз Олух узрит подобную гармонию между двумя существами противоборствующих рас — остаётся вопросом, ответ на который неизвестен совершенно никому ни из ныне живущих, ни из давно ушедших в другой мир. *** С того памятного дня на Олухе прошла неделя, наступил очередной дождливый день. Плевака, уже кое-как свыкшийся с потерей, коей для него стало исчезновение Иккинга, пребывал на своём рабочем месте в кузне, когда в дверь постучали. Тихо ругаясь из-за того, что его отрываются от работы кузнец направился ко входной двери. — Стоик! — перед отворившим дверь Плевакой показался немного намокший из-за дождя вождь — Какими судьбами? Плевака тщательно отыгрывал жизнерадосность, когда на душе уже неделю скреблись кошки. Он понимал, что покинуть Олух было лучшим решением для Иккинга. Быть может, где-то там, за горизонтом, он найдёт свою судьбу и исполнит мечты… «Хотя чего может? Это ведь Иккинг, настоящий упертый баран, когда ему этого хочется, конечно, он исполнит!» А ещё кузнец понимал, что когда все в деревне, в особенности Стоик, узнают о пропаже Хеддока младшего — это лишь вопрос времени. Странно, если у вождя за неделю отсутствия его сына вождя деревне не закрались подозрения, все же Иккинг попадался тому на глаза регулярно, как он сам говорил. " А может… Может Стоик за этим и пришёл? Узнать, не видел ли я Иккинга?» Гадая, что могло понадобиться вождю, Плевака открыл дверь пошире и пустил друга внутрь кузни. На пол начала капать вода с его шубы. Спустя буквально несколько минут подозрения кузнеца подтвердились. Да, Стоик хотел разузнать про своего сына. Безуспешно, между прочим. — Как так? — поразился Обширный — Ты ж его всегда замечаешь? Кузнец решает благоразумно промолчать на эту реплику. Не хотелось бы врать, а иначе он не выкрутится. Плевака мог бы сказать о письме, но желания оказаться крайним у него не было. Да и если бы хотел, Иккинг написал бы и отцу тоже, так что это не его, Плеваки, вина, что Стоику светит узнать о побеге сына чуть ли не последним. Да, именно так. И ничего он ему не расскажет. — Вот же Хель! И где искать его теперь? — вопрос звучит риторически, так что Плевака продолжает сохранять молчание. Хотя так и просится фраза о том, что «как показала практика, искать Иккинга, когда тот не хочет быть найденным- занятие крайне бесполезное и неблагодарное. " Но Плевака все равно молчит. — А я хотел его на арену отправить… — бормочет Стоик и под растерянным взглядом друга поясняет — Ну, твои ребята ведь тренировки и после экзаменов продолжают, ради практики. Вот я и подумал, что Иккингу было бы полезно, а его опять нет! — Не думаю, Стоик, что Иккинг хотел бы пойти на арену. — аккуратно начинает кузнец, но его тут же перебивают: — Не мели чушь, дружище! Конечно, он хочет, все дети хотят на арену! Вспомни как мы сами в детстве ждали этого момента. О да, Плевака помнил об этом. Помнится, Стоик тогда начал заранее тренироваться дни напролёт, чтобы уж точно стать лучшим из воинов и удостоиться чести победить дракона перед глазами всех зрителей. И конечно же, у него тогда это вышло. Сам кузнец всегда больше интересовался оружием и его изготовлением, чем непосредственно применением, так что на тренировки ходил с чуть меньшим энтузиазмом. Помнится, в детстве он проводил почти все свое время в кузне тогдашнего кузнеца Олуха будучи подмастерьем и мечтая стать полноценным кузнецом в будущем. Плевака очень хорошо помнит все это, по крайней мере достаточно хорошо, чтобы сейчас сконцентрироваться на своих воспоминаниях и не думать о покинувшем их так резко и уверенно Икинге. А ведь Стоику ещё только предстоит узнать об этом. Как бы не зарубил топором сгоряча того, кто принесёт столь шокирующую новость…